Текст книги "Первый пользователь. Книга 16 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Глава 11:

Мерный шелестящий гул лабораторных приборов периодически нарушался резкими пронзительными звуками, когда завершался очередной этап синтеза веществ, в основном правда сигнализирующий об очередной неудаче.

Мужчина в лабораторном халате откинулся на спинку лабораторного кресла, которое моментально подстроилось под изгибы его спины, снял высокотехнологичные очки, выступающие как мощный анализатор данных со встроенным компьютерным помощником на основе высокопроизводительной нейросети, заодно защищающие от его глаза от ультрафиолетового излучения плазменных спектрометров, и устало выдохнул. Несмотря на наличие откровенно читерского навыка и невероятное по своим возможностям обеспечение башни, включающее в себя новейшие экземпляры инопланетной техники, его преследовала одна неудача за другой.

Перед ним, на столе лежали результаты последнего, наверное, уже сто двадцатого по счету, теста. Десятки пробирок, каждая – с крошечным количеством мутного или прозрачного раствора. Данные с высокоточного сканера молекулярной активности, подключённого напрямую к его коммуникатору, выводили на голограмму удручающую картину: нестабильные молекулярные цепочки, быстрый распад активных компонентов при контакте с ферментами плазмы крови, и нулевой эффект на мышечные ткани подопытных крыс. Хотя чаще эффект был, но в обратную сторону – негативный, вызывающий деградацию, ускоренное старение и распад, превращающий волокна в дурно пахнущую жижу.

– Ага. Легко сделаю таблетки с фиксированным приростом к статам. Какой же я был самоуверенный идиот. – Прошептал он, глядя в потолок.

Кевин Хартнет – главный фармаколог корпорации «Вальхалла», чувствовал себя последним обманщиком. Максим Андреев, человек-легенда, спасший планету и владелец всего этого технологического великолепия, буквально выдернул его из захолустья, подарил ему звёзды, о которых он мог только мечтать, между прочим, где уже успел пару раз побывать, слетав на личном звездолёте, и попросил взамен всего одну вещь, которую он, ослеплённый собственным успехом от мелких поделок, так опрометчиво пообещал. Таблетки, дарующие перманентное увеличение характеристик.

И вот они оставались несбыточной сказкой, миражом, ускользавшим с каждым новым экспериментом. Всё, что у него получалось, это вариации на тему старых, добрых земных стимуляторов, лишь слегка усиленные энергией его навыка. Составы, на несколько часов обострявшие реакцию за счет ингибирования обратного захвата норадреналина, и временно увеличивавшие мышечную силу путем искусственной активации кальциевых каналов в саркоплазматическом ретикулуме, или подавлявшие усталость блокировкой рецепторов аденозина.

Но это всё было не то. Жалкие поделки, аналогов которых на рынке было огромное множество.

Максим, конечно, не выражал недовольства – босс вообще не появлялся на Земле, занимаясь какими-то своими делами, лишь периодически присылал образцы инопланетной фармакалогии, не требуя отчёта. И это давило на Кевина сильнее всего. Да лучше бы на него кричали, чем просто и без затей давали любые материалы по запросу. Материалы, которые он превращал в биологические отходы, в итоге утилизируя в мусоросжигателе.

Его коммуникатор мягко завибрировал, выводя уведомление о новом поступлении образцов на склад.

Вот как раз то, о чём он и думал. Новая посылка с Ксенотопии, где по его просьбе закупали самые разные предметы, с помощью которых он пытался столкнуть процесс с мёртвой точки.

Кевин встал, подошёл к большому герметичному шкафу с магнитным замком, где в условиях строго контролируемой атмосферы и при постоянной температуре, хранились самые настоящие по его меркам сокровища. Образцы крови и тканей десятков разных рас. Каждый образец был чудом инопланетной биохимии, вершиной эволюции, шедшей миллионы лет по иному пути. И каждый – абсолютно бесполезен, а подчас и смертельно опасен в своём текущем виде для человека.

Проблема была фундаментальной, лежащей в основе биохимии. Даже у существ, чья биология на первый взгляд казалась схожей, ключевые метаболические пути, структура рецепторов и ферментативный аппарат имели радикальные отличия. Попытки разобрать образцы на молекулярные составляющие с помощью рентгеновской кристаллографии и масс-спектрометрии, синтезируя на их основе абсолютно другие препараты – заканчивались провалом.

