Текст книги "Клятва мертвых теней (СИ)"
Автор книги: Ария Атлас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 2. Шальная тьма, дай мне напиться
Сердце бешено стучало в горле. Я попыталась сделать вдох, но легкие меня не слушались.
– Не смотри вниз, – то ли предостерегла, то ли взмолилась Аклис.
Мы шагали по металлическому забору, шириной с два ботинка, крепко держась за руки. Хотя старый забор и ограждал заброшенный парк аттракционов, перелезть его не стоило особого труда, требовались только смелость и смекалка. С одного конца ограждения на него можно было легко залезть, но вот спрыгнуть на обратную сторону было опасно – кусты и разбитое стекло кололись сильнее страха высоты.
Через пару шагов я все же взглянула вниз и дернулась. Краем глаза я посмотрела на Аклис, но та, кажется, не заметила моей мимолетной слабости. Она достигла безопасной точки и резко спрыгнула, вырвав свою руку из моей.
Я последовала ее примеру, жестко приземлившись на стопы посреди чистой от осколков травы. Перед взором высилось громадное колесо обозрения, а воздух пах ржавчиной. Облезлый металл сверкал лунным сиянием.
– Теперь надо залезть вон в ту кабину, – указала куда-то наверх Аклис.
Сердце пропустило удар.
– Ты с ума сошла? Слишком высоко!
– И как же мы, по-твоему, увидим город с нижней кабины? Я хочу быть ближе к звездам!
– А я хочу быть ближе к земле!
– Тебя и так в земле закопают.
– Ну не в скором же будущем! Я после твоей выпивки еле на ногах стою!
Аклис отмахнулась и ткнула пальцем в заржавевшую лестницу, прикрученную к центральной части аттракциона.
– Если ты присмотришься, то увидишь, что на каждой ступеньке стерта краска. Значит, кто-то залезал наверх. И успешно слезал, раз ты не видишь вокруг свернутые шеи подростков.
В ответ я засопела.
– Ну, хочешь, я залезу первая? Ты меня, если что, поймаешь? – отчаянно выдохнула Аклис.
– Если ты так хочешь убиться, дело твое.
Аклис подышала на свои ладони, схватилась за одну из ступенек, а затем подтянулась и полезла наверх. Вдох застрял у меня в горле, пока я наблюдала за ней.
– Вот видишь, не так уж и опасно! Я держусь! – закричала она. – Поднимайся ко мне!
Она стояла на вершине лестницы, держась за металлические балки, которые расходились из середины колеса к кабинам. Я нервно сглотнула. Сердце отстукивало быстрый ритм, ладони изрядно вспотели, и я страшно боялась сорваться с лестницы. Сделав глубокий вдох, я подошла ближе. Краска мелкими кусочками сходила со ступенек. Очевидно, лестница должна была выполнять функцию временную и аварийную, что не внушало никаких надежд. Но за столько лет временная лестница словно приросла к аттракциону намертво. Я пару раз подергала ее, чтобы убедиться.
Только бы не упасть.
Я сжала одну из ступенек покрепче, прокручивая перед взором последние восемнадцать лет своей жизни. Ничем не примечательные восемнадцать лет. Это был мой шанс все исправить, начать сначала.
Крепко сжав зубы, я начала взбираться наверх и избегала смотреть куда-либо, кроме как на Аклис. Она ждала меня наверху. Ветер теребил ее волосы, а звезды сверху обрамляли ее так, точно она принадлежала темному безмятежному небу. Она принадлежала ночи. Фиолетовые волосы, большие карие, практически черные, глаза и бесстрашие делали мою подругу незабываемой.
Я не забуду ее, куда бы ни уехала.
– Молодец, ты почти добралась, олененок! – приободрила Аклис.
Она часто называла меня олененком. Когда я спросила, почему именно олененок, она сказала, что, хотя это животное кажется невероятно милым и застенчивым, оно с легкостью надерет задницу.
Аклис часто видела во мне что-то, чего на самом деле не существовало.
– Мне кажется… я не могу… дышать, – процедила я, пока легкие сводило от страха.
– Возьмись за мою руку, все будет хорошо!
– О нет, лучше я буду обеими руками держаться за перила!
