Текст книги "Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Вот эмоции разочарования – детские. Наверное, ребёнку не купили пушистого зайчика.

Вот радость. Вот любование. И вот – другое. Эмоция, в которой радость переплетается со скрытностью. Умиление, но одновременно желание что-то спрятать. И лёгкая задумчивость.

Да. Эту игрушку трогала она. Странно. Если собрать картину, выходит так: Лиза хочет купить кому-то эту игрушку, и сделать это тайно.

Для любовника? Сомнительно. Зачем тайно дарить игрушку тому, с кем спишь?

Запомнил.

Я прошёлся дальше. Дошёл до конца стеллажа – но её уже не было нигде. И почему-то… я был уверен, что уже не найду. Она, скорее всего, покинула магазин. Не думаю, что она носится по рядам. Супермаркет хоть и небольшой, но пока я доберусь до выхода, она уже смешается с толпой. А в торговом центре найти хорошо одетую девушку – почти нереально. Здесь их сотни. И все выглядят «дорого-богато». Она просто растворится.

Да, я потерял цель. Но получил маленькую, очень важную зацепку. И эта зацепка ещё раз показывает:тут, похоже, дело вовсе не в измене. Здесь что-то другое.

А это – уже интересно.

Просто нужно встать под правильным углом: чтобы меня прикрывали люди, но я мог наблюдать за Элизабет. В принципе, идея рабочая.

Глава 12

Я протёр лицо ладонью, вздохнул и посмотрел на пушистого паразита на моей шее.

– Ладно, раз уж мы уже на полпути, идём закупаться. У нас список внушительный.

Кот ответил эмоцией: «наконец-то».

Причём не благодарностью – а требовательным подгоняющим толчком. Как будто он тут главный.

Я усмехнулся:

– Ну да, княжеские привычки никуда не делись. Но теперь у тебя бюджет баронский, так что не выпендривайся.

От него прилетела смесь презрения и покровительственного «я тебя прощаю». Потрясающе. Даже животное считает себя выше меня.

Первым делом – растворимый кофе. Без него я уже начинал чувствовать, как мозг превращается в тесто. Взял большую банку средней ценовой категории – не гадость, но и не премиум. Потом – кефир для Серёги. Однопроцентный. Нашёл быстро, схватил литровый пакет, аккуратно положил в корзинку.

– Так, теперь твой раздел, – сказал я коту.

И тут он включил весь свой богемный снобизм.

Коридор с кормами тянулся длинно, ярко, с десятками брендов. Я потянулся к первому доступному пакетику – и тут же получил в шею укол раздражения. Мол, «ты серьёзно? Это же для дворовых».

– А ты кто у нас? Элита кошачьего мира? – буркнул я, но руку убрал.

Окей. Взял пакет корма с курицей.

«фу».

Взял пакет с кроликом.

«ты меня не любишь».

Пакет с говядиной.

Эмоция: «это вообще есть нельзя».

Я выдохнул:

– Ладно, шеф, показывай.

Повернул голову. Кот уже вытянул шею вперёд, уставился на один из стеллажей. Я двинулся туда. Он тут же отозвался одобрением, едва заметным, как лайк в голове.

Паштет «лосось премиум».

Прилетела мысль от кота:

«во, вот это давай».

– Понял, – фыркнул я. – Но учти, это тебе на два дня, а не один.

В ответ – покровительственное «как знаешь, смертный».

Сухой корм – та же история. Перебрал пять вариантов. Только шестой удостоился нейтрально-благосклонного «нормально, жить можно».

Поставил оба в корзину.

Теперь – миски.

И тут я понял: я не покупаю – я прохожу аттестацию у пушистого контролёра качества.

Металлическая миска – нет, «слишком дешёвая».

Белая керамическая – «я не блондинка».

Розовая – укол обиды, возмущение и вспышка ярости: «да как ты посмел».

Синяя – «не по статусу».

Нашлась только одна: матовая чёрная металлическая, тяжёлая, на невысокой подставке, чтобы не скользила.

Эмоция: спокойное удовлетворение.

– О, граф одобрил. В корзину.

Прихватил сразу две – для еды и воды.

Лоток я решил взять самый простой, с бортиком. Кот передал нейтральное «ладно». Видимо, туалет – не та сфера, где он собирается проявлять вкусовой перфекционизм.

