Текст книги "Жена для наемника (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 33
«Буду поздно», – высвечивается на экране телефона, лежащего на столешнице недалеко от раковины.
Плечи поникают. Улыбка спадает с лица. Шум воды, как и аромат лазаньи, запекающейся в духовке, не делают разочарование меньше. Голубое платье с рукавом, которое я выбирала специально для Вадима, сейчас кажется неуместным. Зачем, спрашивается, старалась?
Ополаскиваю нож и кладу его на сушилку рядом с только что вымытой посудой. Выключаю воду. Вытираю руки о полотенце, висящее над раковиной. Снова бросаю взгляд на телефон. Стараюсь размеренно дышать. Плохо получается. Дыхание постоянно прерывается. Руки чешутся отправить Вадиму гневное сообщение – мы же договаривались сегодня поужинать вместе! Но вместо этого я кладу ладони на столешницу и проглатываю эмоции.
Опять!
Последние две недели из-за проблем на работе, Вадим почти не бывал дома. Приходил поздно вечером, уходил на рассвете. Хотя даже не это самое важное – Вадим не спал со мной. Нет, сексом мы занимались. Разным: грубым, нежный, долгим, диким, при этом каждый раз всепоглощающим. Вот только после оргазма, когда мы немного приходили в норму, Вадим возвращался на диван. Я пыталась с ним поговорить. Но стоило мне завести тему сна в одной постели, он отрезал ее жестким: «Это не обсуждается». А если я пыталась противоречить, то он просто уходил из дома.
Отталкиваюсь от столешницы, разворачиваюсь и сразу же натыкаюсь взглядом на две длинные горящие свечи, которые я поставила на барную стойку вместе с белоснежными тарелками и бокалами. Ни я, ни Вадим не любим алкоголь, поэтому я запаслась свежевыжатым апельсиновым соком.
Глаза начинает щипать. Часто моргаю, не позволяя слезам пролиться. В несколько широких шагов преодолеваю расстояние до барной стойки и задуваю огоньки.
Может, зря я так серьезно отношусь к нашему браку?
Мы же совсем друг друга не знаем. И хозяйкой я в его дома себя не чувствую. Да, мои вещи заняли половину шкафа. Да, я сплю в спальне Вадима. Да, у меня есть своя связка ключей. Но большую часть времени я провожу одна. Спасает лишь то, что шейх заваливает меня документами на перевод. Вот только контракта с Вадимом среди них я не видела. Либо его отдали другому переводчику, либо что-то пошло не так, и они с Вадимом не заключили сделку, ради который был нужен наш брак.
Кусаю щеку. Нам нужно поговорить, и срочно. Но, видимо, не сегодня.
Снова смотрю на сервировку, которую сделала на барной стойке. Романтический вечер пошел насмарку.
Духовка сзади пищит. Оборачиваюсь к ней. Беру объемные варежки и достаю шипящую лазанью: запах сыра и мяса становится насыщеннее, заставляя сглотнуть наполняющую рот слюну. Желудок бурлит. Придется есть одной. Опять.
Как только ставлю стеклянную форму на плиту, телефон пиликает.
Радостное волнение зарождается в животе. Вадим передумал? Стягиваю варежки, кладу их на столешницу и беру гаджет. Но как только разблокирую экран, телефон едва не выскальзывает из рук.
В уведомлении высвечивается имя человека, которое я лучше бы отродясь не видела, а также кусочек сообщения: «Третье свидание…». Трясущимися пальцами открываю уведомление и едва успеваю прочитать адрес, как приходит фотография.
Увеличиваю ее.
Вижу белый листок, на котором напечатано «Уведомление о вызове в налоговый орган налогоплательщика». Пробегаю взглядом по тексту.
Герасимова Людмила Павловна…
…неуплата…
…штраф…
…принудительная ликвидация…
Телефон снова пиликает. Вздрагиваю. Похолодевшими пальцами закрываю одну фотографию, чтобы открыть вторую, на которой оказывается заявление на Волкова Вадима Геннадьевича о нанесении тяжких телесных повреждений.
