Текст книги "Хронум Книга II (СИ)"

Автор книги: Арвин Альхаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Договаривай.

– Хотел проститься по-человечески. Довести тебя до смертного одра.

– А потом? Когда меня не станет?

Хакас пожал плечами:

– Война план покажет.

– Спасибо, Астай.

– К тому же, я не верю, что вердикт лекаря окончательный. Ну никак не можешь ты умереть через месяц. Вспомни, как ты боролся за жизнь, когда твое сердце ежесекундно останавливалось, не в силах прокачать адскую отраву. Найдем лечение где-нибудь еще.

Как трогательно звучали его слова. Пейрам был честен со мной. И я благодарен ему, за то, что Астай не бросил меня, а попытался вернуть «к жизни». Что значит «попытался»? Он вернул. Я уже смирился со своей смертью раз, несложно было сделать это снова, но уже принять этот факт на броне.

Я хотел уже было погрузиться в лимб для осмысления нового плана действий, как неожиданно голос подал Молох:

– Я попробую помочь тебе. Есть один знакомый. Он не совсем лекарь… Больше специализируется на крови.

– Хорошо, спасибо, Молох.

А в голове крутилось: «Кто ты таков, загадочный дед Молох?».

Во время нашего разговора в себя пришел и старейшина. Хлопнув себя ладонями по коленам, он встал и молча удалился из дома.

– Что это значит, Астай?

– Думать будут.

Я пожал плечами и вышел вместе со всеми во двор.

Малышня резвилась, играли со Стивеном, он послушно выполнял их хотелки: приносил им палку или выполнял штатные команды «сесть», «встать» и другие. За это его кормили вкусняшками, по которым он сильно соскучился. Мне показалось, что он более человечен, чем многие, кого я знал. И здесь он добр к детям и там. Чего стоит только защита входа в приютский грот. Чем-то он напоминал меня.

«Что дальше, Лев? Вот тебе отмерен срок, вот ты знаешь, что скоро умрешь. Что дальше будешь делать? Творить добро?», – усмехнулся я своим мыслям. Где я и где добро? Много добра я сделал, отнимая никчемные жизни ублюдков голубых кровей, омывая их кровью улочки Питера?

На самом деле много. Что ж, будем работать и дальше. Жаль только, наследника не оставил.

Упершись грудью в забор в одиночестве, молча рассматривал небо, усеянное мириадами маленьких ярких точек. Здесь небо выглядело как-то по-особенному. Более живо что ли.

Почти полная луна проторила желтую дорожку на бурном Июсе. Журчание воды умиротворяющее. Единственный раздражающий фактор, отвлекающий меня от созерцания красот – вновь приобретенный сотрудник… Роксана подкралась, почти незаметно и томно дышала, подобравшись ко мне почти вплотную.

– Ну, говори уже.

Вместо ответа она нахально просунула руки под резинку моих трусов. Я не противился. Зачем?

Можно подумать, что я забыл Сану. Нет. Сердечная рана все так же кровоточила, не давая о себе забыть. Жизнь скоротечна, а я сильный одаренный с критическими потребностями в эндорфинах и дофаминах.

Активация дара имеет свои последствия. Просыпается животная похоть. Дикое, необузданное желание. Так происходит у граверов. Так же точно происходит у меня. Другие одаренные не имеют подобной сексуальной зависимости, как мы. Именно поэтому в нормальных армиях мира на сотню одаренных солдат имеется сотня же релакс-кабинок, а зачастую в элитные войска нанимают крепеньких женщин для удовлетворения плотских утех солдатиков. Бесконечный конвейер: война-кровь-секс-дети. Дети подрастают и тоже идут на войну – цикл повторяется.

Роксана работала неуверенно. Будто пробуя его на вкус. Часто цепляла зубами. Я кривился от болевых ощущений, не выдержал и обратился в пустоту:

– Марина, помоги подруге.

– Как ты?..

– Да уж могу различить твое тяжелое дыхание и неравнодушное цокание на неумелые действия подруги.

Девушка прекратила делать мне минет и они обе вышли из невидимости. Весьма расточительно таким образом тратить навык туманника, подумал я про себя.

