Текст книги "Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I (СИ)"

Автор книги: Арон Родович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Проснулся я без будильника. Остатки прошлой жизни до сих пор держат привычку: организм сам встаёт ровно через семь часов сна. А так как домой я ввалился и вырубился около десяти вечера – может, в самом начале одиннадцатого, я тогда даже на телефон не смотрел, – то глаза сами открылись примерно в семь утра.

Да, немного больше, чем семь часов… но после вчерашнего организм заслужил поблажку. Будильник, кстати, был поставлен на восемь – так что я всё равно поднялся на час раньше. В принципе, отлично. Можно спокойно принять душ, нормально позавтракать, а не как обычно – с бутербродом в зубах, пытаясь одновременно натянуть ботинки.

Кот лежал у меня на животе и громко мурчал.

Комната у меня простая, из разряда «живу один, денег лишних нет, но бардака себе не позволяю». Кровать – обычная двуспальная, купленная по скидке пару лет назад: матрас чуть продавился по центру, но спина пока не жалуется. Слева – узкий прикроватный столик, на котором мой телефон. Справа – шкаф, который видел, кажется, ещё моего деда – точнее деда парня, но держится молодцом.

А у стены стол на котором стоит мой старичок-ноутбук. Настолько старичок, что кулер в нём звучит как турбина самолёта, а клавиши блестят от времени. Пыль на нём – уже почти элемент интерьера. Я бы его протёр… но как-то руки не доходят. На работе есть нормальный ноут, а дома я чаще дохожу только до кровати. Дом для меня скорее перевалочный пункт: поел, упал, проснулся, снова ушёл.

И на фоне всей этой «скромности» кот на животе выглядел как владыка мира.

Маленький саботажник. Всю ночь мешал нормально спать – точнее, я боялся мешать ему. Устроился, понимаешь, между ног, свернулся клубком, и попробуй шевельнись. Карму портить не хотелось. Всё-таки… кот. Всё-таки живой. Жалко его тревожить.

Но раз я проснулся – достаточно и ему отдыхать.

Я ткнул его пальцем.

Тут же прилетела недовольная, сонная мысль:

«Иди ты».

– Ага, и тебе доброе утро, – буркнул я.

Встал – и кот вместе со мной соскользнул и рухнул обратно на кровать, демонстрируя максимальную степень обиды. Глаза приоткрыл – и оттуда на меня смотрела чистая ненависть уровня «пусть тебе сегодня весь день кофе проливают».

– Слышь, товарищ, – сказал я, наклоняясь, – ты мыться любишь? Или по старинке языком будешь? Я ж не знаю, как за тобой ухаживали. Может, шампунь тебе нужен особый?

Он фыркнул, подошёл поближе и приложил лапу к моей руке:

«Не надо. По старинке. Воду не люблю».

– Ну и ладно, – отмахнулся я.

Пошёл в душ.

Теплая вода размыла остатки сна, смыла в буквальном смысле почти двухдневную усталость. Я стоял под струёй и чувствовал себя человеком, который наконец вспомнил, что такое быть живым.

И именно там, в душе, взгляд упал на плечо. Небольшая ссадина. Совсем тонкая, почти царапина.

И я сразу вспомнил. Выпрыгиваю в окно. Перекат. Земля. Камни. И в этот момент у меня на шее висит кот. Как он тогда… не слетел? Как я его не раздавил? Как это вообще произошло? Вчера я был слишком разбит, чтобы об этом думать. Но сейчас – впервые за сутки голова работает нормально.

Да, надо спросить у этого подонка. Может, хоть он понимает, как это тогда произошло.

Ладно, раз уж я проснулся раньше, можно и провести утренние эксперименты. Всё равно зарядка нужна. Комплекс лёгких упражнений – тот самый, от которого даже не вспотеешь, но тело держит в тонусе, а мозги включаются куда лучше, чем от кофе. Хотя, если честно, душ уже привёл меня в состояние живого существа, а утренняя разминка должна превратить в адекватно мыслящего детектива.

Выйдя из душа, я бросил взгляд на кота и попытался представить, как он вообще умудрился на мне сгруппироваться, чтобы не расшибиться, пока я кувыркался с высоты.

– Слышь, пушистый, – сказал я, вытирая голову полотенцем. – Открой-ка мне тайну: как я тебя позавчера не раздавил?

