Текст книги "Жена для наемника (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Сквозь сон чувствую, какие-то движения рядом. Они напоминают метания. Не могу понять, это сон или же нет. Усталость такая сильная, что наваливается на меня, не давая открыть глаз. Темнота зовет к себе. Она напоминает трясину, которая быстро затягивает, накрывает с головой. Становится сложно дышать. Открываю рот. Пытаюсь сделать вдох. Не могу! О боже, я не могу! В груди жжет! Горло болит!

Распахиваю глаза. Вижу голубые глаза Вадима. Жестокие. Безжизненные. Пустые.

Это был не сон!

Вадим нависает надо мной. Сжимает мое горло. Лишает меня дыхания. И похоже… жизни.

Глава 11

– Вадим, – хриплю я.

Пытаюсь оттянуть его руку. Бесполезно. Он держит крепко. Не отпускает.

– Вадим, – впиваюсь ногтями в грубую кожу.

Не помогает. С ним что-то не так… Взгляд невидящий.

Луплю кулаками по запястью. Сильно. Что есть мочи. Не помогает.

Легкие горят. Руки трясутся. Кожа покрывается холодным потом. Глаза наполняются слезами. Но продолжаю бить. Пытаюсь брыкаться, сопротивляться, выгибаться. Бесполезно. Вадим своим весом вдавливает мое тело в сиденье. Как совсем недавно, но по-другому.

Все расплываться. Мысли становятся вязкими, не могу толком ухватиться ни за одну. Силы покидают.

Вадим душит. Отнимает у меня жизнь.

Пытаюсь сделать вдох. Не могу. Воздух не попадает в горло.

Собираю последние силы. Сжимаю запястье. Пытаюсь оторвать руку от шеи. Безрезультатно. Хватка как была железной, такой и остается.

– Вадим, – мой голос тише шепота.

Смотрю на мужчину, с которым совсем недавно чувствовала себя в безопасности. Почти не вижу его. Какой же дурой я была! Теперь пришла пора поплатиться.

– Пожалуйста, отпусти, – произношу я тихо. Почти беззвучно.

Слабость наполняет тело. Тьма окутывает сознание. Забытье зовет в свои объятья.

Там нет боли. Нет страха. Только пустота.

Пальцы соскальзывают с запястья Вадима. Руки съезжают по сторонам. Глаза закрываются.

«Пожалуйста», – пытаюсь сказать я, но не уверена, что губы двигаются.

Темнота забирает меня.

* * *

– Таня… – доносится, откуда-то издалека.

Отмахиваюсь от раздражающего голоса, стараюсь погрузиться глубже в темноту.

– Таня! – звучит громче.

Слышу звон в ушах.

Жжение разливается по щеке.

Я делаю глубокий вдох.

Легкие жжет. Кажется, они вот-вот сгорят. Хочу скрутиться калачиком, чтобы немного облегчить агонию. Но не могу пошевелиться. Конечности не слушаются. Да, и глаза не открываются. Только где-то внутри зарождается стон и вырывается из меня. Звучит глухо, и в то же время где-то очень близко.

Горло саднит. Веки тяжелые. Тьма все еще не отпускает. Кажется, что я плаваю на поверхности сознания. Застряла между сном и реальностью, а выбраться наружу не могу.

– Давай же, – меня кто-то встряхивает.

Боль разносится по всему телу. Становится еще острее. Скручивает внутренности.

Втягиваю в себя воздух и сразу же жалею. Горло пылает. Огню, который уже давно завладел легкими, будто подбросили дров. Тело покрывается потом.

– Давай же, открой глаза, – волнение отчетливо слышится в хриплом голосе. На щеку ложится грубая ладонь. – Давай же! – а это уже приказ, но почему-то я его слушаюсь.

Веки будто клеем залили. Пытаюсь их разлепить. Это дается мне с огромным трудом. Приходится пробовать несколько раз. В итоге, справляюсь. Тусклый свет режет глаза. Моргаю. Еще раз. Перед взором плывет. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я начинаю видеть более или менее четко. Встречаюсь с голубыми глазами, наполненными тревогой. От их яркости почти ничего не осталось. Сейчас в них плещется лишь тьма. В такой же я тонула совсем недавно.