Энергия коммуникатора, которую Кевин использовал как катализатор и источник силы для своего навыка – позволяла творить чудеса, нарушая энергетический барьер реакций и обеспечивая стопроцентный выход продукта, но она не отменяла законов химии и биологии. Можно было за долю секунды синтезировать идеальную молекулу, но, если эта молекула была неверна в своей концепции, она оставалась бесполезной.

Основной принцип работы его навыка заключался в том, что он должен был осознавать, что хочет сделать и понимать, как это функционирует. Но гениальные мозги как раз и подводили в этом парня, так как по всем его расчётам всегда выходил пшик, а не результат. А веры в то, что получающаяся мутная бурда должна сработать – ему не хватало.

Дверь в лабораторию с лёгким шипением раздвинулась, пропуская знакомую фигуру. На пороге стоял Сенин с двумя стаканами в руках. Он выглядел не лучше Кевина: глубокие тёмные круги под глазами, помятая футболка, всклоченные волосы – странный вид для главы целого отдела, занявшего несколько этажей, заодно вводящий его новых подчинённых в ступор.

– Опять ничего путного? – Спросил он, без лишних церемоний плюхаясь на свободное кресло. – Кофе? Тебе надо взбодриться, паршиво выглядишь.

Канадец без лишних церемоний принял протянутый напиток и пригубил горячую чёрную жидкость.

– Кто бы говорил. – Вяло ответил он, а потом продолжил. – Получил очередной симпатомиметик. – Проговорил Кевин, мотнув головой в сторону пробирок. – Похож на гибрид адреналина и эфедрина, только в десять раз токсичнее. Печень подопытной крысы показывает признаки некроза уже через шесть часов после приёма. А у тебя? Нашёл свой Святой Грааль на досках объявлений?

– Да куда там… Сплошной шлак. Выкупил тысяча двести три лота на аукционе. – Сенин устало провёл рукой по лицу, и его пальцы на мгновение задержались на виске, где пульсировала начинающаяся мигрень. – Из них тысяча сто девяносто восемь – откровенный шлак для наивных новичков. Четыре лота – неплохие артефакты на прирост характеристик в процентном соотношении. Один браслет, дающий стабильные два процента к ловкости, два амулета с мизерными бонусами к интеллекту, и один перстень, дающий пять процентов к телосложению.

– Негусто. – Подытожил Кевин, бывший в курсе проблем товарища. У того, как и у него не было ничего, чем можно было бы похвастаться перед главой корпорации, оправдывая вложенные в них астрономические средства.

Они сидели в молчании, шумно прихлёбывая горячий кофе – двое неудачников, быстро взлетевших практически на самую вершину корпорации, которая мало того, что была самой влиятельной на Земле, так ещё по слухам, обретала вес и в галактике, заключая невероятные по стоимости контракты на поставку редкоземельных материалов, и начинающей тихой сапой захватывать другие отрасли. Их дружба, странный и неожиданный альянс между бывшим стажёром-гиком, до момента встречи с боссом, работающим с каталогами, и замкнутым химиком-гением, родилась именно на этой почве – на почве общего отчаяния, и страха подвести человека, который дал им шанс, увидел в них то, чего не видел никто другой.

Сенин, вчерашний аутсайдер, которого чуть не уволил прежний начальник – теперь возглавлял целый отдел в самой передовой корпорации мира. У него был неограниченный доступ к базам данных спецслужб, практически безлимитный бюджет, команда из лучших аналитиков планеты. И он не мог найти то, что было нужно его боссу. Не мог выполнить главную миссию, ради которой его, по сути, и поставили на эту должность. Хотя по сути, никаких особых требований то и не ставили, просто в памяти отпечаталось, что его бывшего начальника уволили за профнепригодность, и не хотелось пойти по его стопам.

И Кевин, всю жизнь мечтавший о звёздах и желавший раздвигать горизонты науки, получил и то, и другое. Теперь у него была лаборатория, о которой не мог бы и мечтать ни один нобелевский лауреат прошлого. Всё, что можно было купить за рубли или кредиты – для него покупали по первому запросу, невзирая на цены. И он тоже не мог выполнить свою часть сделки. Не мог дать Максиму то, что тот просил – простое, элегантное решение, которое перевело бы развитие человечества на новую ступень.