Я осторожно переставила ногу с лестницы на металлические перила, что вели к одной из ближайших кабинок. Между каждой балкой расстояние было не меньше полметра. Я вцепилась в перила, перелезая вперед с хирургической осторожностью. Аклис же перепрыгивала между балками, словно у нее были невидимые крылья, на спасение которых она рассчитывала.
С громким выдохом я приземлилась на холодное сидение кабины и развернулась лицом к городу. С этого ракурса виднелся прилегающий к городу лес с пышными кронами, купающимися в лунном свете, а машины быстро сновали по ближайшему шоссе и казались такими маленькими.
Я не могла рассмотреть с такой высоты свой дом, но все вдруг показалось таким крошечным и незначительным. Винбрук становился меньше, пока я росла. В детстве улицы казались такими широкими, а количество прохожих необъятным. Но чем взрослее я становилась, тем крохотнее становился этот город. Родной, хоть я и не провела в нем всю жизнь.
– Я даже не хочу думать о том, как мы будем отсюда слезать, – заныла я, заглядывая вниз. – Я останусь здесь жить.
Аклис рассмеялась.
– А как же поездка на юг?
– Наплевать, я уже выполнила свою квоту приключений на тридцать лет вперед.
Грудная клетка Аклис сотряслась от еле слышного смеха. Похоже, она не знала, как воспринимать мои слова. Я вдруг разозлилась на саму себя за то, что так сильно испугалась этого подъема.
Вот она я, здесь, наверху. В целости и сохранности.
– Признайся честно, это твое первое рандеву на заброшенном аттракционе?
Улыбка Аклис померкла.
– Не первое. Ты же знаешь, какой у меня отец. У меня было много свободного времени.
– Хочешь сказать, ты залезала одна? – ахнула я.
Аклис кивнула, а я не должна была удивляться. Отец занимался ее воспитанием спустя рукава, а матери давно не стало.
Мы познакомились с ней возле полицейского участка три года назад. В тот день арестовали друга Аклис, а не ее саму. С горящими глазами она выбежала из отделения полиции и столкнулась со мной. Мой кофе расплескался по белоснежной школьной рубашке, и я очень громко выругалась. Аклис нашла это очень забавным, разозлив меня еще сильнее.
Я уже опаздывала в школу, и, учитывая время, которое заняло бы возвращение домой, чтобы переодеться, в кои-то веки решилась прогулять. Мой взгляд поймал ее смазанный макияж, помятую байкерскую куртку, разорванные колготки, и я пришла к выводу, что после бессонной ночи незнакомке кофе требовался гораздо больше, чем мне. Я вручила ей остатки в стакане. Тогда у нее уже были фиолетовые волосы, и Аклис показалась мне самой крутой девушкой в Винбруке.
Мы замолчали на несколько минут, наблюдая за огнями ночного города.
– Ах… Вздыхаю.
– Ты что, серьезно, сейчас произнесла вслух «вздыхаю»? – засмеялась Аклис.
Я залилась краской, гадая, почему с моего языка порой слетают совершенно глупые вещи. Я всего лишь хотела отразить неотразимую суть момента. Металл под задницей леденил меня, но язык почему-то оставался горячим. Я поспешила сменить тему:
– Ты всегда мечтала стать врачом?
– Да. Кровь и кишки всегда интересовали меня. Вот только в научных целях, а не в ужастиках, которые тайком от предков смотрели сверстники, – усмехнулась Аклис.
– Завидую. Я так и не решила, что буду дальше делать. Мне все кажется, что я вот-вот нащупаю свое призвание, что в моей голове сложится картинка. Вроде: «О да, теперь я понимаю, почему в детстве меня к этому тянуло». Но, по правде говоря, меня никогда ничего не интересовало настолько, чтобы я могла считать это своим любимым делом.
Подруга нахмурилась, судя по всему, обдумывая мои слова. Адреналин в крови уже опустился до нормального уровня, и алкоголь начал свою атаку на ослабленный организм. Узел на горле затягивался туже.
– Неужели тебя совсем ничего не интересует?