Тело все еще не слушается. Дышать получается через раз. Каждый вдох отдается в теле не только слабостью, но и приступом боли. Горло саднит так, будто я недавно съело перец-чили. В легких вообще пожар. А кости ломит, словно их переломали.

Меня машина сбила, и я чудом выжила?

Надо мной раздается вздох облегчения.

Боль в шее становится почти невыносимой. Хочется хоть как-то ее облегчить. Поворачиваю голову и вижу руку…

Воспоминания моментально возвращаются. Глаза расширяются. Рот открывается в немом крике. Тело наполняет паника. Непонятно откуда берутся силы. Начинаю брыкаться. Пытаюсь отползти. Но Вадим сильнее. Он надавливает руками мне на плечи. Снова вжимает в сиденье.

– Пусти, – хриплю я, голос почти не слышен. – Пусти, пусти, пусти…

Вадим без промедления отрывается от меня. Садиться на сиденье около противоположной дверцы. Я сразу же отползаю от него. Вжимаюсь в угол. Подтягиваю к себе ноги. Обнимаю их. Глаза наполняются слезами. Страх завладевает телом. Меня трясет. Зубы стучат. И чем больше я пытаюсь их сжать, тем громче звучит треск.

Слезы льются по щекам. Я не пытаюсь сдержать их. Да даже если бы хотела не смогла. Впиваюсь взглядом в свои голые колени. Не могу пошевелиться. То и дело всхлипываю. Наблюдаю за слезинками, которые одна за одной подают на колени и стекают, куда им вздумается.

Боже, что я такого сделала? Это расплата за распутство? Антон был прав?

– Таня… – голос Вадима едва слышен.

Вздрагиваю. Поднимаю взгляд. Очередной всхлип срывается с губ, когда я встречаюсь с голубыми глазами Вадима, которые затопила вина.

Он откинулся на сиденье, но при этом смотрит на меня. Его брови сведены к переносице, а губы поджаты. Глубокая морщинка залегла на лбу. Сильнее прижимаю ноги к себе, и пытаюсь максимально слиться с дверцей.

– Прости, – всего одно слово, произнесенное хриплым голосом, срывает последние оковы самоконтроля, которые у меня оставались.

Поток слез застилает глаза. Взгляд размывается. Влага льется по щекам. Прикасаюсь к шее, и тут же одергиваю руку. Кожа горячая. Запоздалый озноб выстреливает и несется по всему телу, не забывая задеть каждое нервное окончание. Это становится спусковым крючком.

Сажусь ровно. Ноги ставлю на пол. Боль, которая пытается завладеть моим телом, игнорирую. Опускаю майку. Приподнимаюсь и привожу в порядок юбку. Осматриваюсь. В тусклом свете почти ничего не видно. Но я все-таки нахожу пиджак на полу. Рядом с клатчем и презервативом. Прикрываю на мгновение глаза. Делаю вдох, который тут же отдается пожаром в легких. Но не поддаюсь ему. Поднимаю свои вещи. Бросаю клатч на колени. Надеваю пиджак и застегиваю каждую пуговицу. Жаль, что у него нет ворота.

– Таня, – голос Вадима звучит жестче. Радует одно – он не пытается меня коснуться.

Хватаю клатч. Дергаю за ручку дверцы, но она не поддается. Дергаю еще раз. Еще. И еще. Только спустя хрен знает сколько попыток, вспоминаю, что Вадим запер машину.

– Выпусти меня, – сиплю, и не только потому что голос не хочет меня слушаться. Впиваюсь в Вадима злым взглядом. Он спокойно сидит на своем месте и с печалью в глазах смотрит на меня. Только сжатые кулаки выдают накал эмоций, которые бурлят в нем. Но мне плевать на его чувства. Не хочу знать, почему чуть не убил меня поступил. Не хочу. Все, что мне нужно – уйти. Сейчас же!

– Сначала мы поговорим, – произносит Вадим сурово, все еще не сводя с меня глаз. – А потом я отвезу тебя во дворец.

– Хрена с два! – сипло бросаю я, крепче сжимая клатч в руках. – Ты выпустишь меня! Прямо. Сейчас!

