Текст книги "Без права на ошибку (СИ)"

Автор книги: Ария Шерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10

Она лёгла на походную койку, свернувшись калачиком под тонким одеялом, но сон не шёл. Она лежала на боку, лицом к нему, и наблюдала за его неподвижным профилем, освещённым тусклым светом фонаря-шайбы. Он сидел, прислонившись к опорному шесту палатки, глаза прикрыты, но каждый мускул в его теле был начеку. Казалось, он не спит, а просто перешёл в режим энергосбережения, как хищник в засаде.

– Шерхан, – тихо позвала она.

– Ммм.

– Ложись. Поспи хоть немного.

Он открыл глаза, и в зелёноватом свете они казались совсем тёмными.

– Нельзя. Порядок есть порядок.

– Какой ещё порядок? Ты же у меня в палатке, а не на блокпосту.

– Именно поэтому, – его голос прозвучал тихо, но твёрдо. – Если я засну, пропущу кого-то. Не могу.

Она вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Это был его кодекс, с которым не поспоришь. Тогда она откинула край своего одеяла.

– Тогда хоть согрейся. Сидеть всю ночь – замёрзнешь.

Он посмотрел на расстеленное одеяло, на неё, потом снова на одеяло. В его глазах мелькнула борьба между долгом и… чем-то другим. Не физической потребностью в тепле. Чем-то более глубоким.

– Места мало, – пробормотал он, но уже не как отказ, а как констатацию факта.

– Хватит, – сказала она просто.

Он медленно, будто всё ещё взвешивая риски, поднялся и, не снимая ботинок, лёг на край походной койки, повернувшись к ней спиной. Между ними оставалось сантиметров двадцать, но его тепло, исходившее мощным излучением, сразу стало заполнять пространство. Он лежал неестественно прямо, напряжённо, как будто на минном поле.

– Расслабься, – прошептала она ему в спину. – Я же не укушу.

Он издал какой-то нечленоразделенный хриплый звук, который мог быть смешком.

– Это ещё неизвестно, – пробурчал он, но плечи его чуть опустились.

Катя лежала, глядя в потолок палатки, чувствуя, как его дыхание становится глубже, ровнее. Прошло минут десять. Потом он тихо, почти неловко, спросил:

– Тебе не холодно?

Прежде чем она успела ответить, он повернулся на спину. И в тесноте койки это движение привело к тому, что его плечо уперлось в её плечо, а бедро – в её бедро. Контакт был жёстким, неизбежным, электризующим. Он замер.

– Извини, – глухо сказал он.

– Ничего, – выдохнула она, и её сердце забилось где-то в горле.

Он не отодвинулся. Он остался лежать так, и постепенно напряжение начало уходить из его тела. Оно как бы растекалось, тяжёлое и горячее, заполняя собой холодные пустоты вокруг неё. Его рука, лежавшая между ними, сначала была сжата в кулак. Потом пальцы медленно разжались. И через пару минут его мизинец коснулся её мизинца. Случайно? Нет. Он лёгким движением накрыл её палец своим. Это было крошечное прикосновение, но оно значило больше, чем любое объятие.

Так они и лежали. Плечом к плечу, бедро к бедру, мизинцем к мизинцу. Она чувствовала каждый его вдох, каждое биение его сердца, доносившееся сквозь слои одежды и одеяла. Это была не страсть пещеры. Это было что-то другое. Гораздо более опасное. Это была близость. Тихая, доверительная, обезоруживающая. В ней не было места шуткам или браваде. Была только усталость, тепло и это немое, невероятное признание: «Я здесь. Я с тобой. И я не уйду».

Катя не знала, когда уснула. Она уснула под мерный звук его дыхания, с чувством его пальца на своём, с осознанием, что самая безопасная крепость в этом мире – не лагерь Альянса Наций, а эти полметра походной койки, которые они делили сейчас. Потому что на этой койке лежал Шерхан. И пока он здесь, с ней, весь остальной мир со своими войнами, обвалами и опасностями мог подождать.

Свет. Не яростный луч фонаря, а тусклое, рассеянное сияние, пробивающееся сквозь брезент палатки. Рассвет. Катя открыла глаза и первое, что осознала – тепло. Не просто тепло от одеяла, а живое, плотное, тяжёлое тепло, исходящее от всего её левого бока. Она не шевелилась, боясь спугнуть.

