Текст книги "Банда вампиров"

Автор книги: Артур Орновский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Послышался хруст косточек и дикий вопль Стаськи одновременно.

– Ах, твою же мать! – орал и матерился он, прыгая на одной ноге.

Пострадавшим оказался местный хомячок, по кличке Зевс, который тихо и мирно лежал возле дверей той комнаты, куда пытался так бесцеремонно вторгнуться босс. Комната, куда всё-таки вбежал обезумевший молодой человек, была освещена гораздо лучше, чем остальные помещения, но это обстоятельство нисколько не успокоило Станислава, так как перед ним вырисовывалась следующая картина.

Посредине комнаты со свечкою в руках стоял юноша лет пятнадцати на вид. Он был облачён в какие-то непонятные и непривычные для босса одежды: то ли сутану, то ли рясу. Был худой, как велосипед, и к тому же ужасно дурён собой. Всё его юношеское лицо покрывали подростковые прыщи, а длинные, по пояс, засаленные волосы также не радовали взор.

«Ну и рожа!» – пробежало в голове у босса, но он промолчал и лишь уставился на юнца, всматриваясь в его бледный силуэт.

Стаське было не по себе, он ощущал ужасный дискомфорт, поскольку никак не мог понять, что этот молодой парень делает в разгар дня со свечкою в руках. Это казалось ему подозрительным и по меньшей мере странным.

Такая не совсем стандартная ситуация заставила босса на мгновение задуматься, но раздумывал он недолго, а после, как всегда, за неимением путных мыслей, спросил первое, что пришло на ум:

– Это, короче… Ты почему не в школе? – И растопырив руки и ноги, замер в ожидании ответа.

Малец не растерялся.

– Так каникулы, сын мой! – строгим для своих лет голосом ответил он.

Зато такой ответ заставил растеряться босса.

– Да-а-а? Ну так это, короче… уроки тогда сделай, ну или книжку почитай, – невесть что лепетал он, стараясь походить на строгого и правильного дядю.

После таких требований уже растерялся и юноша, который молча стоял и, хлопая глазами, смотрел на Стаську, стараясь понять, о чём это он тут. Сам дядя соображает, что не договорится с молодым священником, разворачивается на сто восемьдесят градусов и, на прощание крикнув: «Ты это… успокойся, не шали и слушайся мамку» и зачем-то погрозив будущему духовнику пальцем, покидает комнату, плотно закрыв за собой двери.

«Точно секта, – отдышавшись, подумал босс. – Сатанисты сраные!» И вот впервые в своей жизни Станислав начинает креститься сам и крестить дверь, подле которой стоял. Правда, за незнанием он всё проделал левой рукой, а под конец сплюнул на пол и тяжело засопел. Но интуиция советовала действовать дальше. Он поводил ногой по полу во избежание столкновения с очередным домашним питомцем и, заметив дальше по коридору следующую дверь, направился туда, двигаясь вдоль стены как спецназовец и озираясь по сторонам.

Добравшись до цели, он заметил, что дверь приоткрыта, а за ней происходит какая-то возня, однако Стасик, не нарушая традиции, без стука, нагло врывается в комнату и от увиденного лишь успевает прокричать:

– Опа-па! – и прикрывает ладошкой глаза, подобно человеку, ослеплённому яркой вспышкой.

Но в данной ситуации это была не вспышка, а какая-то пышка в костюме Евы, которая, завидев Стаську, лишь испуганно выкрикнула:

– Ой! – и машинально прикрыла все свои прелести прозрачным и коротеньким халатиком.

На кровати, которая находилась тут же, возлежал темнокожий парень с ужасно большими, синеватыми губами и глазами, налитыми кровью. Он был также наг, но, в отличие от дамы, не растерялся, а, наоборот, начал быстро что-то бормотать на своём африканском и интенсивно махать руками, видимо, предлагая Станиславу присоединиться.

И вот она, удача: девушка, оказывается, разговаривает по-русски, потому что, недолго думая, как заорёт:

– Ты что это делаешь, извращенец?! Пошёл вон отсюда, козёл!

Босс снова растерялся, уже в который раз за сегодняшнее утро, но молчать не стал.