Сердце бьется так быстро, что грозит выпрыгнуть из груди, в которой застрял воздух. Меня начинает трясти. Отрываюсь от телефона. Скольжу взглядом по черно-белой плитке на стене, лихорадочно соображая.
Мысли скачут одна за другой, нигде не задерживаясь. Но все-таки кое-что адекватное появляется в голове: «Нужно позвонить Вадиму!».
Смахиваю мессенджер и захожу в контакты. Но не успеваю нажать на нужный номер, как приходит очередное сообщение. С замиранием сердце открываю его:
«Не приедешь. Пущу в ход оба дела».
Мне нужен Вадим.
Набираю его номер.
Прикладываю телефон к уху.
– Ну же, давай, – расхаживаю туда-сюда по кухне. – Поднимай.
Длинные гудки сменяются короткими.
Набираю снова. Ответа нет. Звоню еще раз, теперь женский голос отвечает «абонент вне зоны доступа».
Черт!
Подавляю желание запустить телефон в стену. И, кажется, зря – приходит еще одно сообщение.
«У тебя час».
Глава 34
Порыв холодного ветра поднимает края серого пальто и забирается под подол юбки, когда я открываю массивную деревянную дверь ресторана. Сразу же оказываюсь в маленьком помещении с приглушенным освещением и бордовыми стенами. Справа у входа замечаю небольшой диванчик с круглым столиком рядом, на котором расположили торшер в японском стиле и пару журналов. На противоположной стороне находится проход, завешенный черной бархатной тканью, а передо мной стоит узкая лакированная стойка, за ней – темноволосый молодой человек в белой рубашке и бордовой жилетке.
Иду к нему. Сегодня я надела ботинки без каблуков, звук шагов заглушает тихая классическая музыка. Избавится от нехорошего предчувствия, скручивающего желудок, не получается.
– Вы заказывали комнату? – приветливо улыбается парень-хостес и берет со стойки планшет.
Комнату? Хмурюсь. Куда, черт возьми, притащил меня Антон?
– Меня ожидают. Свиридов Антон Александрович, – подавляю тошноту, произнося его имя.
– Пойдемте, – парень кивает и указывает на дверь.
Даже списки не проверил, значит, Антона тут знают.
Плохое предчувствие только усиливается, когда парень отодвигает шторку, и я вижу длинный коридор с множеством дверей, освещенный красной подсветкой у пола и свисающими люстрами с бордовыми абажурами.
– Ваша комната последняя слева, – парень пропускает меня вперед.
Дрожу, когда делаю первый шаг. Чувствую себя полной дурой, которая сама идет в логово к монстру. Но разве у меня был выбор? Я, не переставая, звонила Вадиму, когда ехала в такси. Он так и не ответил. Если заявление в полицию на нем вряд ли сильно отразиться, то родители точно не должны снова пройти через ад, устроенный мои бывшим. Тем более, не после последнего раза, когда мама оказалась в больнице. Еще одного подобного стресса она может не пережить.
Поэтому вместо того, чтобы сбежать, как кричит мой разум, я на негнущихся ногах иду по «коридору смерти». Слышу шаги сзади. Присутствие еще одного человека не помогает успокоиться. Мало ли что задумал Антон и кого подкупил, лишь бы заставить меня страдать.
Замираю у последней двери, но не решаюсь дотронуться до ручки. Кажется, что она раскалена. Фантомная боль отдается в ладонях. Тру руки об пальто, чтобы ее заглушить. Боюсь, даже представить, что меня ждет в «комнате».
Может, все-таки зря я пришла?
Засовываю руки в карманы пальто. В одном из них лежит телефон. Но я не успеваю его достать, как парень-хостес огибает меня и открывает дверь.