– Мне нравится рисовать, но я никогда не показала бы это миру. Никто не хочет видеть банальные натюрморты. Мне нравится читать, но я не разбираюсь в книгах достаточно, чтобы их критиковать. В школе я не преуспевала, но всегда сдавала все работы вовремя и на твердую четверку. Мама редко отпускала меня гулять, и в школе я так и не завела близких друзей.
И в моей жизни никогда не было травм с большой буквы Т.
– Поверь, в моей жизни тоже мало что определено. Я еще даже не решила каким именно врачом стану. Может, патологоанатомом, а, может, стоматологом, – пожала плечами она. – И хорошо, что ты в своей школе ни с кем не сдружилась, они психи какие-то.
Я горько хмыкнула, припоминая последние годы.
– И все же ты видишь направление, знаешь куда идти. Вот моя мама, например, всегда знала, что хочет помогать другим. Стала медсестрой, работает волонтером на кладбище… А я так хочу на свободу, но даже не знаю, что буду с ней делать.
– Мора, ты уникальная. Я знаю, ты найдешь то, что ищешь. И скоро, – вдруг сказала Аклис. – Мы еще так молоды, все впереди!
Я сплела с ней пальцы, благодаря мгновение за подругу и за надежду. Наши решения походили на нити, которые мы сплетаем между собой, как пальцы. Но я не могла избавиться от ощущения, что, ступив вперед слишком напористо или слишком неуверенно, можно рухнуть вниз и провалиться в пустоту.
Пора слезать с этого колеса-убийцы.
Путь вниз оказался гораздо легче, и вот уже скоро мы оказались в развалюхе и помчались обратно в город по пустым проселочным улицам. Я открыла окно с пассажирской стороны и высунула вперед лицо, позволяя прохладным струям воздуха ласкать кожу. Волосы танцевали с ветром под звуки электрогитары, что визжала из динамиков машины. Мне захотелось высунуть язык и подставить его свежему вихрю, словно счастливый пес.
– Итак, следующая остановка – Инферно! – услышала я сквозь гул ветра голос Аклис.
– Инферно? Что это за место?
– Тот самый клуб, что недавно открылся в старой части города.
Я издала гортанный звук, похожий на что-то между смехом и фырканьем.
– Кто-то серьезно так назвал свой ночной клуб?! Банальнее не придумаешь!
– Подожди судить, пока сама там не бывала! – надула губы Аклис. – Мне подруги все уши прожужжали. Говорят, в этом клубе подают самые горячие напитки и самых горячих мужчин.
Аклис поиграла бровями, очевидно, намекая на пикантное продолжение этого вечера.
– Ты меня напоила каким-то ядом, заставила залезть на колесо смерти, и теперь предлагаешь отправиться в адское логово разврата?
Вопрос прозвучал риторическим, но я действительно хотела знать, чего именно моя подруга пыталась добиться. Вместить все мои страхи в одну ночь и заставить побороть каждый? Не самая худшая идея.
Пока она была занята вождением и смотрела на дорогу, я наблюдала за ее лицом. Глаза Аклис сверкали необычайно ярко, и, хотя в обычное время я готова была доверить ей свою жизнь без вопросов, в тот день я почувствовала, как внутри зародилось подозрение. Вокруг моей подруги витала невидимая темная дымка, переливающаяся под светом фонарей. Волосы на шее встали дыбом.
Наверняка я слишком много выпила.
Я мотнула головой, сбрасывая странное чувство, и переключила взгляд на дорогу. Мы вернулись на главное шоссе, стало гораздо светлее, а вокруг нас пристроились другие машины, пусть и немногочисленные. Музыка стихла, но затем резко сменилась новой энергичной мелодией. Я закрыла глаза и позволила ей унести меня прочь.
***
Инферно оказался не просто клубом, а целым кластером тусовочной жизни на месте бывшего угольного завода. Я завороженно рассматривала яркие вывески на территории, пока очередь двигалась вперед к входу в основной клуб. Практически всех желающих пройти внутрь осматривали на входе, а парней еще и заставили вывернуть карманы. Заметив у охранника на поясе кобуру из коричневой кожи, я оцепенела.
В этом клубе определенно не играли в шутки.
Стоило отдать должное сомнительному пойлу Аклис: в трезвом состоянии я бы уже развернулась и направилась домой, но в тот момент продолжила двигаться вперед в сторону входа.