– Ладно. – Кевин тяжело вздохнул. – Хватит купаться в сожалении. Это непродуктивно. Пойдём, я тебе покажу кое-что новое. Может, твой незамыленный взгляд поможет разглядеть то, что я упускаю.

Он подвёл Сенина к главной новинке, голостолу в центре лаборатории, представлявшему из себя сложный проекционный комплекс, купленному за безумный миллион звёздных кредитов. Над ним парила сложная трёхмерная модель молекулы.

– Это корпоративный регенеративный гель, входящий в стандартную аптечку. – Кевин ткнул пальцем в несколько активных узлов, которые подсветились алым цветом. – Я давно исследую его. Боевое крыло корпорации используют его как регенеративное средство высшего порядка. И я заметил кое-что интересное. Оно стимулирует деление стволовых клеток и дифференциацию тканей с бешеной скоростью. По всем моим исследованиями этот препарат должен был бы вызвать неконтролируемый рост тканей, вплоть до формирования раковых опухолей. Организм просто не справился бы с управлением таким процессом. Но это не происходит, и я начал копать, почему. Заметил кое-что интересное. Смотри.

Он увеличил масштаб до субмолекулярного уровня. Голограмма теперь напоминала запутанный клубок из светящихся шариков и палочек. – Видишь эти молекулярные цепочки? Они выступают в роли тормозов, стабилизируют процесс. И мне в голову пришла идея направленной, контролируемой стимуляции конкретного типа клеток с помощью системы газ-тормоз.

– Погоди. – Сенин прищурился, его мозг, привыкший искать паттерны и алгоритмы в хаосе информации, начал работать. – Ты хочешь создать нечто, что заставит тело перестроиться? Не осуществлять банальный рост мышечной массы, превращая человека в подобие гориллы, а давать ей команду, или даже инструкцию, чтобы мышечные волокна меняли собственную структуру, сохраняя исходную массу и объем?

– Именно! – в голосе Кевина прозвучал отзвук былого энтузиазма, который был в первые дни его работы. – На примере твоих артефактов с характеристиками. Мы ведь не в игре, и не компьютерные персонажи. Они ведь не добавляют виртуальные очки к твоей статистике в интерфейсе. Меню характеристик в коммуникаторе лишь диагностирует и отображает уже произошедшие изменения. Эти штуки что-то меняют в теле на физическом, материальном уровне! Браслет повышающий ловкость, наверное, как-то влияет на нервно-мышечные синапсы, увеличивая скорость прохождения сигнала, или на плотность и ориентацию мышечных волокон. Амулет с интеллектом, на плотность нейронных связей или эффективность работы нейромедиаторов. И это натолкнуло меня на мысль, что волшебная таблетка – которую я пытаюсь создать, должна быть строительным материалом и инструкцией по её применению в одном флаконе.

– Но как это работает в случае, когда артефакт снимается и характеристики откатываются к своим обычным значениям?

Кевин возбужденно начал ходить кругами, а затем осматриваться по сторонам, словно ища прослушку.

– В общем, есть у меня один товарищ, с которым я общался на эту тему. Он из Мексики, до начала прихода Системы занимался всякими противоправными делами, но вообще, учился на хирурга. И он не мог пройти мимо этой загадки. Сам понимаешь, места там дикие и недостатка в материалах для исследования у него не было. Как живых, так и не очень. В общем, он поделился своими наработками. Все эти артефакты действительно меняют тела людей на материальном уровне. Долго рассказывать, вдаваясь в подробности, так что просто поверь на слово. И источником энергии служит сам артефакт. А когда его снимают, происходит обратна перестройка, на основе всё того же артефакта. По факту каждый из них, даже самый слабый, содержит в себе чуть ли не мощь атомной электростанции. Или имеет канал подключения к бесконечному источнику энергии.

– Непредставимые мощности. Непонимаю, как вообще это всё работает. – Качнул головой Сенин.

– Волей Системы, очевидно же.

Они оба ненадолго замолчали. Человечество всё ещё привыкало к мысли, что теперь существует квантовое божество, осуществляющее все изменения, происходящие в мире, но это не меняло тот факт, что надо было как-то продолжать жить.

