Текст книги "Покоривший СТЕНУ 20: Гнев Системы (СИ)"

Автор книги: Артемис Мантикор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

13. Охота лежащая по ту сторону

– Селена, ты не в себе, – попытался я образумить богиню.

– Нет, я в себе! Больше, чем когда бы то ни было с того момента, как оказалась здесь, Арк! Мне надоело копаться. Чем такая жизнь, так лучше вообще никакой! Дай мне прожить свой последний день красочно, и покончим уже с этим!

– Подумай головой, Селена! – я сел рядом с ней и встряхнул. – Чем это помогло тем двоим? Тефнут и Павел убивали и возрождали друг друга хрен пойми сколько раз. Где результат?

– Ну…

– Оазис, похоже, ещё и как-то блокирует души, иначе возрождение спустя такой долгий период бы не сработало.

– Или они читерили и сами привязали свои души! – воскликнула она. – Система просто не приняла их попытку обмана. Или, может, фрагмент вообще нужно уничтожить! Я сама это сделаю!

– Что за бред, Селена? Зачем уничтожать фрагмент, что вообще это изменит?

– Я не зна-аю… – она обняла меня за ноги и зарыдала.

Мда…

Я погладил её по голове.

– Верь мне. Помнишь, как сказала Альма? Мы или выберемся или сдохнем пытаясь. Очень правильные слова, как по мне.

– Ну вот, даже ты не уверен.

– Я-то уверен. А ты только что говорила, что тебе уже жизнь не мила.

– Спаси нас всех, Арктур. Ты мой избранник. Пройди Оазис… – шепнула она мне почти в самое ухо.

Я обернулся, но девушка уже обнажилась, прыгнула в воду, окатив меня волной, и нырнула.

Лангольеры в этот раз совсем не спешили, как и блуждающая по городу Альма.

Зато утром нас ждала радостная новость.

Селена пила утренний алкогольный чай, болтая ногами и витая в облаках. Я планировал продолжить опыты с ассимиляцией запредельной твари. Альма же просыпалась пораньше и часто гуляла по городу в одиночестве.

– Как-как называется эта тварь? – спросил я у целестин, которая прервала наш с Селеной утренний чай.

– Система называет её амёбой.

– Простейшее? – удивилась богиня трав.

– Простотой там даже не пахнет. Почему Система её так обозвала, сама у неё спрашивай. Вообще, это био-маггито-фракто-аберо-средоточие, – с трудом повторила Альма. – Живая одухотворённая разумная аберрация, являющаяся источником энергии.

– Восемь цепей, я правильно посчитал?

– Да. Оно на порядок сильнее лангольера. Но если у него есть приставка о фрактале, то оно должно его есть.

– Но на вход оно не реагирует.

– Мы для него букашки. В том числе физически. Тварь где-то метров десять-пятнадцать. Та дыра, что мы делали для лангольеров, для него мелкая трещина.

Сказать по правде, я сам уже терял веру. Мы здесь были так долго, что впору поверить в невозможность сбежать.

– Моё дело предложить, – пожала плечами Альма.

– А я не говорил, что мне не нравится. Будем готовиться к переходу. На всякий случай нужно сделать запасные тела и клоны-приманки. Копьё может не справиться, учитывая разницу в размерах. А если и справится, это будет его последний бой.

Вскоре я своими глазами увидел, кого нам подыскала Альма.

Это был длинный косяк существ, и передвигались они достаточно медленно, к тому же на большом расстоянии друг от друга. Существа были не только метров двенадцать-тринадцать в высоту, но и имели множество подвижных хвостов, которые делали их длиной где-то метров сорок.

В целом создания походили на медуз, только с излишне угловатыми формами, геометрически правильными и светящимися телами. Они отталкивались от воздуха и продвигались дальше по своим делам.

Явление это было не постоянное – стайка мигрировала откуда-то со стороны двадцать первого сектора.

Поскольку это была непривычная фауна для этих мест, и мы таких прежде не встречали ни разу, нужно было не терять зря время, а готовиться на ходу.