Мы без труда прошли контроль, потому что оставили бутылку с алкоголем в машине, а затем припарковали ее как можно дальше от клуба. Я старалась не гадать, как мы собирались добраться домой. У Аклис был дар выкручиваться из передряг.
– Я на бар! – пискнула Аклис, как только мы попали внутрь.
Музыка громко ухала и больно отдавалась в грудной клетке. Непривычно. Чем глубже мы пробирались внутрь, тем больше я начинала паниковать. Несколько комнат с разными видами развлечений окружал большой танцпол с прилегающим к нему баром. Барная стойка растянулась по меньшей мере на три метра.
Это место оказалось громадным.
Над танцполом растянулся длинный балкон, скрытый от посторонних глаз шторами из красной бархатной ткани. Другие комнаты на первом этаже в этом клубе не имели дверей или занавесок – все, что происходило, было выставлено на показ. Но только не наверху.
Я завороженно рассматривала помещение, очевидно предназначавшееся для особо важных персон. Высокий парень, покачнувшись, вышел из-за длинной кулисы, на мгновение приоткрыв мне столики и диванчики, заполненные молодыми людьми в ярких нарядах. Что-то тянуло меня взглянуть поближе. Ведущую туда лестницу охраняли два толстошея в черном.
– Ты что будешь пить? – дернула меня за руку Аклис.
– Что посоветуешь, – пожала плечами я.
Особого опыта по части алкоголя у меня еще не было. Все алкогольные напитки казались мне раскаленной лавой. Так какая тогда разница что пить?
Мы потащились к бару, и Аклис смело распихнула болтающих людей, чтобы подобраться к бармену. Усатый парень нагнулся вперед, чтобы услышать наш заказ. Кто-то рядом возмущенно застонал.
– У моей подруги сегодня день рождения, ей исполнилось восемнадцать. Что посоветуешь?
Бармен посмотрел на меня со знающим видом и довольно ухмыльнулся. Его руки быстро двигались за стойкой: он то вливал что-то, то активно смешивал. Я так и не сумела понять, из чего состоял мой коктейль.
Но пах он божественно.
Когда усатый бармен протянул мне бокал, я скептически пригляделась к содержимому. После многозначительного взгляда Аклис я все же опрокинула в себя напиток. Он неприятно обжег глотку и желудок, но это уже не было похоже на проглатывание раскаленных углей, а потому я расслабилась.
Аклис успела выпить два таких бокала, пока мы стояли у бара. Она оправдала это тем, что у меня была фора, пока она вела машину, и теперь ей предстояло «накидаться» до моего уровня.
– А теперь танцевать! – хихикнула она и потянула меня за собой.
Большая вывеска на стене у бара цитировала безымянные стихотворения и горела красным цветом. Я застыла на месте, а слова скакали по моей коже, кусали и царапали.
К ночному подобравшись затишью,
Я горько посмотрел на дом,
Сердце сжалось ужасом и дрожью,
Я умер, но покоя не обрел.
Помоги мне, лунный свет,
Освободи, шальная тьма.
Пока читаешь мой куплет,
Ведьма, воскреси меня.
Меня замутило. Танцпол завихрился перед глазами, превращаясь в сине-красную кашу. Меня замутило сильнее.
Аклис выдернула меня из беспамятства. Мы стояли рядом с танцполом, вжавшись к стене, чтобы не стоять на пути других посетителей. Я старалась сфокусировать взгляд на ее собеседнике, но его лицо расплывалось, словно я тщетно пыталась настроить сломанный фотоаппарат. Они что-то радостно щебетали.
– Ну и как твоя карьера продвигается? – спросила Аклис.
– Недавно выступал на собственном сольнике. На площади свободы. Зрители заказывали мои самые популярные песни! Например: «Вали домой», «Хреново поешь», а также мое любимое – «Да чтоб ты сдох»!
Моя подруга громко расхохоталась и оперлась рукой на собеседника, словно ей вдруг потребовалась опора. Я напряглась, высматривая в ее лице признаки дискомфорта, но их не было. Они продолжили общаться, и я почувствовала себя третьей лишней. В этом помещении было так душно, что легкие, усердно борющиеся за каждый глоток воздуха, начало сводить от напряжения.