Не обжигается.
Яркий свет заливает коридор.
Дыхание сбивается. Оглядываюсь, но выхода не вижу. Из-за темной шторы, кажется, что в конце тупик. Мозг охватывает паника. Делаю пару шагов назад. Крепко сжимаю телефон. Нужно уходить. Срочно!
– Девушка, – окликает меня хостес, смотрю на него полными страха глазами. – Вы заходите? – он делает вид, что не замечает моей тревоги.
Бегаю взглядом по его лицу, которое остается бесстрастным. Только небольшая складка на лбу выдает эмоции. Но какие?
Снова оглядываюсь. Если я побегу, меня же никто не остановит?
– Таня, если ты не войдешь, пинай на себя, – слышу голос Антона, у которого заплетается язык.
В памяти всплывает воодушевление, отразившееся на лице мамы, когда она подписывала новый договор аренды. Я не могу позволить навалиться на нее новым проблемам, причиной которых являюсь сама.
Напоминаю, что это последнее свидание. Нужно перетерпеть, и Антон оставит моих родителей в покое. Надеюсь…
Набираю в легкие побольше воздуха и переступаю порог.
Приходится зажмуриться, потому что яркий свет бьет в глаза. Но уже через мгновение инстинкт самосохранения заставляет распахнуть веки.
Красный – цвет крови. Я всегда так считала. Поэтому меня передергивает, когда вижу алые стены. Такие же торшеры, как в мине-холле, только на высокой ножке, стоят в каждом углу. Становится еще хуже, когда я замечаю желтые розы. Они заполняют почти все свободное пространство. Антон, который сидит посреди комнаты за круглым столом, расстарался. Он не сводит с меня пристального взгляда. Под его глазом виднеется пожелтевший синяк. Губы изогнуты в хищной ухмылке. Его сальный волосы кажутся темнее обычно, а черная в синюю горизонтальную полоску рубашка выглядит помята.
– Вам помочь снять верхнюю одежду? – голос парня-хостес заставляет меня вздрогнуть.
Мне нужна секунда, чтобы вытянуть из тревожного мозга что-то путное.
– Нет, – мотаю головой. – Я ненадолго.
– Раздевайся, – гремит Антон, откидываясь на спину стула с мягкой бордовой обивкой.
– Нет, – стискиваю челюсти и впиваюсь в него взглядом.
Я уже пошла у Антона на поводу, явившись сюда. Не собираюсь больше уступать.
Ухмылка на лице моего бывшего становится зловещей.
– Ты забыла, что бывает на «свиданиях»? – он медленно поднимает бровь.
Не двигаюсь. Телефон в моей руке нагревается. Я готова в любой момент вытащить его из карманв и вызвать полицию, если Антон перейдет грань. Он хмыкает и тянется к соседнему стулу, а через миг бросает какие-то бумаги на стол. Они накрывают еду, а верхний лист соскальзывает и падает к моим ногам.
Опускаю взгляд. Вижу документ, напоминающий финансовый отчет. Догадываюсь, что он как-то связан с мастерской родителей. Впиваюсь ногтями в ладонь свободной руки. Смотрю на Антона исподлобья и понимаю, что лучше его сейчас не злить. Он хоть и выглядит расслабленным, но уверена, этот змей предусмотрел все варианты событий. Вряд ли хотя бы один из них сулит что-то хорошее для меня. Поэтому вытаскиваю руки из карманов и продеваю каждую пуговицу через предназначенную ей петлю. Расстегиваю пальто нарочито медленно, не отводя взгляда от Антона, и снимаю только после того, как достаю телефон.
Передаю парню-хостес пальто. Он вешает его в черный длинный шкаф у входа, который я сразу не заметила, после чего, кивнув Антону, удаляется, тихо закрывая за собой дверь. У меня застревает воздух в груди, когда понимаю, что застряла наедине с монстром.
– Иди сюда, – Антон хлопает себя по колену.