Обе были крайне возбуждены. Обе выглядели великолепно. В воздухе витали феромоны, усиливая желание поиметь их обеих, а не просто довольствоваться откровенно слабым минетом.

– Может, в сеновал? – предложила Марина подруге.

Напрочь позабыв обо мне, они, взявшись за руки, пошли куда-то на задний двор Карелиных, виляя своими аппетитными задницами. Я хмыкнул и пошел вслед за ними.

Очутившись в просторной постройке, именуемой сеновалом, я едва не врезался в в темноте в доброго рысака, что в последний момент выдал себя фырканьем. Он был на привязи, за ним еще лошадь и уже дальше едва светился огонек керосиновой лампы, освещавший небольшой стог соломы и выемку в стогу. В этой выемке удобно разместились две бестии, желающие продолжения действа.

Марина раздвинула ножки, бесстыже оголив будущее «вместилище» моего набухшего от изнеможения органа. Роксана была более скромна, посматривала на меня с опаской. Кажется, для нее это было впервые.

Карелина свела точеные ножки, подалась ко мне. С чувством она сомкнула свои влажные губы на моем члене и принялась делать поступательные движения, поглядывая на свою подругу, как бы давая ей уроки минета.

Чтобы как-то мотивировать черную бестию начать действовать, властным тоном сказал ей сменить Карелину. Действовала Роксана неуверенно, но рядом была Марина, которая стала для нее наставником. Вскоре мне надоело быть стендом для обучения и я начал разворачивать Роксану задом.

Тусклый свет лампы освещал ее нежный бутончик, влажный от возбуждения. Невольно я покачал головой, глядя на то, как девушка изогнулась дугой.

– Прогни спинку, Окси, – наставнически советовала ей Марина. – Смотри на меня.

О, да! «Методичку» Карелиной стоило написать и внедрить ее в сеть наших публичных домов.

– Тебе понравится. В первый раз всегда больно, но это лишь на несколько вдохов. Дальше будет хорошо.

Роксана еще девственница. Как я и предполагал? Для нее не только минет, но и все было в новинку.

Отстранившись от девушки, я шлепнул ее по упругой заднице и указал смотреть, а свой цветок сберечь до лучших времен и «любящего» члена. Девушка фыркнула, не согласившись со мной, но мне было плевать, я уже погрузился в жаркое лоно Карелиной. Столь жаркое, податливое и влажное, что кончить хотелось немедленно.

Марина застонала, лошади встревоженно заржали, но вскоре успокоились. Рядом пробегал Стивен и со словами: «А что это вы тут делаете, а?», получил от меня легкую затрещину. Убежал, раздосадованный. Еще чего! Не хватало мне только сторонних наблюдателей! Наверняка, сам где-нибудь неподалеку сношал очередную суку и спешно покидал место преступления, дабы избежать гнева окрестных кобелей.

Окси, как ее нежно назвала Марина, вскоре осмелела и принимала непосредственное участие. Она все хотела потрогать. Мой член, яички, мой крепкий зад. Запустив руку себе в промежность, другой она поглаживала Марину, которая была на пике блаженства. Девушка склонила голову над трясущимся задом Карелины, открыла рот и высунула язычок, требуя спустить на ее лицо.

Мощная струя семени залила жаркое лоно Марины, частично попала на лицо Роксаны. Ей этого показалось мало и остатки она начала судорожно слизывать с влажной промежности подруги.

Я понаблюдал за ними еще немного. Марина в бессилии перекатилась на спину, Окси села на ее лицо. В пикантной позе они продолжили доставлять удовольствие друг другу. От вида столько восхитительного, мне захотелось еще. Тем более, я обделил вниманием нового члена группы.

Пока Окси была занята вылизыванием щелочки Марины, я подошел к ней сзади, чтобы оценить то место, куда я намеревался войти. Влажный палец с легкостью зашел в анальную дырочку, затем два и с натугой третий. Черная бестия застыла в выжидательной позе, уложив голову на лобок Марины. Тяжело задышала.

Марина на секунду оторвалась от промежности подруги и вынесла свой вердикт, пробурчав мне куда-то в яйца:

– Не войдет.

