Текст книги "Клятва мертвых теней (СИ)"

Автор книги: Ария Атлас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 3. Глаза боятся, а руки пытаются удушить

Красная вывеска преследовала меня во сне. Куда бы я ни посмотрела в темноте моего сознания, она тут же появлялась. Я зажмурилась, чтобы не видеть, как красный неон отражался на поверхности озера, но вдруг глубокий мужской голос начал произносить четверостишия вслух. Слова звенели в ушах. Озеро сменилось на ночной лес. Каждый раз, когда я моргала, картинка вокруг меня менялась, но все те же стихи повторялись.

А еще там был он. В каждом новом месте он наблюдал за мной издалека, засунув руки в карманы. На нем были ботинки, утопающие то в грязи, то в песке. Незнакомец пронзительно смотрел, наморщив лоб.

Меня пробрала дрожь, и я крепче обхватила кружку с кофе. С момента моего пробуждения прошел, как минимум, час, но сон никуда не делся. Он не хотел уходить, как бы я ни пыталась переключиться. В горле выстукивал пульс, и каждое движение отдавалось болью.

Чертов алкоголь.

До Аклис пока не удалось дозвониться. Неудивительно. Я решила дать ей поспать еще хотя бы несколько часов, прежде чем я наведаюсь к ней с вопросами. Вчерашняя ночь казалась бы мне сном, не будь мой настоящий сон более пугающим.

Тем утром я едва не забыла, что совсем скоро должна была отправиться в путь.

Пришло сообщение от мамы. Она осталась работать двойную смену, а это означало, что у нас останется слишком мало времени на прощание перед отъездом. Может, это и к лучшему. Чувство вины разрывало изнутри и отдавалось в висках не хуже похмелья, но я слишком была трусливая, чтобы признаться ей во всем заранее. Раньше мама отрицательно относилась к любым моим вылазкам за город, поэтому я не была уверена, что она меня поймет.

Точнее, я была уверена, что мой поступок разобьет ей сердце.

Я написала длинное письмо, в котором объяснила, что чувствую. Мама оберегала меня от окружающего мира на протяжении восемнадцати лет, но теперь я стала совершеннолетней, и мне больше не требовалась защита. Мне требовалась свобода.

В последнее время мне стало трудно выражать чувства словами. Письмами легче.

Если бы я не встретила Аклис, то сейчас уже поступила бы в местный экономический университет в получасе езды от дома на надежную и скучную специальность. Стала бы специалистом по финансовому планированию с постоянным графиком и окладом, или вроде того.

Точнее, моя мама думает, что я так и сделала, и поэтому устроилась официанткой на все лето. Чтобы скопить денег на первый семестр обучения. У меня так и не хватило совести признаться ей в правде.

Она будет невероятно разочарована.

Ослабевшими руками я опустила чашку с кофе на стол и оставила на поверхности влажные разводы. Заметив, я поспешила стереть их рукавом. Часы на кухне задорно тикали. Они продолжали тикать, даже когда я поднялась в комнату, чтобы упаковать оставшиеся вещи, и спустилась назад за второй кружкой кофе. Тревога заполнила легкие, и дыхание стало глубоким.

Где же она? Мама уже должна была вернуться с работы. За рулем она никогда не брала трубку, поэтому, когда гудки на телефоне остались без ответа, я решила, что она уже едет домой.

Оставалось все меньше времени до отъезда. Последний автобус уходил в шесть вечера.

Чтобы успокоить нервы, я запустила стирку со старым пледом и маминой одеждой. Я смотрела, как крутится барабан, и покусывала губы.

Телефон звякнул, но на экране высветилось имя Аклис.

«Я хочуууу умереть. Голова болит ЖУТЬ!!!»

«Ах, тусовщица:)» – быстро напечатала я.

«Надеюсь, я немного отойду к вечеру. Увидимся в пять?»

Ответив смайликом с вытянутым вверх большим пальцем, я еще раз проверила пропущенные звонки. Пусто.

Что-то грохнуло со стороны крыльца. Последовал знакомый топот. Я облегченно выдохнула и побежала вниз. Мама, должно быть, устало взбиралась на крыльцо после долгой смены в госпитале. Я распахнула дверь, ожидая застать ее, согнувшуюся перед дверью в поисках ключей, которые она опять выронила. Я ожидала увидеть на крыльце полные пакеты, ведь она наверняка задержалась, потому что заехала после работы в продуктовый магазин. Но багажник был закрыт, машина пустовала, а пакеты прислонились к заднему колесу. Газировка лопнула и потекла из пакета на землю. Подозрение сбросило якорь.