Сперва – разрядить все способности, расширяя проход. Одного заряда не хватало. Мы сели в медитацию для восполнения сил. Я перешёл в древесную форму, а следом почувствовал нежную ладонь Селены. Руки стали сплетающимися ветвями. Включилось единство и мы срослись в единое древо. Навык недвижимого ускорил восполнение маны.

Работа была не быстрой, минимум дня три, чтобы расширить в каждую сторону. Но амёбы, к счастью, были существами достаточно медлительными, и их было немало.

Вскоре окно наружу стало огромным. Было странное чувство, стоять на самом краю, будто стоит сделать один шаг, и ты провалишься вниз. Мимо проплывала какая-то непонятная полупрозрачная нечисть, напоминавшая крупное полотенце. Тварь шла прямо мимо меня. Казалась, что я мог её погладить просто протянув руку.

Однако стоило мне это сделать, как между нами проявился барьер – синеватое полупрозрачное силовое поле, делающее наш контакт невозможным.

– Вот она, – Альма указала на плывущую мимо медузообразную штуку, которую как будто перевели в полигональную модель с ровными гранями.

До нас существу не было никакого дела, как и живому полотенцу до этого.

Мы встали втроём перед линзой и взялись за разные части посоха Рены. Артефакт прекрасно работал и так, проверено очень богатым опытом использования. В Оазисе он был самым часто применяемым инструментом.

Яркий луч света ударил в бок существу и начал прожигать в нём дыру.

Процесс был медленным. Монстр не сразу понял, что его атакуют. Я подумал, что, наверное, его вообще нельзя ранить ни светом, ни температурой. Но затем, когда ожог на теле существа стал заметен, я понял, что оно просто не заметило нашего удара.

Тогда я повернул направление атаки на подвижные хвосты, растущие из тела медузы, и сосредоточился на том, чтобы пережечь хоть один. Толщиной они были с человеческое бедро. Совсем небольшие относительно тела твари.

Работать пришлось снова-таки долго. Но медуза замедлилась и пропустила мимо сородича. Она будто дрейфовала по воздуху дальше, но уже осторожно, ожидая подвоха.

И он был: вскоре один из жгутиков отделился от тела и полетел вниз, где мгновенно стал добычей кого-то отдалённо напоминавшего размазанную птицу-мутанта.

Медуза атаковала тварь чем-то вроде прозрачного сгустка искривлённого пространства, от чего птицу разнесло на отдельные части. Самые крупные из них начали тут же в воздухе регенерировать в трёх новых птенцов, но медуза сочла свой долг мести выполненным и полетела дальше.

– Он нас не видит за барьером, – поняла Селена.

– Нужно подумать, как увеличить урон, – задумалась Альма.

– Хм. Представь, что ты летишь вдоль стены, из которой в тебя выстреливает луч света и отстреливает, ну, скажем, ухо. Твои действия? – спросил я.

– Вопрос не корректен, – покачала головой целестин. – Я бы отлетела подальше на всякий случай, потому что у меня есть разум и осознанность.

– А если бы их не было?

Альма улыбнулась.

– Майор-ами! Тогда я бы хорошенько ударила по этой стене. У неразумных тварей лишь инстинкты и голые чувства. К чему ты клонишь?

– Лангольеры залетали сюда из любопытства при виде зелени и земли. Возможно они не видели нас через барьер. Рискну предположить, что снаружи мы невидимы, иначе у Странника было бы полно историй о том, как из Оазиса передают весточку.

– Думаешь? – нахмурилась Альма. – Добраться вниз не так-то просто. А удержаться и пробить чем-то аделит… даже у нас уходит до сих пор трое суток работы. Наверху пересбор этого сделать не позволит вообще.

– Тия же смогла. А у этого некроманта Павла, думаешь, не было группы? Или Иван Мудрец в истории о четырнадцатом секторе – этот точно не был деспотом, у него были товарищи, может, даже посильней нас, раз без лифта спускались за тридцатый. Кто-то бы наверняка уже это провернул.

– Да, наверное, ты прав…

– А ты ещё злился, что я тебя не будила, – заметила Селена.