Глава 12

– Нет, – короткий жесткий ответ вызывает во мне гнев, который смешивается с болью и отключает инстинкт самосохранения.

– Тебе мало… – тяжело дышу, – … мало того, что ты меня чуть не убил? – перевожу дух, прикрываю глаза, прежде чем снова посмотреть на Вадима. – Теперь еще мучать собираешься? – выгибаю бровь.

Вадим щурится, будто ему больно. Но всего мгновение. В следующее – на его лице больше нет эмоций. Совсем.

– Таня, послушай… – он говорит твердо, но я поднимаю руку.

– Нет, это ты послушай, – мой голос хоть сипит и звучит тихо, но в нем слышна уверенность. Пальцы сильнее впиваются в клатч. Я распрямляю плечи. – Мне плевать, что там на тебя там нашло, – замолкаю, успокаивая горло. – Я не хочу знать, почему ты душил меня. – глотаю, превозмогая боль. – Знаю одно: ты меня чуть не убил. – горло дерет, но я не могу остановится. Еще чуть-чуть и все. Я лишилась бы жизни. Причина не важна. От нее не станет легче, – едва втягиваю в себя воздух. – Все, чего я хочу сейчас – оказаться от тебя как можно дальше. И перестать наконец бояться, – на последний словах голос дрожит, показывая истинные эмоции, которые я пыталась запихать подальше.

Закусываю губу, чтобы снова не разреветься. Позже. Нужно еще немного подождать, и я дам волю чувства. А пока я должна оставаться сильной. Для себя самой.

Вадим долго смотрит на меня. Я тоже не отвожу глаз. Он натянул на непроницаемую маску. А я даже не пытаюсь сделать тоже самое. Показываю ему все. Слезу, которая катится по щеке, тоже не вытираю. Мне нужно, чтобы Вадим понял – я не могу оставаться рядом с ним.

– Хорошо, – кивает он. Но едва я успеваю расслабиться, как Вадим дополняет: – Мы поговорим позже. А сейчас я отвезу тебя во дворец.

– Доберусь сама, – тянусь рукой за спину, но даже не успеваю дотронуться нее, как замечаю движение рядом.

Молниеносно вжимаюсь в металл, обитый кожаной тканью. И только спустя пару мгновений понимаю, что Вадим не пытается притронуться ко мне. Он протискивается между передними сиденьями и занимает место водителя. Я даже пискнуть не успеваю, как он заводит двигаетесь и задом выезжает из переулка.

Думаю, возразить, попросить остановиться, но понимаю – бесполезно. Почти также, как пытаться избавиться от его руки, сдавливающей мое горло. Дрожь проносится по телу. Еще бы чуть-чуть…

Взгляд снова размывается, и я понимаю, что не могу больше бороться. Силы, которые взялись из непонятно каких резервов, заканчиваются. У меня едва получается пальцем пошевелить. Поэтому откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Дышу размеренно, но все равно чувствую жжение с каждый вдохом. Глотать вообще стараюсь как можно реже. Режущая боль в отекшем горле, проносящаяся по телу с очередным глотком, заставляет жалеть, что доверилась Вадиму.

Размеренное покачивание автомобиля успокаивает. Сон подбирается ко мне незаметное. Дыхание становится глубже и реже, уменьшая боль. Тело расслабляется. Я чувствую умиротворение. Но ненадолго.

Перед взором появляются ярко-голубые, невидящие глаза. Меня тут же выталкивает из сна. Резко выпрямляюсь, и замечаю эти самые глаза в зеркале заднего вида. Дыхание перехватывает. Хватаюсь за юбку. Пытаюсь вжаться в сиденье. И только через мгновение понимаю, что Вадим достаточно далеко. Нас разделяет, как минимум, сиденье. Да и, он ведет машину. Ему точно потребуется время, чтобы ее остановить.

Этих доводов хватает, чтобы начать успокаиваться. И даже дрожь немного проходит. Ровно до того момента, пока я не вижу приближающийся дворц. Не вовремя вспоминаю про Лизу. Господи! Пусть она спит. Пожалуйста. Не хочу сейчас никого видеть. Даже Лизу.