Схватил пакет наполнителя – универсальный, комкующийся. И, на всякий случай, маленький совочек. Вроде бы элементарная вещь, но совочек без кота – это как детектив без ноутбука. Вроде мелочь, а жить невозможно.

Сравнил корзинку со своим банковским счётом.

Корзинка явно выигрывала.

– Ну и ладно. Зато один раз закупился – и надолго.

Кот передал лёгкое самодовольное «естественно». И ещё раз напомнил «и паштет».

– Помню я твой паштет. Ты его за счёт премии по делу получаешь, так что не жалуйся, – отрезал я.

Собрал покупки и направился к кассам. Именно в этот момент и состоялась сцена с девушкой, которая захотела погладить кота, и последующая вереница «почитателей» моего декоративного шарфа.

После кассы я забежал в кофейню.

Себе взял большой латте без всего – чтобы просто согреться. И допил его ещё до того, как вышел из кофейни – мозг буквально впитывал кофеин.

А бариста, заметив кота, улыбнулась и на стаканчике для Серёги – на самом стаканчике – фломастером нарисовала смешную рожицу и маленький микроскоп.

– Для вашего учёного друга, – подмигнула она.

– Он оценит, – кивнул я.

Положил второй стакан в пакет, собрал покупки, ухватил пакет с кормом, ещё пакет с лотком, мисками, совочком – и, гружёный как подводная лодка, двинулся обратно к переходу.

Только у самого выхода поймал себя на мысли и вслух произнес:

– Я стал тем человеком, который идёт поздним вечером через торговый центр с пакетом кошачьего корма, мисками и лотком. Великолепно. Мама бы мной гордилась.

Кот передал мысль:

«Проблема в том, что ты этим гордишься.»

Я чуть не рассмеялся.

Так я и дошёл до офиса – с кофе, пакетами, паштетом, списком покупок и пониманием, что теперь у меня не просто «животинка», а полноценный напарник с завышенной самооценкой.

Серёга принял стакан как святыню и бодро пробурчал:

– Во! То, что доктор прописал.

И, конечно же, сунул мне в руку девяносто пять рублей за кефир. Я отнекивался, но он махнул:

– Да ладно, Серёг. Считай, магарыч за первое моё закрытое дело.

В ответ он поздравил меня, как будто я не котёнка нашёл, а маньяка взял. И добавил про деньги:

– Бери бери, Романыч. Даму на свидание сводишь, цветы купишь.

Я буркнул:

– Какие дамы… – и направился обратно в кабинет.

Теперь я снова один.

Кот – всё ещё без имени, потому что этот пушистый ублюдок отверг каждое предложенное – развалился на столе, жрёт паштет и довольно мурчит. Сухой корм он, конечно же, проигнорировал. Ну-ну. Вспомнился старый анекдот про гречку – кто захочет, тот поест.

Я раскрыл первую коробку. Потом вторую. Потом третью. И понял, что я, мать его, впервые за день поймал состояние «в какое дело врезаться раньше?». Документов оказалось столько, что можно было забаррикадироваться ими от штурма омоновцев.

Логика подсказывала: сначала официальное дело – Элизабет. По-любому нужно изучить документы Драгомирова. Но и незаконное дело княжны висит над головой. По-хорошему, читать нужно всё параллельно. Но если Лиза завтра сорвётся и поедет куда-то в Балашиху – мне придётся несись туда, а серпуховские материалы пойдут лесом.

И вот я только начал это раскручивать в голове, как телефон снова зазвонил.

– Алло, слушаю.

– Господин Роман, добрый вечер. Это Андрей, охранник Максима Викторовича. Я подъехал. Вы спуститесь или мне подняться?

Мысли мелькнули мгновенно: «Я сегодня уже натаскался коробок, хватит. Пусть поднимается».

А вслух я вежливо сказал:

– Поднимайтесь, я вас жду. Вы знаете, куда идти?

– Да, мне уже объяснили.

– Отлично. Жду.

Положил трубку.

Минуты через две – стук в дверь. Я поднялся, открыл… и на пороге стоял именно тот бедолага, на которого я утром вылил кофе. Вернее – тот охранник, которого я облил косвенно, через цепную реакцию, но фактически – да, пострадавший был он.

