Текст книги "Агенты Разума (ЛП)"

Автор книги: Ари Мармелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Снег лишь слегка проседал под ногами изобретателя, почти не замедляя его, как будто он частично парил в воздухе на какой-то невидимой платформе. Он в два счета поравнялся с Джейсом и на первый взгляд вовсе не собирался останавливаться. Лишь заметив, что молодой маг уже самостоятельно пытается подняться, он протянул металлическую руку и рывком поставил его на ноги.

– Ты можешь бежать? – нетерпеливо спросил Теззерет.

– Я…

– Беги или умрешь.

Джейс побежал.

Стрелы сыпались на них так же густо, как снег. Джейс то и дело спотыкался в сугробах, замедляя их продвижение. Одна из стрел своим острым наконечником оцарапала Теззерету левую руку, и кровь брызнула на промерзшую землю, застывая в воздухе. Изобретатель зарычал, зачерпнул эфириевой рукой горсть снега и прижал ее к неглубокому порезу, чтобы остановить кровотечение, но в остальном не придал этому значения.

Как ни странно, снегопад и завывающий ветер стали их союзниками. Заставляя охотников целиться наугад, непогода защищала беглецов до тех пор, пока Теззерет не пришел в себя настолько, чтобы укрыть их белой иллюзорной пеленой, постоянно меняющей очертания. Благодаря этому их стало невозможно отличить от снега – по крайней мере, издали.

Изобретатель скрылся за крутым поворотом каньона, увлекая за собой хромающего Джейса, и извлек из кармана хрустальную сферу, ту самую, при помощи которой он шпионил за магом во время испытания Бэлтрис. Приложив ее к глазу и обретя тем самым нечеловеческое зрение, он осторожно выглянул из-за угла.

Расстояние перестало иметь для него значение, и падающий снег больше не слепил глаза. Он разглядел несколько десятков людей, сползающих по стенам каньона, будто огромные пауки – некоторые при этом и вовсе обходились без веревок. Каждый имел пышную бороду рыжего, светлого или каштанового оттенка, и каждый был одет в меха и шкуры животных, которых Теззерету никогда не доводилось встречать живьем. На поясе у них висели топоры и скрамасаксы[2]2
  Скрамасакс (сакс) – короткий меч древних германцев.


[Закрыть], а за спиной крепились короткие, но мощные луки. Без сомнения, это были варвары из местных племен, нанятые или принужденные служить поневоле. Между тем, Боласа нигде не было видно, лишь отзвук его хохота все еще слышался среди ледяных ветров.

Но больше всего Теззерета беспокоили даже не сами варвары, хотя их число и в самом деле внушало опасения, а двое мужчин в тяжелых красных меховых плащах поверх доспехов у подножья скалы. Изобретатель понятия не имел, как им удалось спуститься сюда так быстро, но за собой они волокли двухколесную тележку, сделанную из старого потрескавшегося дерева. На ней стоял ящик примерно пяти футов высотой, высеченный из цельного куска черного железа и покрытый примитивными рунами, от которых на морозе поднимался пар.

Не успел Теззерет задуматься, что же может скрываться в этом узилище из металла и магии, как один из мужчин наклонился к ящику и провел рукой по вырезанным символам. От его прикосновения металл начал искривляться, выгибаться и отслаиваться, из-за чего ящик стал походить на диковинный черный цветок. А затем из него выбралось нечто.

Одна конечность опустилась на промерзшую землю, словно передняя лапа гончей собаки – вот только это была не лапа, а человеческая рука. Длинные пальцы растопырились, когда ладонь коснулась льда, и следом тут же показалась вторая конечность.

Тварь была человекообразной, но передвигалась на четвереньках, словно хищный зверь. Теззерет отчетливо видел ее глаза, рыщущие по сторонам, и оскал кривых зубов за редкой клочковатой бородой. По виду человек, по повадкам животное, она целиком состояла из сотканных вместе клочьев тумана – последних горячих вздохов сотен замерзших тел.

И, хотя существо никак не могло видеть Теззерета сквозь пелену вьюги и покров иллюзии, оно вскинуло голову к небу в безмолвном вое, а затем уверенно поскакало в его направлении. Варвары последовали за ним.

