Текст книги "Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона (СИ)"

Автор книги: Анжелика Янчевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

19

– По всем законам, я должен был бы сжечь этот дом вместе с тобой, – его голос звучал глухо, как будто доносился из-под толщи земли. Он остановился и посмотрел на меня так, словно уже видел, как пламя пожирает стены. – Или отдать тебя Ордену. Это был бы самый простой выход. Логичный. Я думал об этом.

– Но… – он снова начал свое движение, и в его голосе прорезался металл. – Есть проблема. Та девчонка, что была здесь до тебя, лгунья! Жалкая, мелочная лгунья! – он с силой ударил кулаком по дубовой столешнице. Стол, весивший, наверное, не одну сотню килограмм, протестующе скрипнул. – В ее покоях нашли тайник. Думаешь, там были любовные письма? Там были десятки пустых пузырьков из-под настоек, мешающих забеременеть! Она травила себя, чтобы не понести! Обманывала меня!

Он замолчал, тяжело дыша. Ярость, казалось, выгорела, оставив после себя лишь горький пепел унижения. Он медленно поднял на меня взгляд, и теперь в нем не было отвращения. Была холодная, предельно сфокусированная оценка.

– Она была пустоцветом по собственному выбору, – произнес он тихо, но каждое слово было твердым, как камень. – Умышленно превратила себя в бесплодную пустыню. А ты… – его взгляд скользнул по моему лицу, по рукам, все еще в муке, по всему моему существу, и мне показалось, что он видит не только меня, но и ту жизнь, что теплится внутри. – Ты приходишь в это мертвое место и заставляешь его жить. Ты печешь хлеб в мертвом очаге. Ты сажаешь огород на забытом холме. От тебя… от тебя пахнет жизнью.

Он сделал шаг ко мне, и в его голосе прозвучало недоумение, смешанное с чем-то похожим на голод.

– И вот в этом, будь оно трижды проклято, и есть вторая проблема. Моя главная проблема. Потому что эта твоя… жизненная сила… она вызывает у меня не только отвращение к твоей природе духа. Она вызывает и нечто другое. Инстинкт. Тот самый драконий инстинкт, что требует продолжать род. Он видит в тебе не паразита, а плодородную почву. И он спорит с моим разумом. И это, – он снова приблизился, – сводит меня с ума.

Он сделал два быстрых, почти бесшумных шага и оказался прямо передо мной. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, его запах – запах грозы, озона и силы.

– Меня тянет к тебе, – выплюнул он эти слова, как проклятие, с такой ненавистью к самому себе, что мне стало не по себе. – К тебе, дух в чужом теле. Меня, лорда Райвена, тянет к…. К существу без имени и рода. И это сводит меня с ума.

Его контроль, который он так тщательно удерживал, сломался. Он схватил меня за руку чуть выше локтя, его пальцы были как стальные тиски. Не больно, но властно, не оставляя ни малейшей возможности вырваться.

И тут мое тело меня предало. Внутри живота тугой узел страха вдруг не просто развязался – он взорвался, превратившись в горячую, вибрирующую волну, что прокатилась по всем жилам. По коже, от затылка до самых пяток, пробежали колючие мурашки. Я смотрела на его лицо так близко от своего, на его суровые, но такие правильные черты, на темные глаза, в которых полыхало пламя, и не могла вздохнуть. Что это? Что со мной происходит?

Я, далеко не молодая женщина. Я знала жизнь, знала мужчин, знала горечь и разочарование. Меня не должны были трогать такие вещи. Почему же тогда мое тело, это молодое, глупое тело, так реагирует на этого высокомерного, жестокого, но такого невыносимо притягательного дракона? Почему меня так тянет к нему? Почему слова застревают в горле, а колени становятся ватными?

Может… может, это не я? Может, это ребенок внутри меня? Дитя дракона, которое чувствует своего отца, тянется к его силе, к его огню, к его сути? Эта мысль была единственным спасительным объяснением этому унизительному, неконтролируемому порыву. Это не я. Это природа. Магия этого мира.

