Текст книги "Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Что⁈ – вспыхнул Максим. – Зачем? А если она уйдёт, где мы её потом искать будем?

– Ну, я тоже так подумал, но… он сказал, что так надо.

Максим шумно выдохнул.

– Ладно. Пусть будет так как он хочет. Если сам её потеряет – я сниму с него зарплату. Или вообще уволю к чёрту.

Он оборвал звонок и задумался. После последнего побега Элизабет прошло совсем немного времени – пару дней. Но она снова изменилась. Так происходило всегда: после каждого её исчезновения она день, два, неделю вела себя иначе – тише, мягче, будто что-то изнутри её перемалывало.

Максим, конечно, делал вид, что держит ситуацию под контролем, но внутри у него уже сложилась неприятная теория: течка у кошки. Пропадает, возвращается довольная, потом снова срывается куда-то – к любовнику. Он не хотел в это верить. Не мог. Ему от этих мыслей становилось мерзко – и в то же время всё складывалось слишком уж логично.

Он сжал руль сильнее. Так сильно, что костяшки побелели. Мысль о том, что её мог трогать другой мужик, ударила по нему как током.

А потом он выдохнул.

Нет. Она не такая. Она не может изменять. Она клялась. Они любили друг друга с детства. Они прошли столько испытаний, чтобы отец разрешил их союз.

Но последние полгода… да, это было самое тяжёлое время в его жизни. Слишком много странностей. Слишком много вопросов, от которых она уходила.

Телефон снова завибрировал.

Уведомление: «Мы сняли наблюдение. Он на месте».

Максим хотел проигнорировать, но всё же ответил:

«Хорошо. Держите меня в курсе. Но установите наблюдение с камер».

Он опустился в кресле и продолжил ждать. Они с Элизабет договорились: как только закончит покупки, она позвонит, и он приедет.

Прошло около получаса. Максим уже начал думать, что она ушла. Но нет – уведомления всё поступали. Она переходила из одного магазина в другой. Наблюдение велось и внешнее, и внутреннее: с охраной торгового центра он тоже договорился, поэтому внутри за ней следили через камеры.

Папа выделял ему хорошие деньги – и сын, в свою очередь, оправдывал доверие, уже почти полностью войдя в дела рода. Он даже управлял одним из заводов отца.

И вдруг телефон снова завибрировал.

Максим взглянул на экран – и сердце пропустило удар.

Звонила Элизабет.

– Да, дорогая… Да, сейчас подъеду.

Она попросила забрать её у торгового центра. В тот же момент пришло и уведомление от охраны, что она действительно вышла из здания.

«Значит, сегодня без побега», – подумал он.

Максим завёл машину и поехал.

Нельзя заставлять ждать свою любовь.

* * *

Она всё рассказала.

Я стоял и пытался уложить услышанное в голове. Шок – да. Но логика в этой истории всё же была. Даже слишком. И главное – далеко не во всём она врала. Враньё касалось только того, что связано лично с ней самой. Суть же от этого не менялась.

– Ладно… – протянул я. – Как тебя, кстати?

Она подняла взгляд.

– Ксюша.

– Ксюша, значит, – повторил я и чуть наклонил голову. – А пойдём-ка ты со мной в офис. Там мы вызовем Максима и Элизабет. Думаю, они как раз сейчас вместе.

– Нет! Ни в коем случае… – она шагнула назад.

Я мгновенно сузил взгляд, стал холоднее, жестче – хищнее.

– Я бы на твоём месте не выпендривался, – сказал тихо, но так, чтобы у неё побежали мурашки. – Если не хочешь по-хорошему, я вызываю полицию и Канцелярию. То, что ты мне рассказала, уже попахивает нарушением закона. А как сознательный гражданин Империи… я должен сдать тебя.

Она замерла.

Выдохнула.

Опустила глаза.

– Ладно… пошли.

Глава 21

Минут через семь мы уже были у здания, где находился мой офис.

Мы шли в одном направлении, и хотя Ксюша пару раз пыталась незаметно свернуть в сторону, замедляла шаг и будто бы искала предлог задержаться, толку это ей не принесло. Похоже, она рассчитывала, что тот самый её подельник очухается и появится снова. Но, честно говоря, такой тип людей, как он, считают себя крутыми, пока им не набьют рожу – самый хреновый вид преступников. Именно они после хорошей взбучки и пинка очень редко лезут второй раз на рожон. Да и мы уже вышли в более оживлённую улицу – тут он точно бы не стал устраивать сцен, слишком много очевидцев, время к вечеру.