Им снова пришлось бежать. Джейс пыхтел и хрипел позади изобретателя, которому, казалось, все было нипочем. Не единожды маг спотыкался о сугробы, которые Теззерет преодолевал без малейшего труда; когда он споткнулся в третий раз, изобретатель остановился и за шиворот поднял его с земли. Джейс почувствовал внезапный холодок, который не имел никакого отношения к вьюге вокруг, и удвоил свои старания.

Лишь один раз Теззерет, который гораздо увереннее чувствовал себя в роли охотника, нежели добычи, остановился, чтобы дать врагу отпор. Произнося сложное заклинание, он швырнул маленький осколок металла. Тот полетел против ветра и вонзился в железный ящик, внутри которого скрывалась призрачная гончая варваров. От удара железо начало гнуться и скручиваться. Под скрежет рвущегося металла ящик медленно опрокинулся с тележки и тут же поднялся вновь – уже не ящик, а конструкция исполинских размеров, человекоподобная, но в два раза выше обычного человека, одержимая сущностью, которую Теззерет призвал из пустоты за пределами миров. Издавая щелканье и жужжание, она шагнула вперед, готовая сразиться с варварами.

А в вышине огромная тень заслонила собой окутанное холодной мглой солнце. Раскинув крылья так широко, словно он собирался обхватить ими весь мир, Никол Болас описал в небе круг и одним метким огненным плевком обратил кованого союзника Теззерета в груду шлака, наполнив ущелье удушливым дымом.

Разумеется, огонь не тронул мага и изобретателя, поскольку Боласа до сих пор сдерживали чары. Но, когда Джейс и Теззерет опять бросились наутек, а варвары устремились за ними в погоню, по каньону снова разнесся хохот дракона. Оглянувшись на бегу, Джейс с некоторым удивлением заметил, что морозный призрак, возглавляющий преследователей, на мгновение остановился у быстро остывающих обломков. В затуманенном усталостью мозгу мага начала зарождаться некая идея.

Дно ущелья стало неровным. Острые камни преграждали им путь, цепляясь за плащи и за ноги; над головой протянулись каменные мосты, по которым дикари перебегали с одной стороны на другую в поисках лучшего места для стрельбы, осыпая беглецов снегом. Каменная тропа полностью скрылась под снежным покровом, и вскоре даже Теззерету пришлось сбавить ход, чтобы ненароком не подвернуть лодыжку и не впечататься лицом в землю.

Варвары не отставали, ведомые своим верным псом. Они маячили сверху, стреляя при малейшем признаке движения. Они бежали всего в нескольких сотнях ярдов позади, следуя за призрачным проводником из ящика. Снова и снова Джейс с Теззеретом прятались в укрытиях и вслушивались в шум ветра, надеясь, что преследователи потеряют их из виду и позволят им покинуть этот мир. Но как только они начинали готовиться к переходу, до них доносился топот приближающихся сапог.

В конце концов даже казавшийся неутомимым Теззерет начал задыхаться, а Джейсу так и вовсе приходилось постоянно держаться рукой за стену ущелья, чтобы не упасть.

Вдруг изобретатель резко повернулся, схватил Джейса за руку и втащил его в очередную крохотную расщелину, которая станет совершенно никудышным укрытием, как только их опять заметят. Но на этот раз Теззерет закричал, призывая каждую крупицу маны, которую он мог потратить, не рискуя застрять на этом забытом богами обледеневшем камне. По обе стороны от трещины лед начал плавиться, сбегая со стен быстрыми ручейками, а камень раскалился докрасна. Медленно – как показалось Джейсу, слишком медленно, – он перекрыл устье расщелины, отрезая ее от остального ущелья. Теззерет, чье лицо вопреки холоду было мокрым от пота, продолжал стоять, читая заклинание, и камень остыл так же быстро, как и нагрелся. Всего через несколько мгновений глухая каменная стена отделила добычу от охотников.

