Текст книги "Жена для наемника (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Ари Дале
Жена для наемника
Глава 1
– Разрешите купить вам выпить.
Я в очередной раз слышу ломаную английскую речь и снова не смотрю на того, кто стоит у меня за спиной. Тем более мужчина пьян, даже музыка не скрывает заплетающийся язык. Просто кручу трубочку в коктейле, сидя за барной стойкой.
Вместо стен в баре тонированные стекла. Да и столиков немного, как и людей, что странно для Дубая. Хотя меня привлекла как раз полу пустота небольшого помещения. Хотелось немного побыть одной. Да и безалкогольный Мохито интересовал меня куда больше, чем любые знакомства. Я и так сбежала на другой конец света, чтобы скрыться от одной особи мужского пола. «Цеплять» другую точно не намерена.
– Спасибо, не нужно, – поднимаю коктейль и, не оборачиваясь, тяну мятную жидкость через трубочку.
Ставлю бокал на полированную стойку как раз вовремя.
– Вот же тварь, – доносится до меня уже русская речь, хотя голос явно того же мужчины. Сильные пальцы сжимают мое плечо. – Ты должна знать свое место!
Меня разворачивают. Вижу вытянутое лицо. Тонкие, поджатые губы, глаза-бусины, длинный с горбинкой нос и большой лоб, делают мужчину похожим на коршуна. Он натянул на себя серый помятый костюм, а в дополнение к нему еще и болотного цвета шейный платок добавил.
Веду плечом, пытаясь сбросить руку мужчины, но он крепко вцепился в меня. Вздыхаю. Только разборок мне сейчас не хватает.
– Что вам нужно? – говорю тоже по-русски и пытаюсь отодвинуться, как можно дальше.
Но круглый барный стол предлагает мне всего один выход: попой на пол. Потому я решаю сделать ход конем. Спрыгиваю со стула, оказываясь лицом к лицу с пьяным коршуном. Хорошо, что я надела белое платье в пол, иначе точно предоставила придурку и остальным в баре вид на свои ноги. И, возможно, кому-то задницу показала. Зато волосы не додумалась убрать, поэтому светлые пряди падают мне на лицо и щекочут нос, мешая.
– О! Русская, – он пошатывается и вместо того, чтобы отпустить меня, сильнее впивается пальцами, которые больше напоминают когти, мне в плечо. – Так и думал, что эскортница. Иди за мной, – он тянет меня к столику у стены напротив барной стойки.
Его отделяет только проход, и я, заглядывая за спину пьяного коршуна, замечаю еще двоих мужчин, внешне очень похожих на этого.
– Отпустите меня, пожалуйста, – стараюсь говорить вежливо, не привлекая внимания, но все равно ловлю несколько любопытных взглядов: парочку женских из-за столика рядом с тем, куда меня продолжают тянуть меня коршун, и один мужской. Почему-то задерживаюсь на нем. Мужчина хоть находится в тени, только свет горящей на столе небольшой лампы отражается на его лице, но я все равно замечаю нереальные голубые глаза. Они такие яркие, что я на мгновение забываю о своем неудобстве, но все-таки вспоминаю о нем, когда ощущаю боль, разносящуюся по телу.
Стискиваю губы, заглядываю в помутневшие от алкоголя глаза, и стараюсь говорить хоть тихо, но четко:
– Отпустите по-хорошему. Если вам не нужны проблемы.
Я не вру и не лукавлю. Если шейх узнает о случившемся в баре, никому не поздоровится. Мне в том числе. Я не должна уходить без охраны. Но мне так надоело постоянно находиться под наблюдением, что, в итоге, я не выдержала: пришла к Лизе и взмолилась о помощи, которую, естественно, получила. Из дворца мне бы никак не удалось выбраться, зато уборная ресторана, куда мы поехали пообедать, стала отличным отвлечением. Поэтому, если шейх узнает, за побег достанется не только мне и пьяному коршуну, но и моей бедной подруге.