Шерхан спал. Не той лёгкой, поверхностной дремотой часового, а глубоким, беспамятным сном смертельно уставшего человека. Где-то ночью он развернулся. Теперь он лежал на боку лицом к ней, его голова была чуть ниже её плеча, а рука – та самая, с татуировкой пантеры, – лежала тяжело и неподвижно поперёк её талии. Не обнимая. Просто лежала, как лежит оружие у спящего солдата – как часть его самого, которую он даже во сне не выпустит из-под контроля.

Его лицо было в сантиметре от её груди. Она видела каждую чёрную ресницу на его смуглых веках, мелкие морщинки у глаз, которые даже во сне не разгладились полностью, расслабленные губы. Он храпел. Тихо, на низкой ноте, почти как отдалённое ворчание. Это было смешно. И невероятно трогательно. Этот грозный, неукротимый зверь, сжимавший мир в кулак, сейчас мирно посапывал, прижавшись к ней, как большой, уставший пёс.

Она боялась пошевелиться. Не потому что он мог проснуться резко и опасно (хотя и это тоже), а потому что не хотела разрушать эту картину. Этот момент хрупкого, абсолютного доверия. Он, Шерхан, который, кажется, не доверял ни земле под ногами, ни воздуху, которым дышал, доверился ей настолько, что уснул беспробудным сном. Отдал ей свою уязвимость. Это был дар дороже любой клятвы.

Она осторожно приподняла свободную руку и едва коснулась кончиками пальцев его волос. Они были густыми, чуть жёсткими, пахли мылом и… им. Он кряхнул во сне, не просыпаясь, и чуть сильнее прижался лбом к её ребрам. Его рука на её талии непроизвольно сжалась, притягивая её чуть ближе.

В этот момент за стенкой палатки раздались голоса и тяжёлые шаги. Утренняя поверка. Шерхан проснулся мгновенно. Не было ни секунды растерянности. Его глаза открылись, и в них уже горел тот самый стальной, аналитический огонь. Он встретился с её взглядом, и она увидела, как в его глазах мелькает целая гамма эмоций: мгновенное осознание их позы, лёгкое замешательство, которое он тут же подавил, и… что-то тёплое, быстрое, как вспышка. Признание. Затемнение.

Он медленно, не торопясь, убрал руку с её талии и приподнялся на локте.

– Утро, – хрипло констатировал он, его голос был низким от сна.

– Утро, – кивнула она.

Он потянулся, и его позвоночник хрустнул. Потом он посмотрел на неё, и в его взгляде появилась знакомая, хищная искорка.

– Выспалась, принцесса?

– Даже слишком. У меня пол-плеча затекло от чьей-то тяжёлой головы.

Он фыркнул, уголок его губ дрогнул.

– Жалобу в книгу. А теперь подъём. Через час у тебя совещание с Орловым, у меня – с Батёй. Война не ждёт.

Он встал, поправил камуфляж, и снова стал тем самым Шерханом – собранным, грозным, непроницаемым. Но когда он уже собирался выйти, он обернулся у самого полога. Посмотрел на неё, сидящую на койке, с спутанными вишнёвыми волосами и синяком под глазом.

– И, Катя… – он сделал паузу, будто подбирая слова. – Спасибо. За… за ночь. За то, что не толкалась.

И прежде чем она успела ответить, он вышел, выпустив внутрь палатки струю холодного утреннего воздуха. Но внутри у неё осталось его тепло. И странное, новое чувство – что она только что охраняла сон самого опасного человека в долине. И он ей за это сказал «спасибо». На его языке. Это было лучше любого «люблю». Потому что это значило: «Я был уязвим с тобой. И ты не воспользовалась этим. Ты – своя».

Совещание в штабной палатке было коротким и жёстким. Полковник Орлов и Батя стояли над картой. Орлов указывал на новый район, куда должен был отправиться инженерный отряд МЧС. Батя молча кивал, его пальцы отстукивали на столе невидимый ритм – видимо, рассчитывая маршруты и угрозы.

– Группа «Гром» обеспечивает прикрытие, – без интонации заявил Батя. – Но после вчерашнего, группировка активизировалась. Они знают, что мы здесь, и теперь знают, что мы защищаем гражданских. Будет жарко.

– Выводы? – спросил Орлов.