Джейс пошатнулся и обессиленно привалился к стене. В голове у него до сих пор гудело, и он едва мог говорить, поскольку все его лицо было покрыто замерзшей коркой крови и пота. Он понимал, что творить заклинания сейчас было бы неразумно, что ему нужно беречь силу для того, чтобы выбраться из этого мира.

– Это задержит дикарей, – пробормотал Теззерет, – но не думаю, что это остановит ту… тварь. И как только она нас находит?

Пытаясь не потерять сознание, Джейс хрипло прошептал:

– Мне кажется, она чувствует наше тепло, Теззерет, – он снова попытался мысленно проникнуть в окружающий лед, всей душой уповая на то, что где-то поблизости отыщется нетронутый источник маны, и снова обнаружил лишь жалкие крохи.

Зато его посетило озарение.

– Теззерет! – прошипел он в темноту. – Этот твой прибор… Который тебя греет!

– Что с ним? – подозрительно спросил Теззерет.

– Ты можешь заставить его производить холод?

– Белерен, какой от этого может быть… Ты что, серьезно?

– Разумеется, нет! Это чертова шутка, которую я берег именно для такого случая.

– Да ты хоть понимаешь, насколько холодным должен быть воздух, чтобы полностью скрыть тепло наших тел? Если мы задержимся хоть на полминуты, мы замерзнем насмерть!

Джейс хмыкнул.

– И ты споришь со мной, тратя драгоценное время, потому что у тебя, конечно же, есть идея получше?

Теззерет вздохнул и принялся копаться в устройстве, закрепленном у него на руке.

Снаружи морозная тварь уже положила лапу на свежую стену, отделявшую расщелину от внешнего мира, и вдруг застыла на месте. Заскулив, как настоящая собака, она подняла голову и стала удивленно принюхиваться, снова и снова.

Ничего. Никаких источников тепла, кроме хозяев и членов их стаи позади.

Несколько долгих минут она не шевелилась, озадаченная, как никогда раньше. Но истерзанная душа призрачной твари принадлежала не собаке, хоть и вела себя очень похоже. Когда-то она была человеком, и пускай все следы человечности в ней были стерты, она сохранила способность рассуждать. И раз уж у нее не получалось взять след добычи здесь, она направилась прямиком к тому месту, где чуяла беглецов в последний раз.

Эти минуты замешательства решили все. Когда тварь все же просочилась в расщелину, пройдя сквозь снег и камни там, где не пролез бы даже крохотный жучок, она обнаружила лишь пустоту.

***

– Как дела, Джейс? – спросил Каллист, прислонившись к стене у двери.

Джейс высунул голову из-под внушительной горы одеял.

– Жить буду. Хотя, возможно, во мне сейчас говорят остатки кальолового бренди.

Каллист улыбнулся.

– Что, хотел напиться до потери чувств?

– Каллист, – ответил Джейс с усмешкой, – я и так с трудом что-либо чувствую.

Но лицо мага быстро стало серьезным.

– Что там с твоим заданием? У тебя вышло организовать все так, чтобы оно выглядело естественно?

– Еле-еле. Потребовался огонь. Много огня. В общем, лучше не спрашивай, – боец заговорщицки подмигнул. – И не думай, что сможешь так легко уйти от темы.

– Честно, Каллист, я в полном порядке. Подумаешь, палец на ноге; у меня осталось еще девять. Целители говорят, что через пару дней я даже хромать не буду.

Каллист кивнул.

– Как думаешь, Теззерету что-нибудь отрезали?

– Понятия не имею. Но дай мне знать, когда соберешься задать ему этот вопрос. Я предпочту оказаться где-нибудь подальше.

– Точно не сегодня, – Каллист тоже перестал улыбаться. – Сегодня он хочет побеседовать с тобой.

– Да чтоб его…! Он что, не может дать мне хотя бы пару дней на…

– Он вроде как желает видеть тебя прямо сейчас, Джейс. Ждет тебя в кабинете Палдора.

– Так и быть, – Джейс отбросил одеяла на одну сторону кровати и повернулся, чтобы сесть на край. Он извлек бинт из миски с отварами трав, стоящей на тумбочке, и принялся обматывать свою искалеченную ногу. Каллист старательно делал вид, что не замечает, как его друг вздрагивает и шипит от боли.