– Ладно, это я понял. Тебе нужно найти инструкцию и строительный материал. – закончил мысль Сенин. А затем он замер, осенённый идеей. – Так. Стоп. А что насчёт тех образцов, которые прислал Максим недавно? Там же были не только сами препараты, но и техническая документация? Результаты клинических испытаний на других расах, медицинские сканы, описание принципа действия? Может тебе поможет взглянуть на проблему с другой точки зрения? Есть же разумные, для которых нечто, что ты пытаешься добиться – в норме жизни? В галактике же миллиарды видов различных животных, и у нас есть шикарная база. Там не глядел?

Кевин замер. Он был настолько сосредоточен на химической составляющей, на молекулах и реакциях, что упустил из виду смежную, но критически важную область – сравнительную ксенобиологию. Максим и работающие на него люди, обладая невероятными ресурсами, скупали на галактических рынках не только сами препараты, но и всю сопутствующую документацию – результаты клинических испытаний, динамические сканы организмов до и после приёма, детальное, хоть и переведённое с ошибками, описание принципа действия. Всё это в сыром виде лежало в общей базе данных корпорации.

Они провели за голостолом почти всю ночь. Сенин, как одержимый, рылся в петабайтах неструктурированных данных, выискивая любые упоминания, связанные с работой мышц, тогда как Кевин строил и ломал молекулярные модели, пытаясь найти общий принцип, универсальный язык, на котором могли бы разговаривать препараты разных рас, основанных на углероде. Он сравнивал метаболические пути, устройство мышечных клеток.

Но именно Сенин, в пятом часу утра, наткнулся на исследование, проведённое одной из рас – крепких, приземистых гуманоидов с планеты с высокой гравитацией. У них была врождённая способность генерировать мощные, но кратковременные мышечные сокращения для передвижения в их мире. И в описании механизма действия, упоминалось о стабилизации третичной структуры белковых цепочек миофибрилл и увеличении плотности митохондриальных кластеров в саркоплазме скелетной мускулатуры.

– Митохондрии! – Выкрикнул громко Кевин, пугая проходящую мимо в это время охрану. Трое здоровенных парней в экзоскелетах новой модели, патрулирующих территорию даже вломились в лабораторию, но увидев, что всё в порядке, извинившись – ретировались. Фармацевт, не обратив даже внимания на то, что появлялись посторонние, продолжил кричать. – Энергетические станции клетки! Клеточное дыхание! Окислительное фосфорилирование! Это же база! Любая аэробная жизнь, основанная на клеточной структуре, использует нечто подобное! Это и есть общий знаменатель!

Это было именно то, что он искал, высокоспецифичный биохимический регулятор, который сможет объяснить клеткам человеческого тела, как им стать немного эффективнее с каждым приёмом.

Следующие несколько дней превратились для него в адский, изматывающий марафон, которому он тем не менее был чертовски рад. Кевин жил в лаборатории, даже не поднимаясь наверх, в выделенные ему апартаменты. Он даже спал урывками по паре часов, подстёгивая свою центральную нервную систему огромным количеством тоников, кофе и стимуляторов собственного изобретения. В процессе, перепробовал сотни комбинаций, используя энергию коммуникатора для точечного синтеза. Он создавал вещества, которые должны были встраиваться в саркомеры мышечных волокон, механически укрепляя их. Препараты, стимулирующие гиперактивность генов для ускоренного синтеза мышечных белков. Составы, влияющие на митохондриальную ДНК, пытаясь заставить их работать в норме так, словно они были в режиме форсажа.

И снова – провал за провалом. Организм отторгал чужеродные элементы, распознавая их как угрозу. Эффект оказывался временным, так как клетки обновлялись, и новые не наследовали приобретённых модификаций. Процесс оказывался слишком опасным, вызывая отказ почек из-за продуктов распада, аутоиммунные реакции или неконтролируемые гипертрофии, грозившие разрывами мышц и сухожилий.

Отчаяние вернулось, захлестнув его буквально волной. Он был так близок к разгадке принципа! Он понимал, в каком направлении нужно двигаться! Но не мог найти тропинку, которая вела к цели.

И когда в сотый раз смотрел на данные анализа мышечной ткани, подвергнутой воздействию синтезированным им последним прототипом, опять нерабочим, его взгляд упал на лежащий рядом распечатанный отчёт Сенина по последней партии артефактов. Взял его в руки, решив отвлечься от работы и помочь товарищу искать иголки в стоге сена.