Кот наклонил голову. Издал короткое, не слишком заинтересованное «мяу». Мысль даже не потребовалась – по интонации было понятно, что означает это «мяу»: отстань, человек, утро ведь.

– Ну вспомни, – продолжил я. – Когда мы бежали за Элизабет. Я прыгнул в окно, сделал кувырок… и по всем законам физики ты должен был либо слететь с шеи, либо я должен был тебя размазать. Предположим, ты держался за одежду. Хотя дырок на ней нет – но ладно, допустим. Но вот кувырок – вот это меня особенно интересует.

Кот поднял голову вверх. И в его глазах отразилось то выражение, которое я видел у людей, внезапно осознавших суть мироздания. Он завис.

И я тоже.

Мы просто смотрели друг на друга секунд пять, как два идиота, впервые задумавшиеся, что Земля круглая.

– Ладно, – сказал я наконец. – Наука – штука серьёзная. Без практики никуда. Давай эксперимент. Я сейчас пресс покачаю, а ты запрыгнешь мне на шею. Проверим.

Он фыркнул, выразив всем своим видом: «Ты серьёзно? В полотенце?»

– А. Ну да. – Я посмотрел на себя. – Сейчас оденусь.

Накинул домашние шорты и футболку. Утро, время есть, потом переоденусь нормально. Для зарядки – самое то.

Кот, нехотя, но с достоинством запрыгнул мне на спину, устроился на шее. Я сел на пол, упёрся ногами под диван. Да, по-стариковски, как в школе – но работает.

– Готов? – спросил я.

Ответ пришёл сухой, короткий:

«Готов».

Я опустился назад аккуратно – он держится. Лапки чувствуются, хвост щекочет плечо. Начал качать пресс: раз, два, три… И всё шло нормально, пока я не забыл, что на мне сидит живой организм.

Опустился слишком резко.

– МЯУ!!! – раздалось в ухо.

Кот выстрелил вверх, как пробка из бутылки. Приземлился на пол, распушился и начал размахивать лапами так, словно пытался показать неприличный жест.

– Да не получится у тебя показать мне средний палец, – сказал я. – У тебя лапки.

Он подбежал, молниеносно царапнул меня по шее – аккуратно, но обидно – и передал мысль:

«Дурак».

После чего развернулся и с царственной грацией ушёл в «неизвестном направлении». Ну как в неизвестном – в однокомнатной квартире далеко не убежишь. Скорее всего, поскакал на кухню ныть где-нибудь в углу.

– Ага, обиделся… – проворчал я, заканчивая комплекс. Лёгенько, без фанатизма. Организм ещё не полностью отошёл: вчерашний яд циркулирует, голова чуть гудит. Потеть не хотелось, чтобы снова не лезть в душ, так что закончил на базовом уровне.

Пошёл ставить чайник. Попить кофе хоть и растворимый. Растворимый, да, но хотя бы хоть какой-то. Ненавижу, но пока так. Надо, кстати, подумать о кофемашине. Деньги сейчас есть: либо взять б/у за пятнашку, либо пойти в магазин и купить новую с гарантией за двадцать пять. Вариантов немного при моём бюджете, но удовольствие – великое.

Пока размышлял о кофемашине, нарезал колбасы, достал хлеб. Хлеб – уже подсохший. Надо было вчера купить свежий.

Классика жанра: вспомнить о покупке ровно в тот момент, когда она уже нужна.

Всё это поставил на стол. Кухня, конечно, у меня самая обычная – почти та же самая, что была в моём прошлом мире, советский стандарт. Но здесь людей, похоже, любили чуть сильнее, поэтому вместо пяти квадратов – целые шесть с половиной. Мелочь, а жить уже проще: можно и повернуться, и станцевать, если один.

Гарнитур ещё старого образца, но аккуратный: я регулярно подкручиваю петли шкафчиков, чтобы дверцы не косили. На столешнице – следы времени, потертости, пара едва заметных царапин от ножа. Плитка на стене местами пожелтела, но зато чистая. Я хоть и не живу здесь как человек, а скорее как временный квартирант у собственной судьбы, но порядок люблю.

Холодильник – единственное, что хоть немного современное: No Frost, белый, высокий. Куплен в тот редкий период, когда у меня появились «лишние» деньги. Работает идеально, тихо гудит, внутри всё ровно разложено – почти военное построение продуктов. Вся кухня такая: старая, но ухоженная. Домашняя по виду, рабочая по сути.