Охранник стоял в проходе, держа перед собой две коробки. Вид у него был такой, будто он поднимает гирю в тридцать килограммов – по очереди, но обе сразу. Я в этот момент ещё раз мысленно поблагодарил себя за хитрость: если бы я полез за ними сам, сейчас бы лежал где-нибудь в коридоре, раздавленный собственным энтузиазмом.

– Куда поставить? – спросил он, будто всё ещё надеясь, что я скажу «вниз».

– Вот сюда, рядом со столом. Да, сюда.

Он опустил коробки, выдохнув с облегчением, и попытался скользнуть взглядом к тем папкам, что я уже раскрыл. Я сделал шаг в сторону, перекрывая обзор. Не потому что там было что-то сверхсекретное, просто привычка: не показывать материалы тем, кому не положено.

Да и в папках, честно говоря, особо ничего не было видно – все копии упакованы в пластик, без нумерации, без подписей, только разные цвета. Структурирование для тех, кому нельзя доверять лишней информации. Логично для княжеского рода.

Охранник поставил коробки, порылся в кармане и достал маленький пакетик. Внутри – порванный браслет из бусин.

– Нам сказали передать вам это. Мы не прикасались руками, сразу в пакет, – доложил он. – Это вещь, к которой госпожа прикасалась последней, перед тем как ушла за кофе. Нашли в машине.

Я взглянул на пакет – и удивился. Не тому, что нашли, а тому, как нашли. Бусины мелкие, порванный шнурок – это можно потерять где угодно. Скорее всего, когда она выходила, чем-то зацепилась, браслет порвался, и часть упала в салон.

– Спасибо. Положите на стол, я посмотрю.

Он кивнул, положил аккуратно, как будто в пакете лежала граната, и спросил:

– Могу быть вам ещё чем-то полезен?

– Пока нет. Ваш номер у меня есть. Если что – наберу.

– Конечно. Я со всеми детективами работал до вас. Только сразу скажу… – он понизил голос, – в документах вы ничего толком не найдёте. Я их перечитывал много раз. Она… появляется, исчезает, появляется снова – и снова исчезает. Я даже сам пробовал за ней следить. И она каким-то образом может просто… пропасть.

Эта фраза меня зацепила сильнее, чем браслет в пакете.

Она даже неприятно совпала с тем, что произошло в магазине: я держал её в поле зрения, а потом – пустота. Будто кто-то вырвал кусок времени. И если у охранника было точно так же, значит, проблема не в усталости.

Странно. Максим говорил, что у неё нет никаких таких способностей. Ни телепорта, ни ускорений, ни техники ухода. Но значит ли это, что он знает о ней всё? Сомнительно. В таких родах скрывают даже мелкие вещи, не то что подобное.

Андрей уже собирался уходить, когда спохватился:

– А, чуть не забыл.

Снова полез в карман, извлёк визитку и протянул мне.

– Это от Максима Викторовича. Он сказал, если будут новости – звоните сразу ему. Или если что-то понадобится – тоже напрямую. По оплате. Как вам удобно – перевод на счёт или наличными?

– Наличными.

Опять слишком быстро ответил я, как и в прошлый раз. «Чёрный нал – наше всё.»

– Да, конечно – он достал кошелёк, отсчитал тридцать тысяч шестью пятитысячными и протянул мне. – Это за первые десять дней. Так распорядился Максим Викторович.

– Спасибо. Тогда всего доброго.

Он закрыл дверь, и я услышал гулкие шаги, удаляющиеся по коридору.

Я сел и уставился на коробки. За что браться первым? Элизабет? Или банды княжны? Логично продолжить с княжны – я уже начал их разбирать. С Лизой всё понятно: никто не мог проследить её до конца, она исчезала. Не один раз это говорили. Возможно, стоит оставить её на потом… но коробки слишком тяжёлые. Даже такой амбал, как Андрей, тащил их с трудом. Что там внутри?

И да, нужно попробовать браслет. Надеюсь, последняя эмоция будет Лизы, а не, например, Максима. Мало ли, схватил её за руку, сорвал – и оставил свой след. Такое уже бывало.

Я подошёл к столу, раскрыл пакет с порванным браслетом и сразу сосредоточился на даре. Сейчас нужно выжать максимум – иногда при таком усилии я вытаскивал больше, чем обычно.

Прикоснулся.

И ощутил странное: не эмоцию, а последнюю мысль.

«Он не должен узнать .»