– Когда в следующий раз кто-то скажет тебе, что замерзнуть насмерть – это «легкий конец», – пробормотал Джейс, заметно побледнев, – отправь его ко мне, я расскажу ему об обморожении…

Закончив бинтовать ногу, маг поднялся и накинул свой тяжелый плащ, оставшись при этом в пижаме.

– Если Теззерету так не терпится увидеть меня прежде, чем я поправлюсь, – объяснил он Каллисту, – то он прекрасно сможет обойтись и без формальностей.

Но к тому моменту, как друзья подошли к двери кабинета, и Джейс услышал приглушенную речь Теззерета, выговаривавшего за что-то Палдору, он уже начал жалеть, что не переоделся и не привел себя в порядок. Пожалуй, это помогло бы отсрочить разговор.

И, возможно, хотя бы немного смягчило гнев изобретателя.

Не успел Джейс сделать по кабинету и трех шагов, как перед ним словно из-под земли вырос Теззерет. Две руки, одна из плоти, другая из металла, вцепились ему в плечи и дернули вперед так, что лицо мага оказалось всего в паре дюймов от лица Теззерета.

– Ты идиот! – прошипел Теззерет. Даже сквозь ноющую боль Джейс почувствовал щекой его горячее дыхание. – Ты хоть представляешь себе, сколько денег я потерял из-за тебя? Сколько труда пропало впустую?

Возможно, виновата была боль. Возможно, остаточный эффект кальолового бренди или просто паника. Но, как бы то ни было, Джейс сказал в свою защиту именно то, чего говорить не следовало.

– Ты не понимаешь! – слабо запротестовал он. – Ты требовал от меня невозможных вещей! Я вряд ли смог бы остановить его, даже если бы он меня не отвлек…

Еще не закончив фразу, он понял, что сболтнул лишнего, но раскаиваться было уже поздно. Руки Теззерета стиснули его еще сильнее, и Джейс и ахнуть не успел, как оказался на полу.

Теззерет опустился рядом на одно колено и крепко вцепился в волосы Джейса эфириевой рукой.

– Мне следовало бы убить тебя, – еле слышно прошептал он, – ты приносишь мне одни проблемы и убытки. Но видят боги, я слишком много вложил в тебя, чтобы просто вышвырнуть тебя вон. Поэтому я собираюсь дать тебе еще один, последний шанс. Последний. Но я также позабочусь о том, чтобы ты вынес урок из своего поражения.

Не разжимая кулак, Теззерет протянул вторую руку.

– Палдор! Будь так любезен, подай мне твой клинок.

С трудом соображая, Джейс поднял взгляд. Его мозг отказывался сосредоточиться на чем-нибудь одном. Он увидел, что Каллист до сих пор стоит в дверях, стиснув зубы и держа руку у рукояти меча. Джейс был благодарен другу за это намерение, а еще больше – за то, что у него хватило ума не обнажать клинок.

Затем он увидел руку Палдора с зажатым в ней темным дымящимся кинжалом, и слепая паника затмила все остальные эмоции. Он ощутил укол лезвия в спину и понял, что сейчас произойдет, понял, что ничем не может этому помешать.

Кинжал разрезал его плоть и душу, и все вокруг потонуло в нестерпимой боли.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

На сей раз к Джейсу не притронулся ни один из целителей Консорциума. Все знали, как он получил эти раны, и никто не захотел вмешиваться в наказание Теззерета. Почти два дня Джейс метался в агонии, не в силах ни уснуть, ни толком пошевелиться. Его простыни и матрас были перепачканы засохшей кровью. Порезы на спине и руках мага оказались неглубокими, но длинными. Они причиняли невыносимую боль, которая, тем не менее, не шла ни в какое сравнение с болью в его душе.

Джейс чувствовал себя выгоревшим изнутри. Сама мысль о чародействе вызывала у него тошноту, и он не мог уловить ни капли маны, как бы ни старался сосредоточиться.

К вечеру второго дня он понял, что больше так не выдержит. С трудом встав с постели, он кое-как натянул первую попавшуюся рубашку, морщась при каждом движении, каждом наклоне. Затем он покинул свою комнату и медленно побрел по коридору в направлении ближайшего выхода из комплекса.