– Минимальная группа. Максимальная мобильность. Шерхан знает местность после вчерашнего. Он поведёт. – Батя посмотрел прямо на Шерхана, стоявшего у входа. – Взять Боцмана для огневой поддержки и Щупа для дальнего наблюдения. Переводчик Алиева – обязательна для контакта с местными, если такие найдутся.

Катя, стоявшая рядом, почувствовала, как внутри всё сжалось. Снова. Снова вместе, но уже не в бегстве, а в намеренном движении навстречу опасности. Она встретилась взглядом с Шерханом. В его глазах не было вопроса. Была команда. И глубокая, мрачная решимость, которая говорила: «Я знаю, что это опасно. Но ты со мной. И я сделаю всё, чтобы ты вернулась».

Глава 11

Их группа выдвинулась через час. Снова чёрные, без опознавательных знаков «бобики», снова гул моторов, пробивающийся сквозь горную тишину. Катя сидела на заднем сиденье рядом с Шерханом. Боцман правил, Щуп, как всегда, молчал, уткнувшись в прицел своей винтовки, прислонённой к стеклу.

Дорога вилась по краю ущелья. Слева – отвесная скала, справа – пропасть, затянутая утренним туманом. Шерхан сидел, не отрывая взгляда от рации и карты на планшете, но его плечо было твёрдо прижато к её плечу. Не для тепла. Для связи. Для того чтобы в любой момент почувствовать её напряжение.

– «Волга-1», я «Гром-2», – раздался в наушниках голос Бати из лагеря. – Впереди, в трёх километрах, по карте должен быть мост. Но данные устаревшие. Сообщают от местных – мост обрушился после толчков. Есть старый тоннель, дублирующий его. Координаты передаю. Возможная точка уязвимости. Проверяйте.

Шерхан нахмурился, сравнивая данные на карте с тем, что видел в лобовое стекло.

– Понял. Меняем цель. Ложимся на координаты тоннеля. Останавливаемся за поворотом. Щуп, вперёд на разведку.

Машины замерли в тени скалы в полукилометре от тёмного провала в скале. Щуп бесшумно исчез в камнях. Тишина в салоне стала густой, звонкой. Катя слышала, как стучит её собственное сердце. Шерхан положил свою большую ладонь поверх её сжатых в кулак рук. Всего на секунду. Быстрое, обжигающее прикосновение. «Не бойся. Я здесь.»

Через десять минут в наушниках послышался ровный голос Щупа:

– Вижу вход. Старый тоннель, портал обвалился частично. Следы у входа. Свежие. Не техника – пешие. 4-5 человек. Ушли внутрь. Засадой не пахнет. Скорее, тоже прошли насквозь.

– Могли оставить сюрпризы внутри, – не отрываясь от бинокля, сказал Шерхан, уже изучая зловещую чёрную дыру в скале. – Или ждать в глубине. Боцман, остаёшься здесь с машиной, прикрываешь выход с той стороны, если что. Мы – пешком, на разведку. Катя со мной.

Он обернулся к ней, его взгляд был жёстким, но в глубине читалась та самая уверенность, которая не позволяла ей дрогнуть.

– Готовься. Идём в темноту.

Они вошли в тоннель. Влажный, спёртый воздух, запах плесени и разложения. Лучи фонарей выхватывали из тьмы осыпавшуюся кладку, лужи на полу. Тишина была абсолютной, гнетущей. Шерхан шёл первым, его «Вепрь» наготове, ствол повторял движение луча фонаря. Катя следовала за ним вплотную, её собственное дыхание казалось ей оглушительно громким.

Тоннель был недлинным, свет другого конца уже виднелся вдалеке белесым пятном. Они прошли уже больше половины, когда Шерхан резко замер и поднял кулак – сигнал «стоп». Его луч упёрся в странную нить, натянутую поперёк туннеля на высоте щиколотки. Не проволока, а почти невидимая леска.

– Растяжка, – тихо выдохнул он. – Примитивная. Но если зацепить… – Он осветил стены. В нишах, где когда-то крепилось оборудование, виднелись свёртки, обмотанные изолентой. – Заряды. Не мощные, но в замкнутом пространстве… Будет шумно и грязно.

Он осторожно перешагнул через леску, помог переступить Кате. Они обошли заряды, и сердце у неё заколотилось не от страха, а от ясного понимания: их выследили. Кто-то знал их маршрут и подготовил встречу. Не для убийства, а для… чего?