Я даже моргнул лишний раз. Это что-то новенькое, я могу теперь уловить не только эмоцию, а именно мысль. Получается, я расширил диапазон дара после контакта с котом? Или это не из-за пушистого засранца?

Но тут и другое сразу насторожило – эмоций не было. Пусто.

Потом палец соскочил на соседнюю бусину – и ударил второй остаток:

«Если он узнает – он бросит меня.»

Вот это уже интересно. И да, логично: здесь же не один предмет, а целая россыпь – штук двадцать пять бусинок. Каждая могла удержать свой кусочек.

Я провёл пальцами по всем остальным. Ничего. Пустота.

Только на одной бусине снова щёлкнуло: не мысль, а эмоция. Та же, что была на кошельке: страх и попытка что-то скрыть. И поверх этого – лёгкое волнение. Похоже, она боялась, что у неё не получится сбежать.

И это совпадает со всем, что я уже знаю.

Мысль о том, что мой дар изменился, меня, конечно, зацепила сильнее любых дел. Даже будто чуть встряхнула. Я решил сделать себе кофе: поставил чайник, потому что тот, что брал в кофейне, я уже давно допил. Насыпал две ложки растворимого и три ложки сахара – сейчас мне нужен и кофеин, и глюкоза, чтобы разобрать всё это до конца.

А вот с котёнком – отдельная история. Вероятнее всего, всё получилось именно потому, что это животное. Простая структура, простые мысли. Поэтому я и смог их считывать. Надо будет проверить на людях – понять, смогу ли я теперь ловить не только эмоции, но и… ну хотя бы что-то похожее на мысли. Может быть, дар стал сильнее.

Тем более, эти мысли прозвучали её голосом. Голосом Элизабет. Я его помню – особенно по тому моменту, когда мы убегали. Значит, я действительно слышал её внутри головы.

Но радости тут мало – после этого меня ощутимо шатало. Сил это сожрало много. Похоже, читать что-то через предметы намного тяжелее и затратнее.

Хотя, если подумать… это открывает новые возможности в моём деле. Будь у меня эта способность чуть раньше, я бы, возможно, сразу понял, что Юля невиновна. Но и тогда мог бы допустить ошибку, перестав искать дальше. С этим даром придётся вести себя осторожнее.

Ладно. Пора разбираться с документами – и заодно потренироваться. Попробовать считать хотя бы эмоции тех, кто держал эти папки. Вдруг что-то выловлю.

Я собрал на столе самые яркие папки – по опыту именно туда люди складывают всё важное. Не знаю почему, но всегда так выходит: чем серьёзнее документ, тем заметнее обложка. Я уже взял верхнюю и начал разбирать, когда в дверь постучали.

Это был Серёга.

– Романыч, ты чё делаешь?

– Да тут… новые дела. Хочу разобрать документы.

– Бросай ты это гнилое занятие. Работа – не волк, в лес не убежит. Пошли. Там уже на заднем дворе мангал разогрет, шашлык готовится.

– Какой мангал? Какой шашлык? – я даже не сразу въехал.

– Да ты ж сегодня первое дело закрыл, – он покрутил в руке двухлитровую стеклянную бутылку с мутной настойкой. – Это надо обмыть.

Ну да. Его фирменная настоечка – он давно пытается меня ею угостить. Но я знаю, чем это всё заканчивается. Пока шёл ремонт, было не до того. А сейчас… почему бы и нет.

– Да, Серёг, в принципе, ты прав. Кстати а почему ты поляну накрываешь⁈ Я должен проставляться. Моё же первое дело.

Он хохотнул.

– Да ладно, мы тут небольшой компанией решили отпраздновать. Я всех быстро собрал.

Вот Серёга, конечно, молодец. За какие-то полтора часа организовать шашлык – это талант. И, скорее всего, взял с собой Катю. По-моему, племянница или какая-то там его родственница. Он всё пытается меня с кем-нибудь свести – «неправильно молодому человеку быть одному». Иногда я бы решил, что он хочет впихнуть родню в аристократический дом… если бы он знал, что я вообще аристократ. Хотя иногда по взгляду видно, что он догадывается. Но, вероятнее всего, нет.

– Ладно, пошли. Уговорил змей искуситель.

Он ухмыльнулся и мы пошли.

Объевшийся чёрный кошак поднял на меня грустный взгляд. Потом отвёл морду, посмотрел снова – уже зло. А-а, понятно. Он хочет на шею. Хочет передать мысли.