– Всё равно можно было попробовать весточку дать. Например, светом, – сказал я.

Итак, как же выманить это чудо? Лангольеры ощущали растения. Кстати, у них же нет глаз, так что зрение тут вообще роли могло не играть. Они ориентировались как-то иначе. Медузы, кстати, тоже…

Чем их можно заинтересовать?

Остаток для после неудачной попытки я внимательно следил за медузами. Они, как на зло, не питались и не проявляли никакого интереса ни к чему, кроме своего пути.

Лишь атака смогла её заставить шевелиться. Только целью для мести медуза выбрала не нас, а подвернувшуюся под руку мелочь.

Начались опыты по изучению медуз. Второй эксперимент был похож на первый, только мы подкараулили, когда рядом с медузой окажется крупная сильная птица с количеством цепей лишь на одну уступающим ей.

Затем строенный удар светом через линзу. Отбитый жгутик, и медуза поступила так же, как не так давно её товарка. Только противник в этот раз был посерьёзней.

Любопытно, что сама птица интереса к жгутику и самой медузе не проявила вообще. Но это не помешало последней наброситься на неё.

Бой был жестоким. Один раз жгутики хорошенько ударили птицей об стену, но убить не смогли. Наверное часа полтора твари рвали друг друга, пока, наконец, птица не затихла. Затем медуза начала поглощать тело красно-чёрной птички-мутанта. Для этого жгутики начали запихивать тело куда-то вовнутрь монстра.

– И что это нам дало?

Я с лёгким раздражением посмотрел на Селену.

– Не, я не против, – замахала она руками. – Мне интересно, как ты мыслишь, и как я могу тебе помочь.

– Сам пока не знаю, – смягчился я. – Просто наблюдаю за её реакцией, пытаюсь понять, что эта тварь любит, и чем бы её приманить.

– Технически, она бросается на ближайшую цель, – задумалась Альма. – Или вернее, ближайшую, которую можно задеть.

– В первый раз птица под нами, вроде, была дальше, чем мы.

– Как вариант, он не умеет проедать дыры в барьере. Тогда игнорировать нас в каком-то смысле логично. Знать бы, как мы выглядим снаружи… Ладно, на сегодня всё, давайте обедать.

Мы стравливали медуз с окрестными монстрами следующие двадцать шесть дней. Ровно столько их косяк плыл мимо. Дважды амёбы одерживали верх. Один раз она сожрала добычу, второй раз оставила падальщикам. Третий же бой амёбы закончился для неё плачевно.

Существо, с которым мы его тогда стравили, внешне казалось слабее и меньше. Однако в бою и шанса противнику оно не оставило.

Это создание система называла «Псирваль». Ноктонекритовый кадавроисток. Цепи хищной тьмы, двойное некро, три цепи кадавра и тройная цепь магии, дающая «исток».

Монстр был в два раза меньше и состоял из чёрного тела с белыми рёбрами и костлявыми лапами, а на голове был череп, напоминающий собачий, из которого клубилась живая «хищная тьма», формируя наполнение костяного туловища, задние лапы и хвост чудовища, заменяя плоть животного.

Он, кстати, был не летучим, а бегал по вертикальной стене как по ровной дороге. Легко ухватив тварь за жгутики, он принялся впитывать тело амёбы в себя, пока не оставил ничего от своей добычи.

Повинуясь наитию, я приказал ударить на весь остаток маны по псирвалю. Свет оставил сильные ожоги на его теле. Монстр взвыл и в ярости бросился на нас.

Источающие мрак костяные лапы, столкнулись с барьером. Послышался душераздирающий крик, от которого я почувствовал резкую боль в ушах и потерял сознание.

Очнулся я спустя сутки. Стараниями Селены, которая очнулась быстрее всех. С Альмой пришлось хуже, она провалялась так двое суток. По словам богини трав, это из-за возможностей дендрической цепи.

– Кажется, я знаю, с кого Хостер получил основу своих способностей, – это было первое, что я сказал, когда выслушал историю Селены о том, как нас с Альмой вырубило.