Дойдя до офиса, я решил не звонить Максиму сразу – лучше сделать это уже внутри, в спокойной обстановке.

Зайдя в здание, я поймал на себе взгляд Серёги.

Он смотрел так, будто увидел зятя, который приводит домой невесть кого вместо законной жены. Недоумение, обида, ревность – всё в одном флаконе.

Но под этим было ещё кое-что.

Я прекрасно понимал, что он давно хотел бы видеть меня рядом с Катей, своей племянницей. И теперь в его взгляде промелькнула та самая хитрая искорка, словно он подумал: «Ну, наконец-то, не Евнух». Наверное, его даже немного порадовало, что я пришёл не один.

Я лишь ухмыльнулся и прошёл дальше.

Поднялись ко мне в кабинет, открыл дверь, пропустил Ксюшу вперёд.

– Ну, Ксения… чувствуйте себя как дома. Но не забывайте, что вы в гостях, – показал я рукой на старенький диван, на котором ещё вчера просыпался после… слишком хорошего вечера.

Она села на диван. Я прошёл к рабочему столу и сел за него. Открыл ноутбук, всплыло уведомление, что на личную почту пришло новое письмо. Это подождёт. Сейчас главное – позвонить Максиму.

Я достал телефон, быстро набрал номер. Максим ответил почти сразу:

– Да, привет, детектив, – начал он.

– Максим Викторович, приветствую. У меня для вас хорошие новости.

– Да у меня, в принципе, тоже. Я думаю, что ты нам больше не понадобишься.

– В смысле? – удивился я.

– В прямом. Элизабет, как ты сегодня заметил, сама позвонила мне. Не пыталась сбежать.

«О, как же вы заблуждаетесь, Максим Викторович…» – подумал я.

Но вслух сказал другое:

– А вот тут, Максим Викторович, – я специально сделал голос более загадочным, – вы сильно заблуждаетесь. У меня для вас крайне любопытные новости. Хотел бы не только рассказать, но и показать лично. И, пожалуйста, госпожу Элизабет не забудьте взять с собой. Думаю, и ей будет интересно.

– Ты что-то нарыл?

– И не только нарыл, но разнарыл. Я нашёл. И принёс это в офис. Сидит на диванчике, ждёт вас.

Пауза.

– Ладно. Жди. Десять минут будем. Выезжаю.

– Ну и славненько, – ответил я и положил трубку, не прощаясь.

Ксюша всё это время заметно нервничала. По глазам было видно: желание сбежать у неё огромное. Но она понимала, что смысла нет – по дороге я забрал её паспорт, сумку с деньгами и телефоном. Даже если бы она рванула сейчас, далеко не ушла бы.

История получалась забавная. Но думать о ней я пока не стал. Я открыл письмо.

Лёха порадовал: связался с мастером по покраске хамелеон. У того хорошие новости, но разговаривать ни по телефону, ни по мессенджерам не будет. Ждёт нас в любое время – желательно предупредить за пару часов.

И ещё – тонкая шпилька: мол, всего лишь с десяти тысячного раза ему удалось угадать цвет и тон краски.

Намёк понят: десять тысяч – так десять тысяч.

Главное, чтобы деньги не улетели в пустоту, а информация действительно помогла. Я мысленно поставил галочку: « проверить, не развод ли это». Хоть и коммерсант, но с виду честный.

Но кое-что всё равно не складывалось. Даже если это краска-хамелеон… каким образом они меняют цвет так быстро? Надо будет разбираться. Но не сейчас.

Потому что кот наконец пришёл в себя и сказал за весь последний час первую нормальную мысль:

«Хочу жрать. Покорми меня».

– Точно… – выдохнул я. – Я же тебя с утра не кормил.

Кот спрыгнул с плеча на стол и выглядел… бледнее?

А вообще чёрный кот может стать бледнее?

Это уже переходило границы привычной логики. Надо будет потом у него всё выспросить: что он видел, что помнит и почему вообще стал таким полупрозрачным периодически.

С виду он выглядел уставшим так, будто участвовал в марафоне, а не висел у меня на плече полдня без комментариев.