Они уже почти вышли к свету, когда сзади, у самого входа, раздался глухой удар, а потом рёв. Не взрыв. Это рухнула часть свода, заблокировав вход обломками. Звук был оглушительным в замкнутом пространстве. Одновременно с этим, со стороны выхода, в светящийся проём влетела дымовая шашка, с шипением заполняя тоннель едким, слепящим дымом.

– Назад! К стене! – закричал Шерхан, но было поздно. Дым был слишком густым и едким. Катя закашлялась, глаза залились слезами, она потеряла ориентацию. Она услышала его голос, подающий команды, потом резкий звук борьбы, удар, глухой стон.

Она металась в дыму, натыкаясь на стены, пока наконец не вывалилась на чистый воздух, падая на колени и отчаянно кашляя. Когда дым рассеялся, она увидела картину.

Они были не на свободе. Они были в небольшом скальном амфитеатре перед тоннелем, окружённом со всех сторон отвесными стенами высотой метров десять. Естественная ловушка. А вход в тоннель теперь был завален.

И перед ней, на коленях, со сломанным носом и пистолетом у виска, был Шерхан. За ним стояли трое. Не гопники и не бандиты в спортивных костюмах. Люди в камуфляже без опознавательных знаков, с профессиональным, холодным видом. У одного в руках был её планшет, вытащенный из рюкзака.

Самый старший, с обветренным лицом и бесцветными глазами, смотрел на неё.

– Переводчик МЧС Алиева, – сказал он без предисловий, голос был ровным, без акцента. – И боец группы «Гром», позывной Шерхан. Ждём не дождёмся.

Шерхан, игнорируя пистолет у виска, поднял на него взгляд, полный немой, кипящей ярости.

– Кто вы? – хрипло спросил он.

– Нас наняли, чтобы получить кое-какую информацию. И вы двое – идеальный ключ. Он знает расположение и протоколы безопасности лагеря «Грома» и Альянса. Она имеет доступ к каналам связи МЧС и картам оценок ущерба. Вместе вы – полный набор.

Катя застыла, леденящий ужас сменился ясным, холодным пониманием. Их не хотели убивать. Их хотели использовать. И самое страшное – они оказались в ловушке не случайно. Их подставили. Кто-то слил маршрут.

Шерхан, кажется, пришёл к тому же выводу. Ярость в его глазах сменилась ледяной, расчётливой жестокостью. Он посмотрел на Катю, и в его взгляде не было страха за себя. Было предупреждение и приказ: «Молчи. Держись. Я найду выход.»

– Встать, – приказал человек с бесцветными глазами. – Пойдёте с нами. Попробуете сбежать – сначала убьём её. Потом вас. Понятно?

Шерхан медленно поднялся, его взгляд прикипал к каждому лицу, к каждому оружию, запоминая. Он поймал взгляд Кати и едва заметно кивнул. Не «всё потеряно». Кивок говорил: «Игра только начинается. И теперь враг перед нами.»

Их повели вглубь амфитеатра, к едва заметной тропе, ведущей куда-то в скалы. Шерхан шёл, слегка прихрамывая, но с прямой спиной. Катя шла следом, чувствуя, как страх кристаллизуется в нечто твёрдое и острое – в решимость. Он не сдался. Значит, и она не имеет права.

Теперь их война из столкновения со стихией и бандитами превратилась во что-то иное. В противостояние с профессионалами. В борьбу не за жизнь, а за свободу. И они были в этой борьбе вместе. Пленённые, но не сломленные.

Тропа вела не вверх, а вглубь скального массива, в систему естественных и слегка доработанных человеком пещер. Воздух становился холоднее, пахло сыростью, камнем и чем-то химическим – пластиковой взрывчаткой? Щелкнул выключатель, и длинный коридор озарился тусклым светом от переносных LED-ламп на батарейках. Место было обжито: у стены стояли раскладные столы с оборудованием (рации, ноутбук без опознавательных знаков), в углу – ящики с провизией и водой. Не временный лагерь, а пункт.

Их привели в небольшую камеру – естественное углубление в скале, перегороженное прочной стальной решёткой, с виду взятой от какого-то старого промышленного оборудования. Защелкнулся тяжёлый замок.