– Я отойду в туалет, – сказала я Аклис и ее другу, неуверенная, что меня кто-то вообще услышал.
Махнув самой себе рукой, я развернулась и отправилась искать уборную, где можно плеснуть себе холодной водой в лицо. Строчки странного стихотворения все еще отдавались покалыванием в ладонях. Мои глаза всеми силами избегали большой красной вывески над танцполом. В животе бурлило горючее подозрение, от которого я все никак не могла избавиться.
Кажется, я перепила. А, может, мне что-то подсыпали.
Отыскав глазами вывеску уборной, я стремительно зашагала к ней, как к оазису посреди бесконечного песка. Другие отдыхающие расступались передо мной, словно рябь, пробежавшая по поверхности озера. Короткие юбки, пирсинг, волосы всех оттенков, – все это мелькало вокруг, создавая впечатление, что в Инферно собрались представители всех субкультур. Среди них я чувствовала себя на удивление уютно. Все эти люди чем-то напоминали мне Аклис.
Очередь к туалетным кабинкам двигалась невыносимо медленно, поэтому я протиснулась к раковине и облокотилась по обе ее стороны. Побрызгав водой себе в лицо, я ожидала, что приду в себя. Но тянущее ощущение в животе переместилось в грудную клетку. Что-то грызло меня изнутри, но я все никак не могла понять причину этого странного чувства. Раньше алкоголь на меня так не действовал.
В отражении зеркала мои глаза выглядели необычно. Обычно серые радужки светились серебром с синеватым отливом. Пару минут я глазела на себя, не отрываясь, пока на фоне двигались девушки и о чем-то шептались. Мои руки задрожали, и я списала странный цвет глаз на освещение в уборной и обман зрения. Забыв даже занять очередь в туалет, я выскочила обратно к тесному душному танцполу.
Я ожидала, что прохожие снова освободят мне путь назад к Аклис, но большинство стояли ко мне спинами. Решив обойти толпу длинным путем, я развернулась и врезалась прямиком в что-то твердое. Должно быть, я не заметила дверной косяк. Однако боль в бедре и плече так и не наступила, хотя я зажмурилась, ожидая худшего. Удар был чем-то смягчен.
Я распахнула глаза и увидела, что сверху вниз на меня смотрел парень. Янтарные глаза внимательно меня изучали. По телу пробежала каскад мурашек, но я все также стояла, как вкопанная.
– Извиняюсь, – отмерла я, но по-прежнему оставалась на месте.
Другие посетители двигались вокруг нас, обтекали нас, словно высокий памятник. Мы молча уставились друг на друга. За это время я успела заметить, что его глаза тоже словно светились. Мне пришлось высоко задрать голову, чтобы заметить это, так как парень был необычайно высоким.
Он склонился вперед, будто хотел что-то сказать сквозь громкую музыку, но затем покачал головой и отстранился. Моя грудная клетка вибрировала, и было сложно понять от ревущей ли это из колонок музыки или от бешеного стука моего сердца.
Я ждала, что он что-то скажет, примет мои извинения, но вдруг его глаза потемнели, и лицо приняло безразличное выражение. Он углубился в толпу, расталкивая людей на пути. А я все так и стояла в проходе между туалетом и основным танцполом, смотря ему вслед.
Что, черт возьми, это было?
Когда я перестала видеть макушку его головы в толпе танцующих, то отправилась на поиски Аклис. Она сидела на коленях у того самого друга рядом с барной стойкой.
– Аклис, вот ты где! – облегченно воскликнула я.
Моя подруга подняла опьяненные глаза, но не шевельнулась. Ее рука обвивала бокал, а спина прижималась к мужской груди. Аклис обмякла у него на коленях, и в ее взгляде не нашлось ничего, кроме блаженства.
Теперь, когда я могла отчетливо видеть ее спутника, я обратила внимание на его одежду и манеры. Парень был явно сильно старше нас, да и одевался довольно чудно: его лиловые брюки ловили отражение софитов, а рубашка с рюшами на рукавах устарела века так на два.
Впрочем, весь клуб был заполнен не менее странными личностями. Взять хотя бы того парня возле туалета. Инферно собрал в себе наиболее нестандартно одетых людей. Я удивилась, что нас вообще туда впустили.