Вот только мое предупреждение явно не было услышано, судя по смешку.
– И что, ты или твой сутенер мне сделаете? Ты хоть знаешь, кто я? – меня обдает тошнотворным запахом перегара, когда он выплевывает эти слова мне в лицо. Приходится сдержать рвотный порыв. Хотя, должна признать, если бы меня вырвало на лакированные туфли, скорее всего, это было бы отличный способ избавиться от этого навязчивого придурка.
Но тошнота, кажется, проходит, и мне приходится лихорадочно искать другой способ отвадить коршуна.
– Девушка попросила ее отпустить, – голос с мягкой хрипотцой раздается надо мной и проносится стайкой мурашек по позвоночнику.
Невольно вскидываю голову и встречаюсь с теми самыми ярко-голубыми глазами, в которых чуть не потерялась минутой ранее. Мужчина подмигивает, чем выбивает воздух из легких, затем разворачивается и оттесняет плечом коршуна. Последнему приходится сделать шаг назад, чтобы устроять. Пошатываясь, он окидывает моего возможного спасителя пренебрежительным взглядом.
– А ты кто? – он икает, но пальцы все-таки с моего плеча убирает. – Ебарь ее? – засовывает руки в карманы брюк.
Коршун еле стоит на ногах, но при этом смотрит на мужчину, который пришел мне на помощь, как на дерьмо. Что, как минимум, странно, ведь мой спаситель, его имени я пока не знаю, выше пьяного идиота на голову. Возможно, пришедший мне на помощь мужчина не вызывает у коршуна инстинкт самосохранения из-за простой белой футболки и джинсов. Но, если честно, я предпочитаю такую одежду, чем претенциозный внешний вид, за которым ничего не скрывается: ни тела нормального, ни мозгов. Зато внушительная мускулатура на руках моего спасителя, отлично видна. Он явно является постоянным клиентом какого-нибудь спортивного центра. И коршун не может этого не заметить. Скорее всего, он просто идиот, раз пытается хорохорится перед моим спасителем.
– Вернитесь за свой столик, – подошедший мужчина говорит вежливо, но в его голосе слышится скрытое предупреждение.
Жаль, что коршун, кажется, последние мозги отпил, потому что не замечает возможной опасности.
– Или что? – он наступает на моего спасителя.
Только последний тоже не промах, он просто делает шаг в сторону, как раз в тот момент, когда коршун максимально приближается к нему. Не ожидавший такого подвоха, придурок летит носом в барную стойку, со скрежетом раздвигая стулья своим телом, и с размаху врезается в нее. Едва успевает схватиться за стойку. Ему требуется время, чтобы подняться на ноги.
– Ах, ты козел, – цедит коршун сквозь стиснутые челюсти, разворачиваясь.
Фокусируется на моем спасители и заносит руку, сжатую в кулак. Либо у меня реакция замедленная, либо спаситель действует слишком быстро, но я даже не успеваю ничего осознать, как слышу крик боли. И принадлежит он явно не мужчине с самыми голубыми глазами, которые я только видела. Нет, он стоит за спиной у коршуна, заломов тому руку и заставив его согнуться почти пополам.
– Ваш друг? – говорит мой спаситель громко, смотря на столик с ржущими, как кабаны, мужиками. Зато, когда они слышат грозный голос, сразу замолкают и кивают. – Забирайте, – спаситель сильнее поднимает руку коршуна верх. Тот кричит, при этом наклоняясь вперед, чтобы ослабить боль.
Мужики начинают подниматься со столика и один за другим то пошатываются, то спотыкаются. Последний вообще за свою собственную ногу зацепился. Спаситель толкает к ним дружка и сбивает тем самым «кегли», которые только-только обрели равновесие. Двое заваливаются на пол, а последний успевает ухватиться за столешницу.
Спасителю бы в боулинг играть.