Я подошёл к стеллажу за кормом.

– Месье, что будете сегодня? Сухой или влажный? – спросил я, повернувшись.

Кот посмотрел на меня как на полного идиота.

Понятно: паштет. И я же ему обещал.

– Понял вас без слов.

Тут подала голос Ксюша:

– Какой приятный котик… Его можно погладить?

Кот посмотрел на меня. Потом на неё. Потом снова на меня. Потом снова на неё. И слегка кивнул.

– Да, думаю, можно, – сказал я. – Но после того, как поест. Он когда голодный – очень противный. Хотя… он вообще противный, но голодный – особенно.

Я выдавил паштет в его миску. В этот раз – целый. Заслужил. Он набросился на него как тигр на дикую лань, хотя паштет был с лососем и морковкой.

Себе решил сделать кофе.

– Ксюша, кофе будешь?

– Да… если можно.

Открыв тумбочку, я достал вторую чашку – ту самую, что купил специально «для важных клиентов».

На чашке была глупо-миленькая картинка: чёрная собачка обнимала белого котика.

И каждый раз, когда я её доставал, я думал одно и то же: чёрт, надо было брать что-то нейтральное. Сейчас вот особенно – когда сидит девушка, на руках кот, а у меня чашка с обимающимися животными.

С другой стороны… мило же. И, кажется, Ксюше нравится.

– Можно, можно, – быстро достал чайную ложку. – Сколько сахара?

– Одну ложечку.

– Без проблем.

Я сделал и ей кофе и себе. Нервная система требовала подпитки.

Мы сидели минут десять, попивая кофе.

Кот, наевшись, переместился на руки Ксюши. Улегся прямо на её ноги.

Она осторожно положила ладонь ему на спину, и этот чёрный засранец даже мурчал – редчайшее событие.

Я поймал себя на том, что на секунду задержал взгляд на её ногах – гладких, стройных, будто она только что вышла с фотосессии.

«Так, стоп. Не отвлекаться.»

Но взгляд всё равно невольно возвращался.

Ксюша… теперь, когда я наконец мог спокойно рассмотреть её, выглядела так, будто родилась для того, чтобы рушить концентрацию.

Длинные чёрные волосы мягко спадали по плечам – густые, блестящие, немного растрёпанные после бега, но именно это придавало ей вид живой, настоящей девушки, а не аккуратно глянцевой куклы.

Свитер на ней был оверсайз, крупная вязка, модный, с декоративными дырками – такими, что вроде бы «так задумано», но под ним было только нижнего бельё.

Иногда её некоторые движения открывали кусочки обнажённой кожи – ключица, бок, намёк на форму груди.

Даже несмотря на свободный крой, было очевидно: размер там далеко не минимальный.

Не кричащий, не вызывающий – просто… правильный. Приятный глазу. Настолько, что мозг автоматически сам дорисовывал силуэт под свитером.

Ноги у неё были невероятно стройные.

Чёрные гетры, натянутые чуть выше колена, подчёркивали линию бёдер.

Плотные, гладкие ляжки выглядели так, будто сами просили внимания – и, чёрт возьми, если бы не мой опыт, наверное, уже бы пустил слюну.

Тем более что девушка была моего возраста. И организм прекрасно помнил, что у меня давно не было близости с противоположным полом. Тяжело не смотреть… особенно когда объект выглядит именно так.

На ногах – белые кеды, лёгкие, с мягким изгибом у щиколотки. На фоне её тёмных гетр они выглядели почти контрастным акцентом.

Лицо – милое, очень приятное. Большие глаза, длинные ресницы, естественный румянец после пережитого стресса. Красиво. Настолько, что сама по себе картинка могла отвлечь даже монаха на медитации.

И как будто мало было моих проблем, кот вдруг повёл себя… странно.

Он посмотрел на меня, а затем так же осознанно посмотрел на её юбку.

И медленно, самым невинным движением в мире, потянул лапкой край ткани к себе.

Юбка чуть приподнялась.

Ещё немного – и я бы точно узнал, какого цвета её нижнее бельё.

' Так, Чёрный… – прошипел я мысленно. – Ты что творишь?'

Он лишь прижал уши и сделал вид, что ни при чём. Ксения, конечно, ничего не заметила – думала, что кот просто устраивается поудобнее.