Бесцветноглазый, которого его люди называли «Проводник», бросил на пол камеры две бутылки с водой и пачку галет.

– Отдыхайте. Поговорим позже, когда вы немного осознаете ситуацию.

Он ушёл, оставив снаружи одного часового – молодого парня с безучастным лицом и автоматом Калашникова старого образца.

В камере было тихо. Только капала вода где-то в глубине пещеры. Шерхан немедленно начал исследовать пространство. Он ощупал решётку, прутья, крепления в скале. Всё было монолитно, сварено на совесть. Пол – каменный, неровный. Он осмотрел каждый угол, каждую трещину. Потом вернулся к Кате, которая стояла, прислонившись к холодной стене, и жестом велел сесть.

Он сел рядом, прижавшись к ней плечом, и наклонился так, что его губы почти коснулись её уха. Его шёпот был беззвучным, лишь шевеление губ, которое она читала по памяти и по вибрации в его груди:

– Слышишь? Эхо. Пещера большая. Есть другие ходы. Их не меньше пяти. Профессионалы, но не элита. Часовой смотрит в экран телефона. Дисциплина слабая.

Он сделал паузу, его пальцы нашли её ладонь и начали выводить на ней контуры знаками, как по азбуке Морзе, но своей, упрощённой системой: ЖДИ. НОЧЬ. БУДЕТ ШАНС.

Катя кивнула, едва заметно. Его спокойствие было заразительным. Он не паниковал. Он анализировал. Искал слабые звенья. Она сжала его пальцы в ответ: ПОНЯЛА.

Он откинулся назад, его лицо снова стало маской отрешённости, но глаза продолжали работать, скользя по тени часового, по оборудованию за решёткой.

Время тянулось мучительно. Принесли ещё еды – консервы, хлеб. Ели молча. Шерхан ел медленно, тщательно, как будто каждый кусок был частью плана по восстановлению сил. Потом он встал, сделал несколько неслышных упражнений на растяжку, разминая ушибленные мышцы, и снова сел, на этот раз спиной к решётке, лицом к Кате, заслоняя её от взглядов.

Когда лампы снаружи приглушили, имитируя ночь, Шерхан шепнул снова:

– Спи. Тебе нужно. Я буду будить.

– А ты?

– Я уже отдохнул. – Это была ложь, но сказанная с такой уверенностью, что в неё хотелось верить.

Она прилегла на сложенную куртку, отвернувшись к стене. Спать было невозможно, но она закрыла глаза, делая вид. Она слышала его ровное дыхаение за спиной, чувствовала, как его тело, прислонившееся к её спине, излучало не тепло, а напряжённую, сконцентрированную энергию. Он был как сжатая пружина, как леопард в клетке, вычисляющий секунду для прыжка.

Часы пробили полночь по её внутреннему хронометру. Снаружи сменился часовой. Новый был таким же невнимательным, сел на ящик, уставившись в телефон. Шерхан не шевелился.

Ещё час. В пещере стало тише. Где-то вдалеке храпел кто-то из людей «Проводника».

Именно тогда Шерхан пошевелился. Не резко. Он медленно, со стоном (идеально имитируя боль от рёбер), перевернулся на другой бок, лицом к решётке. Его рука упала между прутьев, как будто в полусне. Часовой мельком взглянул, фыркнул и снова уткнулся в экран.

Катя, сквозь прищуренные ресницы, видела, как пальцы Шерхана, лежащие на полу снаружи решётки, начали медленно, миллиметр за миллиметром, двигаться. К чему? Её сердце заколотилось. Он полз к небольшому, забытому обломку скалы, лежавшему в полуметре от решётки. Кусок камня размером с кулак. Бесполезный? Нет.

Пальцы нашли камень. Обхватили. И начали так же медленно тащить к решётке. Движение заняло вечность. Камень скребнул по полу. Часовой поднял голову. Шерхан застонал во сне, нелепо дёрнул рукой, и камень остался лежать, уже в сантиметре от прутьев. Часовой махнул рукой и снова погрузился в телефон.

Шерхан замер. Выждал пять долгих минут. Потом его рука снова ожила. Теперь он не тянул камень. Он катал его, используя малейшие неровности пола. Наконец, камень оказался прямо под решёткой, в тени, где его не было видно.