Именно этот момент выбирает охрана заведения, чтобы появиться и увести пьяных дебоширов. Администратор – низкорослый мужчина в костюме, с бородкой и покрытой головой – тоже прискакивает, принося все возможные извинения за неудобство. Даже напитки за счет заведения предлагает. Я сначала отказываюсь, но после того, как понимаю, что он не отстанет, устало киваю. Администратор тут же скрывается, оставляя меня со спасителем и другими наблюдателями
Перед нами на барной стойке появляются напитки: безалкогольный мохито и вода с газом. Первый, явно, для меня. А второй?
Мои брови ползут вверх. Я смотрю на своего теперь уже не возможного, а настоящего спасителя снизу вверх. Он с интересом наблюдает за мной. У меня складывается впечатление, что никто другой его в этом баре не интересует. Каждое мое движение не остается им незамеченным. Завожу волосы за ухо, он следит. Чуть отодвигаюсь, он наклоняется вперед. Вздыхаю, он хмурится. Я впервые в жизни настолько интересна кому-то, что наблюдатель почти не моргает. Сердце начинает быстро биться в груди.
– Меня Вадим зовут, – спаситель протягивает мне руку, которую я тут же пожимаю. Чувствуя не только ее силу, но и грубую кожу, подтверждая свою теорию о тренажерном зале.
– Таня, – уголки губ сами ползут вверх, и я вижу ответную улыбку… с ямочками.
Ямочками, черт их побери! Такими же, как у него. Пальцы холодеют, и я делаю шаг назад. О нет, слишком мало времени прошло. Я не хочу потерять себя. Только не снова.
Глава 2
Как я могла вместо того, чтобы уйти, сесть за барную стойку и принять безалкогольный мохито, который бармен подвинул ко мне? Я, явно, тоже потеряла где-то инстинкт самосохранения, раз уже полчаса сижу и смотрю в эти ярко-голубые глаза, слушая очередную байку, слетающую с губ их владельца. Я даже толком не понимаю, о чем он говорит. Смогла лишь уловить, что Вадим – бывший военный, который постоянно влипает в истории и сам часто бывает их зачинщиком. Чего только стоит пластиковый скорпион, которого он засунул в нижнее белье друга, находясь в пустыне?
Вадим кажется милым. Вот только так сильно напоминает мне другого мужчину, мысли о котором я настойчиво пытаюсь выкинуть из головы. Не только ямочками на щеках, но и беззаботностью. А еще непонятно откуда взявшейся аурой власти. Как бы Вадим не пытался играть роль «соседского парня», от меня не ускользает то и дело осматривающий бар взгляд. А также сообщения, приходящие на его телефон. Вадим каждый раз только мельком смотрит на экран, после чего поджимает губы, после чего нажимает на кнопку блокировки.
– А ты чем занимаешься? – он отпивает немного воды из своего стакана.
Я до сих пор в шоке, что там не водка какая-нибудь. Даже спросила Вадима об этом, он хрипло рассмеялся, запрокинув голову, и предложил мне понюхать. Ну-у-у, я согласилась. И попробовала, на всякий случай. Потом минут пять не могла избавиться от жара, разносящегося по щекам. И он только возрастал под пристальным взглядом Вадима.
– Переводчик, – мешаю трубочкой остатки коктейля.
– М-м-м, – Вадим щурится. – Арабские языки?
– Ага, – обхватываю трубочку губами и тяну в себя жидкость, которая осталась на дне.
Это больше талая вода, чем сладковато-мятный напиток, но по крайней мере помогает отвлечься. Краем глаза замечаю, что Вадим пододвигается ко мне.
– Знаешь, мне всегда нравились девушки, которые умеют пользоваться языком, – томный голос с хрипотцой раздается у меня над ухом.