Вадим легко преодолевает кованные ворота – они сами открываются перед ним. Едет по ровной дороге. Фонари у обочины светятся прямо из полотна газона. За окном мелькают пальмы, несколько статуй вдали и пару движущихся силуэтов. Вот только все это слишком быстро исчезает, в машина тормозит у главного входа во дворец.

Охранников не видно. Хотя что-то подсказывает мне – они пристально следят за входом. Отрываю себя от спинки. Хватаюсь за ручку на двери. Делаю глубокий вдох. Боль стреляет по всему телу, но это не останавливает меня. Пытаюсь открыть дверь. Закрыта! Смотрю в зеркало заднего вида, где, конечно же, вижу голубые глаза, пристально следящими за мной.

– Я попрошу шейха прислать к тебе врача, – четко, отделяя каждое слово, произносит Вадим.

– Даже не думай, – страх, что кто-то узнает о случившемся, смешивается с желанием убежать от человека, который чуть не стал моим палачом. – Я в порядке, – осекаюсь, – или буду, – Тяну ручку. Все еще закрыто. – Открой.

Вадим все еще смотрит на меня через зеркало, но шуршание одежды я все-таки слышу. После чего раздается писк. Я тут же дергаю за ручку. На этот раз дверь поддается. Выбираюсь из машины слишком быстро и, конечно же, спотыкаюсь. Только то, что хватаюсь за дверцу, помогает мне не упасть.

Вадим тут же оказывается рядом. Хочет помочь. Или поддержать. Но его рука замирает над моим плечом. Я тут же отскакиваю от него, как ошпаренная. И смотрю на нахмуренное лицо.

– Спасибо, что подвез, – выдавливаю из себя и медленно разлепляю пальцы. Понимаю, что уверенно стою на ногах и только после этого отпускаю дверцу полностью.

Делаю первый шаг. Колени немного не слушаются, но все-таки держат меня. Еще шаг. На этот раз, вроде, получается лучше. Поэтому на ватных ногах я продолжаю идти дальше на ватных ногах. Спокойно добираюсь до лестницы. Вот с ней мне приходится потрудиться. Но бетонные перила помогают. Хоть медленно и с одышкой, которая перестает в жгучую боль, поднимаюсь наверх.

– Таня, – доносится до меня голос сзади, когда я открываю входную дверь дверца. Замираю. – Прости меня. Я не хотел, – слова Вадима наполнены искренностью.

Но мне все равно. Пошел он в жопу со своим «прости».

Захожу в дворец, не оглянувшись.

Глава 13

Противная трель раздается у самого уха. Я пытаюсь отмахнуться от надоедающего звука. Нащупываю одеяло и натягиваю на голову. Не помогает. Звук хоть приглушается, но до конца не исчезает, продолжая действовать мне на нервы.

Набираю в грудь воздух, чувствуя жжение внутри, и протяжно выдыхаю. Откидываю одеяло до пояса. Мне еле удается разлепить глаза, настолько тяжелые веки, но непрекращающаяся трель становится отличным стимулом.

Сажусь на кровати и как только справляюсь с резью в глазах из-за солнца, бьющего в окно, начинаю шарить по простыне. Телефон нахожу под подушкой. Даже не помню, как я туда его засунула. Вчера, смыв с себя запах Вадима и выплакав все слезы, я свернулась калачиком, даже не надев ночнушку, после чего сразу вырубилась. Даже не позаботилась о пострадавшем горле. Похоже, зря – оно отекло. Каждый глоток дается мне с трудом.

Телефон, который на секунду замолчал, снова начинает звонить в руке. Я смотрю на экран и хмурюсь. Что могло произойти?

– Да, – голос хрипит так сильно, что больше напоминает мужской.

Видимо, на другой стороне тоже так думают, потому что молчание затягивается.

– Аллочка, – я прокашливаюсь, но это плохо помогает. – Что случилось?

– Таня? – сомнение звучит голос пухленькой, русоволосой девушки-администратора, которая уже несколько лет работает у моих родителей в мастерской. – Ты в порядке?

– Да, просто простыла, – прикрываю глаза из-за явной лжи, разливающейся виной по груди. – Ты чего звонишь?