Это было воздействие звука, смешанного с псионикой. Только ментальный приказ Стена не пропустила, потому нас просто вырубило, вместо того, чтобы мы начали исполнять приказания чудовища.

Селена пребывала в обычном для неё тоскливо-меланхоличном настроении. Альма, когда пришла в себя – была ещё в сто крат мрачнее. Но, на самом деле, произошедшее меня очень порадовало!

Жизнь напоминала нам о том, что не только один свет способен покидать барьер. Раз и крик монстра оказался способен его преодолеть, то будет способно и что-то ещё! Осталось лишь выяснить, что именно, и как это использовать.

Увы, косяк амёб на этом для нас закончился. Но я верил, что новый монстр обязательно придёт, и тогда мы сумеем лучше привлечь его внимание!

Мы начали новую серию экспериментов – с влиянием всего разнообразия сил и законов физики. Всё магического происхождения не проходило. Но проникали некоторые косвенные воздействия.

Свет, прошедший через линзу – просто физическое явление и не требует чтобы мана проходила через барьер. Но свет ионитов – упирался в него, будто барьер был глухой стеной. Это было очень странно, обычно в плане физических свойств он вёл себя как обычный.

Звук – да, проходит, но ослабленным. Мы провели ряд опытов. Обычный крик не проходил точно. Усиленный рупором – в общем-то тоже. Но помня, что монстру это удалось, мы с Селеной постарались создать усилитель звука, который будет слышно на другом конце Оазиса. Без механиста и понимания принципов его работы было сложно. У богини трав были какие-то особые растения, но их эффекты проигрывали механическим устройствам Сайны.

Мы сами были при этом в плотных шумоподавляющих наушниках, насколько нам удалось их сделать на такой случай. Тоже была не такая простая задачка, пришлось собирать методом проб и ошибок, и получился скорее плотный шлем, чем наушники…

Но это сработало. Вибрировать начали даже мимо пролетавшие монстры, и реакция на звук явно была. Значит, слышат.

Примерно так же работали запахи. Вырастив десяток раффлезий вокруг дыры и напитав их маной до отвала, мы смогли вызвать жгучий интерес мимо пролетавшей нечисти. Монстры сперва собирались, затем передрались между собой.

Многих мы видели впервые, и Альма принялась спрашивать у Системы, с чем мы имеем дело.

– Вон там, – она указала на слишком низко опустившееся облако, зависшее чуть в стороне.

Да и цвет слегка выбивался излишней белизной.

Тварь называлась трипофия-шестнадцать и вид имела семь цепей. Главной её особенностью для нас было наличие в списке цепи фрактала.

Существо не принимало в бою никакого участия, только молча наблюдало в стороне от всех, зависнув в воздухе. Его и заметить-то было непросто в стихийной форме.

Бой монстров оказался невероятно жестоким. Кровью было заляпано всё вокруг. Даже на барьере была пара кровавых пятен, скатывающихся по воздушной стене, словно по настоящей.

Когда в бою наметились победители, на место побеждённых пришли падальщики, которые устроили бой уже за валявшуюся падаль. И, наконец, когда к середине ночи бардак закончился, оживилось и наше облачко.

– Арк, Селена, – позвала нас Альма.

Облачко тронулось с места и подлетело к зависшему в воздухе и медленно опускавшемуся вниз телу монстра. Тварь обрела материальность, собравшись в нечто с когтистыми передними лапами и двусуставными нижними. Почти всё тело было белым, но покрытым множеством чёрных пятен, напоминающих углубления или отверстия. Головы не было, а спереди на торсе был большой неровный чёрный разлом, тянувшийся аж до паха. На спине и холке – гребень белых игл, как у ежа-альбиноса.

Первым существо направилось к зависшей в воздухе материи. Пара видов летунов обладали свойством левитации даже в посмертии. Стало понятно, что чёрная трещина вертикально по груди и брюху – всё же выполняет часть функций головы. Тварь этим жрала, дышала и видела. Последнее стало понятно, когда в черноте проступили два глаза. Один под другим, как у нового тела Тии. Подвижные фиолетовые зрачки, которые бегали по всей черноте.