Мохито застревает где-то в горле, и я задыхаюсь. Кашляю, пытаюсь прочистить горло. Чувствую легкие похлопывания по спине. Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себе. Я осуждающе смотрю на Вадима. Он ловит мой взгляд. Удерживает его в своем плену. Все раздражение мигом сходит на нет. Заменяется напряжением. Да таким, что, кажется, искры вот-вот между нами начнут летать.
Но оно тут же исчезает, когда Вадим задорно улыбается, совсем как мальчишка. Демонстрирует во всей красе свои ямочки.
– Я пошутил, – он встает со стула и протягивает мне руку. – Потанцуй со мной.
Оглядываюсь. Замечаю несколько человек за разными столиками и пустой коридор.
– Никто не танцует, – тут же прикусываю язык, когда вижу напряженный взгляд Вадима, приправленный той самой улыбкой.
– Давай будем первыми, – он бросает взгляд мне за спину, кивает и… музыка становится громче.
Хочу посмотреть на предателя, подозреваю, что это бармен, но не успеваю. Вадим сам хватает меня за руку. Вздрагиваю. От его прикосновения ток проносится по телу. Пальцами так сильно сжимают мою ладонь, что у меня нет ни шанса ему противостоять. Поэтому сползаю со стула и вслед за ним иду к небольшому проему в проходе, откуда, явно, не так давно убрали пару столиков.
Стараюсь не оглядываться. Боюсь увидеть хоть один осуждающий или любопытный взгляд. Не хотела привлекать лишнее внимание называется…
Вадим резко останавливается и поворачивается ко мне. Не успеваю даже пискнуть, как оказываюсь прижата к сильному телу. Мускусный, немного сладковатый, но при этом мужской аромат окутывает меня. Заглядываю в его глаза и замираю. Да, как так? Как ему удается лишить меня дара речи всего одним пристальным с прищером взглядом?
Он не разрывает зрительного контакта. Скользит ладонями по моей талии. Притягивает к себе. Обнимает. Долго смотрит мне в глаза. Кажется, вечность. И только после этого делает первый шаг. Я спотыкаюсь и обхватываю его за шею. Но даже если бы не сделала этого, не распласталась бы на полу – Вадим держит крепко. Не отпускает, когда делает шаг, еще один. Следую за ним. Музыка, наконец, проникает в мое сознание, и я понимаю, что мы двигаемся ей в такт. Вадим ведет идеально, попадает в каждую ноту. При этом зарывается носом в мои волосы, ладонями скользит по спине. А я позволяю. Даю ему возможность управлять своим телом. И похоже, не только. Разум тоже всецело принадлежит ему. Остро ощущаю каждое прикосновение. Биение его сердца, четкое, мощное, чуть ускоренное. Горячую кожу, когда он невесомо касается ворота моего платья под волосами.
Дыхание учащается. И не только мое.
Бедро Вадима касается моего.
Ладонь вжимает меня в его тело.
Горячее дыхание развивает волосы на макушке.
Горло пересыхает. Тяжело сглатываю. Музыку больше не слышу. Лишь шум в ушах вторит сердцебиению. Такому быстрому, что даже кружится голова. А может во всем виноват Вадим? Все мысли вылетают из головы. Я могу думать только о сильных и одновременно нежных прикосновениях. О четких движениях, за которыми так и хочется следовать. О запахе, который окутывает, стирая все, хоть и на несколько мгновений. Впервые у меня появляется желание отдаться кому-нибудь в руки. Положится на кого-то. Это пугает так сильно, что сердце начинает биться чаще. Но внутри появляется что-то еще. Что-то заставляющее меня положить голову на мужское плечо и впервые за много лет расслабиться. Позволяю себе быть слабой рядом с мужчиной. Даже если это всего на несколько минут.