Мои брови ползут вверх, рот открывает в немом удивление. Серьезно?
– Нет, – собираюсь с силами, подхожу ближе.
Отодвигаю стул и сажусь напротив Антона. Нас разделяет стол и, судя по сведенным к переносице бровям, моего бывшего это не устраивает. Но он молчит и не делает никаких попыток пересадить меня к себе. А я могу хотя бы ненадолго выдохнуть. Кладу телефон рядом с собой на стул. Если Вадим позвонит, я сразу услышу.
– Ты разучилась подчиняться? – Антон берет стеклянный графин, стоящий рядом с его тарелкой.
– Я пришла. Надеюсь, ты сдержишь обещание и оставишь моих родителей в покое, – наблюдаю, как он вытаскивает крышку, кладет ее на стол, наливает в свой рокс янтарную жидкость. После чего встает и тянется ко мне.
Я отшатываюсь, но, оказывается, зря – Антон наливает алкоголь в стакан передо мной, а потом плюхается обратно на стул.
– Пей, – поднимает рокс и одним глотком осушает его.
Я же не двигаюсь. Постоянно поглядываю на телефон, который молчит. Вадим, где же ты?
Антон с грохотом ставит стакан на стол. Вздрагиваю.
На его лице вырисовывается остервенелое выражение.
– Я сказал, пей! – шипит он сквозь стиснутые зубы.
– Не буду, – складываю руки на груди. Понимаю, что этим провоцирую Антона, но не собираюсь потакать его прихотям. Тем более, он знает, что я терпеть не могу алкоголь.
– Таня, ты переходишь все границы! – он ставит ладони на стол и приподнимается.
– Нет, это ты переходишь! – повторяю его позу. Мне надоело чувствовать себя жертвой рядом с ним. Что он о себе возомнил? Моя жизнь не принадлежит ему. Особенно, учитывая, что я связана узами с другим. – Антон, по-хорошему прошу, – говорю спокойно, – оставь меня в покое. Я замужем, – поднимаю руку и показываю кольцо.
Лицо Антона багровеет. Он дышит как бык. Если бы еще пар из ушей пошел, вообще выглядело бы достоверно. Вот почему он не оставит меня в покое? Я же не тореадор с тряпкой. Иа мне вроде ничего красного нет. Лучше бы об стену с разбегу головой ударился.
Жаль, что моим фантазиям не суждено сбыться. Вместо того, чтобы с разбегу побежать в стену, Антон слишком резво идет ко мне.
Хватаю телефон и вскакиваю с места.
– Не подходи, – вытягиваю руку и нажимаю на кнопку блокировки. – Я позвоню в полицию.
Антон замирает, после чего усмехается. Он прислоняется бедром к столу и засовывает руки в карманы брюк.
– Ну, попробуй, – его голос полон провокации.
Свожу брови и смотрю на горящий экран.
Нет сети.
Желудок ухает вниз. Делаю несколько шагов назад, наблюдая за тем, как Антон отрывается от стола и надвигается на меня.
– Не приближайся, – шагаю назад, чувствуя, как холодеют ноги.
– И что ты мне сделаешь? – Антон не останавливается.
– Я замужем! – натыкаюсь спиной на стену. – Замужем! Оставь меня уже в покое.
Антон звереет, за несколько секунд преодолевает расстояние, разделяющее нас, и нависает надо мной, упираясь в стену рукой.
– Ты всегда будешь моей! – рычит он мне в лицо.
Глава 35
Тошнотворный запах алкоголя бьет прямо в ноздри. Задерживаю дыхание, пока холод стены проникает под ткань платья.
– Я никогда не была твоей, – шепчу и понимаю, что говорю чистую правду.
Я не испытывала к Антону даже долю чувств, которые у меня появились к Вадиму. Когда его нет рядом, я скучаю идо покалываний в подушечках пальцев хочу обнять. Когда мы не вместе, мысли постоянно возвращаются к нему.