– Так что слушай меня, кем бы ты ни была, – прошипел он мне в лицо, не замечая моей внутренней бури, видя лишь расширившиеся зрачки и замершее тело. – Эта игра окончена. Ты останешься здесь. Ты будешь жить. И ты под моей защитой, а значит, Орден тебя не тронет. Не потому, что я добрый. А потому, что ты – моя проблема. Моя! И я сам решу, что с тобой делать. Только я. Это ясно?

Этот момент, заряженный до предела, длился вечность. Он держал меня, впиваясь взглядом, словно пытаясь выжечь свою волю на моей душе. И вдруг он замер.

Потом резко отпустил меня, отступая на шаг, словно обжегся. На его лице промелькнула растерянность. Он, лорд Райвен, который всегда держал свои эмоции и инстинкты в стальном кулаке, только что потерял контроль.

– Я… – он начал и осекся. Потер переносицу, собирая остатки самообладания. Выражение его лица снова стало жестким, превратилось в ледяную маску. – Мне пора ехать.

Он развернулся и, не глядя на меня, быстрыми шагами пошел к выходу. Его уход был похож на бегство. Но бежал не от меня, он бежал от себя. Уже в дверях остановился и, не оборачиваясь, бросил, словно пытаясь вернуться к привычной роли властного покровителя:

– Я пришлю еще припасов.

Дверь за ним хлопнула. Я осталась одна посреди своей кухни, тяжело дыша. Ноги дрожали и не держали. Я медленно сползла на пол.

Безопасность. Он даровал мне безопасность. Но какой ценой? Это проблема. И судя по той буре, что я видела в его глазах, и по той измене, что я почувствовала в собственном теле, решение этой проблемы будет долгим. И очень, очень опасным.

20

Ночь после ухода Дарека была беспокойной. Я ворочалась на новых, удобных простынях, но сон не шел. Его слова, его прикосновение, его ярость и его необъяснимая защита – все это кружилось в голове, не давая покоя.

Но утро, как это всегда бывает, принесло с собой ясность. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь безупречно чистое стекло, подаренное мне магией того же дракона, осветили комнату и, казалось, разогнали ночные страхи. Я села на кровати и глубоко вздохнула. Страх – плохой советчик. Паника – еще хуже. Я прожила долгую жизнь и знала одно: когда не знаешь, что делать, нужно делать хоть что-то. Что-то простое, понятное, что зависит только от тебя.

Я буду решать проблемы по мере их поступления.

Дарек и Орден? Это проблема будущего. Неясная и пока далекая. Сейчас он оставил меня в покое. Моя беременность? Это не проблема, это моя главная радость. Я буду заботиться о себе и ждать. А вот моя полная зависимость от милости и припасов дракона – это проблема насущная. И ее решение сияло на столе, заливая комнату призрачным светом.

Я еще раз утвердилась в своей мысли. Мне нужно не просто сохранить этот цветок. Мне нужно его приумножить. Клин сказал, что это невозможно, но его «невозможно» – это не про меня. Попасть в другой мир и чужое тело, тоже невозможно, однако я тут. Я должна быть сильной. Не просто выживать, а жить. И для этого мне нужны союзники, связи, своя собственная сила. И этот цветок, если у меня все получится, станет моим ключом. Ключом к независимости.

Мой план был прост и дерзок. Если мне удастся размножить Лунный Светляк, я смогу наладить отношения с Теневым кланом через Клина. Я предложу им не просто лепестки – я предложу им долгое сотрудничество. Источник бесценного лекарства. Это сделает меня не просто просительницей, а ценным деловым партнером. Это даст мне рычаг влияния и, что важнее, защиту. Если Дарек однажды решит, что его «аномалия» ему больше не нужна, у меня будет куда уйти. Я не хотела уходить к изгоям в Гиблый лес. Но мысль о том, что у меня есть запасной путь, придавала сил.

Итак, решено. Я встала, полная холодной, ясной решимости.