– Ты не против, если животинка будет с нами? – спросил я, взяв его на руки.

– Да конечно, – Серёга фыркнул. – Прикольная же животинка. Бери. Ему мясо можно?

Первое, что я услышал, когда коснулся кота:

«Мясо. Мясо. Хочу мясо».

– Да, ему точно можно мясо, – сказал я, улыбнувшись.

Мы спустились вниз по лестнице, но к парадному выходу даже не повернули – пошли сразу к чёрному. Контраст, как всегда, бил по глазам. Напротив – гигант из стекла и металла, где ходят напыщенные, вылизанные люди в дорогущей одежде, будто их оттуда выгружает конвейер роскоши. А у нас – маленькое кирпичное четырёхэтажное здание, с задним двором, который украшал чёрный железный монстр-мангал – сваренный из такого металла, что переживёт и нас, и половину катастроф.

Серёга притараканил его сюда ещё в первый день, как начал работать. По крайней мере, так он сам рассказывал.

На улице уже стояло шесть человек – все знакомые лица из здания.

Вот Лёшка – пацан лет семнадцати, подмастерье у дяди Игоря.

Сам дядя Игорь – сапожник, мудрый, спокойный, с той самой «сединой, что даёт и возраст, и голову».

Ну и Катька. Приехала всё-таки. Увидев меня, сразу покраснела, пискнула «привет» – и стушевалась. Да, девчонка стеснительная, но чертовски обворожительная.

Остальных видел, но лично был не знаком.

Серёга толкнул меня в плечо:

– Ну что стоишь, Романыч? Пошли, как говорится, начинать.

Я подошёл ближе.

Все поздоровались, кто рукой, кто улыбкой.

Дядя Игорь пожал ладонь крепко, по-мужски, и хмыкнул:

– Поздравляю, теперь ты официально сотрудник нашего великого бизнес-центра.

Все заржали в голос. Он продолжил:

– Если честно, поздравляем всерьёз. Мы в тебя верили. Ты, Роман, иногда выглядишь не на двадцать один… а лет на сорок.

«Дядя Игорь, вы очень близко к истине», – подумал я и удержал ухмылку.

– Ну что мы стоим и смотрим друг на друга? – Серёга уже повернулся к мангалу. – Разливай!

Я отметил ещё одну деталь: кот, сидящий у меня на руках, оглядел всех по очереди. Никакого негатива, никаких всплесков – и даже, кажется, проскочила короткая, тихая мысль:

«Хорошие люди».

Ну и мы начали.

Но стоило мне сделать первый глоток, как кот, сидящий у меня на шее, вдруг поднял голову, выгнул спину и тихо, едва слышно, сказал в моей голове:

«Она рядом».

Глава 13

Я прошептал вбок, прямо в сторону кота – так, чтобы услышал только он:

– Кто она?

Ответ пришёл не словами даже – кусками, обрывками, как будто кто-то листал радиостанции в моей голове.

«Магазин… игрушки… девушка…»

Ага. Значит, полноценными человеческими предложениями он, как и ожидалось, мыслить не может. Либо это предел его природы, либо мой дар ещё не успел полностью «схватить» его структуру. Но суть я уловил.

Он говорил об Элизабет.

Я поставил пластиковый стакан на стол, всё так же тихо спрашивая:

– Где?

Кот снова встрепенулся, уткнулся мордой мне в шею и выдал ещё одно короткое:

«Близко».

Я чувствовал, как Серёга уже смотрит на меня слишком внимательно. С подозрением.

– Тебе не понравилась моя настойка? – спросил он, прищурившись.

Я завис на мгновение. Ситуация так себе: некрасиво срываться со стола, который подготовил, можно сказать, единственный мой товарищ. Но кот почувствовал Элизабет. А это – дело. Закрою его – тогда можно будет и попьянствовать. Хотя оплатили мне уже на десять дней вперёд и контракт начинается только завтра. Но это не значит, что сегодня я могу послать всё к чёрту. Не тот я человек.

И тут кот прислал мысль – неожиданно оформленную, почти чёткую:

«Она в опасности. Ей нужна помощь.»

Ну вот. После такого выбора уже нет.

– Не, всё нормально, – сказал я Серёге, стараясь не палиться. – Что-то живот крутит. Я сейчас.