Я отвёл взгляд, заставил себя сосредоточиться на кофе. Чёрт, даже вторую, третью чашку себе налил – лишь бы держать голову холодной.

Но мысль всё равно просочилась:

«А жизнь-то подбрасывает иногда очень странные тесты на выдержку.»

Когда моё терпение уже начало подходить к нулю, и я в третий раз хотел написать Максиму «где вы там?», я услышал шаги в коридоре. Несколько человек. Звук тяжёлый, уверенный – явно не заблудившийся курьер.

Потом – стук.

А затем – как будто кто-то сообразил, что спрашивать разрешения не нужно: дверь просто открыли.

Не дождавшись моего «войдите», на пороге появились Максим, Элизабет и Андрей.

* * *

Максим положил телефон и перевёл взгляд на свою невесту. Элизабет тихо возилась на кухне – готовила чай в их квартире, той самой, что находилась в центре Серпухова. Квартира была подарена Максиму его отцом. Формально – ему одному, но старший Драгомиров прекрасно понимал, кому он на самом деле её дарит. Будущей семье.

Квартира действительно выглядела как подарок будущему наследнику рода. Просторная, с потолками под четыре метра, она была спроектирована архитекторами Имперской школы дизайна.

Огромная гостиная плавно перетекала в кухню, отделённую лишь стеклянной перегородкой с подсветкой. Натуральный паркет из редкого дерева, мебель – из цельного массива, никаких компромиссов. Вдоль стены тянулся кожаный диван цвета чёрного вина – на нём Максим сейчас и сидел, чуть откинувшись, наблюдая за Элизабет. Перед ним висел экран – не просто телевизор, а целая панель почти во всю стену. В обычной квартире такую диагональ приняли бы за стену девяностых годов, а здесь это был всего лишь «телевизор».

Кухонная зона выглядела не хуже салона элитной техники. Каждый прибор стоил как месячная зарплата работника общепита. Глянцевые поверхности, тонкие золотистые ручки, идеально выверенные пропорции. Отец Максима не экономил – он вкладывался не просто в ребёнка, а в будущего главу рода. Хотел, чтобы тот с детства привык к уровню, от которого невозможно отказаться. К роскоши, которая становится образом мышления.

Максим понимал это. Он чувствовал, что отец не просто балует – он воспитывает. Учит жить как наследник.

И теперь каждая мелочь вокруг напоминала ему: эта жизнь – не случайность, а инвестиция в будущее. В нём было всё – статус, дисциплина, комфорт и тяжесть ответственности.

Их свадьба была назначена через три месяца. Об этом уже знали аристократы старших родов: приглашённые, обязанные присутствовать, те, кто должен засвидетельствовать союз.

И именно поэтому Максиму было так тяжело принять мысль, что она ему изменяет. Элизабет не отпиралась, не оправдывалась – но и никто никогда не мог её поймать. Всё выглядело слишком гладко, слишком чисто.

А звонок от Крайонова сейчас выбил его из того хрупкого равновесия, которое он наконец-то почувствовал. Он смотрел на Элизабет – на то, как спокойно она двигается, как будто они уже давно семья, будто нет никаких секретов, никаких внезапных исчезновений, никаких скрытых маршрутов.

Он даже подумал отказаться от услуг детектива. Даже если изменяет – он готов к этому. Уже принял.

Но раз новости есть… ехать всё равно нужно.

Максим обратился к ней:

– Давай съездим к моему хорошему другу. Он хочет рассказать нам кое-что важное. Сказал – только лично, не по телефону. Ты не против поехать со мной?

Элизабет улыбнулась мягко, привычно:

– Нет, конечно, не против, дорогой.

– Тогда чай откладывается на потом, – сказал Максим, протягивая ей руку.

* * *

Когда троица вошла, я даже не пытался скрыть, что всё моё внимание было направлено на Элизабет. Не на Максима, не на Андрея – на неё.

Именно она была ключом.

Именно она сейчас покажет, врала ли мне Ксения… или всё сложнее.

Да, на 95% я был уверен: Ксюша говорила правду о происходящем вокруг Элизабет. Но профайлинг – штука злая: иногда даже мастера ошибаются, если человек очень старательно играет роль.

Элизабет не играла.