Вадим резко отстраняется. Не сразу понимаю, что музыка уже сменилась. Он хватает меня за руку. Куда-то тащит. Следую за ним. Все еще нахожусь в прострации, когда он затягивает меня в темный коридор и прижимает к стене. Он обрушивает на меня свои губ. Горячий язык проникает в мой рот. Его вкус немного соленый, смешивается с мятным привкусом, который остался у меня на губах. Не знаю почему, но позволяю ему углубить поцелуй. Даже сама зарываюсь руками в его волосы. Вадим усиливает напор. Языком раз за разом врывается в мой рот. Кусает нижнюю губу. Посасывает язык. Делает со мной все, что пожелает. И мне это нравится! Нравится, черт побери! Задыхаюсь в его объятьях и сильнее притягиваю к себе. Чувствую каждую стальную мышцу на идеальном теле. А еще… его член. Твердый. Вжимающийся в мой живот.
«Маленькая шлюшка. Тебе ведь нравится, да?», – мужской голос, наполненный отвращением и скрежетом, врывается в разум.
Распахиваю глаза. Замираю. Не дышу.
Вадим отстраняется. Заглядывает мне в глаза и, кажется, видит насквозь. Щеки начинают гореть. Кусаю воспаленную губу, в которую недавно впивались его зубы.
Это всего лишь воспоминания. Всего лишь воспоминания…
– П-прости, – отталкиваю Вадима. – Мне нужно в уборную, – улыбаюсь, надеюсь, что выходит искренне.
Он хмурится. Надавливаю на его плечи. Вадим поддается. Делает шаг назад, но пристального взгляда от меня не отводит. Отстраняюсь от стены. Ноги еле держат. Хорошо, что не надела каблуки. Дрожащими пальцами заправляю несколько прядей за ухо и опускаю взгляд в пол.
– Скоро вернусь, – бросаю Вадиму и разворачиваюсь в сторону бара.
– Таня, – слышу его хриплый голос, останавливаюсь. – Туалет в другой стороне.
Вдох. Выход. Нет. Нет. Нет. Я не могу.
Срываюсь с места и бегу. Бегу прямо к выходу. Слышу, как он зовет меня. Не останавливаюсь. На посетителей бара тоже не обращаю внимания. Вылетаю на улицу. Оказываюсь в темноте, освещаемой множеством фонарей. Среди людей, которые никуда не спешат. Теплый воздух окутывает тело, но я все равно чувствую озноб. Он не покидает меня вместе со злыми слова, которые все прокручиваются и прокручиваются в голове.
Оглядываюсь. Куда бежать?
Такси тормозит у входа в бар, и из него выбирается парочка. Иностранцы. Подвыпившие. Смеющиеся. В вечерних нарядах. Они уже хотят захлопнуть заднюю дверцу, когда я хватаюсь за нее.
– Простите, – бросаю я и забираюсь внутрь. – Дворец шейха Раджана, – ловлю расширяющийся взгляд водителя в зеркале заднего вида. – Быстрее.
Водитель кивает. Заводит двигатель, отъезжая как раз вовремя. Я оборачиваюсь. Вижу фигуру мужчины, быстро выходящего из бара. Он ловит мой взгляд, и осуждающе смотрит меня.
Это взгляд хорошо мне знаком. Даже слишком. Рана, которая еще не затянулась, вновь открывается. Я тру в районе груди, чувствуя, как боль возвращается. Но до последнего не отвожу взгляда от самых ярких голубых глаз, которые я видела в жизни.
Такси сворачивает за угол. Я теряю зрительный контакт. Откидываюсь на сиденье и надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.
Глава 3
– Где ты была? – Лиза заходит ко мне в комнату и снимает «платок». Ее светлые волосы рассыпаются по плечам, прежде чем она прыгает на заправленную бордовым покрывалом кровать. – Меня начальник охраны чуть не разорвал, когда ему доложили, что ты пропала.
– Ничего бы он тебе не сделал, – снимаю платье, которое пропахло мои спасителем, и запихиваю его в огромный деревянный шкаф в углу комнаты, стараясь избавиться от мыслей о тех самых голубых глазах и чертовых ямочках. Переодеваюсь в леггинсы и безразмерную футболку, завязываю волосы в небрежный пучок и захлопываю ногой дверцу шкафа. Она ударяется гораздо сильнее, чем планировалось, из-за чего я ловлю на себе удивленный с приподнятой бровью взгляд Лизы.