– Я дико извиняюсь. Но я не по этим делам, вы не подумайте ничего плохого, я нормальный, реальный пацан, – бормотал он, не отрывая ладони от глаз. – Я тут проход ищу. Вы не подскажете, гражданочка? – довольно культурно попросил Станислав.

– Ты что, дебил? Какой проход, пошёл вон отсюда, кобель драный! – кричит девица и швыряет в испуганного Стаську тапком.

Удар пришёлся аккурат в голову, а тапок был довольно увесистым и твёрдым. Это заставило босса вернуться к реальности, и он, откланявшись, сделал большой шаг назад и снова оказался в коридоре, прикрыв за собой плотно дверь. Только сейчас он отнял ладонь от глаз и с ужасом подумал: «Ну и хатка. Подстава на подставе, палево на палеве. Ужас!» Тут он наконец замечает, что в одних трусах, и надо бы одеться.

Двигаясь по проверенному, проторённому пути, он довольно скоро оказался возле ложа, где провёл последнюю ночь. Тут же, заплаканные и сопливые, стояли Фрикций и Полюций, а на тележке подле них молча лежало бездыханное тело растоптанного боссом Зевса.

Завидя Стаську, детишки обозвали его убийцей и зарыдали.

– Ну вы чего, мелочь пузатая? – чувствуя за собой вину, заоправдывался он. – Вам что, эту крысу жалко? Так я вам новую куплю.

– Зевс не крыса, он хомяк! – завопил Фрикций, вытирая искренне ручьём бегущие слёзы и мотая на кулак также искренне повалившие сопли.

– Да?! – удивился босс. – А какая разница?

Детишки рыдали всё громче, посылая проклятия на похмельную голову Стаськи.

– Убийца, убийца, убийца! – орали они, тыкая пальчиками в испуганного и загнанного босса. – Гореть тебе в аду, проклятый!

Хотя Станислав и слыл абсолютным безбожником, но слова «гореть тебе в аду» пришлись ему не по нраву, ком подвалил к горлу, неведомое чувство суеверного страха охватило несчастного.

– Чего глотки рвёте, дурики? – наконец не выдержав неистового натиска, ответил маленьким грубиянам Станислав. Затем покрутил пальцем у виска и тихо, но внятно промолвил: – Вам тут всем башки полечить надо, дебилов шайка!

И засобирался домой, не желая выслушивать дальнейшие оскорбления и унижения в свой адрес.

А дело принимало серьёзный оборот. Фрикций с Полюцием разошлись не на шутку.

– В тюрьму этого проклятого убийцу! – орал один.

– Гореть тебе в аду! – снова твердил второй.

«Пора делать ноги, – подумал уже одетый и тихонечко сидевший на краю кровати босс. – А то старшие услышат и правда подумают, что я мокрушник какой.

– Короче, утухните оба! – вдруг подорвавшись, заорал разъярённый Станислав. – Я смотрю, с вами каши не сваришь. Орёте как потерпевшие. Крысу им жалко, видите ли, – скривил он ироничную гримасу.

Почему-то детей это нисколечко не успокоило, а лишь заставило кричать и причитать ещё громче.

За мгновение до исчезновения из этого гиблого места босс зацепился ногой за какую-то пластиковую коробку, что стояла аккурат под кроватью, и зачем-то решил заглянуть внутрь и проверить, что там. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там Нафталиной припрятанный набор опытного извращенца-мазохиста.

Имелись в этом чудо-ящичке и фаллоимитаторы различных размеров и модификаций, и плети, и кляпы для рта, да много чего там было, всего ассортимента и не перечислишь. Стасик абсолютно не знал названий этих штуковин, но видел их, и не раз, на страницах порножурналов, да и чутьё ему подсказывало, что здесь что-то нечисто и дело пахнет развратом и оргиями.

Он скривился, сплюнул и тихо промолвил:

– Ну Нафталина! Ну стерва ошалелая!

Затем с явной злобой пнул коробку ногой, отчего та послушно ускользнула обратно под кровать, и усердно вытер о плед руки, испачканные смазкой с ароматом клубники. Снова перевёл взгляд на рыдающих мальцов, о чём-то быстро поразмыслил и, посмотрев братьям прямо в глаза, громко заявил:

– Да ну вас, дебилов компания. А ещё косят под порядочных. – Махнул рукой и зашагал к выходу.