Её реакция произошла мгновенно, как удар током. Когда она перевела взгляд с меня на Ксению – в глазах вспыхнула паника. Та самая – животная, резкая, когда человек понимает, что тайна, которую он годами хранил, внезапно лежит на столе, голая и холодная.

Плечи опускаются.

Грудная клетка делает резкий вдох.

Губы дрожат, будто пытаются выбрать слово, которое спасёт ситуацию.

То, что я увидел, даже не требовало дара – достаточно быть человеком.

– Максим, – резко сказала она, почти сорвавшись, – пошли отсюда. Я не хочу здесь находиться.

Максим нахмурился. Он тоже всё понял – не умом, инстинктом.

– Нет, дорогая, – сказал он тихо, но твёрдо. – Вот твоя реакция как раз и заставляет меня остаться.

Он перевёл взгляд на меня:

– Здравствуй, Роман.

– Приветствую, Максим. Андрей. Элизабет, – кивнул я.

Элизабет чуть дёрнулась к выходу – и в тот же момент Максим бросил всего два слова:

– Андрей, останови.

Больше ничто не требовалось.

Андрей шагнул вперёд, занял дверной проём, расставил руки так, что его фигура полностью перекрыла выход.

Типичный амбал в идеально сидящей тройке. Пиджак подчеркивал ширину плеч, жилет сидел так, будто его подгоняли под бетонную плиту, а к уху тянулся так называемый «невидимый» наушник – ну да, «невидимый». Видимый всем, у кого есть глаза, кабель торчал прямо из-за воротника.

Максим выглядел как образцовый наследник графского рода: дорогая светлая шёлковая рубашка без единой складки, брюки выглажены так, что по стрелкам можно резать воздух, туфли блестели, словно их натирали три человека по очереди.

Элизабет… она пришла в лёгком платье, поверх которого была накинута короткая куртка – не кожа, но материал явно дорогой. Блестела она как кожа, но переливалась иначе, живее. Что-то из магических тварей, судя по текстуре.

Ксюша сидела на диване, сжавшись, словно хотела стать меньше. Она понимала, что её разоблачили – не полностью, но достаточно, чтобы стало стыдно. Она спрятала взгляд, пальцы нервно теребили край свитера.

– Дорогая, – мягко, но железно сказал Максим, – куда же ты так торопишься? Давай присядем и послушаем, что расскажет детектив.

– Да-да, конечно, присаживайтесь, – я указал на стулья. – Давайте я расскажу, кто перед нами сидит.

Я посмотрел на Элизабет.

– Наверное, с ней кто-то уже знаком… – сказал я. Элизабет вздрогнула. – А вот вы, Максим Викторович, с ней точно не знакомы.

И я позволил себе лёгкую, почти хищную улыбку.

– Так давайте я вас познакомлю. Перед вами сидит Ксения.

Сестра Элизабет.

В кабинете повисла тишина.

Максим медленно повернул голову к невесте.

– Что?.. – выдохнул он.

А Элизабет в этот момент стала бледнее, чем мой кот минуту назад.

Глава 22

Напряжение в комнате повисло почти физически – будто воздух стал гуще. Максим сидел идеально ровно, но пальцы на подлокотнике выдали: он сдерживает желание сорваться с места. Элизабет же напротив – едва заметно подалась назад, словно пытаясь спрятаться в собственной тени. Даже Ксюша на диване перестала дышать, не желая лишний раз привлекать в себе внимание.

– А что вас так удивляет? – спросил я, переводя взгляд на Максима.

Ответа не последовало по этому я решил повторить вопрос.

– Что именно вас так поражает? Вы же сами просили найти информацию. Я нашёл. Готовы слушать?

Я посмотрел на Максима Викторовича с едва заметной ехидцей – не злой, а скорее заинтересованной. Но вмешалась Элизабет:

– Максим, не слушай его. Пошли отсюда. Он шарлатан, а я эту девушку впервые вижу!

Голос у неё дрогнул так, будто она сама испугалась собственной интонации. Не уверенность – истеричный страх. Тот самый, когда человек понимает: ещё одно слово – и его тайна рассыплется в пыль.

Но Максим уже всё понял. Это было видно по его мимике – он хотел узнать, что здесь происходит.

– Уйти мы всегда можем, – сказал он тихо, но так что было понятно, всё уже решено. – Мы послушаем. Ты, Роман… будь добр, объяснись. Что ты имеешь в виду?