– Не сделал бы, – она кладет голову на ладонь, упираясь локтем в кровать. – Но смотрел на меня так, будто бы я, по меньшей мере, мужа предала.
Мигом напрягаюсь, замирая посреди комнаты.
– Абду знает? – бросаю на Лизу настороженный взгляд, ее спокойствие сразу же передается мне, поэтому выдыхаю.
Задергиваю бордовые тяжелые шторы и подхожу к своему письменному столу, где я оставила материалы для завтрашнего перевода. Множество бумаг, терминологические словари, переводческие записки, несколько ручек лежат в разнобой на столе. Так может показаться человеку со стороны, но я точно знаю, где мне найти ту или иную информацию, какую бумажку вытащить, когда мне что-нибудь понадобится.
– Скорее всего, знает, – Лиза откидывается на кровать. Юбка длинного бежевого платья скручивается вокруг ее тела. Она вздыхает прежде, чем приподняться, расправить ее и снова лечь.
– И что будет? – ножки стула скрипят по паркету, когда я отодвигаю его. Сжимаю мягкую бордовую обивку, боясь услышать ответ.
– Ничего. Я с ним поговорю. Он должен понять, что запереть тебя в четырех стенах, как меня, у него не получится, – горечь отчетливо слышится в голосе Лизы. – А начальника охраны вообще менять пора.
Я отцепляю пальцы от стула и иду к кровати. Работа может подождать, Лиза – нет. Забираюсь на кровать. Ложусь рядом с подругой. Белоснежный потолок с золотым витиеватым рисунком такой же, как и на стенах. Каждый раз, просыпаясь среди ночи, из-за очередного кошмара, наблюдаю за разной ширины петляющими линиями и успокаиваюсь. Вот и сейчас прослеживая взглядом рисунок, становится легче, даже с учетом сложного разговора.
– Ты же сама согласилась выйти за него, – нахожу руку Лизы и сжимаю ее.
Она перехватывает и переплетает их.
– Знаю, и не жалею об этом. Я люблю Абду, – Лиза ненадолго замолкает. – Просто я очень устала от всех этих ограничений. Ты на платок глянь, – она наощупь находит его и трясет перед нашими лицами. – Почему в должна носить его даже дома?
– Во-первых, это шале, – я вырываю невесомую ткань из ее пальцев и откидываю в сторону. – Во-вторых, такие правила. Цена за любовь, так сказать.
– Иногда мне кажется, что моя свобода – слишком высокая цена, – Лиза говорит это так тихо, будто не верит, что произносит вслух.
Я резко сажусь, подтягивая под себя ноги. Но руку Лизы не отпускаю.
– Эй? – я вглядываюсь в лицо подруги. Она лежит с закрытыми глазами и дышит через раз. – Ты хочешь развестись?
– Нет! – она распахивает глаза и тоже садится. Забирает свои пальцы. Трет лицо. – Нет, конечно. Просто не могу привыкнуть ко всем этим правилам, – подруга рисует воздушные кавычки. – Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью.
Не успеваю ничего сказать, как Лиза спускается с кровати и идет к письменному столу. Когда-то это была ее жизнь тоже. Мы вместе учились в лингвистическом университете. Были не разлей вода. А потом случилась стажировка в Дубае. На ней Лиза встретила своего арабского принца. Потом попала в заварушку. И, конечно, влюбилась по уши. А я… я приехала к подруге только когда поняла, что мне нужен глоток свободы. Той самой, которой сейчас не хватает Лизе.
Перед глазами встает образ мужчины из бара с голубыми глазами. На мгновение прикрываю глаза, чтобы выбросить его из мыслей. Нет. Сейчас он совсем не кстати.