Но в то же время начала слюнявить мой член и анальное колечко Роксаны, принимая непосредственное участие в деле.

Сарай наполнился приглушенными стонами боли и удовольствия Роксаны, и обеспокоенными звуками лошадей, чей сон мы нарушили своим присутствием. Снова прибегал Стивен, выяснить, «все ли у нас в порядке и не требуется ли помощь». Окси бросила в него тапок, и он убежал. Девушка вскоре приноровилась к моим движениям и начала подмахивать аппетитной попкой, двигаясь в такт.

Сколько оргазмов девушка получила от наших совместных с Карелиной действий, знала только Окси. В какой-то момент она обмякла и подалась вперед, потеряв контроль над телом. Это произошло как раз в тот момент, когда я и сам закончил. Сперма обильно полилась на лицо довольной Марины.

Закурив сигарету, на слабых ногах покинул сеновал. Замечательно.

Проснулся раньше обычного. Разомкнул глаза, посмотрел на часы: шесть с копейками. На улице слышался многоголосый галдеж. Подорвался с места, но, не учуяв опасности «спиной», постарался не будить бойцов, знатно вчера налакавшихся. Наверняка так и уснули, не выгнав хмель из головы.

Оценивающе на них посмотрел, хотел было скомандовать подъем, ибо нехер срать на службу, но увидел лишь двоих сквадовцев, мирно посапывающих. Егор отсутствовал.

Егор молодец, он бдил наш сон, стоя у входа в армейской разгрузке и автоматом в руках.

– Константиныч, доброе, – поприветствовал он меня.

Морозец. Гребаная Хакасия со своим псевдолетом. Вот так уснешь пьяный на улице, а утром твое хладное тело будут грызть собаки или… черти (хе-хе).

Сполоснув лицо и наспех приведя себя в порядок, закурил утреннюю сигарету, что всегда шла не в то горло и добавляла пульсации в висках. Запустил вязь узора в фоновом режиме, дабы согреться и согнать остатки хмеля (нужно было сделать вначале это).

– Что тут у нас? – кивнул телохранителю за калитку, где столпились десятки незнакомых мне людей.

– Добровольцы, – устало пожал плечами Егор и заразительно зевнул.

– Иди, отдыхай.

Его не нужно было уговаривать. Через мгновение послышался глухой «бам» уставшего бойца и почти сразу же его храп.

Я направился на улицу, где в числе первых были старейшины и в частности тот, с кем мы разговаривали вчера. Корил себя за дурную привычку не спрашивать имен, ведь нужно было завести разговор с тем старцем, который при моем приближении отделился от общей массы.

– Приветствую вас, уважаемый!

– И тебе доброго утра, Воин Света.

Как-то приторно звучало это из его уст, будто с издевкой. Впрочем, сомнения развеялись, когда он отвесил мне небольшой поклон. Я ответил тем же, что вызвало удивленные возгласы присутствующих.

– По какому поводу устроили сборище?

– На совете старейшин мы решили последовать за тобой.

Звучало так, будто они собрались идти всем табором (вместе с дряхлыми стариками). Я осторожно поинтересовался кто именно желает примкнуть ко мне, на что безымянный старец жестом указал на молодежь за его спиной. Отлично.

– Еще кто-то будет?

– Конечно. Сейчас только утро.

К одиннадцати селян стало действительно много больше, чем было с утра. И поток не становился меньше. Я залез на лестницу, приставленную к дому и оценил количество желающих поступить ко мне на службу – не меньше тысячи, мать его!

Я уже и позабыл, что изначально просил «всего» три сотни одаренных, а мой внутренний хомяк уже требовал нанять их всех.

«А надо ли оно мне?», – задавался я вопросом.

Ведь я не планировал захватывать соседнюю Финляндию (уверен, пусть не захватить, но значительно пощипать слабого северного соседа нам будет под силу с такой оравой). А еще эта неопределенность с моим здоровьем не внушала успеха будущей кампании. А самое главное: что ими движет? Чего они ожидают от Воина Света? Религиозные фанатики мне были не нужны.

Среди прочих в толпе видел Мыдырака, прячущего голову в плечи.