Только тогда Шерхан позволил себе глубоко, беззвучно выдохнуть. Он отполз обратно и снова прижался к её спине. Его шёпот был еле слышен:

– Инструмент есть. Теперь ждём утра. И хаоса.

Он не объяснял, что за «хаос». Но он сказал это с такой ледяной уверенностью, что Катя поняла: он уже просчитал несколько шагов вперёд. Их тюремщики думали, что поймали добычу. Они не понимали, что загнали в клетку не овцу, а волка. И этот волк только начал готовить для них ловушку. Изнутри их собственной.

Глава 12

Утро пришло не светом, а новым тусклым включением ламп. Принесли завтрак – ту же овсянку в пластиковых мисках. Шерхан ел, его взгляд был пустым, покорным, тело расслабленным – идеальная маска сломленного пленника. Но Катя, сидевшая рядом, чувствовала под этой оболочкой стальную пружину, готовую распрямиться.

Часовой сменился. Новый был постарше, внимательнее. Он не отрывал глаз от решётки, автомат лежал на коленях. Шерхан заметил это и едва заметно мотнул головой Кате: «Не сейчас».

Они сидели в тишине, которая была громче любого крика. Шерхан закрыл глаза, будто дремля, но Катя видела, как под тонкой кожей век бегают зрачки – он мысленно проигрывал сценарий, считал секунды, взвешивал риски.

Шанс пришёл с «Проводником». Тот появился у решётки не один. С ним был тот самый парень, что взял её планшет. Он что-то говорил, раздражённо показывая на экран.

– …шифрование серьёзное, просто так не вскроешь. Нужен либо её доступ, либо время.

– Времени нет, – холодно отрезал «Проводник». – Альянс начнёт активные поиски сегодня. Нам нужно к вечеру быть за хребтом. – Он повернулся к решётке, его бесцветные глаза остановились на Кате. – Мисс Алиева. Упростим задачу. Дайте коды доступа к каналам МЧС. Это сэкономит нам время, а вам – возможные неприятности.

Катя подняла на него взгляд, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– У меня нет кодов. Доступ по смарт-карте и биометрии. Карта в лагере.

«Проводник» усмехнулся, беззвучно, одними губами.

– Неправда. Резервные логины и пароли есть всегда. Для полевых условий. Давайте.

Он ждал. Катя молчала, чувствуя, как Шерхан рядом становится неподвижным, как статуя. Весь его вид говорил: «Держись».

– Жаль, – вздохнул «Проводник» и кивнул охраннику. – Открывай. Вытащи её. Поговорим в другом месте.

Сердце Кати упало. Охранник с лязгом повернул ключ в замке. В этот момент Шерхан, сидевший у самого порога, «случайно» кашлянул, согнулся и уронил свою пустую пластиковую миску. Она покатилась прямо к ногам охранника.

– Эй, аккуратней! – буркнул тот, на секунду отвлекаясь.

Этой секунды хватило.

Движение Шерхана было не молнией, а скорее внезапным, неотвратимым смещением горной породы. Он не вскочил. Он поднырнул под поднимающуюся решётку, оказавшись снаружи в низкой стойке. Левая рука, сжатая в крепкий кулак, с силой ударила охранника в солнечное сплетение.

Тот даже не крякнул. Воздух с сипом вырвался из его лёгких, глаза закатились, и он рухнул на колени, а потом на бок. Шерхан уже был в движении – не к «Проводнику» (тот отпрыгнул назад, хватаясь за пистолет), а к столу с оборудованием. Его левая рука схватила тяжёлый металлический мультиметр на длинном проводе и, не целясь, метнула его, как пращу, в лицо технарю с планшетом. Тот вскрикнул, уронил технику.

– Катя! К столу! – рявкнул Шерхан, одновременно пиная упавшему охраннику автомат в сторону, подальше от «Проводника».

Она не думала. Она рванула из камеры, нырнула под стол, как он учил в лесу – низко, используя укрытие. Шерхан, пригнувшись, подхватил здоровой рукой автомат охранника, перехватил его, и короткой, хлёсткой очередью в потолок осыпал их всех известковой пылью.

– На пол! Руки за голову! – его голос был не криком, а ледяным рёвом, не терпящим возражений.