Послышался шум позади дома, и я побежала туда. Голоса стали разборчивее, как только я приблизилась к старым качелям на заднем дворе. Застыв на месте, я не придумала ничего лучше, кроме как скрыться за ними. Укрытие было абсолютно ненадежным, но, кажется, мамин собеседник меня не замечал.

Одет он был на удивление странно. Я взмолилась, чтобы это не был очередной мамин ухажер. Не очень хотелось наблюдать за их личной ссорой, подсматривая из-за качелей.

– Тамала, на этот раз тебе не сбежать, – ехидно улыбнулся он и приблизился. – Ты знаешь, что случается с такими, как ты.

Из ниоткуда второй мужчина вырос позади нее и что-то тихо сказал.

Мама вздрогнула, словно ей дали пощечину. Я потянулась в карман за телефоном, чтобы вызвать полицию, но, ощупав карманы на заднице, поняла, что оставила его в доме. Хотелось выругаться, но времени не было. Мужчины продолжали кричать что-то маме об ошибках и тайнах, а ее лицо превратилось в бледное полотно.

– Твои тени подавлены и тебе не помогут. Я это чувствую, – сказал один из них и принюхался к маминой шее.

Я быстро сосчитала до трех и оторвалась от качелей. Может, они удивятся, если поймут, что драться придется двое на двое? Я мысленно усмехнулась сама над собой. Мои навыки защиты оставляли желать лучшего. Зато я быстро бегала и могла их отвлечь.

Прежде чем я успела сделать шаг, один из мужчин ударил маму по голове, и она ничком упала на землю, словно мешок с картошкой. Я зажала рот руками, чтобы не выдать себя удивленным криком. Ее грудь размеренно вздымалась.

Мужчина вытащил из ножен на спине меч, а затем разрезал им воздух. Огромная дыра зияла перед ним в воздухе, переливаясь, как огромный кусок черной фольги. Синеватая по краям, эта брешь вела в никуда, в бесконечную пустоту. Незнакомец шагнул к ней, а спустя секунду скрылся в темноте. За ним последовал и его помощник.

Вместе с телом моей матери в руках.

Твою же…

Мои руки судорожно затряслись, и я выбежала из своего укрытия, но успела добежать лишь тогда, когда дыра затянулась. Мама словно растворилась в воздухе вместе с незнакомцами. Я пробежала вокруг дома два раза, но не никого не нашла. Я отчаянно ухватилась за лоб и быстро задышала, отгоняя тошноту. Я была совершенно одна.

Куда они делись?

Ноги больше меня не слушались, и я осела на землю. Соседский пес громко залаял, заставив мое сердце стучать еще быстрее, чем это было возможно. Мозг отказывался осознавать, что только что произошло.

Моя мать исчезла с двумя неизвестными мужчинами, которые сделали брешь в воздухе. Психушка по мне плачет.

Пес в соседнем дворе продолжал лаять, что есть мочи. Я решила вернуться в дом и все же вызвать полицейских, но тут заметила его. Тот самый парень из клуба, с которыми я вчера развратно танцевала, смотрел на меня из-за деревьев.

Твою же мать. В квадрате.

– Ты видел, что произошло? – Я удивилась своему осипшему голосу и поняла, что за все утро не произнесла ни слова.

Он коротко кивнул. Не думала, что буду рада увидеть его снова. Но теперь у меня хотя бы будет свидетель, и полиция не решит, что я свихнулась. Я поднялась с земли и отряхнулась.

– Ты запомнил их лица? Почему не вмешался?

Парень усмехнулся, но не ответил.

– Говорить умеешь? Или ты немой? – Гнев бурлил во мне. – Ты тратишь мое время!

– Умею, – ответил он после длительной паузы.

– Ну, и чего ты там стоишь? Поехали в полицейский участок!

– Не думаю, что полиция сможет отыскать твою мать после того, как Хранители переместили ее в пространстве.

– Что, прости? – оторопела я.

Незнакомец приблизился.

– Ты же видела, что они использовали транслагодский меч?

Кажется, моя челюсть самостоятельно опустилась, прямо как вчера в клубе. Только бы это не вошло в привычку…

– Неужели ты не знаешь историю трансмансии?

Я по-прежнему стояла, уставившись на его хмурую физиономию. В свете дня он выглядел невероятно бледным, словно вообще с рождения не бывал на солнце. Его кожа была прозрачной, как рисовая бумага, и под ней отчетливо виднелась каждая неестественно голубая вена.