Сожрав эти тела, трипофия подлетела к длинному штырю, торчащему из стены. Там был один особенно кровавый эпизод, и существо принялось впитывать оставшуюся кровь монстров.

На этом монстр счёл себя сытым, вновь обернулся и полевитировал прочь, в сторону далёкого мёртвого леса.

– Ушёл, – зло бросила Альма.

Селена молча что-то закурила из очень длинной изящной трубки. Запах я не узнал, что-то цветочное, напоминавшее ландыш, и откинулась на траву.

– Арк, а ты чего такой довольный? – спросила меня рогатая. – Мы его, может, больше никогда уже не увидим… стоп, по твоим глазам вижу, у тебя появился план.

– Именно, – улыбнулся я. – Скоро мы заставим эту штуку открыть нам путь!

14. Чудеса, которые ничего не меняют

Селена поправила противогаз. В последние дни мы без него не обходились, а спать пришлось в специально переоборудованном для этого доме с фильтрами.

Дышать стало невозможно из-за невероятной вони разложения, будто разом протухло всё содержимое мясного цеха.

Разумеется, никакой реальной мертвечины здесь не было. Раффлезия – безобидное растение, которое в дикой природе таким запахом приманивает мелких падальщиков, типа мух. Но в Стене многие падки на него.

Например трипофии.

Мне предстояло создать самую величайшую зарубу чудовищ снаружи. А для этого вонь должна стоять абсолютная, всепоглощающая и забивающая дух.

Каждый день мы с утра и до вечера занимались садоводством. Здесь очень помогла Селена. Её навыки друида были на голову выше моих. Мой путь развития был более разносторонним, включая в себя овладение основами некромантии и магии крови. Её же развитие было более глубоким, но узконаправленным.

Да… говорю о богах, как о проходчиках. А ведь главный её бонус в том, что она остаётся сама собой. Ни одной детали, взятой от монстров. Ни одного внутреннего конфликта и аномалии. Идеальное владение своими силами.

Она вырастила для нас цветник из раффлезий, запах которых был особенно силён.

Перед этим мы ещё долго вели работы по расширению дыры – чтобы увеличить область распространения запаха. До поры поставили заслонку из прозрачных цветов, чтобы раньше времени не устроить пирушку.

Объём работ, которые велись вдоль всего Оазиса, был проделан огромный. Нужна была максимально возможная область поражения. Каждый день магическое истощение было нашим неизменным спутником. После работы хотелось только упасть спать и не просыпаться. Несколько раз нас вырубало, и мы спали все втроём просто в поле.

Очень хотелось какого-то знака, что мы идём в верном направлении, потому начали на круглую дату. На юбилейный пятисотый день пребывания тут лепестки прозрачных цветов скрылись и началась атака концентрированным запахом несвежего мяса.

Первоначально я думал, что барьер не пропускает материю, но всё оказалось сложнее. Системная стихия похоже проводила отбор того что пропускать по типу что является живым существом или его порождением, и то, что она воспринимает как элемент декораций.

Мы замерли, созерцая дело наших рук. Я создал ещё один водоём вроде купальни, а Селена освятила его на видения через эмпатию растений. Так мы могли видеть локацию по всей стене. Альма, не отрывая взор, следила за отражёнными Селеной монстрами на воде и поминутно повторла:

– Система. Верификатор Альма. Запрашиваю данные летуна. Система. Верификатор Альма. Запрашиваю данные летуна. Система…

Мы с Селеной в растительном единстве сидели в медитации и просматривали через травы, что творится за Стеной. Там, где кто-то из нас видел новый вид монстра, мы посылали видение Альме в отражение на воде, и та получала данные от голограммы.

Искали мы зверушку с цепями фрактала или энтропии. Только эти две цепи справлялись с барьером. Да и то не каждый вид с ними.

Но сегодня мы увидим всё разнообразие видов, которые обитают водятся в окрестностях нашего текущего Оазиса.

Монстры со всех сторон начали слетаться на пиршество ещё не зная, что сами сегодня будут блюдом в королевской битве.