Через мгновение он оказался на улице и, где-то около часа поблуждав по Лондону, всё-таки умудрился найти дорогу домой, чему был неимоверно рад и горд, что так прекрасно ориентируется в большом городе.

Дверь в квартиру оказалась, как всегда, открыта, поэтому Стасик, войдя внутрь и не промолвив ни слова, тихо проскользнул к кровати и во всей одежде и обуви, как мешок с говном, плюхнулся на неё. Закинул руки за голову, закрыл глаза, потянул воздух носом (отдало чем-то жареным), проглотил слюну и сладко задумался, расплывшись в немного идиотской улыбке.

«Но всё-таки я в натуре красава, – думал он. – Ну крысу там какую-то раздавил. От делов-то. Но дети эти такие стрёмные, – вдруг запереживал босс. – Имена какие-то сектантские». Однако тут же успокоился, вспомнив, что всё-таки сделал эту чиксу. «А значит, есть ещё пороху, – радовался он, оголив ряд щербатых, пожелтевших зубов. – А может, пора жениться? – грешным делом было подумал он, но тут же прогнал от себя эту нелепую и опасную мысль. – Не, это уже на крайняк».

Но тут ход его мыслей и всеобщее молчание нарушает ворвавшийся в комнату после ночной смены Семён, и если на тихо зашедшего Стаську особо никто не обратил внимания, то шум от чем-то обеспокоенного и явно поддатого Семёна встревожил всех постояльцев квартиры, которые, к слову сказать, были дома в полном составе. И если интеллигентная её часть с бодрыми, обритыми лицами копошилась на кухне, наводя какой-то бытовой порядок, то деградирующая часть с унылыми, щетинистыми и туповатыми рожами молча лежала на кровати и о чём-то мечтала, изредка открывая глаза да ковыряясь грязными, огрубевшими пальцами в волосатых ноздрях.

Семён, весь раскрылатившись, орлом залетел в комнату, вместе с ним в помещение ворвался шлейф алкоголя и табака. (Кстати, он уже с неделю как наступил на пробку, но это обстоятельство отнюдь не мешало ему регулярно посещать работу и успешно справляться со своими нехитрыми обязанностями.) И неспроста, ведь в правой руке у него, аккуратно завёрнутая в пакетик, красовалась только что начатая баночка свежего и крепкого пива, а выпущенная через ноздри струя дыма говорила о том, что этот человек только что курил.

Это обстоятельство заставило Игоря открыть один глаз и, подобно псу, повести воздух носом. Технические характеристики данного пива он определил безошибочно («Карлсберг», светлое, четыре запятая пять десятых градуса) – у него имелся поистине великий дар отгадывать подобного рода вещи.

«Практика!» – гордо говаривал он по этому поводу, почёсывая большой, щетинистый кадык.

Вслед за вновь прибывшим с кухни подтянулись Депутаты, а Семён, позабыв о своём пиве, поставленном на стол, как заорёт что было мочи:

– Ну я же говорил! Я говорил! – надрывался он, обращаясь к Александру. – Помнишь моего друга Яцека, с которым инсульт на работе случился?

– Ну что-то вроде помню, – отвечал ему тот и тихо добавил, приставив указательный палец к губам: – Тише, родной, люди спят. – Он указал на банду Вампиров, тихо и мирно возлегавших на кроватях.

– Ой! – опешил Семён и уже намного тише продолжил: – Так вот, до инсульта он пять лет официально и честно отработал на фабрике. А когда случилась беда, англичане не отвернулись от него, а дали группу и начали выплачивать все положенные пособия как коренному жителю страны. Представляете?! Так вот, я вас спрашиваю, где, кроме как в развитом западном государстве, такое возможно?

«Ну скоро начнётся урок политологии», – нехотя подумал босс и покривил носом.

– Ну-ну, а с этого момента поподробней! – с неподдельным интересом произнёс хитрый Игорёк, который одним прыжком оказался за столом и уже смело попивал Семёново пиво.

– Думаете, в Литве или твоей любимой России на такое способны? – съехидничал коварный Сёма, глядя Александру прямо в глаза. – Что-то мне слабо верится, что, случись такое с пусть официально работающим таджиком или узбеком, без разницы, Россия начала бы платить ему пособие как коренному жителю. Да там даже к своим гражданам по-скотски относятся, я уже не говорю об эмигрантах.