– Давайте начнём с самого начала, – сказал я. – Элизабет… может, вы сами расскажете? Не очень красиво раскрывать чужие личные тайны.

Все в помещении повернули головы к Элизабет. Даже кот приподнял морду и посмотрел на неё так, будто мысленно говорил: «Ну давай, базарь».

Она молчала.

Я решил сорвать эту тишину:

– Элизабет, если не вы – тогда расскажу я. Простите, но мне за это заплатили. Или, конечно, – повернулся к Максиму, – вы можете разорвать со мной контракт. Сто тысяч рублей – и всё умрёт вместе со мной. – Я возвратил взгляд к Элизабет – Но тогда ваш жених всю жизнь будете думать, что его невеста ходит налево и трахается с каким-то мужиком.

– Как ты смеешь так… – начал было Максим, но я поднял руку.

– Максим Викторович, будьте добры, не мешайте. Или вам не интересно? Я только что озвучил способ закрыть вопрос раз и навсегда. Если хотите – сделайте так. Не хотите – слушайте правду.

Элизабет тяжело выдохнула.

– Ладно… рассказывайте. Я всё равно не смогу… мне сложно… – она дрогнула. – Максим, я не хотела тебя обманывать. И я ни с кем не спала.

– Это правда, – кивнул я. – Она действительно ни с кем не спала. История куда интереснее.

Я показал рукой на Ксюшу:

– Вот эта милая девушка – маг. Маг иллюзий. Именно поэтому ни один из ваших бывших детективов не смог поймать её.

Максим приподнял бровь:

– А у тебя как получилось?

– Секрет, – усмехнулся я.

– Как собака вынюхал?

Кот возмущённо фыркнул.

«Ладно-ладно…»

– Точнее – как кот, – я решил не гневать своего напарника и поправил Максима…

Все посмотрели на чёрного, но тот сделал вид, будто является частью мебели.

– Так вот, – продолжил я. – Именно Ксения превращалась в Элизабет в те моменты, когда настоящая Элизабет занималась… другими важными делами. И да, они были в сговоре. Но не как преступницы. Как родственницы.

Максим нахмурился:

– Как они могут быть родственницами? У Белозёрских одна дочь.

– Вот в этом вы как раз ошибаетесь. У Белозёрских вообще нет детей. Никогда не было. Элизабет – приёмная.

Элизабет закрыла лицо руками. И начала всхлипывать. Я понимал, что ей не очень приятна эта тема, но мне за это заплатили.

Максим медленно выдохнул:

– Тогда… чья она дочь?

– Был когда-то род Крановых, – ответил я. – Дошли до графского титула. Сильные, известные. Пока не были объявлены предателями Империи. Титул сняли, герб уничтожили. И глава рода – Виталий Кранов – был казнён.

Максим кивнул:

– Я слышал эту историю.

– У него были две дочери. Старшая – Ксения. Младшая – Элизабет.

Максим взглянул на обеих, словно впервые их видел.

– После казни остались только женщины. Мужчин в роду больше не было. Виталий был последним носителем титула. Второстепенные ветви откололись в момент проведения расследований по предательству, чтобы не попасть под раздачу правосудия. И по законам Империи – если нет наследника мужского пола, род вымирает. В момент заключения брака невесты переходят под герб и фамилию мужа поэтому род Крановых официально больше не восстановить.

– Но… как она оказалась у Белозерских? – спросил Максим.

– Виталий был близким другом нынешнего «отца» Элизабет. Перед смертью он передал ему дочь и умолял спасти хотя бы младшую. Документы переписали так, чтобы никто и никогда не узнал, что она – Кранова. А Ксения осталась жить с матерью.

И тут Ксюша опустила голову.

– Денег у них было мало, – сказал я. – Хватало только на жизнь. Но потом мать заболела. Синдром Келлиера – тяжёлая, но не смертельная болезнь. Лечится дорого. Препараты в основном выделяются аристократам, либо стоят огромных денег на чёрном рынке.

– Да… – прошептала Ксения.

– И именно тогда на неё вышли люди с чёрного рынка. Предложили помощь. Лекарства. За деньги. Большие. Очень.

Я повернулся к Элизабет:

– А ты познакомилась с ними семь месяцев назад. Правильно?