«Проводник», успевший выхватить пистолет, замер. Он видел: Шерхан уже контролировал пространство. Технарь стонал, охранник хрипел. Его люди, услышавшие выстрелы, бежали из глубины пещеры, но Шерхан уже отступал к выходу из зала, прикрывая Кату своим телом и стволом, направленным на «Проводника».

– Первый, кто покажется в том проходе, получит пулю в колено, – сказал Шерхан тихо, но так, что было слышно каждое слово. – А ты, «Проводник», брось ствол. Медленно.

Тот колебался. Его глаза бешено бегали, оценивая шансы. Шерхан выстрелил – не в него. Пуля ударила в сантиметре от его ноги, отрикошетив от камня с визгом.

– В последний раз.

Пистолет со стуком упал на камень. Шерхан кивнул Кате, не отводя ствола:

– Бери. И радио с того стола. Быстро.

Она схватила пистолет (тяжёлый, чужой) и портативную рацию. Шерхан, пятясь, подтащил ногой к себе ящик с оборудованием и резко опрокинул его, создавая баррикаду и хаос из проводов и приборов.

– Теперь отходим. Ко мне спиной. В тот проход, что слева. Не беги. Иди уверенно.

Они двинулись. Шерхан шёл задом, его автомат метался между «Проводником» и тёмным проходом, откуда вот-вот могли появиться другие. Катя, чувствуя спиной его тепло, вела их по лабиринту, ориентируясь по слабому сквозняку и его тихим командам: «Левее. Здесь низко, пригнись. Стой.»

Они вышли в узкую расщелину, залитую слепящим дневным светом. Свобода. Но не безопасность. Где-то позади уже поднималась тревога.

Шерхан выдернул антенну у рации, разбил корпус о скалу и швырнул обломки в разные стороны.

– По ним уже идут. Нам вверх, – он указал на крутой скальный кулуар. – Там, на гребне, должна быть вышка сотовой связи. Доберёмся – сможем дать знать своим.

Он посмотрел на неё, его лицо было в поту и пыли, но глаза горели знакомым, хищным огнём. Не торжеством. Работой. Следующая фаза началась.

– Поняла?

Она глубоко вдохнула горный воздух, сжала в руке чужой пистолет и кивнула.

– Поняла. Ведёшь.

Он на секунду ухмыльнулся – быстрая, белая вспышка в грязном лице – и рванул вперёд, начав карабкаться по осыпающимся камням. Она – за ним. Они снова были в бегах. Но на этот раз они не просто убегали. Они контратаковали. И у них был план.

Кулуар оказался кошмаром – осыпающаяся под ногами щебёнка, острые выступы, цепляющиеся за одежду. Катя карабкалась, чувствуя, как горят мышцы, как в лёгких режет холодный разреженный воздух. Но она не отставала. Перед ней, как горный козёл, двигался Шерхан. Он не помогал ей, не оборачивался – он вёл, прокладывая путь, выбирая самые устойчивые камни, и она видела, как его левая рука, цепкая и сильная, безошибочно находит опору. Он экономил силы и время, но каждый его жест был расчётом на неё: вот он отбросил в сторону неустойчивый камень, который мог сорваться ей под ноги; вот замер, дав ей время перевести дух на небольшой полке, сам при этом сканируя путь назад, вниз, ищу глазами признаки погони.

Они не слышали криков, но чувствовали – их ищут. Тишина гор была обманчива.

Наконец, последний рывок, и они вывалились на узкий, как лезвие ножа, скальный гребень. Ветер здесь свистел, сбивая с ног, забираясь под одежду. Зато вид открывался на всю долину. И прямо перед ними, в сотне метров, алела решётчатая конструкция вышки сотовой связи. Возле неё – небольшой технологический вагончик.

– Есть, – хрипло выдохнул Шерхан, припав на одно колено за прикрытием скального выступа. – Но нечисто. Смотри.

Катя присмотрелась. У вагончика, у самого входа, стоял человек. Не в камуфляже, а в простой рабочей одежде, курил. Но поза была не расслабленной. И на поясе, открыто, висел пистолет в кобуре.

– Их человек? – прошептала она.

– Скорее всего. Пост наблюдения. Или просто купили. – Шерхан снял с плеча автомат, проверил магазин. Осталось мало патронов. – Нужно тихо. И быстро. Если он успеет подать сигнал…

Он не договорил. Смысл был ясен: если поднимут тревогу, группа «Проводника» будет здесь через двадцать минут, отрезав им все пути.