Серёга гоготнул:

– Я же говорил: не жри свою сухую лапшу. Заходил бы ко мне – жена все равно готовит больше, чем надо. Ел бы нормальной домашней еды.

– Да, Людка и вправду очень вкусно готовит, – сказал дядя Игорь.

– А тебе, старому, только пожрать нашару.

– Да, Серёг, в следующий раз вместо лапши поем у тебя, чтобы в такие ответственные моменты не убегать… Но разрешите откланяться на пару минут. Я сейчас вернусь.

Я развернулся и пошёл к двери чёрного выхода.

«Веди. Где она?» – прошептал я коту едва слышно.

«Слева от здания.»

Команда пришла мгновенно. Не словами – направлением. Чётко.

Зайдя внутрь, я услышал новую мысль:

«Прямо.»

– То есть мне надо выйти? – уточнил я тихо.

«Да.»

– Как ты её чувствуешь? Запах? Уши?

В ответ – тишина.

Мысли приходили иначе, чем раньше. Не эмоциями, не образами – чем-то средним. Но понимание было стопроцентным. Он вёл меня.

Я вышел из нашего видавшего виды здания. Слева.

«Переулок.»

Команда ударила через пару секунд. Я повернул налево – знал, где ближайший.

Следующая команда прилетела сразу:

«Бегом.»

Тут я уже понял, что нельзя медлить. Сам начал слышать какой-то бубнёж и мерзкие голоса. Подходя к углу, разобрал:

– Да что ты мнёшься, красавица? Сама зашла на нашу сторону. Надо было вон там ходить, возле ваших дорогих центров. Чё ты здесь ошиваешься? – и следом гогот ещё трёх–четырёх глоток. – И скажи честно, ищешь хорошего жеребца, как я?

Повернув за угол, я увидел. Местные ублюдки. Вечер, темно, девушка одна – вот и затащили. Даже представлять не хочу, что они собирались с ней сделать. Хотя… нет, прекрасно представляю.

– Слушай, дорогая, у тебя два варианта, – говорил самый громкий. – На нашей стороне мало кто ходит. Подогрей ребят денежкой – и иди спокойно. А если денежки нет… ну ты знаешь, если у бабы есть п…

– Убери от неё руки, придурок, – сказал я. – Не видишь? Это аристократка.

Вся компания повернулась ко мне.

Ну что ж. Я идиот – это очевидно. Один против четверых после тяжёлого дня. Придётся соображать. Драться я умею, но терпеть это не люблю: кулаки болят, лицо болит, рёбра болят. Да-да, знаю отличные способы драться рёбрами и своим лицом. Как ещё драться одному против четверых? Использовать всё, что есть.

Все повернулись. И тот, который дёргал Лизу – а это была именно Элизабет, подтверждение собственными глазами – заговорил первым, начал кидать мне предъявы:

– Слышь, герой, какая она аристократка? Не видишь? Ручки-то чистые. Не, колечки есть, и мы их сейчас заберём. А если тебе прям так хочется – можем и поделиться, чтоб ты тут не бубнил и не шумел. А если не хочешь делиться – проваливай. А если не хочешь проваливать – мы тебя сейчас обучим манерам общения с уважаемыми людьми. Кабанчик, покажешь этому идиоту, где он должен был сейчас находиться, а не здесь выпендриваться.

Самый огромный из них двинулся ко мне. Уставился и сказал:

– Слышь, мальчик, ты это… не потерялся случаем?

Все заржали. А этот, мерзкий, продолжил, наслаждаясь моментом:

– Кстати, смотри, он тоже смазливенький. Может, он из этих?

Боже ты мой. Какие же это придурки.

Почему в каждом мире есть вот такие отбросы общества? Почему они никак не вымрут, как вид? Как те же динозавры на моей планете? Что им не имётся? Пошли бы на работу, заработали бы деньги кровью, сидели бы у себя дома и бухали. Нет. Им нужно на криминальную дорожку – почувствовать себя «крутыми» и толпой завалить пацана.

Ладно. Что у нас вокруг?

Большие мусорные баки – как первое средство обороны подойдут, они ближе всего. Дальше лестница, ведущая на крышу нашего бизнес-центра. Если что, можно туда залезть и оттуда отбиваться – сверху бить ногой вниз удобнее. А так… всё. На удивление, даже банки пивной нет, чтобы пнуть в кого-нибудь или швырнуть.

Придётся драться кулаками.