Она всхлипнула:

– Да…

– И всё это время ты пропадала, – сказал я. – Не по любовным делам. А чтобы искать деньги на лечение матери.

Максим резко выдохнул и посмотрел на свою невесту:

– Почему ты мне не рассказала? Я бы помог!

– Ты бы не понял… – шепнула она. – Я из рода предателей…

– Да плевать мне, – сказал он твёрдо. – Я люблю тебя.

– Да-да, – перебил я. – Любовь – это прекрасно. Но, слушая всю эту историю от Ксении, у меня возникла мысль. Очень простая: Я бы хотел поговорить с вашей матерью лично.

Обе девушки одновременно вспыхнули они понимали куда я веду:

– Как ты смеешь⁈

Я немного наклонился вперёд, ощущая, как напряжение растёт, будто кто-то выкручивает громкость на старом радио. Сейчас будет неприятно – но необходимо.

– Спокойно, – поднял я ладонь. – Я объясню. Когда я учился в академии, у нас был блок по медицине и чёрному рынку. Так вот… тот препарат, который вы назвали… да, он дорогой. Да, труднодоступный. Но болезнь Келлиера не настолько ужасна, насколько вам рассказали, – я перевел взгляд с одной сестры на другую. – Если бы ваша мать встала в государственную очередь, она бы уже получила первую дозу – либо в этом, либо в прошлом месяце.

Повисла тяжёлая пауза.

– А денег… – я повернулся к Максиму, – украли примерно на сорок доз. Мать бы этими дозами вылечили бы три раза подряд.

Максим перевёл взгляд с Элизабет на меня – прищурился, словно пытаясь понять, насколько глубоко я копнул:

– То есть… а ты как понял, сколько денег украли?

– Да тут, в принципе, ничего сложного, – ответил я. – В отчётах ваших прошлых детективов указаны примерные суммы пропаж. Я пока ждал вас, посмотрел, сколько стоит одна ампула этого препарата. Даже обычному человеку в интернете можно найти – сто тысяч рублей за штуку. А у вас украдено уже больше трёх с половиной миллионов. Либо это последняя стадия болезни, либо кто-то кого-то дурит.

Я пожал плечами и перешел на будничный тон, чтобы разредить накаленность момента:

– Либо мама дурит дочерей и живёт по-графски, либо чёрный рынок охренел и требует с вычеркнутого рода такие деньги… во что я, честно, мало верю.

Элизабет вспыхнула:

– То есть ты хочешь сказать, что какие-то грязные ублюдки…

– Воу-воу-воу, мадемуазель, – поднял я руки. – Полегче. Я пока никаких выводов не делаю. Я предполагаю. Поэтому и хочу пообщаться с вашей матерью лично. Тогда и расставим всё по местам. Потому что то, что вижу я и то, что происходит на самом деле – складывается в одну простую мысль: вас, девушки, очень сильно поимели, – я вздохнул и развел руки в стороны – Кто именно – поймём на месте.

– Если захотите нанять меня дальше – нанимайте. Не захотите – живите так же, как жили, – добавил я, демонстративно спокойно.

Максим даже не моргнул:

– Ты нанят. Гонорар увеличиваю в десять раз.

– Андрей.

– Да, господин. Уже узнаю.

Он даже договорить не успел – Андрей уже делал то, что нужно, уткнувшись в телефон.

– Что ты задумал, Максим⁈ – вскинулась Элизабет.

– Я не хочу, чтобы тебя кто-то обманывал, – сказал он твёрдо. – Даже если это твоя биологическая мать.

Ксения резко подняла голову:

– Мама не виновата. Это точно.

– Тогда виноваты вы, – повернулся я к Ксении. – Ты, например или Элизабет?

– Нет! Не я! – Ксения вспыхнула, но в голосе прозвучала дрожь.

– И ещё вопрос, – продолжил я. – Ты всю дорогу не хотела говорить про подельника. Кто это?

Ксения опустила взгляд:

– Его мама попросила… чтобы он помогал. Это какой-то её знакомый.

– Знакомый мамы, – повторил я. – Ну-ну.

Я откинулся на спинку стула.

– Знаете, Максим… даже сейчас вы можете оплатить мой гонорар в три раза – сто пятьдесят тысяч – и я официально скажу: да, их дурит мать.

Максим приподнял бровь:

– Почему ты так решил?