Слышу в трубке шуршание пакета, а потом хруст. Сразу понимаю – чипсы. Явно произошло что-то серьезное, раз Алла, которая вечно сидит на диете, решила вернуться к гадости.

– Твои родители меня убьют, если узнают, что я тебе позвонила, – произносит она, жуя.

Я удобнее сажусь на кровати, подтягивая под себя ноги.

– Рассказывай, – кривлюсь от своего голоса, который теперь напоминает скрип ржавой двери.

Алла вздыхает.

– У них проблемы. Они не хотели тебя беспокоить. Но я считаю, что ты должна знать. Тем более… – она замолкает.

– Тем более… – подталкиваю я, крепче сжимая телефон.

– Твоих родителей попросили найти новое помещение в течение месяца, иначе сами пришлют рабочих, чтобы их выселить, – произносит Алла на одном дыхании.

Замираю. Антон. Точно он! Твою же мать! Он же предупреждал, что доберется до меня, где бы я не была. Но, похоже, не получилось. И он решился взяться за моих родителей.

– И-и-и… – Алла снова прерывается.

– Говори уже, – произношу грубее, чем хотелось бы. Но меня уже достали все эти недоговорки.

– Каждый день приходят люди и напоминают твоим родителям, что часики тикают, – Алла сглатывает. – Светлана Петровна вчера не выдержала. Ее увезли в больницу.

Вскакиваю с кровати. Игнорирую небольшое головокружение.

– Как она? Что с ней? – плевать на боль в горле.

Несусь к шкафу, принимая решение молниеносно.

– Уже лучше. Сказали, что она упала в обморок, потому что перенервничал. Но ей настоятельно рекомендовали остаться на пару дней в больнице для наблюдения, – Алла снова забивает рот и хрустит. – Сегодня мы закрыты, – шипение открывающейся газировки следует за словами Аллы – вот и кола подъехала.

Открываю дверцу шкафа и замираю. Блин, придется поговорить не только с Лизой, но и шейхом.

– Поняла тебя. Спасибо, что позвонила. Скоро буду. Пока, – тянуть за бежевым кружевным платьем в пол, висящим среди другой одежды.

Уже хочу отключить вызов, когда слышу неуверенный голос:

– Только не говори им, что это я тебе сказала.

Ага. Будто они сами не догадаются.

– Не скажу, – прикрываю глаза и беру с полки шале, почти такого же цвета, как платье, только темнее. – Пришли мне сообщением адрес больницы, в которой находится мама. Я вылечу сегодня. До скорого.

Сбрасываю вызов, пока Алла не нашла, чем еще можно меня добить еще какой-нибудь новостью. Тем более из-за жжения в горле, последнее, что мне хочется – разговаривать.

Возвращаюсь к кровати. Бросаю на нее телефон и шале. Надеваю платье. Боюсь смотреть на себя в зеркало. Особенно, страшно увидеть шею, поэтому использую шале вместо шарфа, чтобы прикрыть синяки, и нагибаюсь за чемоданом, лежащим под кроватью. Задерживаюсь только для того, чтобы заказать онлайн билеты на ближайший рейс, а потом начинаю собирать вещи. Беру только самое необходимое в надежде, что скоро вернусь и работа меня дождется. Поэтому, когда я застегиваю молнию, чемодан оказывается полупустым. Напоследок завязываю волосы в гульку, обуваю белые балетки и выхожу в коридор. Чтобы спустить чемодан на первых этаж, не приходится прилагать много усилий. И я еще раз благодарю себя за предусмотрительность.

С холла сразу сворачиваю на кухню и оттуда выхожу на террасу.

Лизу в голубом платье и Абду в национальном одеянии нахожу за круглым столом, заставленным разной едой и сервированным почему-то на четверых. Взгляд падает на мои любимые панкейки, клубнику и сливки. Но вместо голода желудок сводит от нервозности. Абду сидит ко мне лицом, поэтому первым замечает мое приближение. Лиза тоже оборачивается почти сразу.

– Доброе утро, – произношу сиплым голосом по-арабски, подходя к ним.

Лиза тут же хмурится.

– Что с тобой? – в ее голосе звучит неприкрытое волнение.