Я решил не молчать и ответил спокойнее, чем выглядело внутри:

– Да не, ребята, чё вы сразу начинаете? Я просто подумал… ну видно же по ней, что она аристократка. Нужны вам такие проблемы? Вы же знаете: придёт её жених – найдёт вас. Камеры бизнес-центра, уверен, уже засняли.

– Да не, она мимо проходила, – отмахнулся один. – Сама сюда зашла. А мы тут сидели. Так что никаких камер. Мы потом по крышам уйдём.

Логично. Проход закрыт, подворотня – тупик. В конце – стена соседнего здания. Тем, чьи окна выходят сюда, действительно не позавидуешь. Каждый день смотреть на это место… удовольствие сомнительное.

– Так, ладно, – снова заговорил самый наглый. – Нам девочку надо оприходовать, денег заработать. И тебе – лицо поправить. Кабанчик, давай.

Здоровяк двинулся ко мне. Остальные трое – чуть позади, рассыпались полукругом.

Так, кабанчик кабанчиком, но валить его нужно первым.

Я отступил на шаг назад – ровно туда, где стоял тяжёлый мусорный бак. Поддал ногой и резко толкнул корпусом. Бак покатился вперёд и врезался в здоровяка. Тот от неожиданности пошатнулся, удержался рукой за стену – и этого мне хватило. Я прыгнул вперёд и ударил его в челюсть, затем в корпус. Глухой звук показал: мышцы там как броня, но эффект всё-таки есть. Он попытался схватить меня, но я ушёл под руку и метнул в него другой мусорный бак – на этот раз прямо ему в колено. Здоровяк рухнул, и я добил ударом в висок. Кабанчик лёг.

Трое оставшихся двинулись сразу.

Первый кинулся слева, попытался меня ударить. Я отступил на шаг, уходя ближе к пожарной лестнице и пропуская его к стене, ухватившись за перила, рукой используя их как точку опоры, придал себе дополнительную силу и ударил его, отправив в стенку.

Он завалился назад и съехал вниз.

Второй уже был рядом. Он замахнулся, но я ухватил его за куртку, развернул, схватил за голову и по его пути инерции впечатал лбом в металлическую ступеньку. Он осел на месте.

Третий оказался шустрее остальных. Он попытался зайти с тыла, но я услышал шаги и успел присесть – его кулак пролетел мимо. Я схватил его за локоть, развернул и толкнул в стену. Он споткнулся о ногу своего товарища, и я вырубил его ударом в челюсть – тот выдохнул и упал на колени, потом на бок.

Через пару секунд вокруг меня никто не стоял на ногах. Настолько никто, что даже Элизабет куда-то пропала.

Один – под лестницей, второй – у стены, третий – почти в мусорном баке, и кабанчик – на земле, тихо стонет.

Я осмотрелся – её всё таки не было. Самое странное: кот за всё это время даже не шелохнулся. Он умудряется держаться у меня на шее так, что я почти не чувствую его веса, но при этом он не падает и не двигается.

Переулок тихий, ни одного силуэта.

– Где она? – спросил я вслух.

Ответ хлопнул в голове резким импульсом:

«Назад.»

– Это я понял, что назад. Где она? – повторил я. – Лево? Право?

«Первая дверь. Левая».

– Лево, понял! – отозвался я и выскочил из переулка на улицу.

Улица – пуста. Ни серого пальто, ни её самой. Я сразу нырнул к первой левой двери, влетая в неё на ходу. Дверь подалась, хлопнула о стену – и я, не успев притормозить, врезался грудью в мужика, который как раз выходил из коридора.

Тот от неожиданности дёрнулся назад, едва не присев.

– Ты кто такой⁈

– Проверка газового оборудования! – выпалил я на автомате.

– У нас газа нет!

– Значит, ошибся! – я проскользнул мимо, даже не остановившись.

В голове – короткое, рубленое:

«Прямо… окно».

Увидел: в конце коридора распахнуто настежь окно, выходящее на задний двор. Отлично.

– Девушка не пробегала? – бросил я на ходу.

– Нет! Да я только вышел!

– Спасибо!

Не дожидаясь реакции, я прыгнул на подоконник и вылетел наружу, поджав ноги. Приземлился на мягкую крошку клумбы – земля, листья, какой-то рассыпанный щебень. Перекатился, встал на ноги.

– Где дальше⁈ – спросил я.