И вот в эту картину мира идеально вписывается кот, который делает вид, что стол – это его законная территория.

Посмотрел на кота.

– Ладно, не дуйся, чёрный. Колбаску будешь? Паштет я всё равно на работе забыл.

Он фыркнул, изображая из себя гордость и независимость, но тут же скакнул на стол, лапкой подтянул себе кусочек колбаски и начал жевать. По-царски. Как будто так и надо.

– Ну что, к чему мы с тобой пришли? – начал я, собирая себе бутерброд. – Что вскрытие показало: пациент был раздавлен. Эксперимент показал – я бы тебя реально размазал бы по земле.

Кот, пожёвывая колбасу, кивнул так, будто признаёт результаты научной комиссии.

– Значит, вывод… что-то тогда произошло, чего ни ты, ни я не понимаем. Может, попробуешь вспомнить?

Он положил лапу на мою руку, остановив меня ровно в момент, когда я тянулся за бутербродом. Мысль прилетела тихая, ленивая:

«Не знаю. Не помню. Отключка. Был.»

– Ага… то есть ты тогда был в прострации? – уточнил я.

Кот наклонил голову, как будто сам пытается сформулировать для себя:

«Не совсем… Непонятно. Не уверен. Наверное.»

Я вздохнул.

– Короче, вопросов больше, чем ответов. Придётся просто помнить, что у меня на шее сидит кот. Который, между прочим, в длину сантиметров сорок-пять с хвостом. – Я окинул его взглядом. – И весишь ты нормально, между прочим.

Чёрный сделал вид, что ему глубоко плевать на антропометрию, и продолжил откусывать колбаску. Причём как-то ловко – хотя котам вообще не очень удобно такое грызть. Но этот приловчился. Даже мурлыкать начал.

– Значит, докторская заходит. Хорошо, будем знать. Если денег на паштет не будет, переведу тебя на колбасу, – пробормотал я.

Посмотрел на часы. На все утренние процедуры ушло около сорока минут. Без двадцати восемь.

– Можно и пораньше в офис заехать, – сказал я вслух, сам себе. – Всё равно ещё не все папки госпожи княжны дочитал.

Наш бизнес-центр, как я успел заметить, вообще не закрывается. На третьем или четвёртом этаже кто-то круглосуточно работает – то ли кальянная, то ли офисы с ночными сменами, то ли ещё какая-то странная контора. В общем, охрана есть, вход открыт, хочешь – работай хоть в пять утра.

И тут мысли сами вернулись к вчерашней идее насчёт краски.

Стоит вызвать Жеку. Расспросить его по полной программе. Вчера голова кипела, сегодня можно нормально собрать информацию и составить цепочку. И параллельно связаться с княжной.

Ладно, набираю номер знакомого. Хотя нет – передумал и просто пишу сообщение:

«Привет, не спишь?»

Ответ прилетает сразу:

«Не, не сплю. На работу отвезти, что ли?»

«Ну, в принципе, да.»

Через секунду вспыхивает следующее:

«Может, мне к тебе? Личным водителем подрабатывать», – и в конце сообщения ржущий смайлик.

Я хмыкнул. Пока мой бюджет личных водителей не предусматривает, но в перспективе – почему бы и нет.

Пишу:

«Пока бюджет не позволяет, но в дальнейшем можно рассмотреть.»

С той стороны прилетает смайлик, который задумчиво чешет подбородок. Затем ещё одно сообщение:

«Через 7–10 минут буду у тебя. Норм?»

«Да, отлично. Я как раз успею выйти.»

«До встречи)»

Я выдохнул, положил телефон и пошёл переодеваться. Зайдя в комнату, открыл шкаф – и сразу стукнул себя по лбу.

– Да когда же я, блин, запомню, что вещи надо бросать в стирку хотя бы иногда? – пробормотал я себе под нос.

Тем более, что эту стиралку я специально в рассрочку взял. Правда, уже выплатил, слава Империи. Брал с сушкой, чтобы можно было ставить на ночь – утром достал сухие вещи, живи да радуйся. И всё равно забыл. Ну хоть запасной комплект есть: белая рубашка и джинсы.

Переоделся. Посмотрел в зеркало «Красавчик» похвалил я сам себя. Пошёл в коридор, стал обуваться и свистнул коту:

– Эй, чёрный, на работу идём.