Первым делом я обустроила свою тайную лабораторию. Маленькая комнатка в конце коридора на втором этаже подходила идеально. Я перенесла туда все необходимое: поддон с подготовленным грунтом, который я смешала еще несколько дней назад, несколько чистых банок, самый острый нож, который я наточила на кухонном точильном камне до блеска, и большой стеклянный колпак. Мрак ходил за мной по пятам, тихо поскуливая. Он чувствовал мою сосредоточенность и не мешал, лишь улегся у порога комнаты, положив голову на лапы и наблюдая за мной своими умными глазами.

Наконец, я с трепетом принесла кувшин с цветком. Я поставила его на небольшой столик у окна. В ровном, рассеянном свете он казался еще более неземным. Я долго смотрела на него, на его идеальные перламутровые лепестки, на сияющую сердцевину. Погубить такую красоту было бы преступлением. Но и бездействовать было нельзя.

«Прости, красавец, – мысленно обратилась я к нему. – Но нам обоим нужно выжить в этом мире. Придется тебе поделиться своей силой».

Я не стала трогать основной корень или стебель – это было бы слишком рискованно. Мой план был тоньше. В прошлой жизни я так размножала редкие и капризные сорта бегоний. Если у растения есть жизненная сила, она есть в каждой его части. Главное – знать, как ее разбудить.

Я выбрала один, самый нижний, но абсолютно здоровый и крепкий лист. Он был размером с мою ладонь, упругий и полный внутреннего сияния. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, я взяла нож. Одно точное, выверенное движение – и лист оказался у меня в руках. Я положила его на чистую деревянную дощечку. Теперь самое главное. Тем же острым кончиком ножа я сделала несколько неглубоких, поперечных надрезов на самых толстых жилках с обратной стороны листа.

Затем я взяла лист и аккуратно уложила его на поверхность влажного, рыхлого грунта в поддоне. Слегка вдавила, чтобы места надрезов плотно соприкасались с землей. Чтобы обеспечить контакт, я прижала края листа несколькими маленькими, чисто вымытыми камушками.

Последний штрих – я накрыла весь поддон стеклянным колпаком. Внутри создался свой микроклимат, своя маленькая оранжерея с высокой влажностью. Я поставила конструкцию на подоконник, где было светло, но куда не попадали прямые солнечные лучи.

Все. Операция была закончена. Я вытерла пот со лба. Теперь оставалось только ждать и надеяться.

Дни потекли своей чередой, но теперь в моей рутине появился новый, тайный ритуал. Каждое утро и каждый вечер я заходила в свою лабораторию, ненадолго приподнимала колпак, чтобы проветрить, и с помощью маленького опрыскивателя увлажняла грунт. Лист лежал неподвижно, не показывая ни признаков увядания, ни признаков жизни.

Именно в эти дни я начала замечать странности в поведении Мрака. Он стал беспокойным. По нескольку раз в день он вдруг срывался с места, подбегал к входной двери и начинал лаять. Неистово, с низким, утробным рыком. В первый раз я, перепугавшись, выскочила на крыльцо, но там не было никого. Это повторилось на следующий день. И снова. И каждый раз, когда я открывала дверь, двор был пуст, а Мрак, оскалившись, смотрел не на дорогу, а в сторону Гиблого леса, словно угрожая невидимому наблюдателю.

Прошла неделя. Однажды утром, зайдя в свою тайную комнату для очередного ритуала проветривания, я уже не надеялась увидеть что-то новое. Я механически подняла тяжелый стеклянный колпак, взяла опрыскиватель и… замерла. Я наклонилась ниже, боясь поверить своим глазам.

На месте одного из надрезов, которые я сделала на жилке листа, проклюнулся крохотный, едва заметный бугорок. Жемчужно-белый, как капля застывшего молока, размером не больше песчинки. Я присмотрелась, затаив дыхание. И увидела еще один. И еще!

Они были живые! Крошечные, микроскопические почки. Зародыши новых лунных цветов!