Я хотела бы позволить Аклис продолжить ворковать и дальше со своим кавалером, но мне срочно требовалось с ней поговорить.
– Сходи со мной в туалет? Я что-то нехорошо себя чувствую.
– Олененок, да ты просто недостаточно пьяна. Ты так и не расслабишься, если не напьешься, – протянула она заплетающимся языком.
– А сколько коктейлей выпила ты?
– Всего три.
Аклис смотрела мне в глаза, но я могла поклясться, что она находилась где-то на другой планете. Мне слабо верилось, что можно дойти до такого состояния всего с трех коктейлей.
– Если я выпью еще один, ты сходишь со мной?
– Зуб даю, – улыбнулась она, но улыбка даже не коснулась ее глаз.
Присмотревшись к ее спутнику, я заметила, что тот выглядел веселым, но не совсем пьяным, как Аклис. Тошнота подкатила к горлу, но я перегнулась через барную стойку и назвала заказ бармену.
Аклис вернулась к разговору со своим другом и отчего-то громко рассмеялась. Воспользовавшись моментом, она придвинулась к нему еще ближе. Теперь ее грудь касалась его, а рука обвила шею. Мои щеки обдало жаром, и я отвернулась. У моей подруги явно все под контролем. Я зря переживала.
Когда очередной напиток спустился вниз по гортани, жжение внутри ощущалось уже не так остро. Музыка стала прилипать ко мне, и сопротивляться ритму становилось тяжелее.
– Я выпила, теперь пойдем, – потянула я за руку Аклис.
– Ах, я обожаю эту песню! – вдруг вскочила она. – Сначала давай потанцуем!
Я не успела и возразить, как Аклис соединила нас с влажной от пота толпой. Мой пульс забился чаще, но подруга была права: песня действительно заставляла бедра двигаться в такт.
Одна мелодия плавно перетекла во вторую, и я растворилась. Градины пота скатывались по спине, пока барабанный ритм и настойчивая гитара заполняли мою голову. Я изредка приоткрывала глаза, замечала рядом с собой Аклис, ее друга и других посетителей, и каждый раз удивлялась их присутствию. Мои бедра двигались ревностно, словно стремились присвоить себе музыку. Я ревновала мелодию к другим танцующим и не позволяла телу переставать двигаться.
Когда темп барабанов замедлился, я заметила, что танцпол поредел. Теперь я гораздо лучше видела окружающее пространство и подумала, что клуб выглядит меньше, чем мне показалось изначально.
Затем я встретилась с ним глазами. Он стоял с бокалом в руках у барной стойки и раздевал меня глазами. Словно желая подыграть ему, я прислонилась к Аклис и начала соблазнительно тереться о нее бедрами. Она удивленно захихикала, но не отстранилась. Я представляла, что на ее месте был он. Снова повернувшись в его сторону, я не увидела его на прежнем месте. Он двигался через толпу ко мне. Пульс подскочил и возбужденно забарабанил в горле, но я осталась на месте. Алкоголь сделал свое дело.
Я не отвернулась, когда он коснулся моей щеки. Я не отошла, когда он провел указательным пальцем по моему бедру. Вдруг захотелось, чтобы джинсовая ткань на мне испарилась и открыла кожу ног его прикосновениям. Я не вздрогнула, когда он приобнял меня сзади и начал управлять моими движениями. Я не просто позволила ему касаться себя, а еще и прильнула ягодицами к нему, позабыла всякий стыд.
Незнакомец придвинулся еще немного, и его горячее дыхание обдало мой затылок. Между нашими телами уже не осталось места, а мне все равно хотелось быть ближе. Все внутри содрогалось от его присутствия, и ноги становились ватными, но я упорно продолжила танцевать.
Поднеси ко мне зажженную спичку, и я бы вспыхнула.
Он развернул меня к себе, чтобы я наконец могла видеть его лицо. Или, чтобы он видел мое. Темная одежда незнакомца не была ничем примечательна, но общий образ производил впечатление уверенного в себе молодого мужчины. Прямой нос, густые ресницы и словно высеченная из камня челюсть. Его властные касания будто были срежиссированы и идеально попадали под музыку.