Если в Консорциуме никто не собирается помогать ему, он найдет помощь в другом месте.

Джейс почти добрался до первого главного коридора, когда кто-то шагнул ему навстречу из тени слева.

– А я все думал, решишься ли ты на что-нибудь подобное или нет, – произнес Каллист.

– Пришлось. Выбора нет. Слишком больно.

– Джейс, – обеспокоенно заметил боец, – ты едва стоишь на ногах. Как ты собираешься выйти наружу? Я не думаю, что стражники причинят тебе вред, но они не выпустят тебя, пока не удостоверятся, что твое наказание окончено. Возвращайся в постель. Я принесу тебе чего-нибудь. Бренди, например. Хоть заснешь.

– Нет. Каллист, пожалуйста… Ты даже не представляешь, каково это… Мне нужна твоя помощь.

Каллист нахмурился, а затем глубоко вздохнул.

– Так и быть, – сказал он тихо, – но за тобой должок. Сколько времени тебе нужно, чтобы добраться до выхода?

Джейс мысленно прикинул расположение коридоров. Потом сделал поправку на свое нынешнее состояние.

– Десять минут.

– Ладно. Держись ко мне поближе и будь начеку.

Джейс так и не понял, каким образом Каллист смог заставить сработать волшебную сигнализацию, которая защищала комплекс от незваных гостей, да еще и на другом конце здания. К тому моменту, как улеглась суматоха, и стражники вернулись на свои места, Джейс уже успел выскользнуть на улицы Щербатой Пустоши через ближайшую дверь.

Путь, на который обычно требовалось пять минут, сейчас занял все пятнадцать, но в конце концов маг все же доплелся до соседнего округа. Еще двадцать минут ушло на то, чтобы в столь поздний час выловить экипаж.

– Куда едем? – спросил кентавр, бывший одновременно и извозчиком, и лошадью.

– Овиция, – простонал Джейс, буквально рухнув на сиденье.

– Хрм. Даже не знаю, господин. Это же страшно далеко отсюда, а уже ночь на дворе. Возможно…

Тяжело вздохнув, Джейс полез в карман и высыпал на полку перед собой целую пригоршню золотых монет, даже не потрудившись их пересчитать.

– Овиция, – повторил кентавр, выпрямляясь всем торсом. – Отправляемся сию же минуту, господин.

Потряхивание повозки на булыжной мостовой причиняло боль, но вместе с тем сулило скорое облегчение, и Джейс провалился в сладостную полудрему.

***

– Ты уверен, что тебе ничего не нужно, Беррим? Ты должен чем-то подкрепить свои силы.

– Мне нужна только моя рубашка, – ответил Джейс, слегка вздрагивая, – и не только от холода, – когда Эммара нежно проводила пальцем по едва зажившим шрамам на его спине.

– Оденешься только после того, как я буду уверена, что все зажило. Ни секундой раньше. И кстати, Беррим, – добавила эльфийка, – если ты позволишь себе еще хоть одно ехидное замечание по поводу того, как я к тебе прикасаюсь, то я зашью тебе не только раны, но и рот.

Джейс щелкнул зубами, проглотив колкость, которая уже вертелась у него на языке, словно недожеванная клецка.

Они расположились не за обеденным столом на первом этаже, как в прошлый раз, а у небольшой конторки в библиотеке – под «библиотекой» в данном случае подразумевалась куча колонн с книжными полками между ними. За те два дня, которые Джейс провел в доме Эммары, он побывал лишь здесь и в комнате для гостей. Он помногу спал, пока его тело восстанавливалось благодаря волшебству эльфийки, а в остальное время исследовал содержимое библиотечных шкафов. К сожалению, те книги, которые были написаны на известных ему языках, представляли собой либо нудные любовные романы, либо истории о захватывающих приключениях. В свете недавних событий, их Джейсу читать не хотелось особенно.

– Ну хорошо, – наконец сказала Эммара, вставая и протягивая магу аккуратно сложенную рубашку. – Думаю, моя работа здесь завершена. Телесные раны почти зажили. Как насчет…?