Тот лениво вышел из кухни, посмотрел на меня так, будто я его разбудил посреди зимней спячки.

– Ты чё, хочешь дома остаться? Тут ни паштетов, ни корма нет. Будешь голодать в гордом одиночестве. Не, я могу, конечно, тебе накрошить.

Он что-то у себя в голове решил – видно по глазам – и, подбежав, залез на меня так, словно я у него мостик к трону. Самое удивительное – ни одну вещь не оттянул, ни одной зацепки не оставил. Словно вообще не использовал когти, поднимаясь по мне.

Ладно, это потом. Сейчас – работа. Дел много.

Вышел на улицу. Хоть не прошло и семи минут с момента последнего сообщения, чёрная девятка уже стояла у подъезда, будто ждала меня заранее. Женька, опершись локтем о водительскую дверь, что-то горячо обсуждал по телефону – судя по его мимике, торг был знатный.

Утро встречало мягко. Воздух тёплый, прозрачный, с лёгкой свежестью – не утренний холод, а именно то ласковое тепло, которое бывает, когда солнце только поднимается над крышами. Лучи пробивались сквозь зелень молодых деревьев и скользили по аккуратным фасадам. Всё вокруг выглядело ухоженно, спокойно, почти идиллически – будто кто-то специально нарисовал этот двор, чтобы он напоминал лучшие дворы из моего прошлого мира, только без облупленной краски и ржавых качелей. Здесь каждая лавочка выкрашена, каждая клумба подстрижена. Всё при деле, всё на своих местах.

У соседнего подъезда на лавочке сидели две пожилые женщины – классика любого двора. Мирные лица, вежливые улыбки… но разговор на уровне оперативного отдела: кто из девчонок из соседнего дома лёгкого поведения, а кто, мол, «опять с белой дрянью связалась». И главное – всё это произносилось так мягко, будто они обсуждают сорта рассады. Удивительная способность: сплетничать и при этом выглядеть как ангелы пенсионного возраста.

На детской площадке уже прилип к утру живой шум: кто-то строил песочные «дворцы», кто-то носился по резиновому покрытию, кто-то пытался уговорить сонного папу покатать ещё «последний разочек». Другой малыш карабкался на горку, темноволосый мальчик лет четырёх строил из песка неприступную крепость. Солнце отражалось в пластиковых качелях, отливая золотом.

Тепло было даже слишком, но лёгкий ветерок скользнул по мне и по коту. Тот поёжился у меня на плечах – утро оно тёплое, но ветерок всё равно прохладный, не самый приятный для маленького чёрного бархатного засранца. Он передал мне эмоцию: «не нравится». Я только чуть кивнул.

– Потерпи. Сейчас сядем в машину, будет теплее.

«Угу»

Ну что… начало дня. Начало нового дня.

Надеюсь, сегодня будет продуктивный день.

Глава 16

Евгений стоял ко мне спиной, поэтому меня, конечно, не видел, но жестикулировал так активно, будто собеседник на том конце трубки мог разглядеть каждое движение его рук.

Подходя ближе, я услышал суть разговора.

– Слушай, ты идиот? Я ж тебе сказал – купи краску. Но я ж тебе не говорил этой краской прям по краске красить! – бушевал он.

«Масло масляное», – подумал я. Может, ему действительно стоит подарить книжку по формулировкам. Хотя…

Женёк тем временем продолжал:

– Ну да! Я ж тебе объяснял, что она быстро сохнет. Но её нельзя наносить на другую краску. Особенно на такую же, как сама! Что будет? Будет жопа! Ты инструкцию читал?

Я покачал головой сам себе. Инструкцию… ага, щас. Сам я тоже инструкцию бы не прочитал.

Утром я только пил кофе и смотрел, как пушистый мерзавец жрёт докторскую колбасу, даже не открыл ссылку, что он вчера скинул.

– Ладно. Иди, покупай растворитель. Сейчас скину ссылку. Он тоже быстрый. Воняет, правда, как ад, но зато снимает краску за минуту. И крась по-новому… А что ты на меня орёшь⁈

Пауза.

– В смысле, это я на тебя ору? Это ты на меня орёшь! Если ты, дебил, не прочитал инструкцию – я-то тут при чём? Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Давай. Щас скину. Всё, мне пора.

Он оборвал вызов и уткнулся в телефон, уже набирая новую ссылку на какой-то автотовар.