Мне недостаточно просто находится в одном пространстве с Вадимом. Хочется его касаться, целовать. Но самое большое желание, чтобы он прижимал меня к себе, пока я сплю.
Антона же я с удовольствием больше никогда не видела бы…
Жаль, что он не понимает, как противен мне. Вместо того чтобы отпустить, он медленно приближается. Молчит. Но безумный взгляд говорит за него. Антон не собирается оставлять меня в покое.
Упираюсь руками в его грудь и толкаю. Не знаю, откуда у меня берутся силы, но Антон пошатывается. Хотя сдвинуть его с места все-таки не получается.
– Не смей, – смотрю на бывшего, сузив глаза.
– И что ты мне сделаешь? – он одним резким движением сбивает преграду в виде моих рук.
Не успеваю ничего ответить, как дверь рядом с нами распахивается и ударяется с грохотом о стену.
В проходе стоит Вадим, как демон во всем черном, со взъерошенными волосами и горящими глазами. Он за секунду оценивает ситуацию, в следующую – Антон больше не нависает надо мной. Вадим, втискивается между нами, закрывая меня спиной.
– Ты в прошлый раз не понял? – теперь он надвигается на Антона, а тот отступает, пока не врезается бедрами в спинку стула. – Держись подальше от моей жены! – ярость сочится из, с первого взгляда, спокойно сказанных слов.
Но Антон, кажется, не улавливает опасных ноток. Вместо того чтобы испугаться, он смеется. Истерически. Зловеще. Сгибается пополам, упираясь ладонями в бедра. А через мгновение выпрямляется.
– Мне все больше нравится эта игра, – он ухмыляется. – Посмотрим, кому достанется приз, – разворачивается, отодвигает стул и садится на него. Подхватывает мой нетронутый рокс, осушает его. – Присоединитесь?
Теряю дар речи. Антон совсем сошел с ума?
– Это последнее предупреждение, – грозный голос Вадима вызывает даже у меня мурашки. Антон просто берет вилку, засовывает под бумаги и нанизывает на зубчики еду.
Не успеваю рассмотреть, какую именно, потому что Вадим разворачивается, в два шага сокращает расстояние между нами и хватает меня за руку.
– Пальто, – вспоминаю уже в коридоре.
– Купим новое, – он не останавливается, пока не выводит в маленький холл.
Парень-хостес, выпучив глаза, смотрит на то, как Вадим вытаскивает меня на холод улицы. Его джип стоит сразу у входа. Фары не погашены. Двигатель работает.
Вадим открывает пассажирскую дверцу и за бедра подталкивает меня внутрь. После чего сам быстро огибает машину. Занимает водительское место.
Едва успеваю пристегнуться, как он вдавливает педаль газа.
– Вадим… – бросаю на него опасливый взгляд.
– Дома поговорим! – он гибает машину, преграждающую путь и несется вперед.
Как только Вадим запирает за собой дверь, сразу поворачивается ко мне.
Черты его лица заострены. Глаза блестят. Брови сведены к переносице.
– О чем ты, черт побери, думала? – цедит он сквозь стиснутые зубы.
Выражение лица бешеное, почти такое же, как у Антона в злосчастной комнате. Но Вадима я не боюсь. Ни сколько.
Вместо того, чтобы попытаться уйти, я быстро приближаюсь к нему.
– Я звонила тебе, – толкаю его в грудь. – Много раз, – пытаюсь снова толкнуть, но он перехватывает меня за запястья. – Ты не брал трубку! Что мне оставалось делать? – хочу вырваться из хватки, но Вадим притягивает меня к себе, оборачивает руки вокруг моей талии. Смотрит сверху вниз жестко.
– Ты должна была сидеть здесь и ждать, когда я перезвоню, – говорит четко, выделяя каждое слово.