– Простудилась, – второй раз ложь дается легче. Зато от вины избавиться не получается. – Шейх Раджан, прошу прощения, мне срочно нужно уехать. Мне очень жаль, что подвожу вас. Я должна вернуться в Россию. Надеюсь, что в скором времени решу возникшую проблему и вернусь.

– Что случилось? – Абду кладет приборы на стол и откидывается на спинку плетеного кресла.

– У родителей трудности, – хмурюсь, понимая, что за этим последует. – Они не справятся без моего вмешательства.

– Могу я чем-то помочь? – Адбу опережает Лизу, которая уже открыла рот.

– Спасибо за предложение, – сжимаю ручку чемодана. – Если не смогу решить вопрос сама, то обязательно обращусь.

– Мы скоро полетим в Москву, – Лиза пристально смотрит на меня и тоже говорит по-арабски. – Может, немного подождешь и полетишь с нами?

– Не могу. Мама в больнице, – я не хотела этого говорить, зная, что Лиза будет волноваться. И была права.

Подруга вскакивает с плетеного кресла и тут же оказывается рядом.

– Что случилось? Как она? Я могу помочь?

Беру Лизу за руку и легко сжимаю. Но вот ничего сказать не успеваю.

– Давай мы тебе самолет подготовим, – подруга оборачивается. – Абду, можем?

Прежде, чем они зашли слишком далеко, решая мои проблемы без моего согласия, я тяну Лизу за руку.

– Не нужно, я уже купила билеты. Рейс через два часа, – говорю быстро. Не хочу напрягать ни подругу, ни ее мужа. Они и так очень много для меня делают, а я их подвела.

– Попрошу охрану отвести тебя в аэропорт, – Абду тоже встает и направляется в дом.

– Только не Вадима, – говорю и прикусываю язык. Конечно же, я сразу же зарабатываю подозрительный взгляд не только Лизы, но и Абду.

Но если Абду просто кивает и уходит, то от подруги так просто отделаться не получается. Она внимательно изучает мое лицо. А я понимаю, что не зря прикрыла шею. Если бы Лиза увидела безобразие, которое с ней твориться, то точно не слезла бы с меня, пока не узнала правду.

– Он уехал еще ночью. Проблемы на работе, – произносит она вкрадчиво, словно ждет моей реакции. Я чувствую лишь облегчение, которое сложно скрыть. – У вас что-то случилось?

Поспешно мотаю головой и резко останавливаюсь, надеясь, что этим не выдала себя.

До нас доносятся шаги, и Лиза переводит взгляд на дверь кухни. А я благодарю Бога за то, что могу не отвечать.

Лиза вытаскивает руку из моих пальцев, поворачивается к креслу и поднимает шале, которое, оказывается, лежало рядом с ней. Накидывает его на голову как раз вовремя, потому что на террасу выходит охранник-араб с бородой и в черном костюме. Он кивает мне, склоняет голову перед Лизой и подходит ближе.

– Машина готова, – он забирает у меня чемодан. – Мы можем ехать.

– Я провожу, – теперь уже Лиза берет меня за руку.

Мы первыми входим в дом, охранник идет следом. Пересекаем злосчастную кухню, которая моментально вызывает у меня воспоминания о нашей с Вадимом встречей, и выходим в холл.

Вижу Абду. Он разговаривает у своего кабинета с огромным мужчиной в белой рубашке и белых брюках. Его лицо покрывает щетина. Его длинные темные волосы собраны в хвост… Мужчина выше Абду больше чем на голову и шире в плечах, но несмотря на это между этими двумя чувствуется дружелюбная атмосфера. Уголки губ шейха ползут вверх, когда незнакомец ему что-то говорит.

Когда мы приближаемся, мужчины сразу прекращают разговор. Адбу ободряюще улыбается мне, как бы говоря, что я могу не волноваться. Его собеседник сначала проходится по мне с ног до головы взглядом, после чего тоже кивает. Я отвечаю взаимностью обоим.

– А это кто? – шепчу Лизе на ухо, стоит нам выйти на улицу.

– Александр. Он только сегодня прилетел, – Лиза усмехается. – Абду рассматривает его в качестве нового транспортировщика нефти, – она бросает подозрительный взгляд на меня. – Кстати, это брат Вадима.