– Ты рассказывай, рассказывай, – немного поперхнувшись чужим пивом, молвил Игорёк.

– А что тут рассказывать, и так всё ясно, – снова повернувшись к Александру, продолжал Семён. – Я вам уже не один год объясняю и доказываю, что наши страны на сотни лет отстали в развитии от цивилизованных стран и что нужно равняться на Запад. – Семён интенсивно замахал рукой куда-то в сторону окна. – Ну что молчишь?! Сказать нечего, а?!

– Ну почему же, есть, – как бы немного оправдываясь, заговорил Александр.

Он отпил глоток свежесваренного кофе и начал излагать свою точку зрения:

– Давно известно, чем более развитое и цивилизованное государство, тем больше в нём ценят человеческую жизнь, чтут закон, соблюдают социальные гарантии. В нашем же молодом государстве, только-только ставшем на путь демократии и развития, такого положения дел, увы, не наблюдается. Да, англичане поступили достойно, нужно отдать им должное. – Он улыбнулся и важно похлопал в ладоши. – Ещё одна немаловажная причина отсталости наших краёв от западного мира – это то, что мы зависли во времени, порвали навсегда с советским прошлым, где уже было налажено огромное количество программ и проектов, в том числе и в плане заботы об инвалидах.

– Ну что ты врёшь?! – возмутился Семён. – Там до сих пор нету ни одного порядочного заезда для инвалидов ни в магазины, ни в аптеки, ни в банки! – загибая пальцы на руке и чуть не плюя в лицо Александру, орал он. – Да о чём мы говорим, там даже лифтов для калек нету, случилась беда, так сиди дома, смотри в окошко и деградируй понемножку. Надейся на дядю или тётю из опеки, которым на тебя наплевать.

– Не перебивай, – покашляв в кулак, запротестовал Александр. – Дай договорить.

– Ну-ну, защитничек, – ехидно заулыбался Семён.

– Так вот, в западном мире строй и система ценностей без изменений действуют уже около трёх сотен лет. У нас максимум тридцать? – спросил он, но никто не отреагировал, и Александр продолжил: – У нас за триста лет сменилось столько вождей, режимов, союзов, что не сосчитать, и ни один не прижился. Последний был Союз СССР, но мы из него не почерпнули ничего ценного, а поставили на нём крест, хотя такая же система действует и в Китае, они от неё не отказались, и где они теперь? А они скоро станут сверхдержавой, – сам ответил на свой вопрос Александр. – Ну а мы всё мечемся между прошлым и будущим, не зная, чего хотим и на какой путь развития становиться. Но я верю, что и у нас такое отношение к людям, и инвалидам в том числе, будет возможно лет через пятьдесят – сто. А пока что, браво, западный мир, с его ценностями и заботой о людях, – искренне сказал он, затем, отпив очередной глоток кофе, задумчиво посмотрел в окно и тихо добавил: – Как же долго мы к этому шли…

И если Вампиры на последнюю фразу Александра не обратили абсолютно никакого внимания, то раззадоренный своей победой Семён, желая дожать оппонента, язвительно и громко спросил:

– К чему?

– Да к тому, чтобы наконец понять, что самое главное богатство человечества – это человеческая жизнь, – смотря прямо в глаза Семёну, отчеканил Александр.

Ответ был достойным, но он явно не удовлетворил амбициозного Семёна.

– Ой не смеши меня. Ха-ха-ха! – Он демонстративно схватился за живот. – Кто эти мы? – уже на всю квартиру смеялся Семён. – Уж не твоя ли Россия с Литвой? Наивный ты человек. У них человеческая жизнь не считается даже какой-нибудь ценностью. Так, статистическая единица, объект наживы, рабсила. А ты тоже хорош, как всегда, всё смешал до кучи: Союз, китайцы. Намудрил и в кусты, – ликовал радостный Сёмка.

Как ни странно, но Александр и впрямь перестал дискутировать, видимо, согласился с Семёном или попросту ленился спорить с ним. Зато Вампиры, заприметив, что политические на взводе и дело может закончиться грандиозной пьянкой, решили воспользоваться моментом и чувствами последних, чтобы извлечь как можно больше выгоды.