– Что делать? – спросила Катя, уже привыкая, что у него всегда есть план.

– Отвлечь и обезвредить.

Она кивнула, доставая тяжёлый «Глок» из-за пояса.

– Отлично. Слушай. – Его план был прост, как удар топором. – Я обойду слева, по той ложбинке. Ты делаешь вид, что выходишь к вышке прямо, с поднятыми руками. Как потерянная туристка. Ты – приманка. Он к тебе выйдет. Когда отвлечётся на тебя, я его сниму. – Он посмотрел на её лицо, ища в нём страх или несогласие. – Справишься?

Она сглотнула комок в горле. Быть живой мишенью… Но доверие к нему было сильнее страха. Он не подставит её. Не позволит выстрелить.

– Справлюсь.

– Хорошая девочка, – коротко кивнул он, и в его глазах мелькнуло одобрение. – Жди мой сигнал. Свист.

Он бесшумно растворился среди камней. Катя осталась одна на лезвии ветра. Она отсчитала три долгих минуты, как он велел, затем глубоко вдохнула, выпрямила спину и вышла из-за укрытия.

Она шла к вышке, спотыкаясь, специально делая вид, что еле держится на ногах. Её форма МЧС была грязной и порванной – идеальный образ попавшей в беду спасательницы.

– Эй! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал слабо и испуганно. – Помогите! Меня… меня бросили!

Человек у вагончика резко обернулся, рука потянулась к пистолету. Увидев одну женщину, он насторожился, но не поднял тревогу. Он вышел навстречу, оглядывая скалы вокруг.

– Стой! Кто такая? Откуда?

– Я… из лагеря Альянса, – она приближалась, спотыкаясь, руки вползания. – Мы попали в засаду… Я отстала… Помогите, позвоните!

Он был уже в десяти метрах. Его пистолет был наполовину вынут из кобуры. В этот момент раздался короткий, резкий свист – как будто свистит сурок.

Человек инстинктивно дёрнулся, обернулся на звук. Этого мгновения хватило. Из-за валуна слева, как тень, вынырнул Шерхан. Не было никакой борьбы. Было одно сокрушительное движение – удар ребром ладони по шее сбоку. Человек сложился, как пустой мешок, даже не успев вскрикнуть. Шерхан подхватил его, чтобы тот не грохнулся на камни, и быстро оттащил за вагончик.

Через минуту он уже был рядом с Катей, в руках у него были пистолет часового и ключи от вагончика.

– Всё чисто. Идём.

Внутри вагончика пахло маслом, пылью и табаком. На столе – рация, но не та, что у «Проводника», а обычная, гражданская. Шерхан быстро нашёл спутниковый телефон, подключённый к автономному питанию вышки.

– База, это Шерхан, – он говорил чётко, без эмоций, но Катя видела, как дрожат его пальцы, сжимающие трубку. – Мы у вышки в квадрате «Дельта-семь». Сбежали из плена. Группа наёмников, кличка «Проводник», 5-6 человек, вооружены. Их цель – данные МЧС и наши протоколы. Маршрут был слит. Наши координаты сейчас… – Он посмотрел на GPS и отстучал цифры. – Запрос на срочную экстракцию. Переводчик Алиева со мной, цела. Приём.

Из трубки донёсся сначала треск, потом голос Бати, ровный, как всегда, но в нём слышалось мощное, сдерживаемое напряжение:

– Принял. Держитесь. Поднимаем «вертушку» и ударную группу. ЭТА двадцать минут. Не двигайтесь с места. Оборону держать сможете?

– Прорвёмся, – коротко бросил Шерхан и положил трубку.

Он повернулся к Кате. Его лицо было суровым.

– Двадцать минут. Они уже знают, где мы. Идут сюда. Нужно подготовиться к осаде.

Он начал действовать. Вытащил из вагончика всё, что могло стать баррикадой – ящики с инструментами, бочку с горючим (откатил подальше), старыми покрышками. Создал подобие укрепленной позиции за углом вагончика, с хорошим обзором на подходы по гребню. Автомат часового оказался почти полным – два магазина.

– Главное – не дать им окружить.

Он говорил спокойно, деловито, как будто инструктировал новобранца на учениях. И эта его леденящая собранность действовала на неё лучше любого успокоительного.