Лиза поднимает блокнот с переводческими записями. Опирается бедром на стол и проходится подушечкой указательного пальцы по моему витиеватому немного размашистому почерку. Хоть перевод никогда не был делом, которым Лиза хотела заниматься всю жизнь, но я-то знаю, что ей нравилось присутствовать на переговорах, синхронить, просто переводить тексты. Она чувствовала себя востребованной. А что сейчас? После встречи с Абду жизнь Лизы слишком сильно поменялась. Ей нужна новая цель, иначе, боюсь ее взгляд, в итоге, погаснет полностью.
– Не хочешь вина? – желание возникает само собой.
Нам обеим нужно расслабиться. И сейчас на ум приходит лишь один способ это сделать.
Лиза поднимает на меня взгляд, улыбка медленно расплывается на ее лице.
– А давай, – она кладет блокнот обратно. – Только Абду не говори.
– Не скажу, – протягиваю руку, поднимаясь с кровати. – Пошли.
Лиза быстро пересекает спальню. Обхватывает мою ладонь. И мы идем по длинным белоснежным коридором к лестнице, которая мне каждый раз напоминает пружину – такая же закрученная.
– Ты же понимаешь, что он все равно узнает? – говорю я, когда мы преодолеваем ступеньку за ступенькой, чтобы попасть на кухню, где помимо погребов хранится небольшой запас дорогих вин для важных гостей. – И нам влетит.
Я прикусываю губу, чтобы не захихикать, пока мы обе быстро спускаемся по лестнице на первый этаж.
– Знаю, – Лиза тяжело вздыхает. – Плевать! – она крепче сжимает мои пальцы.
Кухня находится прямо рядом с лестницей. Она отличается от остального белоснежного, иногда даже кажется, что стерильного дворца с огромным количеством окон. Большое пространство кухни полностью отделано натуральным деревом. Многоженство лакированных шкафчиков занимают почти все свободное место. Они висят на стенах, стоят на полу и даже в углу их друг на друге расположили. Хотя это, скорее, такой комод с несколькими отделениями. В первый раз я не сразу заметила плиту, духовку и холодильник. Их тоже отделали деревом и встроили рядом со шкафчиками, что все слились воедино. Раковина и варочная сенсорная панель – единственное, что нельзя скрыть. Сейчас на последней кто-то оставил турку с недавно сваренным кофе. Терпкий аромат наполнил комнату, а на огромном, конечно же, деревянном столе, который установили посреди кухни, замечаю две неубранные фарфоровой чашки.
Лиза замирает в двери. Я вместе с ней. Взгляд подруги тоже задерживается на чашках, она хмурится. Некоторое время мы стоим на месте, после чего Лиза оглядывается, пожимает плечами и идет к бару, скрытому между шкафчиками с сыпучими продуктами. Открывает дверцу, достает бутылку вина, вынимает из выдвижного ящика штопор, после чего протягивает все мне.
– Вспомнишь прошлое? – она усмехается.
Я вздрагиваю.
Отголоски гудящей в пятках боли проносятся по ногам. Боже, работа официанткой – это настоящий ад. Зато неплохой способ подзаработать в студенчестве. Еще можно, познакомиться с интересными людьми, если ты, конечно, общительная улыбчивая девочка. Вот только эти знакомства иногда приводят чуть ли не к рабству…
Трясу головой в попытке избавиться от навязчивых, проносящихся по телу холодом воспоминаний, и иду к Лизе. Забираю у нее бутылку, ставлю на стол, почле чего откупориваю ее за считанные секунды. Лиза открывает рот, скорее всего, в попытке пошутить, но, получив от меня предупреждающий взгляд, захлопывает его. Разворачивается к шкафчикам. Распахивает дверцу нужного, до сих пор не понимаю, как она ориентируется в этом однообразии, и достает два бокала.