«Тебя я точно брать не буду. Наверное…»

Когда в доме Карелиных уже все проснулись, и плотно позавтракали, я попросил Астая помочь мне сделать возвышенность, чтобы с нее всем было видно меня и слышно.

Взобравшись на перевернутую телегу, усмехнулся комичности ситуации. Мне это напомнило выступление одного колоритного персонажа на броневике (не помнил его имени, знал, что революция закончилась, не успев начаться). Селин, Мерин… не важно. Убили его на том самом броневике.

Прислушался к своим ощущениям – местные угрозы для меня не представляли.

– Приветствую вас, товарищи! – млять, помнится, у Селина (вроде так его звали) начало такое же было! – Мое имя Лев Ахматов. Я живу в столице нашей огромной империи и мне требуются люди в гвардию, именуемую сквадом.

Массы недовольно зашептались, заглушая мой голос. Пришлось использовать рупор.

– Мир аристократии жесток и не выносит слабых. Я борюсь за правое дело, но у Ахматовых полно недругов. Для этого я здесь. Чтобы набрать в свой легион таких славных бойцов, как вы.

Где-то совсем рядом недовольно кашлянул Астай. Я зачем-то обернулся. Маринка тихо пропищала, что я молодец и говорю верно

– Покажи нам крылья! Покажи крылья! – выкрикивали мне из толпы.

Вскоре это стало единственным их требованием. Я тяжело вздохнул, бросил короткий взгляд на Егора, который понял меня с полуслова и сбегал за штанами и провалился в лимб, дабы обдумать свою провальную речь и возможность ее поправить.

«Они пришли сюда за зрелищами, а я – не цирковое животное», – заключил я для себя.

Если сейчас сказать им неправду, то что будет дальше? Они разочаруются во мне после и что тогда? Бросят посты и уйдут восвояси! Вот что. Пусть уходят сейчас. Обещать им, что мы пойдем крушить адских отродий или что там они себе напридумывали, я не намерен.

Вернув времени обычный ход, я сошел с постамента, под удивленные взгляды моих соратников.

– Егор, дальше ты.

Мой человек владел незаурядными ораторскими навыками касаемо вопросов сквада и его организации. Я сказал все, что хотел, заключив для себя, что если из Сыи мы вернемся с двумя десятками молодчиков, то этого будет достаточно. Я сам себе – небольшая армия.

Я зашел в дом. Хозяйка меня не заметила. Она занималась переездом, захламляя предбанник огромными пакетами с домашней утварью и вещами. Такое чувство, что она сбегала от этого места. По-хозяйски наложив себе полную тарелку вкусного плова, уселся за стол.

– Ой, Лев Константинович, а я и не заметила вас.

К своему стыду, я не знал и ее имени.

– Ничего, что я так хозяйничаю?

– Нет, нет, вы чего.

В руках она держала махровый платок и нервно его теребила, намереваясь что-то спросить и не решаясь этого делать.

– Вас что-то тревожит?

Мой вопрос сработал для нее, как триггер. Женщина осторожно уселась напротив и взволнованно поинтересовалась:

– Где мы будем жить, Лев Кон…?

Я перебил ее:

– Вам можно называть меня по имени. Не переживайте, что-нибудь придумаю.

Женщину мой ответ явно не устроил, но Карелина старшая не решалась высказать свои мысли. Невесело посмотрела на свои пакеты и неожиданно разревелась.

Ложка застыла в воздухе, но к счастью подоспела Марина (будто чувствовала что-то).

– Фух, вроде процесс пошел, но я не уверена, что наберется три сотни. Зря ты не показал им того, чего они хотели.

–…

– Ой, мамуля, а ты чего плачешь?

– Жалко дом, скотину. Куда мы едем, Мариночка? Что нас ждёт там?

– В Петербурге очень красиво, мама. Там у нас будет новый просторный дом. И двор тоже будет. Будем ходить с тобой по магазинам и выбирать самые красивые наряды.