Я подошёл ближе. Всё-таки мама меня когда-то учила: не перебивать человека во время разговора. Поэтому дождался, пока он замолчит окончательно, и только тогда махнул рукой.

– Привет.

– О, здорово! – обернулся он. – В офис?

– Да нет, – сказал я. – Давай немного поговорим. Утро хорошее. И… я, признаться, услышал край разговора. Ты что имел в виду насчёт краски? Почему нельзя наносить одну на другую?

Евгений закатил глаза так, словно встретил за утро уже второго идиота.

– То есть правильно я понимаю, – сказал он, – я тебе вчера скинул ссылку, а ты решил: «Да ну нахрен, встречу Женка – он мне всё перескажет и станет ходячей инструкцией», да? Читать мы не любим, зато людские аудиокнижки у нас заходят отлично?

Попал ведь. Прямо в яблочко.

Женя, наконец, убрал телефон в карман, выдохнул – и я решил чуть подсластить пилюлю:

– Да ладно тебе. Я же вижу, ты не со злости. Ты же любишь это дело. Всё, что касается машин – у тебя прямо глаза горят.

Он хмыкнул, но уголок рта дрогнул: приятно ему. Знаю.

– Всё равно ты ещё тот хитрожопый детектив… – проворчал он. – Ладно, давай объясню. Но в двух словах.

– Вчера ты сам видел, я пришёл мёртвый. Голова варила ноль. Извини, – сказал я.

– Да-да, – отмахнулся он. – Не отмазывайся. Слушай сюда. В большинстве случаев поверх другой краски красить можно. Это понятно. Да, продержится не вечность. Да, толщина увеличится. Но окей – жить можно. Но вот эта, – он поднял палец, – совсем другая. Я тебе говорил: над ней словно магией химичат.

Он даже не метафорой бросил, а как факт. Точно так же, как сказал бы: «ветер на улице».

– Если нанести её поверх обычной, – продолжил он, – она начнёт не просто выталкивать старый слой. Она его как будто растворяет. Понимаешь? Состав едкий. Он начинает смешиваться, и получается жопа. Буквально. Машину ведёт, краска плывёт, пятна появляются.

– А что тогда было про «особенно если на такую же»? – уточнил я.

Он посмотрел на меня так, будто я только что спросил, почему в чайнике кипяток горячий.

– Потому что, если два одинаковых едких состава начинают мешаться, – он показал пальцами, как два слоя смешиваются, – может произойти вообще всё что угодно. Вот смотри, пример. Ты покрасил машину в чёрный. Прошли сутки – состав укрепился. Визуально – сухо через пять минут, но по факту укрепление идёт сутки. То есть через пять минут ты можешь выехать, кататься – ничего не случится. Но «формируется» краска 24 часа.

Я уже начал понимать, куда он ведёт – и внутри неприятно кольнуло: «Так… что-то в моей теории сейчас треснет».

Евгений продолжил:

– И вот, после суток, ты берёшь ту же самую фирму, тот же состав, только цвет другой – красный, допустим – и красишь поверх чёрного. И вот тут начинается цирк. Она может стать красной ровно. Может стать чёрно-красной. Может – в крапинку. Как они друг с другом среагируют – хрен поймёшь. Химия такая.

Я увидел у себя в голове, как метод быстрой перекраски четырёх иномарок… просто берёт и рассыпается.

А он между тем говорил дальше:

– Поэтому китайцы и завезли растворитель. Воняет, как будто ты жжёные покрышки нюхаешь, но снимает даже эту ядерную краску. В ноль. И быстро. Поэтому схема простая: если хочешь перекрасить элемент, и он уже в этой краске – наносишь растворитель, ждёшь пять минут – и тряпкой снимаешь. Потом красишь заново.

Он пожал плечами:

– С обычной краской – тоже можно, только дешёвый растворитель пойдёт. Он медленнее. Но если тебе не нужно перекрасить машину за десять минут – вообще неважно.

– Вообще-то, Женя… – тихо сказал я. – Мы как раз об этом и говорим.

Его глаза округлились. Брови полезли вверх.

– В смысле? – выдал он. – Ты сейчас меня спрашиваешь не просто так? Это что, твоё какое-то тайное детективное расследование?

– Можно сказать и так, – ответил я. – Есть странные ребята. На четырёх иномарках. Их найти не могут уже какое-то время.