– Тебе только книги писать, – отозвался Станислав, обращаясь к Александру. – Наговорил, и сам, наверное, не понял чего. Ой, и попадём мы когда-нибудь в передрягу из-за ваших языков. Что люди о нас думают, когда вы тут глотки рвёте и ветер гоняете впустую?

Под словом «люди» Станислав имел в виду соседей румын, абсолютно не говорящих по-русски.

Затем охватил голову руками и интенсивно затряс ей в стороны, ахая и охая.

– А по-моему, тут без бутылки не разберёшься, – недвусмысленно намекнул Игорь. – Очень уж тяжёлая политическая тема, надо всё обмозговать и, главное, не спешить, – продолжал он, сам искренне удивляясь тому, как красиво сказанул, сделав ударение на слове «главное».

– И жрать уже пора, – наконец отозвался и Морозик, почёсывая отросшее за время проживания в Англии пузо.

Намёк был понят, и вот уже весь довольный и сияющий Морозик с Игорьком понеслись в магазин за алкоголем и закуской.

Проставлялись провинившиеся скандалисты Александр с Семёном, которые, по мнению босса, очень уж громко и неосторожно высказываются на стрёмные, ментовские темы и ведут себя из рук вон плохо.

– А на депорт из-за вас, доходяг, мы не согласны, не-е-е, – вразумлял проштрафившихся Станислав, размахивая пальцем у них перед носом. – Видишь, что удумали, фраера усатые! Ну какая вам разница, кто и как там живёт? – При этом он указывал рукой, предположительно, в направлении востока. – Пожрали, покурили, скоро бухнём, – перечислял он радости своей праздной жизни и расхаживал петухом по комнате, заложив руки крест-накрест за спиной. – А то вы доорётесь – копчёные стуканут, куда надо, и всё, приплыли. Так что фильтруйте базар, старички. Там и без вас разберутся, кому и сколько платить. Здесь таких, как вы, типа умных, не любят.

Семён пытался объяснить разгорячённому боссу, что так, мол, и так, свобода слова, Европа, демократия и т. д. и т. п., но Станиславу всё было нипочём, он и слушать не желал никаких оправданий, а продолжал гнуть свою линию и по-отечески сурово грозил пальцем, видимо, ужасно переживая за свою репутацию и авторитет человека серьёзного и независимого.

Глава 10

Чужак

Ещё одна забавная история, о которой стоит упомянуть, приключилась с этими пещерными людьми в том же году, когда у Стасика случилась девушка. И вот как это было.

Просыпалась банда в жутком похмельном смраде от дикого храпа Мороза и какого-то шума непонятного происхождения, доносившегося со двора. Первым встал, как и полагается, босс. Он присел на кровати, долго-долго тёр кулаками глаза, кряхтя и мыча что-то себе под нос. В голове стоял страшный шум, гул и гам, что мешало главарю адекватно думать и доставляло тем самым массу неудобств.

«Старею», – нехотя подумал Стасик и окинул комнату похмельным взглядом, особо ни на чём не задерживая внимания. Но то, что он увидел у себя на кровати, заставило его открыть рот и замереть от ужаса.

На самом краю ложа тихо и мирно в одних семейных трусах в полосочку возлежала могучая фигура Мороза в форме вопросительного знака, а у него на груди во всей одежде и ботинках, но почему-то с демонстративно расстёгнутой ширинкой, сложив руки под головой, сладко спал какой-то смуглолицый парнишка с серьгой в ухе. Такого поворота событий и откровенной наглости со стороны Мороза босс не ожидал. «Однако ситуация. Это чё за приколы», – ужаснулся он и прикрыл ладошкой рот.

Стасик растерялся на мгновение, но тут же бросился проверять, на месте ли его атрибуты власти, а убедившись, что ничего ценного не пропало, мало-помалу начал приходить в себя.