Женщина продолжала всхлипывать, но постепенно успокаивалась. С каждой новой фразой Марины веселела. Я недоумевал, как ловко Карелина манипулирует мной. Впрочем, чего я кабенюсь? Выделю семейству Карелиных тысяч сто-сто пятьдесят на покупку просторного дома. Наверняка где-нибудь найдется нужное неподалеку от моей усадьбы.

Я поскорее закончил с едой и снова вышел во двор. Егор успел развести бурную деятельность, принимал новобранцев. Смотрел в паспорта, что-то записывал в свой блокнот.

Раскурив с Астаем его трубку, выяснил, что старейшины недовольны. Ждали от меня второго крестового похода, а выяснилось, что я обычный жулик и шарлатан, намеревающийся обескровить Сыю и забрать их сынов для:

«Свершения кровавых воин руками мудрых, чистых, совершенных хакасов»

– Так примерно они и сказали, – разочарованно вздохнул Астай.

– И плевать, что я их былинный герой?

– Надо было показать им крылья.

– К черту, Астай, их хотелки. Я правду сказал.

– Этим ты мне и нравишься.

Мы постояли еще, молча покурили и я отправил хакаса в дом, чтобы тот успокоил жену.

Удивительно, но пейрам перестал использовать на мне свой дар, выпытывая правду. Он и мысли не допускал, что я как-то обижу его семью.

Глава 3

– Стивен, Японский Бог! Ты какого хера натворил⁈

– Ну… Она… Я… А тут хозяин суки…

Мы с Астаем задумчиво смотрели на чумную соседскую дворнягу женского пола, которую ненароком затрахал мой пес и дабы скрыть следы преступления, оживил бедную скотиняку. Но что-то пошло явно не так…

Полностью отсутствующий взгляд, множественные порезы и укусы на теле, не заживающие, шерсть сваливалась комьями. Кажется, она стремительно лысела. Ходячий мертвец!

– А почему она выглядит так плохо? Не как твои питомцы под усадьбой?

– Торопился я, хозяин.

– Надо бы облегчить ее мучения, пока сосед ничего не заподозрил, – задумчиво проговорил Астай и одним резким движением свернул ей шею.

– Не-е-е-т, су-ука! – сокрушался Стивен, стоя над хладный телом бывшей пассии.

– Ты бы хоть имя ее спросил, – усмехнулся я комичности ситуации, но сразу же посерьезнел, потому как Стивен посмотрел на меня так, что сердце защемило. Его глаза выражали глубокую вселенскую грусть. Впрочем, длилось это не больше секунды. Как ни в чем не бывало, он задрал лапу, окропил место преступления и, завиляв хвостом, покинул свою некогда любимую «суку».

– Бездушная ты скотина, – бросил ему вслед Астай, ухватил тушу за ноги и поволок на задний двор.

Я расхаживал по усадьбе Карелиных и не знал куда себя пристроить. Набор добровольцев вел Егор, демонстрируя высокую организованность. Поговорив по душам с Мариной, приняли решение отдать ему сквад, так как Егор справится лучше.

«А как же я?» – забеспокоилась девушка.

Будешь охранять мою тушку.

Она оценивающе посмотрела на меня, сомневаясь в своей пользе. Пришлось добавить, что она самая лучшая, умная, эрудированная, и вообще таких больше нет. На этом она успокоилась, но в разговор влезла Роксана и поинтересовалась уже о своей роли.

Вспомнилось Аликперовское: «Тебя в могилу сведут либо пуля шальная (что было невозможно, имея тринадцатый ранг хронума), либо член». Последнее требовалось заменить на «бабы».

Сообщили Егору «радостную» новость, что теперь в услугах телохранителя Ахматов не нуждается. Тот потерял дар речи от возмущения. Пришлось на ходу снова менять структуру нашей группы. Все хотели быть рядом со мной. Внутренне я, конечно же, порадовался, что кому-то нужен, но на ум приходило только сравнение себя с куском говна, который облепливают надоедливые (преданные) мухи.

Ближе к шести Егор закрыл свой блокнот, смахнул со лба трудовую испарину. Доложил: всего заявили желание пойти к нам на службу сто сорок пять гражданских. Из них тридцать три не прошли по возрасту, двадцать четыре отсеялись после беседы с вновь испеченным главой сквада. Осталось восемьдесят восемь человек. Плюс Роксана.