Он фыркнул:

– Так это не сложно. Ко мне в гараж зайди. Ты там не то что машину – ты там трактор потеряешь.

– Большой? – уточнил я.

– Нет, просто неубранный, – заржал он.

Но через секунду я заговорил серьёзнее:

– Проблема не в гараже, Жень. Здесь работает княжеский род.

Вот тут произошла та самая реакция, которую я и ожидал.

Не страх перед людьми. Это другой страх. Автоматический. Инстинктивный. Как у животного, которое внезапно услышало шаги крупного хищника.

Его плечи прижались. Пальцы чуть согнулись, будто рефлекторно. Взгляд дёрнулся в сторону, влево – туда, где можно было бы быстрее скрыться. Горло – короткий сухой глоток. Челюсть – на долю секунды застыла.

Да. Классика.

Евгений сглотнул, ещё раз оглянулся – и тихо спросил:

– То есть… настолько всё серьёзно?

– Да, – ответил я. – Раскрывать детали дела не могу, извини. Но твоя помощь может быть очень ценной. Если сможешь подсобить – я в долгу не останусь.

Он коротко кивнул.

Я продолжил:

– Давай объясню схему. Прилетают четыре машины. Чёрные.

Женька сразу собрался, взгляд стал внимательным – как будто он внутри головы открыл блокнот и начал записывать.

– Происходят определённые события – и они уходят. Понятно, что их какое-то время ведут по камерам. Но после этого теряют из виду. Начинают поиски – и, как понимаешь, поиски идут активно.

Евгений мотнул головой:

– Эти могут… – сказал он, и слово «эти» прозвучало не с презрением, но точно без уважения.

Внутри у меня звякнула мысль: надеюсь, отношение не испортится, когда он узнает, что я тоже аристократ.

– И вот, – продолжил я, – со всеми их возможностями они всё равно не могут найти эти четыре машины. И когда ты вчера рассказал мне про эту краску, я подумал: а если они просто перекрашивают машины? Выехали четыре чёрные иномарки – заехали куда-то под землю или в тоннель – а выехали уже четыре красные. Разъехались в разные стороны, и всё, связи между ними нет.

Женька кивнул, слушая:

– Понятно, что ночью поток меньше. Но ты сам знаешь – Москва и Подмосковье не спят.

– Ну… часиков в четыре-пять утра бывает почти пусто. Это минимальный трафик.

– Вот именно, – сказал я. – Кто-то едет в столицу, кто-то обратно, кто-то транзитом, кто-то на смену. Да, ночью движение тише, но машин меньше не становится.

Он задумался. Я продолжил:

– Вот. И эта твоя «пятиминутка» краски меня зацепила. Слишком хорошо ложилась в схему.

Женька вздохнул и покачал головой:

– Теоретически – да, может сработать. Но если бы пошло по плохому сценарию – получили бы не четыре машины другого цвета, а четыре чёртовы божьи коровки. Они бы на камерах светились как гирлянды.

– Да, – согласился я. – Вот это меня и смутило. Значит, нужно смотреть другие варианты.

Он спросил:

– А они ездят на одних и тех же машинах? Марка одинаковая?

– Да. Одинаковые. Одни и те же модели.

– Фотки есть?

Я задумался.

Кажется, есть. В телефоне. Делал себе для заметок. Бумага бумага, а телефон всегда под рукой.

Открыл галерею, нашёл снимки, протянул ему.

Евгений взял телефон, приблизил:

– Ну, понятно. Машины-то тюнингованные.

– В смысле – тюнингованные? – уточнил я.

– Вот, смотри. Выхлоп нестандартный, не заводской. Более спортивный. Это даже на чёрно-белом видно. Я эти системы знаю: мечта любого пацана.

Он ткнул пальцем ближе к задней части машины:

– Слушай, если выхлоп меняли – это не ради понтов. Это под проходимость и мощность. Упрощают выход газов. Значит, мотор там тоже не родной. Или хотя бы чипованный.

Я в голове отметил: тогда логично, почему они не меняют машины – смысл перенастраивать каждую новую, если эти уже подготовлены под уход.

– Это только внешнее? – спросил я.

– Нет, – покачал головой Женька. – Выхлоп – это функциональная вещь. Так что, скорее всего, внутрянка тоже тронута. А внешнего тюнинга тут почти нет – и правильно. Если скрываться – сильный тюнинг наоборот привлечёт внимание.