Икота и страшный сушняк пробрали босса от всего увиденного, ужасно захотелось чего-нибудь холодненького и с газиками. Он опустил босые ноги на пол – тот обдал приятным холодком, прикурил дрожащими руками сигарету, тяжело и глубоко затянулся, затем так же тяжело задумался, лихорадочно пытаясь вспомнить вчерашний день. Но обильно снабжённый накануне алкоголем мозг окончательно стёр из памяти картинку происходящего, не давая боссу припомнить ни имён, ни лиц, ни действий. И политические, как назло, все до одного были на работе, поэтому некого и спросить, что же произошло в ночи между этими двумя молодыми людьми.

«Мне базарили, что Запад меняет людей. Но это уже перебор! Но нет, я Мороза с детства знаю, мы с первого класса вместе, он не такой», – гнал от себя нехорошие мысли босс, затем нервно потушил консарик о край консервной банки (на скорую руку переделанной в пепельницу), встал, потянулся, зевнул и принялся будить свою правую руку Игорька, который весь взъерошенный, с недельной щетиной, укутавшись в засаленное одеяло, тихо спал посередине кровати и походил скорее на бомжа или пропойцу, но никак не на Стаськиного зама.

– Игорь, Игорь! Вставай, братан! – полушёпотом залепетал босс, тряся товарища за плечо, но пропитое тело Игорька категорически отказывалось возвращаться в реальный мир. – Тут такой шухер, чувак, что капец и трындец полнейший! – не унимался Стасик.

Слова «капец» и «шухер» заставили Игоря вернуться на грешную землю.

– Чё за шухер, старичок? – присев на кровати и открыв один глаз, протараторил он.

– А ты секи, что тут за оргии у тебя под боком творятся, – уже громче и уверенней заговорил босс, указывая глазами в сторону смугляша, который всё так же спокойно продолжал спать, лишь изредка шевеля губами.

– Ой, твою же мать! – запричитал Игорёк и, пулей вскочив с кровати, спрятался у босса за спиной. – Это чё тут за жарево, порево, варево?! Они что, голуби? Мороз вообще уже берега попутал! Это что за подстава такая?! – продолжал он, помахивая кулаком в сторону Мороза и его друга.

– А я откуда знаю? – пожимал плечами босс, давая понять, что он и сам крайне удивлён и растерян.

– Надо этого самца будить, – предлагает Игорёк, прикурив сигарету. – Он же с нами вчера не бухал. В клуб какой-то, говорил, пойдёт. Наверно, из клуба и приволок сюда это, – бормотал разгорячившийся зам, указывая рукой на фигуру в позе вопросительного знака.

Идея пришлась по нраву Станиславу, и он, долго не думая, поспешил разбудить Мороза, дабы прояснить ситуацию и поставить точку в этом непростом деле.

– А это кто вообще, мужик или баба? Сиськи есть? Активный или пассивный? – начал ёрничать Игорёк, почувствовавший, что здесь можно поржать.

Но боссу было не до шуток, он принялся теребить Мороза за ухо, нежно приговаривая:

– Э, Эдик, вставай, чувачок.

Мороз перестал храпеть, открыл один глаз, в поисках опасности пошарил им испуганно по комнате, и, обнаружив у себя на груди мирно спящего молодчика, как вскочит, отпихнув его обеими руками, да как заорёт.

– Что тут творится?! Это что за чепушила?! – плюясь и указывая головой на незнакомца, кричал, как подстреленный дикий кабан, бедный Морозик, а сам при этом зачем-то ладошками прикрыл анальный проход и полусогнул колени.

– Ну это тебя надо спросить, чем вы тут занимались и что это за фрукт, – ехидно тряся головой, заулыбался Игорёк.

– Вы не подумайте, я не такой. Честно, честно! – заоправдывался зажатый в угол Мороз, не отнимая ладошек от попы.

– Ой, не знаю, не знаю. Все вы такие невинные и не при делах, – продолжал стебаться Игорёк.

– Ты тормози, приколист хренов. Хлеборезку-то прикрой, а то сейчас схлопочешь по хохотальнику! – зарычал истинно перепуганный Мороз.

Вскоре от всего этого крика и разборок проснулся и сам виновник торжества, смуглолицый товарищ с серьгой в ухе. Он сел на краю кровати, широко и приветливо улыбнулся всем присутствующим, показав им ряд белоснежных зубов, затем кулаками потёр свои ярко-карие, блестящие глаза, как ни в чём не бывало застегнул ширинку, оглянулся по сторонам и на ломаном английском представился:

– Привет, я Марьян.