Что же ты им такого рассказал, что ушли два десятка?

Правду.

Ну что ж, ведь и я был честен с новобранцами.

– Но есть одна загвоздка, командир: в числе добровольцев Мыдырак Аскерович Бугаев и его банда в количестве трех человек. Берем их или нет?

– На что способны его люди?

– Интересная у Мыдырака подобралась шайка. Сам он действительно гравер восьмого ранга. Вот-вот перейдет на девятый. Один из его подельников – туманник шестого ранга, другой – одаренный стихии земля, а третий… – Егор выдержал многозначительную паузу, – «аналитик».

– Да, ладно⁈

– Угу, – глава сквада позволил коротко улыбнуться, глядя на мое изумление.

Дар «аналитика» очень редок. Его отличительной чертой является воистину стратегическое мышление, а также способность быстро обрабатывать огромный пласт информации.

Аналитики состояли на государственной службе в министерстве финансов. Это я точно знал. Были предположения, что наш батюшка-император сам таков. Хотя, судя по тому, какой бардак творился в империи, я начинал сомневаться в умственных способностях монарха. Чего только стоят арбитры, почти в открытую вербующие таких бесправных особ, как я.

Удивительным было и то, что главой их шайки был тупой Мыдырак, а не сам «аналитик».

– Мне надо на них взглянуть самому. Что-то еще интересное расскажешь?

– Да нет, все более-менее стандартно: восемь из десяти – граверы, пятеро туманников четвертого-шестого рангов, восемь стихийников, три лекаря. Не стандартны только их высокие ранги.

– Лекари насколько сильны?

– Двое седьмого ранга, один – девятого. Тот, что девятого, уже староват. По паспорту ему восемьдесят три, но на вид больше сорока не дашь.

– Лекари… такие лекари. К твоему сведению, Егор, они все так молодо выглядят и живут дольше других.

– Спорить не буду, Константиныч.

Так же выяснилось, что семьи у него нет. Всю жизнь жил с родителями и, дождавшись, когда они покинут этот мир, решил изменить свою жизнь. А тут Воин Света нарисовался из столицы как раз вовремя.

У меня на его счет были свои далеко идущие планы. Как минимум, пока не найдем для меня лекарство (если найдем), будет подлечивать мою больную жопку.

В заключение можно сказать, что на безрыбье и рак рыба. Вот только это было далеко не так. Новобранцы кратно превосходили силой мой сквад, даже с учетом значительного меньшинства. Хотя, я считал, что не все можно было решить одной лишь силой. Мои бойцы прошли множество битв, и опыта им было не занимать. Пройдёт время, и из этих птенцов мы вырастим достойных людей. Время… То, чего у меня нет.

По моей просьбе Астай сводил меня к местному кузнецу. Тому самому, который наносил руны на патроны. Кузнецом оказалась крепкая девушка под два метра ростом. Краснощекая. Она встретила нас на крыльце своего дома с молотом на плече и папиросиной в зубах. Одежда на ней была весьма специфичная, если засаленный кожаный халат на нагое тело можно было назвать одеждой.

– Здравствуй, Марьяна, – поприветствовал ее Астай.

Она прикурила папиросищу, едкий табачный дым закрыл ее лицо, и уже оттуда донеслось:

– Привет, старый хакас.

– Ха! – воскликнул я такому замечательному приветствию.

Марьяна хмыкнула, развернулась на сто восемьдесят, тяжелой походкой зашагала в сторону большого ангара. Мы пошли за ней.

Помещение оказалось ветхой постройкой, обитой горбылем и листами шифера. По центру помещения располагалась высокая конструкция, похожая на домну и цельнометаллический широкий верстак в полтонны весом. На этом все. На полторы сотни квадратов один рабочий станок Марьяны.

Здесь было невыносимо жарко. Этим и объяснялось ношение лишь тонких трусиков на крепкой заднице барышни, а кожаный халат, по-видимому, издержки производства.

Марьяна открыла дверцу печи, заправски закатала рукава, и широкой лопатой начала подбрасывать в топку уголь с красными вкраплениями.