Губы сами собой растянулись в медленной, довольной улыбке. Я знала. Я была уверена в своем опыте.

В прошлой жизни у меня на подоконнике в коммуналке росла капризная королевская бегония, которую тоже считали сложной в уходе. Я размножила ее точно таким же способом – из одного листа, надрезав жилки. Принцип тот же. Жизненная сила упряма. Ей просто нужно указать путь, создать правильные условия, и она всегда найдет выход.

Получилось. Вопреки словам Клина, вопреки «невозможно» этого мира. Получилось!

Я осторожно опустила стеклянный колпак на место. Мой маленький секрет, мое будущее богатство, моя независимость только что родилась в этом глиняном поддоне.

Прошло, наверное, недели три с того дня, как Дарек нанес свой визит. Три недели хрупкого, почти нереального покоя. Я жила в ритме своего дома и своего огорода. Утро начиналось с визита в мою тайную лабораторию. Эксперимент превзошел все мои ожидания. Из каждого надреза на материнском листе Лунного Светляка проклюнулись и начали расти крохотные, перламутровые листочки. Это была уже не просто надежда, а дюжина крошечных, но вполне жизнеспособных саженцев. Я аккуратно, с помощью маленького пинцета, отделила их от материнского листа и рассадила в отдельные горшочки. Моя маленькая плантация будущего богатства росла и крепилась с каждым днем.

Огород тоже радовал. Я уже собирала первый урожай зелени и радовалась ему, как ребенок. Странное поведение Мрака почти прекратилось. Он все так же был настороже у кромки леса, но его яростный, беспричинный лай на дверь больше не повторялся. Мне казалось, что невидимый наблюдатель ушел, и жизнь наконец-то вошла в мирную, предсказуемую колею.

Как же я ошибалась.

Я была на кухне, готовила простое рагу из овощей. В доме царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием дров в очаге да моим тихим мурлыканьем под нос. И вдруг эту идиллию разорвал крик, от которого у меня остановилось сердце.

Это был высокий, пронзительный женский крик, полный такого неподдельного, первобытного ужаса, что у меня по спине пробежал ледяной холод. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, но за ним последовало другое – нарастающий гул множества голосов, встревоженные выкрики мужчин. Шум шел со стороны дороги, ведущей к деревне.

Мрак, дремавший у моих ног, вскочил. Шерсть на его загривке встала дыбом, и он издал низкий, утробный рык, оскалив клыки. Он бросился не к окну, а к двери, царапая ее когтями, его тело было напряжено, как натянутая тетива.

Не раздумывая, я выбежала из дома. Мрак тут же пристроился у моих ног, не отходя ни на. Чем ближе мы подходили, тем отчетливее становилась картина. У дороги уже собралась толпа. Почти вся деревня, кажется, была здесь, но люди держались на почтительном расстоянии, их лица были бледными от ужаса.

Ближе к месту происшествия царило напряженное, почти осязаемое противостояние. Дорога стала негласной границей. На моей стороне, ближе к дому, стояли воины в темных одеждах с гербом Райвенов. Их было пятеро, они оцепили место трагедии, не подпуская деревенских. Их лица были суровыми, движения – отточенными.

По другую сторону дороги, у самой кромки леса, стояла другая группа. Драконы-изгои. Их было четверо, и среди них я сразу узнала Клина. Они были огромными, широкоплечими, одетыми в грубую простую одежду.

Я решительно направилась к оцеплению. Старший из воинов Дарека, капитан, тут же преградил мне путь. – Леди Оливия, – его голос был твердым, но почтительным. – Прошу вас, не подходите ближе. Это не то зрелище, которое вам следует видеть.

– Что здесь случилось? – потребовала я ответа, пытаясь заглянуть ему за спину. Теперь я смогла рассмотреть то, что они так тщательно оцепляли. Разломанная в щепки повозка, на обломке которой я с ужасом узнала часть герба Райвенов. Две лошади были мертвы, их тела были неестественно вывернуты и растерзаны так, что смотреть на это было физически больно. А вокруг… вокруг было месиво из крови, обрывков дорогой одежды и чего-то еще, что мой мозг отказывался идентифицировать.