Как и в прошлый раз, когда слетелась критическая концентрация летунов, начали разгораться ссоры, которые вскоре перешли в побоище. Твари ринулись друг на дружку, и короткое затишье выжидающих существ сменилось рёвом и клекотом.

А ведь барьер глушит звуки… страшно представить, как псирваль тогда голосил…

Бой проходил по той же схеме. Монстры сталкивались друг с другом, становясь кормом для следующей партии. Запах тоже никуда не девался, разносимый порывами ветра всё дальше и дальше от нашего окна. На него прилетали новые, равно как и на крики и звуки боя.

Нас не хватало даже на то, чтобы изучить все новые виды. Поле боя превратилось в сплошной хаос, где сложно было уже различить, что вообще происходит. Монстры рвали друг дружку, кусали и жрали прямо в бою. Множество крыльев, птичий клекот и ор чудовищ запредельной силы.

Поначалу всё шло по плану. Дальше должны были подтянуться падальщики, и вот кого-то из них я надеялся пригласить к нам.

Проплавленные дыры в Стене защищались только барьером, кровь и останки монстров активно падали в том числе и на них. Потёки жидкостей оставались на барьере, медленно сползая вниз. Трипофии, помнится, активно слизывали кровь с поверхностей.

Грандиозное побоище длилось весь день и ночь и лишь к утру начало стихать. Всё это время мы не спали и изучали происходящее. Нашли ещё три подходящих вида. Среди всего разнообразия тварей это была капля в море. Причём все три с фракталом, а не энтропией. Тот лангольер, похоже, был особенным.

Один из видов походил на змеевидное насекомое с длинными тонкими лапками и хвостом, другой напоминал сросшийся набор колец, вообще без намёков на органы. Третий удивил – жуткая пятикрылая бабочка с телом девушки. Лица мы не увидели, зато проследили за количеством цепей. Что-то некротически-пустотное на одиннадцать цепей. Название даже Альма прочитать с первого раза не смогла.

В любом случае, все три существа погибли в масштабной бойне, включая некротическую бабочку. Последняя сожрала, наверное, несколько десятков монстров, но по итогу тоже была повержена.

Это настолько сильно поразило меня, что я заволновался, не прыгнули ли мы выше головы с этой провокацией, и не придёт ли сюда что-то такое, что нас аннигилирует просто щелчком пальца.

Эта бабочка, вероятно, могла бы. Селена сказала, что никогда не слышала о существе такой силы и перепугалась.

Но не судьба. На каждую громадную тварь в этом кошмаре находилась ещё более громадная. Разожравшуюся бабочку за миг сожрала какая-то огромная бестия, ползущая по Стене. Некая чёрная лягушка, покрытая множеством шевелившихся жгутов. Тварь выстрелила чёрным языком и мгновенно оборвала жизнь существа, которое мы наивно сочли вершиной пищевой цепи.

Теперь я понимал, что все экспедиции по спуску снаружи Стены обречены. Здесь шла борьба за каждый кусок мяса.

Я задумался о том, что что-то сильно не так в моём плане, когда и жабу тоже сожрало… кхм, я даже не знаю, как это назвать. Смутная чёрная ящеровидная фигура с проступавшими в разных местах человеческими черепами и исходящая изнутри тысячами вспышек молний. Чернота выскользнула из свалки костей, запрыгнула на Стену, с неё метнулась к лягушке и за миг втянула её в себя.

– Арк, Система не знает, что это такое, – испуганно заметила Альма. – Хою-Айрай! Мне предлагают квест просканировать его…

– Ну так просканируй.

– Может, не стоит? – задумалась Селена.

– А как? – не поняла Альма. – А… сейчас, фиксирую! Нужно просто касаться терминала и фиксировать взглядом его… а где терминал? А, можно касаться барьера. Сейчас…

Покончив с лягушкой, существо нырнуло обратно в кости, будто в бассейн.

– Успела?

– Только начала… – послышался ответ Альмы. – Но Система говорит, что узнала часть цепей и определила ветвь вида. Говорит, легендарку вышлет.