– И поставить под угрозу родителей? Пока тебя носит неизвестно где? – пытаюсь выбраться из сжимающих оков, но мне даже пальцы под его руки не удается просунуть. Бросаю на Вадима полузлобный-полуобиженный взгляд.
– С ними все будет впорядке. Я об этом позаботился, – в глазах Вадима начинает пробиваться нежность. Он даже немного расслабляется.
– И как? Можно поинтересоваться? – не получается избавиться от язвительности в голосе. Шевелюсь, пытаясь выбраться. – Пусти ты меня уже!
– Нет! – отвечает жестко.
Замираю, прищуриваюсь.
– Что значит «нет»? – спрашиваю аккуратно.
– Не отпущу, – Вадим так быстро наклоняется и забрасывает меня на плечо, что я сориентироваться не успеваю, как оказываюсь вверх ногами. Опять!
Гнев икрами разносится по телу. Не выдерживаю – щипаю его за упругую задницу. Вадим шипит, и… ощутимо шлепает меня. Взвизгиваю, чувствуя, как уже настоящий жар разносится по коже.
Со стороны мы, наверное, напоминаем парочкау безумцев. Хорошо, что в квартире, кроме нас никого нет.
Вадим пересекает гостиную, заходит в спальню, останавливает возле кровати и бросает меня на нее. Не успеваю приземлиться, как он наваливается сверху. Оказываюсь в не очень удобном положении – ноги свисают с матраса, а Вадим придавливает меня к ней.
Упирается локтями около моей головы и всматривается в глаза. Долго. Пристально. Чтобы что-то рассмотреть, приходится довольствоваться тем, что проникает в комнату через окно. Но этого достаточно, чтобы разглядеть его глаза. В голубых омутах плещется тревога. Вадим осматривает мое лицо, словно проверяет нет ли на нем изменений. Только убедившись, что все осталось, как было, снова возвращается к моим глазам.
– Какая же ты заноза в попе, – он переносит вес на одну руку, а пальцами второй убирает волосы с моего лица. После чего нежно касается скулы. – Не делай так больше, – шепчет.
В груди начинает жечь, я сглатываю, пытаюсь избавиться от вины.
– Я переслала тебе сообщения, – стараюсь хоть как-то оправдаться, прекрасно понимая, что поступила глупо.
– За это хвалю, – Вадим грустно улыбается. – Но... Я думал, с ума сойду, пока добирался до тебя, – он кладет ладонь на мою щеку, долго смотрит, поглаживая пальцами нежную кожу, и отталкивается от кровати.
Садится на самый край, ставит локти на колени, голову кладет на ладони. Я тоже поднимаюсь. Спускаю ноги на пол. Смотрю на сгорбившегося Вадима и не знаю, что делать. Руки чешутся крепко-крепко обнять и прошептать, что я в порядке. Но почему-то мне кажется, что это будет «слишком». Поэтому сижу рядом в растерянности и пытаюсь избавиться от тяжести, которая с каждым вдохом просачивается в грудь все глубже.
– С твоими родителями все будет в порядке, – через какое-то время говорит Вадим, выпрямляясь. Ловлю его взгляд в отражении зеркала. Он стал спокойнее, но в глубине все еще заметны остатки волнения. – Мой бухгалтер отправится к ним завтра. Дима связался со знакомыми в налоговой. Никого «уведомления» они не отправляли. Но, на всякий случай, проверим, чтобы все было в порядке. А тебе я дам номера братьев, на случай если ты снова не сможешь со мной связаться. Не знаю, почему не сделал этого раньше…
Вадим еще не заканчивает, а я уже залезаю к нему на колени. Он едва успевает прижать меня к себе, чтобы я не приземлилась на задницу. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы. Заглядываю в потрясающие глаза и шепчу единственное слово, которое все это рвалось из меня:
– Прости.
Вадим сильнее вжимает меня в себя. Так, будто хочет убедиться, что я реальная. Так, словно боится потерять