Несет их ко мне, оставляет рядом с бутылкой и забирает чашки, перекладывая их в раковину. А мне ничего не остается как разлить красный ароматный напиток по бокалам.
Не успевает Лиза вернуться, как я делаю глоток. Что, конечно же, от подруги не скрывается. Она останавливает у стола, не притрагиваясь к своему бокалу, пристально, словно видит насквозь, смотрит на меня.
– Что случилось? – она задает этот вопрос, а у меня начинает дрожать рука.
Ставлю бокал на стол, но ножку не отпускаю. Мы никогда не говорили с Лизой, почему я так резко сорвалась к ней в Дубай. Она знала, что мне нужно время. Ждала, что я сама откроюсь. И, похоже, не дождалась. Я долго молчу, Лиза меня опережает.
– Антон? Я права? Из-за него ты последние несколько недель сама не своя? – она берет второй бокал, но не поднимает его. Опускает взгляд на красную жидкость. Немного крутит бокал. Я наблюдаю, как стекло окрашивается в цвет крови, прежде чем подтеки стекают обратно. – Он звонил мне недавно, – произносит тихо, но я слышу.
– З-звонил? – прикусываю язык и шиплю от боли. По телу проносится дрожь. Резко становится холодно. Хочется бежать. Но остаюсь на месте и глаз от Лизы не отвожу. Лучше видеть подругу, чем окунуться в воспоминания, которые сами начинают прорываться через стену, установленную между ними и моим разумом. Только благодаря ей я все еще могу нормально соображать.
– Да, – Лиза поднимает бокал. – Я всего минуту с ним поговорила. Этого хватило, чтобы понять – он вообще не в адеквате.
Рука дергается, и мой бокал опрокидывается. Вино разливается по деревянной поверхности. Стекает на пол. Я не двигаюсь. Смотрю прямо на подругу. Ничего не говорю. Лиза тоже молчит. У меня, кажется, язык онемел. Тишину разрывает только звук капель, ударяющихся о кафель. Впиваюсь ногтями в ладони.
– К-как… что… – мысли скачут. Не могу толком сформулировать вопрос. Глаза жжет почти также сильно, как и в грудь. Паника маневрирует где-то на краю сознания. Чтобы освободить ей путь, нужно всего лишь одно неосторожное слово, поэтому закусываю губу.
– Я ему ничего не сказала, – Лиза накрывает мою руку, которая все еще лежит на столе. – Но мне нужно знать, что произошло.
Стискиваю челюсти. Машу головой изо всех сил.
– Таня… – голос Лизы мягкий, но настойчивой.
Я делаю шаг назад. Забираю руку из мягкой хватки.
– Не проси меня об этом, – слезы почти прорываются наружу. Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать их.
Лиза внимательно смотрит на меня. Так, будто пытается решить: сделать последний шаг и толкнуть меня в бездну или отступить, но остаться без желанных ответов.
Мы долго смотрим друг другу в глаза, прежде чем Лиза вздыхает и подносит бокал к губам. Я выдыхаю. Но ненадолго.
– Татьяна? Элизабет? – голос Абду звенит в комнате, и я невольно вздрагиваю.
Лиза замирает с бокалом у губ. Смотрит мне за спину. Мгновение ничего не происходит. А я боюсь даже вдох сделать. Уже через секунду Лиза ставит бокал обратно на стол, не выпив даже глотка, а я снова слышу голос ее мужа: – Девушки, раз вы обе здесь, позвольте вам представить человека, который, возможно, в скором времени будет заниматься вашей безопасностью.
Медленно. Очень медленно разворачиваюсь. Сначала, вижу, Абду, который стоит в проходе в своей белой рубашке, как называет кандуру Лиза, и с покрытой головой. На лице нет улыбки, что странно, ведь он смотрит на Лизу. Абду ничего не говорит, делает шаг в сторону, а я встречаюсь с теми самыми голубыми глазами, принадлежащие человеку, от которого я сбежала.