Само собой, Джейс не стал вдаваться в детали, но ему пришлось объяснить природу мана-клинка, чтобы Эммара смогла лечить его правильно. На мгновение он наморщил лоб, заглядывая внутрь себя и словно разминая неосязаемые мускулы.

– Мне станет легче, если я доберусь до воды, – наконец ответил он. – Но не думаю, чтобы после этого у меня были какие-то проблемы. Похоже, что все снова работает.

– Рада это слышать.

– Ты уверена, что не хочешь никакой платы? – уточнил Джейс. – Я чувствую себя обя…

– Нет, Беррим, – сказала Эммара, а затем добавила с легкой улыбкой: – Впрочем, если ты вдруг раздобудешь еще тех фруктов…

Некоторое время они сидели молча.

– Мне кажется, он зашел слишком далеко, – наконец произнес Джейс.

– Теззерет?

Маг кивнул.

– Он всегда был жестким, но сейчас становится жестоким. Хотя… Возможно, раньше я просто не замечал его жестокости, потому что она была направлена не на меня, – Джейс грустно покачал головой. – Я с первого дня понял, что Теззерет жаждет власти. Отчасти это и привлекло меня в нем; я подумал, что он поделится ею со мной. Но сейчас мне кажется, что он попросту одержим этой жаждой. Он был готов развязать войну из-за мелочных притязаний, потому что переоценил собственные силы. Мои, впрочем, тоже, но мне, в отличие от себя, он не прощает ошибок.

– Неужели твоя ошибка была настолько ужасной?

Джейс пожал плечами.

– Мне с самого начала следовало понять, что у меня не хватит сил на то, чего он просит. Но ведь он должен был знать это даже лучше меня, Эммара! Он как будто забыл, что есть вещи, которые ему неподвластны. Поэтому всякий раз, когда что-то идет не так, он винит в этом других.

– И это еще не самое худшее, – Джейс понимал, что ему стоит замолчать: даже не вдаваясь в подробности, он уже успел разболтать о Консорциуме столько, что Теззерет и Палдор вряд ли бы это одобрили. Но он чувствовал, что не может остановиться. – Меня скорее пугает то, как Теззерет распоряжается своей нынешней властью, чем то, как он пытается ее приумножить. Я сам далеко не святой, и ты это знаешь, но то, что я видел, особенно в последнее время… То, что он делал со мной… Я до смерти боюсь его, Эммара. Боюсь того, на что еще он может быть способен.

– Так почему же ты не уйдешь от него? – тихо спросила Эммара.

Вот он, тот вопрос, который Джейс надеялся не услышать, хотя и задавал его себе тысячу раз с тех пор, как мана-клинок впервые прикоснулся к его коже.

– Потому что Теззерет все же поделился со мной своей властью, – наконец признался Джейс. – Моя магия сейчас сильнее, чем я мог и мечтать. Потому что я теперь богат, и не хочу снова становиться тем, кем я был раньше.

Эммара положила свою мягкую ладонь на руку Джейса, притворившись, что не замечает, как она дрожит.

– А может быть, – прошептала она, – потому что ты боишься того, что он сделает с тобой, если ты уйдешь?

Джейс сидел, уставившись в стол, и молчал.

***

– Ну и что мне прикажешь с тобой делать, Белерен?

Вопрос явно был риторическим, поэтому Джейс решил не отвечать.

Он стоял, вытянувшись по струнке, посреди кабинета Палдора, куда ему недвусмысленно приказали явиться, едва он переступил порог комплекса Консорциума. Палдор шагал взад-вперед вдоль стола, сотрясая комнату своей поступью и изредка поглядывая на мага.

– С одной стороны, тебе должно было быть ясно, что Теззерет хотел продлить твое наказание. Именно поэтому он не подпускал к тебе целителей.

Джейс нахмурился, но промолчал.

– Но с другой, – Палдор внезапно остановился и повернулся к магу, пристально глядя ему в глаза, – никто ведь не приказывал тебе торчать здесь, не так ли? Подразумевалось, что это и так понятно, но некоторым, видимо, закон не писан, да? Только не говори, что ты умчался на задание. Никто не рассчитывал, что в ближайшую пару недель ты сможешь вернуться к своим обязанностям.