Даже не голубая, а скорее ярко-бирюзовая. Зрелище завораживало и пугало одновременно.

– Господи… – простонал он. – Ты вообще не в курсе кто ты такая, не так ли?

– Меня зовут Мора, – возразила я и распрямила зачем-то плечи.

– Хорошо… Мора. Твою мать только что арестовали Хранители Синклита. Ты представляешь, почему это могло произойти?

– Хранители… чего?

Я чувствовала себя невероятно глупой, словно в школе пропустила целый семестр, в течение которого нас обучали причудливым словечкам и сумасшествиям, вроде перемещения сквозь пространство.

Очевидно, я сплю. Другого объяснения не может быть.

– Что ты делаешь? – хрипло спросил он.

Незнакомец удивленно смотрел, пока я щипала себя за ляжку под шортами. Кожа на этом месте сильно покраснела, но я так и не очнулась от ужаса.

Сон: один. Мора: ноль. Побежденная, я шумно выдохнула.

– Слушай, времени мало. Не знаю, что у тебя там за кризис в голове сейчас… Но реальность такова, что твою мать арестовали Хранители за какое-то преступление, а ты сама понятия не имеешь, к какому миру принадлежишь, – Он надменно скрестил руки на груди. – Так ты желаешь узнать, что произошло с твоей матерью или нет?

Чудак был прав, но не хотелось этого признавать.

– А откуда ты все это знаешь?

Он приподнял брови, словно я спросила нечто совершенно очевидное.

– Я такой же маг, как и ты… Был им, по крайней мере.

– Маг… – протянула я, потирая шею.

Все это тяжело укладывалось в голове.

– Но моя мать не ведьма… Я бы точно это знала! Бред какой-то! Магии не существует!

Последняя прокламация прозвучала из моих уст неуверенно.

– Ты правда хочешь поспорить об этом, после того, что увидела?

Действительно ли магия была реальной? У меня закружилась голова.

Сквозь отяжелевшие веки я разглядела куски грязи на его ботинках. Похоже, парень много времени проводил в лесу. Он вышел из-за тени дерева, и я почти ожидала, что он дернется и сморщится, стоит солнцу коснуться его кожи. Но он спокойно двигался под солнечными лучами.

Значит, не вампир. А жаль.

– Ты хотя бы скажешь мне свое имя? – В целях самосохранения я отступила назад.

Доверять ему я не могла. Обида уколола меня, стоило вспомнить, как он исчез прошлым вечером.

– Ратбоун, – протянул вперед руку он.

Я и не заметила, как мы оказались на расстоянии вытянутой руки.

– Мора, – кивнула я и не коснулась его.

На солнце зеленоватый оттенок его кожи и ужасающе фиолетовые синяки на запястье стали заметнее.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся Ратбоун, прищурив глаза, и я могла поклясться: это был сарказм.

– Что ты здесь вообще забыл?

– Где?

Он несносен.

– На моем заднем дворе, – сложила на груди руки я.

– Скажем так, ты должна быть благодарна, что я чудом оказался в нужное время в нужном месте. Иначе оказалась бы в психушке после того, как полицейские услышали бы твои показания.

«Мою мать похитили двое мужчин в причудливой одежде. Один из них разрезал волшебным мечом воздух и прошел сквозь дыру в пространстве».

Однозначно, меня бы увезли на каталке.

– Ладно. И что теперь? Как мне найти мою мать? – Вопросы копошились в голове, словно пчелы в улье. – Куда могли утащить ее эти чокнутые?

Его щека дернулась, и я опять почувствовала, что задала глупый вопрос.

– Осмелюсь предположить, что Хранители увели ее в Дом теней.

Ратбоун не удосужился объяснить. Я демонстративно закатила глаза.

– Ах, да… В общем, Дом теней – это логово магов, практикующих некромансию. Древнюю и редкую магию мертвых. Судя по тому, что именно этот вид магии упоминали Хранители, твоя мать – ведьма-некромансер.

Повезло, что он стоял ближе и смог лучше расслышать тех мужчин, но его слова должны были быть шуткой, не так ли?

Насмешка застряла у меня в горле, как только ко мне пришло воспоминание из детства. А затем вспомнилось и второе.

Мама часто помогала на местном кладбище.

Но ведь она медсестра в госпитале, и я думала, что, возможно, ей часто приходится сталкиваться со смертью… И, ухаживая за могильными плитами на кладбище, она словно продолжала помогать больным, даже после их ухода. Неужели за этим стояло нечто другое?