Там, среди прочего, упоминался ничем не примечательный каменный амулет. Он давал носителю небольшое сопротивление к внешнему давлению и ударным нагрузкам. И в его описании, составленном человеком с навыком идентификация – ещё одним незаменимым специалистом, которых корпорация собирала по всей Земле, концентрируя в своих руках цвет человечества, в разделе предполагаемого механизма воздействия, была ключевая запись: усиление межклеточного каркаса и повышение резистентности клеточных мембран к деформации под внешней нагрузкой.

И тут в мозгу Кевина всё сложилось. Все разрозненные фрагменты, все обрывки данных, все неудачные эксперименты – всё это соединилось. Пазл, наконец, встал на место. Он понял какую фундаментальную ошибку совершал.

Всё это время пытался заставить клетки менять свою структуру, получая нежизнеспособный эффект. Но эволюция работала иначе. В процессе жизни создавались условия, в которых клетки изменялись сами, адаптируясь к новым условиям. А в рамках Системы это было реализовано по таким же принципам, только процесс шёл в тысячи раз быстрее. Ему был нужен катализатор управляемой, микроэволюции. Нужно было создать ключ, открывающий дверь к скрытому потенциалу организма.

Он выбежал из лаборатории и помчался коридорам в кабинет Сенина, не обращая внимания на удивлённые взгляды сотрудников.

– Я понял! Понял, что мне нужно! Да и тебе тоже. – Выпалил он, врываясь в кабинет. – Все артефакты, которые дают сопротивление, защиту и устойчивость к физическому воздействию! Увеличивают плотность костей, упругость связок, прочность кожи! Ищи всё, что связано с адаптацией, с повышением толерантности к физическому стрессу!

– И зачем? – Не понял его товарищ.

– Изучение свойств и повторение в контролируемых условиях на основании четко выверенных физических принципов. Нам нужна синергия! Мне, тебе, отделу разработки. На основе идеи одних, улучшится работа других. Мы сможем улучшить армейские экзоскелеты, разработать новое оружие, повысить выживаемость людей. Чёрт. – Он схватил себя за волосы, не в силах справиться с волнением. – Это откроет путь к контролируемому прогрессу и решать в какую сторону он пойдет, будем мы! Нам не будет необходимости выискивать артефакты на аукционах, мы сами сможем создавать их в промышленных масштабах!

Сенин, больше не задавая лишних вопросов, лишь кивнул, включаясь в работу. И вторя товарищу, Кевин тоже начал работу практически с нуля. Он отказался от сложных, чужеродных синтетических цепочек, пытающихся обмануть естественные процессы организма. Вместо этого, сосредоточился на создании молекулы-посредника, чьей задачей было точечно активировать уже существующие в человеческом геноме – гены-регуляторы и запустить каскадную реакцию синтеза организмом своих собственных, идеально подходящих ему белков и структур. Уникальных для каждого человека.

Идея была гениальна в своей простоте: молекула-сигнал, попадая в организм, должна была сымитировать эффект сверхинтенсивной, идеально выстроенной силовой тренировки на микроуровне, но без фактического повреждения тканей. Клетки получали что-то вроде команд на сбор большего количества митохондрий для выработки большего количества энергии с упорядочением структуры миофибрилл, для более мощных сокращений и укрепления соединительной ткани для выдерживания новых нагрузок. И самое главное – закрепление этих состояний, чтобы клетка запомнила это новое, улучшенное состояние как свою новую норму.

Весь процесс был рассчитан на постепенное, растянутое во времени и почти незаметное для носителя изменение в течение суток. Как сверхинтенсивная, но совершенно безболезненная и безопасная тренировка, результат которой остаётся с человеком навсегда.

И наконец в дело вступил его навык, позволяющий синтезировать вещества, временами пропуская промежуточные стадии для ускорения процесса. В отличие от предыдущих попыток, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки и спустя время на ладони у Кевина лежал небольшой, матово-белый шарик.

– Ты уверен, что это всё работает? – Тихо спросил Сенин, стоящий рядом, который не мог упустить момента триумфа товарища. – В прошлый раз подопытную крысу раздуло в объеме в два раза, а потом она и вовсе лопнула, забрызгав меня кровью.