– Арк, посмотри сюда! – обратила моё внимание Селена и послала сигнал. Я перенёс сознание в указанное место и увидел, как ближе к границе сектора из моря костей появляется лапа титанической твари.

– А вот это уже совсем плохая штука… – из голоса Альмы исчезли все краски. – Я и половины значений не знаю. Ориентировочное количество цепей – восемнадцать-двадцать. Ещё какие-то нечитаемые символы.

Вот в чём был главный подводный камень. Похоже, мы немного перестарались. Если здесь начнёт долбить барьер что-то из них, может как раз развернуться сценарий с нашей мгновенной смертью.

Из моря костей появилась гигантская лапа с искрящимися когтями, словно подтверждая худшие мои опасения, вынырнула неподалёку от нас. Она ухватила какое-то крупное существо вместе с облепившими его тварями поменьше и случайно задела разделявший нас барьер.

Не знаю выдержал бы такое аделит или нет, но барьер не выдержал.

– Ну вот мы и добились своего… – пробурчал я.

Путь наружу был открыт, только выходить туда что-то совсем не хотелось. По плану это должна была быть одинокая тварюка, которая потом будет как осёл за морковкой ходить и прогрызать нам барьер…

Система отреагировала мгновенно, светящийся покров начал быстро восстанавливаться. Я увидел, что монстр частично задел барьер уже со стороны двадцать третьего сектора. Но идти туда мы тоже не могли – это значило сунуться в пекло боя чудовищ.

Да и в целом идти ещё в один оазис и убивать там ещё одно божество как-то бессмысленно. Разве что есть шанс, что в секторах смерти всё настолько плохо, что и оазис там выше и можно просто выйти в обычную часть стены к обычным монстрам

Лапа нами не заинтересовалась и быстро спряталась в море костей. Сама Стена запоздало ответила вспышкой энергии, которая ушла в пустую – туда, где уже никого не было. А затем разошлась волной, за которой последовало падение тел летучих чудовищ.

Однако внутрь уже проникла какая-то мелочь с шестью цепями. Ползущие по стене чёрные улитки, которых мы вообще не видели. Как оказалось, они подползли по Стене и уже начали поглощать следы крови чудовищ.

Следом за ним влетело нечто вроде птицы, только с перепутанными конечностями. Оно начало жрать улиток. А потом что-то ещё потянуло птицу обратно – в свою пасть.

Стена отреагировала очень оперативно. Барьер уже был восстановлен.

Снаружи шла финальная фаза битвы титанов. Мелочь уже держалась подальше, и в бою сталкивались твари с десятью и больше цепями. А мы – остались один на один с чёрными улитками и, как выяснилось позже, большой проблемой.

Улитки были медленными. На этом их хорошие черты заканчивались. Они начали перемалывать локацию, по кусочкам поглощая любую материю, включая землю.

Следующие несколько часов бесконечно долгого второго дня без сна были посвящены попыткам вывести их из Оазиса. К сожалению, вывести попытались нас. Большие проблемы пришли в виде почти незаметного существа со свойством невидимости.

Первой погибла Селена. Монстр оказался рядом с ней, и мы заметили неладное, лишь когда она по кускам начала исчезать в воздухе.

Я ударил в это место копьём, молясь, чтобы то не сломалось. Монстр лёгкого покалывания не заметил, переключившись на Альму. Это позволило мне следующим шагом добить чудовище.

Копьё выдержало. Видимо убивалось невидимое пятно чем-то не сильно страшным.

Альма хрипела на земле. Ей тоже досталось, но она уже активировала магию и лечилась. Затем потянулась к телу Селены. Вернее тому, что от неё осталось.

– Стой, – сказал я.

Она посмотрела на меня.

– Решил избавиться от неё? – удивилась она.

– Это было бы немного подло, – я покачал головой. – Но нужно попробовать врата. Ведь технически она мертва. Что мешает нам её воскресить снаружи?

– Разумно. Тогда я повешу «стазис» и «обречённого выжить», – сказала она.

На время забыв про улиток, мы понеслись на антигравах в центр локации к раскопанному спуску к воротам.