Ратбоун робко коснулся моего плеча. Его рука задержалась на несколько мгновений. Я взглянула на его обтянутые синеватой кожей глаза и снова увидела там золотистый блеск. Несколько секунд назад его там не было.

– Ты сказал, что тоже был магом? Ты тоже владел… магией мертвых?

Мой голос снизился к концу предложения, ведь я не могла вслух признать, что магия в этом мире реальна.

Ратбоун быстро отвел глаза, и я заскучала по жидкому золоту его зрачков.

– Природа наградила меня магией крови. Она называется гемансией. Моя семья представляет самую сильную линию Дома крови, – сказал он лишенным гордости голосом.

– И почему ты больше ею не владеешь?

– Сказка для другого случая, – бесстрастно бросил он, отвернувшись.

Я не могла избавиться от ноющего ощущения в животе. Казалось, оно будет преследовать меня вечно. Чувство надвигающегося одиночества. Я села на качели, прислонившись лбом к ледяному металлу.

– Вероятно, ты владеешь тем же видом магии, что и твоя мать, что делает этот город для тебя небезопасным. Винбрук кишит тенями.

Качели шелохнулись, и я почувствовала его вес рядом со мной. Пах он необычно, но не противно: словно свежую землю смешали с йодом. Я незаметно вздохнула поглубже. Ратбоун отталкивал и притягивал меня одновременно, и я ужаснулась, что в тот момент ко мне пришли такие мысли.

– Вот уж я совершенно точно магией не владею, – фыркнула я. – Скорее всего я просто приемная и не знаю об этом.

– Возможно, да, а возможно нет. – Его голос казался далеким. – В любом случае, тебе стоит отправиться со мной в Дом крови. Там будет безопаснее.

– С чего это ты решил мне помогать?

Еще этим утром мне очень хотелось убраться подальше от дома, а теперь я была готова вонзить свои пятки в землю и пустить корни на заднем дворе, как упрямое дерево, выросшее из сорняка.

– Веришь или нет, но ведьмы и маги защищают друг друга. Магические создания редки, и оттого уникальны. Увидев захватывающее дыхание произведение искусства, разве ты бы позволила злоумышленнику поднести к нему свою влажную кисть?

Я не совсем поняла, к чему он клонил. Ратбоун произносил слова медленно, и все же я не улавливала их смысл. Ну и чудак.

– Прямо сейчас ты не сможешь ничего сделать. Ты не знаешь, как попасть в Дом теней, и твоей матери предстоит длительный судебный процесс. Ты даже не успела осознать, что все это по-настоящему. Верно?

Соседский пес дернул поводок и залаял, проходя мимо нас со своей хозяйкой. Молодая женщина, что жила в доме по соседству, похлопала его по макушке, чтобы тот успокоился, и заглянула вглубь нашего двора. Она сморщила нос.

Либо разглядывала наш гораздо менее ухоженный сад, либо заметила двухметрового бледного, как поганка, парня в массивных ботинках.

Я потянула Ратбоуна за рукав и повела в сторону дома. Он молча волочился за мной, не высказывая возражений. Это показалось мне странным, но мысль быстро затерялась на фоне остальных откровений.

Кухня вдруг показалась чужой, словно с моего последнего завтрака здесь прошли месяцы, а не минуты. Еще страннее было видеть белого как мел парня на барном стуле. Его рука опиралась на стол там, где обычно стояла корзина с фруктами. Чем дольше я смотрела на странный оттенок его кожи, тем больше он завораживал меня.

В гроб и то краше кладут.

Глаза Ратбоуна сосредоточенно следили за моими движениями. Назойливое чувство внизу живота не покидало меня. Я села на диванчик, приобняв подушку. Тишину нарушал стук кухонных часов. Открытая банка клубничного джема стояла у раковины там же, где я ее и оставила.

Мы молчали слишком долго.

– Я пойду с тобой, куда скажешь, – удивила саму себя я. – Но мне нужны ответы.

Его бровь изогнулась.

– Я уж думал, ты так и не придешь к здравому смыслу… Поверь, с нами тебе будет гораздо безопаснее. Вдруг твоя мать действительно преступница?

В ответ на это я бросила в него подушку. Но теперь мне нечем было прикрыть домашнюю футболку, под которой не было бюстгальтера, и я почувствовала себя незащищенной.

– Моя мать не преступница! Ваши люди явно ошибаются.

– Это не наши люди, – зарычал он. – Это люди Синклита. Ни я, ни мой отец не имеем желания иметь ничего общего с этой шайкой.