Он снова взглянул на фото.

– Но вот другое… Как исчезают четыре машины? – пробормотал он. – Если бы мне поставили такую задачу… имея ресурсы… Я бы подумал, может, об эвакуаторе. Или фуре. Въехали – закрыли – уехали.

Он пожал плечами:

– Но каждый раз так не сработает. И камеры… Камеры же везде. Если я правильно помню возможности старших аристократических родов – они иногда получают доступ к этим камерам… не совсем официально, но получают.

Он понизил голос:

– У меня у братанчика было, помню… Влетел как-то в иномарку. Помял. Так вот, этот сыночек какого-то графа всё равно его нашёл. Хотя мы скрыли машину идеально, и казалось – без следов. Нашёл. И, честно… даже денег не взял. Просто заставил извиняться. Долго. Очень долго. Ну и охрана его чуть размяла. Чтобы урок усвоил: нельзя так с графскими детьми.

Надеюсь, это не Максим, – мелькнуло у меня в голове.

– Так, с братанчиком-то всё понятно, – сказал я. – Но вопрос… почему ты говоришь, что фура не подошла бы под это дело?

Он почесал затылок и облокотился на машину:

– Понимаешь, это же была бы закономерность. А такую закономерность заметили бы.

Я поднял бровь:

– Ты имеешь в виду, что каждый раз уходят четыре машины, а потом неожиданно по их маршрутам появляются четыре фуры? Или даже две?

– Да, именно так. – Он кивнул. – Мы хоть и город передстоличный, но въезд фурам у нас ограничен. Есть, конечно, разрешённые доставки – магазины, склады – но просто так катать фуры никто не позволит. Даже не каждому аристократу.

– Почему? – спросил я.

Евгений махнул рукой в сторону дороги, словно показывая на весь город сразу:

– Тут уже дело мэрии. Они большую часть инфраструктуры закопали под землю – трубы, связи. Фура может продавить плиту и попортить покрытие. Поэтому для фур – в основном объездные, и склады вынесены в Серпуховскую область. В самом Серпухове – почти нет.

Я задумался.

Он продолжил:

– Так что если дела крутятся в области, тогда да, фуры могут прокатить. Но там тоже… камер с каждым годом всё больше. Такие фуры бы засветились.

И в этот момент его будто осенило. Взгляд щёлкнул, лицо собралось.

– Слушай. А ребята-то эти… серьёзные? Или так, погулять вышли?

– В смысле? – уточнил я.

– Это группировка? Организация? Мне детали не нужны. Просто масштаб понять.

Я вздохнул:

– Ну… вообще, да. Серьёзные. Сам понимаешь, на хвост княжескому роду не каждый полезет.

– Ладно, – сказал он, резко меняясь в лице. – Садись. Поехали. Есть у меня один человечек. Может подсказать. Есть одна идея.

– Какая?

– Помимо краски-«пятиминутки», есть ещё термокраска.

– Термокраска? – переспросил я.

– Ну да. Такая, что на солнце становится красной, а в холоде – снова чёрной. Типа хамелеон. – Он сказал это тоном, как будто объясняет ребёнку, почему снег мокрый.

Я посмотрел на него… потом на машину… потом всё-таки открыл дверь и сел в пассажирское.

– И зачем нам к «человечку»?

– Затем, что такая краска не по-детски дорогая. И у неё есть серийный номер. Просто так её не купишь. Чтобы работать с ней, нужно оборудование. И если мы хотя бы примерно поймём, в какой цвет они перекидывают машины, можно будет выяснить, кто их красил.

– А как мы поймём цвет? – спросил я.

– Вот поэтому и нужен человечек. – Он завёл двигатель. – По чёрно-белой фотографии я тебе не скажу точный тон. Но если это чёрный, то по оттенку можно вычислить серию. А серия выводит на поставщика.

Мы тронулись.

Сначала город. Утренние улицы – знакомые, но каждый раз будто другие. Имперская застройка всегда рифмуется с прошлой жизнью – панельки, кирпичные пятиэтажки, торговые точки внизу. Но здесь всё чуть смещено, чуть более аккуратное, чуть раньше построенное. Будто кто-то начал переписывать историю в девяностых, но начал не рукой, а магией.