Пальцами одной руки лейтенант барабанил по столу. Другая была скрыта под мантией, где, как подозревал Джейс, находился мана-клинок. Маг облизнул пересохшие губы и постарался выглядеть хотя бы вполовину увереннее, чем был на самом деле.

Наконец Палдор махнул рукой.

– Иди к себе. Замнем это и будем считать, что ничего не случилось. Но когда босс накажет тебя в следующий раз, Белерен, не вздумай выкручиваться и юлить. Считай это бессрочным приказом. И я рекомендую тебе поменьше возникать, пока ты не получишь очередное задание.

У Джейса невольно вырвался вздох облегчения, и он развернулся, чтобы уйти. Но когда он уже достиг двери, слова Палдора заставили его застыть на месте.

– К слову, Белерен. Каллист знал, на что шел. И за свою маленькую партию в твоем спектакле он получил сполна.

Пальцы Джейса сжали дверную ручку.

– Что с ним? Он… ранен?

– Всего пара ударов кнутом. Ничего страшного, оклемается, и глазом моргнуть не успеешь. А также штраф и кое-какие исправительные работы. Просто чтобы до него дошло.

– Что дошло? – не удержался Джейс.

– Что мне известно обо всем, – хриплый голос Палдора неожиданно зазвучал угрожающе, – что происходит в моем здании. А что до тебя, запомни хорошенько – когда ты с разбегу плюхаешься в дерьмо, брызги летят во всех, кто рядом. Уяснил?

– Уяснил, – прошептал Джейс.

– Прекрасно. А теперь пошел вон.

***

Несколькими неделями позже, в просторной, но скромной часовне, выстроенной под сенью Эфемерного Храма, пожилой человек откинулся на спинку кресла и вздохнул, размышляя над вечерней проповедью. Его звали Талкез, и он был Святейшим Квестором Церкви Воплощенной Души. Его кожа имела глубокий каштановый оттенок, а борода походила на серый мох. Из-за них, и вдобавок из-за темно-зеленой ризы, ученики и прихожане повадились называть его Дедушкой Дубом. Он никогда не ругался на них за это; напротив, ему нравилось такое выражение привязанности.

Всю свою жизнь Талкез посвятил служению вере, сначала как простой послушник, затем как маг и Квестор, пока, наконец, не принял высший церковный сан. И теперь, откровенно говоря, ему с каждым разом все труднее было придумать свежую тему для проповеди.

Святейший Квестор провел рукой над манускриптом, и некоторое время смотрел, как выцветает и исчезает последний параграф. Затем он отвернулся, глотнул из полупустой кружки меда (уже успевшего нагреться) и взял с полупустого блюда на краю стола ломтик оленины (уже успевшей остыть). Еще раз вздохнув, он вернулся к манускрипту и снова принялся за работу. У него не было ни пера, ни чернил – Талкез просто водил пальцем по странице и наблюдал, как слова появляются на ней сами собой. Этим простым волшебством он отдавал дань центральному догмату своего вероучения – служитель Воплощенной Души не должен заниматься даже самым необременительным ручным трудом, если может выполнить работу при помощи волшебства.

Он был так занят подготовкой проповеди, что едва заметил, как за его спиной отворилась дверь.

– Войди и присядь, брат мой, – рассеянно поприветствовал он, не оборачиваясь. – Я присоединюсь к тебе через минуту.

Талкез не заподозрил ничего до тех пор, пока дверь не захлопнулась, и он не услышал двойной щелчок запираемого изнутри замка.

***

Когда Джейс впервые услышал описание Церкви Воплощенной Души, он долго смеялся. Эта религия показалась ему самой нелепой из всех, с которыми ему когда-либо доводилось сталкиваться. Члены Церкви искренне верили в то, что мана была ничем иным, как проявлением божественной воли. Обучение магии позволяло прикоснуться к силе богов, и если простой смертный сумеет овладеть всеми секретами маны, – действительно всеми, превзойдя искусством самых могущественных архимагов, – то он сам станет небожителем. Неудивительно, что мироходцев они считали едва ли не полубогами и истово молились им, хотя почти никому в Церкви ни разу в жизни не доводилось встретить живого мироходца.