– Нападение, миледи, – ответил капитан. – На повозку с припасами, что следовала к вам. Лорд Дарек уже здесь, он осматривает дорогу дальше, пытаясь найти след. Его приказ – обеспечить вашу безопасность и не спускать с вас глаз до его возвращения. Прошу, вернитесь в дом. Здесь опасно.

Но я видела Клина, который смотрел прямо на меня с той стороны дороги. Его лицо было мрачнее тучи. Я должна была с ним поговорить. – Я хочу поговорить с мастером Клином, – ответила я, обходя капитана. – Он единственный, кто знает этот лес лучше, чем ваши солдаты.

Капитан нахмурился, но не посмел станогвить меня. Я все еще леди Райвен. Он лишь скомандовал своим людям: «Внимание!», и я почувствовала, как за спиной атмосфера стала еще более напряженной.

Клин, видя, что я направляюсь к нему, шагнул мне навстречу. Он остановился на своей стороне невидимой границы. – Леди, – его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. Он был в ярости от того, что это произошло на его территории, под носом у его Клана. – Тебе не стоило подходить.

– Что это было, Клин? – спросила я прямо.

– Не знаю, – честно ответил он, не сводя глаз с растерзанной повозки. – Мы думали, что вычистили всю крупную нечисть, когда обосновались здесь. Но Гиблый лес – он древний. Видимо, какая-то тварь затаилась, отсиделась в глубокой норе. И теперь проснулась. Голодная.

– Клин, – я заставила себя говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. – Последние недели Мрак вел себя странно. Он по несколько раз в день бросался к двери и лаял. Не просто лаял – он был в ярости. И смотрел он не на дорогу. Он смотрел в сторону леса. Как будто кто-то наблюдал за домом.

Лицо Клина окаменело.

– Мне нужно осмотреть территорию у дома, – сказал он решительно.

– Территория резиденции леди закрыта для посторонних по приказу лорда, – тут же подал голос капитан гвардейцев. Он говорил по уставу – громко, четко и холодно.

Клин медленно повернул к нему голову.

– Тварь, которая разорвала твоего возничего, капитан, похоже, интересовалась не повозкой, а домом леди. Я хочу найти ее следы, пока они не остыли. Или ты предпочитаешь ждать, пока она придет за хозяйкой дома?

Воин сжал зубы, но промолчал. Клин был прав, и оба это знали. Я поняла, что решение за мной.

– Он прав, – сказала я твердо, глядя на капитана. – И пытается помочь. Пусть осмотрит территорию.

Капитан был недоволен, но ослушаться не посмел. Он кивнул двоим своим воинам, и те последовали за нами, держась на расстоянии.

Мы вчетвером – я, Клин, и два безмолвных гвардейца позади – направились обратно к дому… Мрак шел рядом, глухо рыча. Они остановились почти одновременно, у группы старых дубов, метрах в пятидесяти от моего дома.

– Сюда, – тихо позвал Клин.

Я подошла. Во влажной почве, скрытой под папоротником, отпечатался след. Он был огромным. Три массивных пальца с отпечатками когтей, похожих на серпы. И сам след был вдавлен в землю так глубоко, словно его оставило существо невероятной тяжести. А рядом с ним – странная, прерывистая борозда, будто по земле протащили тяжелый, хвост.

– Оно лежало здесь, – прошептал Клин. – В засаде. И наблюдало.

В тот момент, когда он произнес эти слова, я почувствовала, как воздух вокруг изменился. Он стал тяжелым и холодным. Я медленно обернулась.

Дарек стоял в десяти шагах от нас и смотрел на меня. Он, должно быть, вернулся, но никто не услышал его бесшумного приближения.

Тишина, повисшая над поляной, длилась не больше секунды. Она лопнула.