Почему-то я уже знал, что увижу там. Иначе бы такой трюк прокатил и у Павла с Тефнут. Так что моё настроение ни капли не изменилось, когда я прочитал:

Выход заблокирован. Необходимо победить босса локации.

Миса Зеркальных Вод, зеркальный ткач 60 425 уровня.

– Это же бред, – сказала Альма. – А потом он скажет, покончи с собой, Арктур, бог Алолесья? Это же полный бред!

Самая спокойная из нас троих снова потеряла спокойствие, как в тот день, когда узнала, что она – скорее всего копия реальной Мисы.

– Арк, это же бред! – повторила она и посмотрела на меня с круглыми от обиды и непонимания глазами.

– Это баг, – поправил я. – Оазис – это одна большая ловушка. Тебя твой класс и уровень угрозы не удивили?

Альма с удивлением посмотрела на меня, а затем на системный текст у входа.

– Это не мой класс и точно не мой уровень… параметры Мисы?

– Кто ты для Системы, храбрый верификатор-целестин Альма, или беглый бог Миса? Кстати, можешь гордиться, ты была сильнее Селены.

– Как будто этот уровень что-то значит, – поморщилась она, но истерика сменилась мрачным юмором. – Конечно же, Миса была намного сильнее.

Я улыбнулся.

– Воскрешай эту депрессивную особу. В хозяйстве пригодится.

Альма улыбнулась в ответ и активировала навыки возрождения.

Тело Селены восстанавливалось подобно дереву – уничтоженные части тела прорастали ветвями и затем автоматическим дендроморфизмом приобретали нужную форму того или иного органа, мышц и костей.

– Не-ет! – прокричала Селена и с непередаваемым ужасом подхватилась с земли у лестницы вниз.

Затем поняла, где находится, и посмотрела то на меня, то на Альму.

– Что случилось? Мне снился кошмар… будто меня заживо пожирает стая голодных пираний.

– Ну, почти так оно и было, – ответил я. – Не помнишь?

– Помню…

– Почему ты не ушла вечным цветением или единством? – спросил я у неё.

– Я не могла, – с удивлением ответила Селена. – Я даже думать не могла, когда оно оказалось рядом со мной. Будто я могу лишь чувствовать и больше ничего…

Она болезненно сжалась и обняла себя за плечи.

– Выходит, я умерла, да?

– Все мы порой так делаем.

– Тогда… зачем вы меня возродили⁈ – воскликнула она. – Вы же были в шаге от воли!

Я мрачно усмехнулся. Альма отвела взгляд.

– Нет? Вы пытались? – поняла она.

– После истории Тефнут о том, как Система не выпустила из Оазиса Пашу, я знал, что так будет. Потому и отговаривал тебя от идеи с героическим самопожертвованием. Это просто бессмысленно.

– Меня бы она пересоздала со стёртой памятью в другом Оазисе, – заметила Селена.

– Тоже не факт. Павлу пришло в голову её возродить только спустя сколько-то там тысяч дней. Понимаешь, что это значит? Сколько секунд ты можешь возродить погибшего своими способностями без вреда для мозга и потери души?

– Душа отходит три дня. Затем ещё сорок дней её можно вернуть в тело, но это будет сложнее. Затем…

– Нет, – прервала её Альма. – Арк, она не поймёт. Она ведь никого не воскрешала в Стене за пределами Оазиса.

– Среднее время воскрешения павших товарищей – несколько секунд. Затем ещё несколько минут можно вытащить с необратимыми повреждениями, но потом их уже нужно лечить терминалом, – пояснил я. – Стена забирает душу. Духовный ресурс – самая большая ценность для Системы… ладно, я просто хотел сказать, что если некромант Паша воскресил свою некромантскую богиню спустя столько времени, а затем она воскрешала его, и вся вот эта история – такое возможно лишь при условии, что душа Тефнут нигде не перерождалась, а продолжала удерживаться здесь, в Оазисе.

Селена поникла.

Альма тоже начала терять веру.

– Вы слишком быстро сдаётесь, – сказал я. – Бойня у Стены закончилась. Самое время поискать среди них трипофию или другого падальщика, способного грызть фрактал.