– Мать его за ногу, Астай! А ничего, что уголь с урановой рудой?

Впрочем, чему я возмущаюсь? Одаренные с легкостью переносят дозу излучения, которая для обычных людей может обернуться гибелью. А здесь все одаренные. Не удивлюсь, если местные младенцы рождаются с узором на груди.

Марьяна бросила окурок в топку, закурила новую папиросу. Провела несколько ловких манипуляций с рычажным стендом и по желобу потянулась тончайшая струйка раскаленного металла. По объему не больше наперстка-двух.

И вот тогда началось то самое волшебство, ради которого я и пришел сюда. Марьяна была подобна Гефесту – Богу-кузнецу. Каждый ее удар по заготовке вызывал взрывную волну энергии, дикой и необузданной. Искры летели в стороны, пот с девушки лился градом. Мне не хватало воздуха, а губы мгновенно пересохли.

Спустя некоторое время, отбив молотом сотни ударов, Марьяна подняла на макушку защитные очки, смахнула пот с лица и устало бросила мне готовую капсулу для патрона.

– Готово.

– Как оно? – поинтересовался у меня довольный Астай.

– Впечатляет, – не стал кривить душой.

– А ты говоришь тонну тебе выдать. Марьянка если две такие капсулы в неделю делает, и то хорошо.

Я посмотрел на девушку, что облокотившись о стену, курила, наверное, десятую самокрутку. Выглядела она изможденной. Даже глаза прикрыла от усталости.

– Марьяна, мне таких штуковин много надо. Платить тоже буду много.

– Деньги не интересуют, – коротко отрезала девушка.

– Что тогда?

Она поджала губы и с вызовом посмотрела на меня.

– Другой жизни хочу. С вами поеду. Надоело мне прозябать в деревне. Машину хочу, квартиру в центре, грудь.

Не стал ей говорить, что для этого тоже нужны деньги. И все же я не мог поверить своей удаче. Это место сравнимо с Эльдорадо, только вместо золота – люди. А люди для меня более ценный ресурс, нежели драгоценные металлы.

Череда невероятных событий запустила цепную реакцию, и я планирую выжать из этого места все, что подкидывает мне судьба.

В воротах ангара показался плюгавый паренек полутора метров ростом. Такой хилый, тщедушный, что я невольно задержался на нем взглядом.

– Милая, ужин готов. Без тебя есть не начинаю.

– Иди ко мне, Коль.

Парень радостный зашагал к своей пассии. Она схватила его в охапку, усадила на колени и крепко засосала в губы. Дальше мы не смотрели. Ушли, чтобы не мешать.

– Да уж… Астай, а Марьяна его силой держит?

– Еще чего, – возмутился хакас, – Любовь у них с Кольком еще со школы. Странная пара, соглашусь, но все обоюдно. Баба она требовательная, Лев. Я бы на твоем месте так сильно не радовался.

Не мне с ней жить, пусть от Кольки требует. А быт для «местной львицы» я уж как-нибудь налажу (как же я окажусь не прав!).

Дальше был удивительный разговор с Мыдыраком и его бандой:

«Лев Константинович, мы принесем вам пользу», – с этого начался наш разговор.

Мыдырак оказался не таким уж быковатым деревенским дурачком, каким я представлял его раньше. Такое чувство, что он говорил заученный текст. Речь была гладкой, без запинок. Перечислял ранги своих ребят, их навыки. Рассказывал примеры из жизни, где они, конечно же, были героями и не раз спасали от лап хищных зверей домашний скот, а также сохранили жизни своих соплеменников.

Я конечно же не поверил, ну или отчасти поверил его рассказу. Все поглядывал на аналитика, который назвался Назаром. Хилый, неказистый парень лет восемнадцати, в очках с толстыми линзами, внимательно слушал и молчал, поджав губы. Когда он убрал ладони с колен, на светлой штанине остались два влажных следа от его рук. Он нервничал. Мне показалось странным его поведение.

Почему-то я подумал, что именно Назар был автором речи Бугаева Мыдырака Аскеровича. Ну не мог Бугай сам все это придумать. Презентация прошла гладко, как по по написанному сценарию.