– Да. – Твёрдо ответил Кевин. – Статистически, вероятность летального исхода по моим расчетам составляет менее трёх сотых процента. Препарат, что я создал, имеет в своей основе легко повторимый в лабораторных условиях процесс. Своей силой я лишь ускоряю производство. Если моя теория верна, это сработает.

Но на всякий случай, первым подопытным стало не живое существо, а специально выращенный в биореакторе образец мышечной ткани человека.

Кевин поместил шарик в питательный раствор, имитирующий среду желудочно-кишечного тракта. Высокоточные устройства отслеживали силу сокращения, потребление аденозинтрифосфорной кислоты и другие, происходящие структурные изменения. Прошёл час. Два.

Медленно и неуклонно, данные с датчиков начали меняться. Показатели силы микроскопических сокращений выросли, потребление энергии на одно сокращение наоборот снизилось, указывая на возросший коэффициент полезного действия. Вытащенный материал, подвергнутый микроскопическому анализу, показывал увеличение плотности ткани. Никаких признаков отторжения, клеточной смерти или мутагенного эффекта.

Следующим подопытным уже стала крыса. После введения препарата и нескольких часов непрерывных наблюдений, окончательный итог доказывал, что это не была случайность: увеличилась мышечная масса, повысилась плотность и поперечное сечение мышечных волокон, выросла выносливость. Все показатели стабилизировались и не снижались после прекращения действия препарата. Анализ биопсии показал те же структурные улучшения, что и в модели с тканью.

Это был успех. Оглушительный, невероятный, ошеломляющий успех за который в досистемные времена он бы получил Нобелевскую премию. Правда сейчас это было неважно и душу больше грело то, что у него вышло задуманное. Он оправдал вложенные в него ресурсы, время и силы.

Правда потом выяснился неприятный факт, когда он начал тестировать препарат на других крысах с разными исходными физическими данными. Препарат давал стабильный, воспроизводимый прирост только у тех особей, чьи исходные физические кондиции были ниже определённого порога. У слабых, малоподвижных крыс – эффект был максимальным. У сильных, тренированных особей – эффект был минимален, на уровне статистической погрешности.

Кевин потратил ещё пару дней на анализ данных, строя графики и проводя корреляционный анализ, но понял суть ограничения. Созданные им таблетки были оптимизатором, подтягивающим организм до некоего базового, здорового, генетически заложенного, но не достигнутого из-за недостатка нагрузок, питания или иных факторов максимума. Он был эффективен только для тех, у кого характеристика была ниже двадцати условных единиц. Но зато воздействовал комплексно на силу, ловкость, выносливость и интеллект. Нечто вроде сыворотки суперсолдата, которую от него в том числе хотел получить Максим, выводящую обычного человека на пиковый уровень олимпийского атлета.

Дальше, для преодоления естественного порога, требовался принципиально иной, куда более сложный подход. Нужно было не оптимизировать существующее, а ломать эволюционные лимиты, заставляя тело строить нечто новое. Но для новичка, для обычного человека, только вступившего на путь развития, каждая чудо-таблетка была равносильна нескольким месяцам изнурительных силовых тренировок с лучшим в мире тренером, диетологом и фармакологом. А курс – соответственно годам. И этот результат, в отличие от тренировок, оставался с ним навсегда, становясь новой базой, с которой можно было работать дальше.

Самое главное, что он нащупал путь. Причём не заёмный, от всемогущего искусственного интеллекта, а свой – который можно повторить в любой момент силами земной науки. А с инопланетными технологиями это можно делать ещё проще, синтезируя часть препаратов. Его навык конечно очень сильно в этом помог, сглаживая проблемные вопросы, но он чувствовал, что справился бы и без него.

Его работа увенчалась успехом и теперь нужно было только развивать её, с чем в принципе справятся и лаборанты. А у него наконец появилось время помочь товарищу, который и натолкнул его на идею.

И у него были мыслишки, как тому помочь. Опять же, воспользовавшись помощью старого знакомого из Мексики.

Всего то нужно будет навестить парочку баз наркокартелей, да произвести экспроприацию награбленного. Они успели хорошо порезвиться на территории своей страны и соседних, пользуясь моментами беззакония и их пока не трогали.

Чтож. Настало время исправить это.