Джейс понятия не имел, как вообще могла возникнуть столь странная система верований (хотя подозревал, что сами мироходцы приложили к этому руку много поколений назад). Не знал он и того, откуда и когда о ней стало известно Теззерету. Эта Церковь вполне могла бы повторить судьбу многих сект, – возникнуть, набрать силу, прийти в упадок и исчезнуть, не оставив следа в памяти даже самых дотошных историков, – если бы про нее не ходили прелюбопытнейшие слухи. Именно они и привели Джейса в этот мир.

Благодаря изучению маны в распоряжении адептов Церкви имелись, – конечно, если верить слухам, – заклинания и техники манипуляции магией, выходящие далеко за пределы возможностей обычных чародеев. Поговаривали, что они владеют предметами, способными вмещать немыслимое количество энергии и превращать один тип маны в другой; что им под силу извлекать ману из земель, которые считались полностью истощенными, из миров, никогда не знавших волшебства. Рассказывали даже, что они могут управлять маной других магов, подпитывая своих союзников и делая врагов беспомощными, как жалкие смертные.

Никто не смог бы с уверенностью сказать, что из этого было правдой, а что – полнейшей чепухой. Но Церковь не стеснялась публично демонстрировать свою мощь, к примеру, создавая предметы вроде мана-клинка Палдора. Поэтому даже те, кто насмехался над верованиями Церкви Воплощенной Души, предпочитали делать это тихо и всеми силами старались не навлечь на себя ее гнев.

Некоторое время Теззерет различными способами пытался заставить Церковь заключить с ним союз или покориться его власти. Он настаивал на том, что обязан завладеть этим инструментом, этим бесценным ресурсом, способным помочь Безграничному Консорциуму противостоять любому врагу, будь то Болас или кто угодно другой.

А теперь он настаивал, чтобы Джейс Белерен преподнес ему Церковь на блюдечке. Изобретатель и не думал скрывать, что это самое важное и ответственное из всех заданий, которые он когда-либо поручал магу разума. И пускай Теззерет не сказал об этом прямо, Джейс прекрасно понимал, что ему доверили эту миссию лишь за неимением лучших исполнителей – и что это был его единственный шанс искупить свою вину за «провал» с Николом Боласом.

Так что Джейсу оставалось лишь отправиться в очередной мир, напялить на себя зеленую хламиду аколита Воплощенной Души и мысленно готовиться к тому, что ему придется превратить разум пожилого священника в нечто вроде детской игрушки, которой Теззерет сможет распоряжаться, как ему вздумается.

Келья представляла собой небольшое помещение, расположенное выше и чуть сбоку над главным святилищем храма, где уже собралось полдюжины прихожан, разодетых для вечерней службы в свои лучшие шерстяные штаны и короткие кожаные куртки. В ней находился только небольшой стол, пара шатких стульев (один из которых уже был занят самим Святейшим Квестором), книжный шкаф, ломившийся от томов и свитков, и странный многоцветный круг на стене. Джейс решил, что это был главный символ Церкви.

Стены оказались тонкими, а голоса внизу пока еще звучали негромко. Джейс надеялся, что сможет обойтись без лишнего шума.

Он с удивлением понял, что кивает головой в ответ на предложение присесть – проклятье, у этого старика такой успокаивающий голос! – и вошел внутрь, заперев за собой дверь.

Джейсу пришлось признать, что Святейший Квестор был вовсе не глуп; священник моментально обернулся, услышав, как лязгнул засов.

– Кажется, ты не из моей паствы, – мягко произнес Талкез.

– А, нет…, – Джейс обнаружил, что не знает, с чего начать.

– Но кто же…, – глаза старого священника внезапно округлились, и Талкез рухнул на пол, припав к ногам гостя. Джейс оторопел.

– Странник по мирам! – воскликнул он, и Джейсу стало нехорошо от благоговения в его голосе. – Ты оказываешь мне великую честь!