Разомкнув губы, он завис надо мной, и я приоткрыла рот в ответ. Я затаила дыхание. Жажда окутала меня, рот пересох. Я встала на цыпочки и обхватила ладонью его шею, но он замер. Его янтарные глаза загорелись, в радужках плавало жидкое золото, поблескивающее даже в полутьме. Я резко отстранилась, вдох застрял у меня в горле.
Затем я моргнула, и он исчез.
Жар никуда не делся и все еще владел моим телом. Мысли спутались, и я завертелась в поисках его макушки в толпе. Незнакомец просто растворился.
Краем глаза я поймала шевеление где-то сверху. Он смотрел на меня с балкона, придерживая шторку комнаты для избранных. Несмотря на то, что находился он слишком высоко, я могла поклясться, что видела, как он злобно улыбался.
Стыд разлился по венам. Мне стало невыносимо душно. Пробубнив что-то в сторону Аклис, я выбежала из толпы. Обошла две комнаты, заполненные разгоряченными парочками, прежде чем нашла выход на улицу. Холодный ночной воздух обжег легкие, но голова прояснилась.
Я только что развратно танцевала с совершенно незнакомым парнем и почти его поцеловала.
Какой стыд.
Может, и к лучшему, что он сбежал прежде, чем что-либо произошло, подумала я. Может, хорошо, что я так и не узнала его имени. Завтра я уеду подальше от Винбрука, и мы бы все равно больше не встретились.
Мысли о грандиозности этой ночи отскакивали от стенок моего черепа, как мячики, пока я бродила вокруг клуба. Мне ужасно хотелось домой, но я не могла бросить Аклис одну в этом месте. Не после того, как совсем забыла про нее, танцуя с незнакомым парнем.
Чувство вины давило на мою грудь, словно булыжник, и я вернулась внутрь. Отыскать Аклис не составило труда – она снова сидела на коленях у своего друга возле барной стойки. Я облегченно выдохнула, но затем увидела, что они делали, и это заставило мою челюсть буквально отвиснуть.
– Что за… – ахнула я, наблюдая за тем, как друг Аклис слизывал с ее запястья вытекающие бусинки крови.
Моя подруга тоже склонилась над его запястьем. Ее глаза сияли блаженством, словно перед ней сидел сам Бог, а вовсе не третьекурсник медицинского университета, каким его она мне представила. Дрожь пробила меня.
Они обменивались кровью.
Я схватила Аклис за плечо, пытаясь вытащить подругу из жадных лап ее парня. Она не поддавалась. Тогда я схватила Аклис за волосы, и ее эйфория быстро сменилась гневом.
– Ай! Ты чего, сдурела? – завизжала она.
– Чем ты ее накачал? А? – разозлилась я на ее спутника, который сам все еще находился в другом измерении, судя по расширенным зрачкам.
Руки так и чесались схватить мерзавца за ворот, но он все же был на голову выше меня. Парень впервые посмотрел мне в глаза. В этом освещении его зрачки тоже будто сияли. Он озадаченно за мной наблюдал.
Я резко развернулась и потащила Аклис за собой. Она царапалась и шипела, словно кошка, чью морду оторвали от вкусной пирушки.
– А ну прекрати! Тебе ли, медику, не знать, как опасно пить чужую кровь! Чем ты только думала?
Затем Аклис расплакалась. Мое раздраженное сердце и стальная хватка немного расслабились, пока она хлюпала носом и бормотала что-то неразборчивое. И все же я не успокоилась, пока не умыла подругу ледяной водой и не усадила в оранжевую развалюху на колесах.
Мое тело гудело всю дорогу домой. Хотя у меня давно не было практики, и я прилично выпила, машину я вела на удивление аккуратно. Аклис успела заснуть, а у меня всю дорогу тряслись колени. Кое-как я ее разбудила и довела до входной двери общежития университета.
Я громко выругалась и снова села в машину. Эта ночь выжала из меня все соки.
Припарковав развалюху у своего дома, я поднялась к себе в комнату и упала на кровать в одежде. Мама вот-вот должна была вернуться со своей рабочей смены, но мне впервые в жизни было наплевать. Огни фонаря в окне становились все расплывчатее.
Аклис была права. Свой восемнадцатый день рождения я никогда не забуду.