Ответ пришёл сразу, одним сгустком:

«Прямо… дерево… налево».

– Понял!

Я сорвался вперёд. Прямо передо мной – маленький внутренний двор. Я промчался по полоске земли, перелетел через узкую тропинку, дальше – мимо низкой деревянной скамейки и, не замедляясь, перепрыгнул её – так быстрее, чем обходить.

Детская площадка. Старые качели. Я срезал угол, почти боком, и выбежал к тому самому дереву, про которое говорил кот.

От дерева ушёл налево и оказался в проходе, выводящем на другую улицу.

Я выскочил – и передо мной шумная магистраль, поток машин, свет фар, люди на тротуарах. Было около половины десятого вечера, оживлённый центр.

«Через дорогу, парк», – отозвалось жёстко.

– И как я тебе это перебегу⁈ – выкрикнул я, уже не думая, что со стороны выгляжу сумасшедшим, разговаривающим с котом на шее.

«Через дорогу», – отозвалось жёстко.

– Не дави на меня! Ладно… если я сдохну– сам потом себе паштеты покупай! – выкрикнул я и рванул вперёд.

Машины шли быстро. Слева – узкая полоса движения, справа – плотная пробка. Классическая картина вечера: в центр едут быстро, из центра ползут.

Я нырнул между двумя машинами, едва не получив по ногам бампером. Чёрная иномарка просвистела рядом, водитель что-то прокричал – я даже не разобрал. Кот коротко толкнул в голову:

«Быстрее».

– Да вижу я! – выдохнул я, перепрыгивая через низкий капот машины, которая пыталась объехать пробку.

Я прорвался между рядами и, наконец, увидел силуэт в сером пальто. Та самая фигура. Та же походка.

– Есть! – выкрикнул я и рванул следом.

Она свернула в парк. И в следующую секунду – исчезла за деревьями.

– Веди дальше! – крикнул я.

«Прямо… налево…»

– Понял…

Осматриваю по дороге, бегу по направлению, которому ведёт кот. Тропинка, поворот налево, дальше – в конце аллеи мелькает край её плаща.

«Направо», – даёт команду кот.

– Вижу, вижу! – выдыхаю, уже срывая дыхание.

Я выбегаю на поворот – она почти у выхода из парка. Бежит быстро, словно от маньяка, даже не оглядываясь.

Я кричу:

– Элизабет!

Она оборачивается. Взгляд – панический, но другого рода, не от нападения гопников. Она явно куда-то спешит, будто каждая секунда важна.

И именно в этот момент она поднимает руку и ловит такси – резкий взмах, уверенный. А мне везёт как утопленнику, и такси останавливается. Иногда по приложению из час дожидаешься, а тут девушка рукой махнула и такси сразу остановилось. Она тут же прыгает внутрь, дверь захлопывается и такси уезжает практически перед моим носом.

Я подлетаю к дороге и начинаю тормозить хоть кого-нибудь.

Тормозит чёрная тонированная девятка.

Окно опускается:

– Чего, мужик? Подвезти?

– За такси, которое только что уехало! Сможешь догнать?

– Легко. Моя ласточка и не таких догонит.

Я запрыгиваю в салон.

Девятка дёрнулась вперёд так резко, что я инстинктивно вцепился рукой в верхнюю ручку над дверью. Парень – лет двадцати, может, двадцати двух – уверенно выкрутил руль, подлавливая траекторию такси, которое уже вылетало из парковочного кармана.

– Держись, – бросил он, – сейчас догоним.

Мы летим по прямой, такси пытается прорваться между двумя машинами – наша вписывается следом, почти касаясь зеркала черной «Камри».

– Спокойно, спокойно… – пробормотал он себе под нос и даванул газ.

Первый поворот такси взяло резко вправо, почти на двух колёсах. Мой водитель ухмыляется:

– Ага, по дворам? Так я ж тут каждую яму знаю.

Щёлк – и мы уже ныряем за ним через узкий проезд между домами. Девятку подбрасывает на «лежачем полицейском» так, что я ударился плечом в дверь.

Я выругался про себя и ещё сильнее вцепился в ручку.

Мы вылетаем обратно на широкую улицу. Такси прорвалось в свободный поток и рвануло вперёд.

Парень выкручивает руль, делает опасный манёвр – мы проскальзываем между двумя машинами так, что один водитель сигналит и машет кулаком в окно.