– Ага, Марияна! – заорал на всю квартиру Игорёк, тыча пальцем в парнишку. – Я говорил, я говорил! Это баба, только без сисек и волосатая вся. Этот, как его?! Тран… тран… – начал заикаться провокатор.

Но босс, видимо, понявший, к чему ведёт Игорёк, строго осадил зама:

– Не Марияна, а Марьян. Не греби, не лей кераса[1]. Да мужик это, по харе видно. Только какой-то зализанный весь и стрёмный.

[1] Не греби – не заговаривайся. Не лей кераса – не подстрекай (керас – от слова «керосин»).

В такие нелепые ситуации банда ещё не попадала и как вести себя – не знала. Морозик, как ранее два его приятеля, попытался было вспомнить вчерашний вечер, но быстро сообразил, что ему это не под силу, поэтому не стоит напрягать единственную извилину и сжигать калории на пустое дело.

Он, как загнанный боров, забился в угол и старался найти в глазах братвы хоть малость сочувствия и понимания. Наступила всеми нелюбимая нелепая пауза. Босс, как и подобает его статусу, начал расхаживать петухом взад-вперёд по комнате, при этом приставив указательный палец правой руки к губам, сделав умнейшее лицо и всем своим важным видом давая понять братве, что он начал думать и что-нибудь да придумает.

За ним по пятам зашагал и правая рука, правда, не с таким умным лицом, ибо природа наградила его довольно глупой внешностью, поэтому, как он ни старался казаться умным, получалось у него из рук вон плохо. Но всё же нелепую тишину нарушил именно он, предложив следующий план:

– А давайте вломим этому козлу усатому по рогам! – Он указал на Марьяна. – Сделаем шмон пацанский. Заберём мобилу, лопату, сигареты и прогоним этого фраера отсюда. Ну а про Морозика никому ничего не расскажем, что было, то было, дело ведь серьёзное. Зачем пацанчику жизнь ломать? – Игорь лукаво заулыбался, но при этом с опаской глянул на Мороза.

Тот, к его счастью, не расслышал колкостей в свой адрес, а уже успел одеться и сесть на край кровати, противоположный тому, где сидел Марьян.

– Нет, не наш метод! – всё так же строго заявил босс. – Здесь так не принято. Тут ведь типа все честные и правильные.

– Ну здравствуйте, приехали! – заорал Игорёк. – А парня невинности лишить? Это по-нашему, да?

До Мороза наконец дошло, что над ним смеются, и он с обидой в голосе и слезами на глазах обращается к Стаське, пытаясь найти у него защиту:

– Стаська, ну ты скажи этому придурку, чтобы утух!

Стаська принимает сторону потерпевшего и с умным и серьёзным лицом наставляет Игорька:

– Ты это… Тормози! Хорош гнать на кореша. Не видишь, что ли, ему и так хреново.

– Надо всё же этого шалуна допросить! – не унимался заведённый Игорёк, размахивая руками у Марьяна возле самого носа и ужасно браня его за то, что он не такой, как все, не говорит по-русски и носит серьгу в ухе. – Ты откуда тут взялся, нелюдь? Ты хоть понимаешь, что натворил?! Мне что теперь, другана Морозихой называть? – ехидно глядя на Морозика, орал он. – Ты же человеку жизнь сломал, чухонец! Опустил по полной.

Но это был явный перебор. Будучи предупреждённым, и не раз, Игорь вполне заслуженно заработал от озлобленного Мороза леща. Лещ оказался неимоверно увесистым и метким, аккурат по тощей и небритой шее, что заставило незадачливого дознавателя смолкнуть и забиться в угол.

– Если бы там, – Морозик указательным пальцем правой руки указал на свою попу, – кто-то побывал, я бы почувствовал. Я же не дебил конченый!

– Ну, наверное, нет, – успокаивал его босс. – Просто надо разобраться, что да как. А вот допросить этого усатого не мешало бы.

Идея Игоря о допросе, но без применения физической силы и орудий пытки, пришлась боссу по душе. В два прыжка он оказался подле своего баула с грязными тряпками и начал энергично в нём рыться.

– Ты чего, Стаська? – минуту спустя поинтересовался Игорёк.