Я удивилась внезапному проявлению эмоций на его с виду безжизненной физиономии.

– Да что это за Синклит такой?

– Синклит – это объединение трех домов магии: Дома теней, которые, как тебе теперь известно, практикуют некромансию. Дома земли, среди членов которых полно хиппи, которые обмазываются грязью, выращивают наркотики и водят хороводы в лесу.

Ратбоун плевался, характеризуя другие магические Дома. Глупая улыбка приклеилась к моим губам, хоть я и подавляла ее всеми силами.

– Ну и еще с ними Дом пространства. Их магию ты лицезрела лично. Они могут перемещаться сквозь пространство, создавая в нем дыры – так называемые «порталы».

Дрожь пробежала по телу, и вспомнился звук хлыста, раздавшийся, когда мужчина разрезал воздух мечом. В тот момент я приготовилась к последующему хрусту маминых костей, но дыра в пространстве шокировала меня больше.

– Дом крови отличается от остальных домов своими манерами. Мы чтим старые традиции. Наша магия необычайно сильна и чиста. Все это заслуга моего отца. И Синклит пытается разрушить нашу идеальную систему. – Произнес он это с явным презрением, уставившись на часы, висящие на стене напротив стола.

Он перевел взгляд на меня. Жар кружился в золотом водовороте его глаз.

– Они уже добрались до твоей матери.

Звучал варварский Синклит и в самом деле пугающе. Я все еще пыталась переварить услышанное, когда перед взором появилась мама. Измученная и избитая, она хваталась за брусья своей тюремной решетки и кричала о помощи. Ее охватывали за горло тени, медленно выпуская из легких последние запасы воздуха, как из воздушного шарика. Свист оглушал.

Затем послышался громкий звон разбитого стекла. Я вздрогнула и открыла глаза. Ратбоун бросил на меня триумфальный взгляд.

– Где находится этот ваш Дом крови?

– Далеко путешествовать не придется. Для перехода существует специальный портал. Это неприятно, но мы доберемся до замка в считанные минуты.

Портал? Все это по-прежнему звучало как бред сивой кобылы.

– Если ты хочешь добраться до своей матери до того, как ее осудят, я бы советовал тебе присоединиться к Дому крови. Впрочем, если у тебя есть другой план…

Он явно манипулировал мной. И, черт возьми, это сработало.

– Ладно.

Ратбоун не стал скрывать свое довольство: уголки его губ поднялись.

– Портал открывается в полночь. Надеюсь, тебя можно оставить одну до тех пор?

Я взглянула на кухонные часы, но не обнаружила их на стене. Ратбоун встал со своего стула и перешагнул через развитый циферблат на пути к заднему выходу.

– Где? – спросила я.

– Кладбище Винбрука. Склеп святого Иосифа.

Удивительно, но я знала, что это за место. Иногда мама брала меня с собой на уборку кладбища, когда некому было со мной посидеть. И я была там однажды с одноклассниками. Я игнорировала те воспоминания годами, но теперь они возвращались назад мощным приливом. Хотя во рту было пустынно сухо.

Ратбоун молча вышел на улицу, не удосужившись закрыть за собой дверь.

А меня прибило к берегу.

***

Его запах задержался на плече, там, где Ратбоун меня касался.

Я коснулась ручки двери в полицейский участок, и меня охватила тошнота. Я часто проходила мимо этого здания по пути в школу, но никогда не попадала внутрь.

Не верится, что у меня был повод.

Я прокрутила свой рассказ в голове по меньшей мере десять раз. Каждое слово должно было звучать вменяемо. Словно я и в самом деле сохраняла здравый рассудок. Чем больше я осознавала, что произошло, чем меньше была в этом уверена.

Подойдя к стойке информации, я поджала трясущиеся губы и вытерла ладони об рубашку, которую наспех нацепила.

– Добрый день, я… хотела бы заявить о… п-пропаже. О пропаже человека. Моей матери.

Женщина опустила очки на нос и внимательно на меня взглянула. Что бы она ни увидела, ее это не удивило. Она равнодушно указала пальцами на вторую дверь в коридоре и протянула мне планшет с прикрепленным бланком.

Заявление о преступлении.

Спустя двадцать минут, я сидела перед двумя полицейскими. У одного из них был настолько большой живот, что пуговицы на рубашке с трудом сходились. У второго на лице был скучающий вид, а в руках кружка чая.

Они спросили, что у меня стряслось, и теперь ждали моего рассказа. Слова не шли. Мысленная подготовка прошла зря.

Я выбежала из кабинета под звуки булькающего смеха.