– Ладно, – сказал я. – Беру вас в качестве стажеров. Докажете свою полезность, я в долгу не останусь. Можете поинтересоваться у вашего непосредственного начальника Егора Борисовича, как живут бойцы сквада.

– А мы уже все узнали, – расплылся в довольной улыбке Бугай. – И… вы… это… Константиныч, не держите зла на меня за Маришку, – потупил взгляд Бугаев.

– Добро, – обменялись мы крепкими рукопожатиями. Мне не зазорно подать руку, а человек чувствует свою вину. За что извинялся Мыдырак? За то, что моей руке было больно, когда я бил его в челюсть? А насчет их компании у меня появилась одна задумка…

День близился к концу. Марина – умничка, занялась организационными вопросами, выкупила чартерный самолет и наняла перевозящий транспорт. Как оказалось, некоторые одаренные захотели взять с собой семьи, не так много, но плюс шестьдесят восемь мам, пап, братьев и сестер ложились тяжелой обузой на мои плечи. Их переезд решили отложить на ближайшее время. Тем более, меня сейчас занимал вопрос о Романове. Не получится ли так, что в аэропорту нас встретят его гвардейцы и тут же перебьют на месте?

Егор съездил на связь. По приезду доложил, что в усадьбе все спокойно. Нападения не было. Чету Залевских переселили на конспиративную квартиру и те были в безопасности. Аликперов забрал к себе Олега.

«Тишь, да благодать», – как выразился начальник сквада. Надолго ли? Впрочем, это не могло не радовать.

На берегу Июса начинались гуляния. Со двора усадьбы Карелиных место проведения праздника «возвышения» было видно, как на ладони. С каждым часом участников празднества становилось все больше. Девушки выгнали нас из дома, занялись своим внешним видом.

Астай был потерян для меня в эти минуты. С другими старейшинами он отправился на берег, где они готовили в большом котле варево для одаренных.

Я махнул рукой на все и пошел перетягивать канат вместе с остальными и ещё поднимать гири. Вроде как за победу наливали. Удивительное дело: стоило мне появиться на берегу, как всем вдруг захотелось померяться силой с Воином Света.

Бедные мои бойцы крутили головами, выискивая потенциальную угрозу для меня и, как сказал Егор: «Плевать, Константиныч, что у тебя в спину там что-то колет. Мы будем глядеть в оба».

Было весело. Я попробовал себя во всем: бросал камни через Июс, перетягивал канаты, тягал гири (выяснилось, что мой предел – сто двадцать пять килограммов правой и сто десять левой рукой). Еще бы: я ведь хронум с тринадцатью узлами на груди.

Все было замечательно. После каждой победы мне наливали местный самогон, я веселился. Пока не пришла Марьяна…

Вначале она уложила меня на лопатки на татами. Я не поверил. Затем последовали ее победы в армрестлинге (с обеих рук). Она сделала это так же легко, как мне далась моя победа над местным гравером десятого ранга.

– А ты чего хотел, чужак? Марьяну еще никто не смог побороть, – бросил мне кто-то из толпы.

Мое самолюбие было сильно ущемлено. Потом я проиграл в скачках и стрельбе из лука. Сильно налакавшись, взял гитару и исполнил пару любимых песен. Овации и аплодисменты были мне утешением.

Вскоре на поляне появились лица женского пола. От мелких сикилявок, которые едва начали ходить, до сгорбленных столетних старух (Марьяна, по-видимому, была на особом счету, раз явилась раньше и не в праздничном наряде). Только представьте, больше двух тысяч представительниц прекрасной части человечества в красочных одеждах исполнили традиционный танец.

Не было в нем грации, пластики и даже не все попадали в лад, но от масштабности дух захватывало. Когда он закончился, запустили фейерверк местного производства. То что «местного», я понял по схожести взрыва с моей самодельной бомбой, некогда разворотившей морду Асмодею. Чувствовалась рука моего кузнеца.

Если до этого мне казалось, что праздник идет на убыль, то сейчас я был убежден в обратном. Выпивка полилась с новой силой, а от еды ломились бесконечные столы. Все жители поселка собрались здесь.