– Потому что вместе с Ксенией был интересный типок. Бывший уголовник. Мелкие статьи, ничего крупного.

– Ты же видел его секунду, – удивилась Ксения. – Как?

– По-кошачьи, – кивнул я на кота.

Кот довольно мурлыкнул, будто подтверждая: да, по моей части.

– Такие лезут в мелкие грабежи, мошенничество. Поэтому либо это любовник матери, либо дружок. И знаете, что-то мне подсказывает… – я наклонился вперёд, – что когда мы приедем, мы увидим полный холодильник. Нежданно-негаданно. Вы ведь передавали деньги именно этому человеку. Которого я вырубил.

Элизабет медленно кивнула:

– Да. Он доверенный человек продавца с чёрного рынка. Он приносил маме лекарства.

– Вы видели эти лекарства? Как она их принимает?

– Там были ампулы… – неуверенно сказала Элизабет. – Но в руках мы не держали. Мы боялись их разбить – всё-таки очень дорогие.

– Угу, – хмыкнул я. – Но, Максим… раз уж вы сказали «нанял», попрошу выдать мои двести тысяч. Пятьдесят тысяч за раскрытое первое дело об исчезновениях Элизабет и сто пятьдесят тысяч за то, что я раскрыл ту, кто дурит вашу невесту и её сестру.

«Хотелось бы сказать, что убийца садовник», но вслух я произнёс другое:

– Девушек обманывает… – театральная пауза – Их биологическая мать.

«Интересно, когда-нибудь я смогу указать на мужика в униформе с травой в волосах и сказать: „Убийца – садовник!“ – и тогда меня официально смогут назвать мисс Мурпл», – ухмыльнулся я в голове.

«Тогда нужно будет купить бигуди, чтобы соответствовать образу».

На обеих девушек было страшно смотреть. Лица белые, как стены. Они, кажется, только сейчас начали понимать, что всё это время их просто использовали.

Я откинулся в кресле, довольный:

– Ну что ж… ещё одно дело закрыто.

Первой пришла в себя Элизабет:

– Честно? Он прав, Максим.

– То есть… ты знала? – спросил он.

– Нет… – она закрыла лицо руками. – Точнее… да. Я догадывалась. Понимала, что мама меня использует. Но мне было её жалко. Мне казалось, что так я смогу отплатить человеку, который меня родил. Но я не думала, что зайдёт так далеко. А дальше… я как будто жила в тумане. Она каждый раз говорила, что любит меня. И я… – Элизабет тяжело вздохнула. – У меня появились чувства. Семейные. Я хотела им помочь.

– Ты могла мне рассказать, – тихо сказал Максим. – Даже если бы она была больна – мы бы её вылечили. Ты знаешь, какие у моего рода возможности.

– Знаю… – прошептала она. – Но я думала, ты бросишь меня. Кому нужна девушка из рода предателей?

Он обнял её:

– Ты моя дурочка.

– Максим Викторович, – раздался голос Андрея. – У нас есть информация. Мы нашли её. Она в своём поместье.

– Ну что сидим? Поехали узнаем, – сказал я.

Максим посмотрел на меня:

– Андрей, расплатись с нашим детективом.

И, не отводя взгляд от меня, добавил:

– А мы дальше разберёмся сами, Роман. Ты молодец. Большой молодец.

– Ой, как приятно, – улыбнулся я. – Тогда удачи вам.

Ксения подняла руку:

– Я не поеду. Я останусь здесь.

Все переглянулись.

– Почему? – спросил я.

Ксения сжала пальцы:

– Я… я тоже догадывалась. Пару раз слышала разговоры. Но так же, как Элизабет, думала, что мама просто хочет вернуть её в семью. Помочь нам. И я тоже ела те деньги… которые она воровала. Мне стыдно. Я не хочу больше называть эту женщину матерью. Теперь я понимаю… наверное, отец не был предателем. Это она. Со своим желанием жить как графиня.

– О-го, какие драмы, – протянул я. – Ну… оставайтесь, Ксения. Я пойду за кофе.

Я посмотрел на Андрея:

– И это… на кофе денежку дадите?

Андрей смутился:

– Господин… у меня всего сто тысяч с собой.

– Так чего стоим? – поднял Максим бровь. – Беги, снимай деньги и неси.