Магия здесь всегда была. Это чувствовалось по мелочам: по ширине тротуаров, по странно гармоничным развязкам, по системе жилых кварталов, которые выглядят, как будто их тщательнее планировали.

Империя существовала веками – и в том, как выглядел город, это чувствовалось. Не в помпезности, не в роскоши – в порядке. В постепенном, спокойном взрослении инфраструктуры, в логике улиц, в том, как дом постепенно переходит в другой, словно город строили люди, которые не боялись смотреть на сто лет вперёд.

Мы свернули с центральной магистрали.

Пошли районы поспокойнее.

Потом – выезд за город.

Потом – просёлочные дороги, где асфальт уже уступал место утрамбованной земле.

Потом – склады. Длинные ряды, бетон, металл, заборы, пустота между ангарами, как в застывших промзонах прошлого века.

И только после этого – финальный поворот.

Мы подъехали к ангару. Огромному, серому, с ржавыми линиями на стыках, но – живому. Того типа, который или давно работает, или давно скрывает работу.

Я перевёл взгляд на Евгения – скептически, настороженно.

За всю дорогу мы почти не говорили. Он молчал – думал. Я молчал – считал улицы и отмечал маршруты.

Теперь же он заглушил мотор, посмотрел на ангар и сказал:

– Приехали.

Тут меня осенило.

– Слушай… а чего мы ему просто не позвонили? Не отправили в чат? – спросил я. – И, кстати, что если у меня на телефоне вообще цветопередача сбитая?

Женёк только вздохнул:

– Да даже если бы позвонили – он бы трубку не взял. Сейчас сам всё поймёшь.

Мы вышли из машины и пошли к ангару.

Ангар выглядел так, будто видел пару войн и пережил три смены владельцев. Но я слишком хорошо знал этот тип мест: снаружи убитые, внутри – могут крутиться дела, о которых лучше не знать.

Подходя ближе, я услышал, как долбит бас. Именно долбит: низкие частоты били по земле так, что у меня под кроссовками вибрация пошла. И стало ясно, что Евгений имел в виду – человек внутри и правда ничего бы не услышал. Ни звонка, ни уведомления.

То есть логично: хочешь результата – приезжай лично.

Женёк открыл дверь так, будто это его собственный гараж, и рявкнул:

– Лёша! Лёшааа!

И когда дверь раскрылась шире – наружу вывалился уже не просто бас, а вся звуковая волна. Тяжёлый рок, такой, что уши начали сами прятаться внутрь головы. Звукоизоляция у ангара, судя по всему, стояла хорошая: снаружи почти не слышно было, а внутри всё гудело так, что штукатурка бы осыпалась, если бы она там была.

Но стоило Женьку крикнуть – музыка резко затихла.

– О! Жека, здорова! – донёсся голос.

Голос звучал молодо. На вид я ожидал увидеть парня лет двадцати пяти максимум.

Но когда я подошёл и увидел говорившего…

Перед нами стоял мужик лет тридцати пяти. Заросший, не стриженный, весь в пятнах краски – даже лицо. На руках стойкие следы, которые давно въелись в кожу и уже не отмоются ничем. Типичный мастер, который работает и не парится, как он выглядит. Лицо доброе, но глаза хитрые – сразу видно, коммерсант по духу.

Он перевёл взгляд на меня, оценивающе, но без неприязни:

– О! Новый друг?

– Ага, знакомься, это Роман. Частный детектив. А я – это… пока что его неофициальный водитель, – хохотнул Женёк.

– Приветствую, приятно познакомиться, Алексей, – сказал я.

– Давай без формальностей, – отмахнулся он. – Зови просто Лёша. Не настолько я старый, чтобы «выкать», – ухмыльнулся он. – Вы в гости, на чай, или по делу? – спросил он, вытирая руки о тряпку, которая сама была уже частью его кожи.

– Мы к тебе с вопросом.

Женя замялся, пытаясь сформулировать… и вышло так себе. Я шагнул вперёд:

– Разрешишь, я объясню?

Лёша кивнул.

– У нас есть ситуация, – начал я. – Машины исчезают. Есть только чёрно-белые снимки с камер наблюдения. У меня в телефоне – копии этих снимков. Женёк сказал, что ты хороший спец по покраске. Что можешь определить тон и возможный её состав даже по фотографии. Нам нужно понять, может ли это быть термокраска. Та, что меняет цвет от тепла и холода. Мы думаем, что это хамелеон.