– Да словарь тут где-то завалялся, – с озабоченным лицом отвечал тот.

– Так он это… в параше уже давно, – с опаской в голосе произнёс Игорёк.

Стаська пулей бежит в уборную, но через мгновение возвращается с унылой гримасой.

– Э, пацаны, вы чё?! Это ведь книга, а не туалетка. Ну и как с этим фраером сейчас договариваться? – чуть не со слезами на глазах сетовал босс, тряся явно похудевшим словарём. – Вам чё, жопы больше подтереть нечем?! Мы что, для этого в Англию приехали?! – вдруг логично и рассудительно заговорил он. – Да наворуйте вы себе этой бумаги. Сколько раз я вас учил!

Вполне возможно, Стасик и дальше бы продолжал свою лекцию о правильной и праведной жизни в Королевстве, но Марьян, не обращая никакого внимания на весь этот цирк, что творился вокруг него последние полчаса, достал из кармана телефон и начал куда-то звонить.

– Ментам, наверно, нас хочет вломить, падла, – зашипел Игорь.

– Ша! – подняв руку, скомандовал босс и начал прислушиваться к речи Марьяна.

Тот разговаривал недолго, минуты две-три, много улыбался, был приветлив и раскрепощён.

– Ещё прикалывается, демон! Весело ему. Всё, ждём группу захвата! – не унимался Игорёк.

– Э-э-э! – вдруг, как прозревший во тьме, заорал босс. – Этот пассажир по-румынски базарил, – тыча пальцем Марьяну в лицо, ликовал он. – Ну прямо как наши копчёные. Понимаете, браточки! Мы как бухали вчера, я помню, заходили какие-то водилы и чё-то базарили. – Память, получив небольшой импульс, начала фрагментарно возвращаться. – Они по-любому здесь это и оставили, перепутав хаты, – радовался своей сообразительности босс. – Так что с тобой всё нормуль, Морозик. Он не из тех. А ты реальный пацан.

– То есть, короче, он не тот, а я не этот, и мы не того? – лопотал явно повеселевший Мороз, показывая соответствующие движения руками.

– Тож говорю, что всё чики, не парься! – заверил его босс и, махнув рукой, куда-то засобирался.

Впопыхах оделся, быстренько сгонял в уборную, правда, подвели носки, которые он с минуту искал под кроватью, но, так и не найдя подходящей пары, обулся на босу ногу, крикнул братве: «Я к копчёным за магарычом!» – и покинул помещение.

Морозик молча курил сигарету за сигаретой, глядя в окно, как будто ожидал увидеть там что-то особенное, а Игорь, который понял, что его план по издевательству над сотоварищем провалился, решил наладить с ним отношения.

– Я сразу понял, что он нормальный парнишка, – начал он издалека.

– Чё? – оторвав взгляд от окна и вопросительно глянув на подстрекателя, уже без агрессии в голосе поинтересовался Мороз.

– Этот фраер чумазый, – указывая рукой на Марьяна, – говорю, не из тех, что с перьями ходят накрашенные, а работяга, как и мы.

– А-а-а, – лениво промычал Мороз, выпустил очередную порцию дыма и снова уставился в окно.

Игорь же, решив, что прощён, смелой походкой вышел из угла (куда был загнан) и направился к Морозику, чтобы стрельнуть у него сигаретку. Проходя мимо Марьяна, он всё же сжал ему под носом кулак и, улыбаясь, заявил:

– Ну чё пялишься, мудила, видишь, какого шухера ты тут навёл. – И иронично добавил: – Чернота, что с него возьмёшь? Но ничего, твои браточки пристроят тебя куда-нибудь в проход, выдадут костыляки и станешь слепым или инвалидом. Будешь хоть пользу приносить, а не воду мутить, дурашка.

А дальше, спросите вы?

Не были бы это Вампиры, если бы они не взяли с румын довольно большой выкуп за Марьяна, долго называли их братьями, усердно торговались и придумывали всякого рода неустойки. Например, Мороз заговорил о нарушении моральных норм и прав человека, о стрессе, который он пережил; Игорь предъявил словесный иск по поводу якобы скуренных Марьяном три, затем четыре пачки сигарет (это несмотря на то, что Марьян был некурящим). Босс оказался хозяйственней и прагматичней.