– Капитан! – голос Дарека не был громким, но он пронзил воздух, как удар кнута. – Полный осмотр периметра! Установить посты наблюдения! Я хочу знать, где эта тварь сейчас! Живо!

Гвардейцы мгновенно пришли в движение. А Дарек, отдав приказ, двинулся на меня, как лавина. Он прошел мимо Клина так, словно тот был пустым местом, и остановился в шаге от меня.

– В дом, – сказал он. Это был приказ.

Он протянул руку, чтобы схватить меня за локоть, но Клин сделал быстрое, плавное движение и оказался между нами, преграждая Дареку путь.

– Она должна знать, с чем столкнулась, Райвен, – произнес Клин, и в его низком голосе не было и тени почтения.

Дарек даже не удостоил его взглядом. Его испепеляющие глаза смотрели на меня поверх плеча Клина.

– Ее безопасность – моя забота, а не твоя, изгой, – процедил он. – Уйди с дороги.

– Я не уйду, – так же тихо ответил Клин. Он посмотрел на след, а потом снова на Дарека, и в его взгляде была не только ненависть. – Оно охотилось на леди.

21

Воздух на поляне был таким густым и наэлектризованным, что, казалось, его можно было резать ножом. Три хищника – два дракона и один теневой волк – замерли, и я оказалась в самом центре этого урагана. Я видела, как напряглись плечи Клина, как сжались кулаки у Дарека. Еще мгновение, и это молчаливое противостояние могло перерасти в нечто гораздо более разрушительное.

– Не на улице же это обсуждать, – произнесла я, и мой собственный голос прозвучал неожиданно твердо и властно, разрезая звенящую тишину. – Все в дом. Сейчас же.

Оба дракона как по команде посмотрели на меня. В их глазах промелькнуло удивление от моего тона. Я не просила, я приказывала. И, к моему изумлению, они подчинились. Я развернулась и пошла к дому, не сомневаясь, что они последуют за мной.

Странное это было шествие. Я шла первой, стараясь, чтобы спина была прямой, а шаги – уверенными. За мной, почти вплотную, шел Клин, его огромное плечо почти касалось моего, создавая невидимый щит. Я чувствовала его тепло и дикий, лесной запах. За ним, сохраняя дистанцию в несколько шагов, ступал Дарек. Его походка была бесшумной, но каждый шаг отдавался давлением в воздухе. Мрак трусил у моих ног, и он поочередно бросал недовольные взгляды то на одного дракона, то на другого, не понимая, чью сторону занять в этой непонятной игре.

Когда мы подошли к крыльцу, Дарек бросил короткий, едва уловимый взгляд на двух своих гвардейцев, что следовали за нами. Один встал у входа, второй занял позицию у угла дома, откуда просматривался и двор, и дорога. Они превратились в каменных, безмолвных стражей, отрезая мой дом от остального мира.

Моя кухня, мое уютное убежище, мгновенно стала тесной и опасной. Огромные, молчаливые мужчины заполнили все пространство. Клин остановился у стола, небрежно опершись на столешницу, но я видела, как напряжены его мышцы под грубой кожей куртки. Дарек прошел к очагу и встал там, прислонившись плечом к теплой каменной кладке. Поза хозяина. Он был здесь главным, и он это демонстрировал.

– Итак, – начала я, нарушив молчание, которое становилось невыносимым. Я поставила на огонь чайник с водой, мои руки двигались на автомате, находя спасение в привычных, простых действиях. – У нас тварь, которая разгуливает у моего дома, и растерзанный человек на дороге. Что будем делать?

– Делать будем одно, – немедленно отчеканил Дарек, глядя прямо на меня. – Оливия. Ты из этого дома больше не выходишь. Ни шагу за порог. Пока я решаю эту проблему. Поняла?

Его тон не допускал возражений. Это была не просьба, а приказ, отданный мужчиной, который считал себя вправе его отдавать. Внутри меня вспыхнул огонек протеста – я только обрела свою маленькую свободу, а меня снова запирают. Но разум подсказывал, что он прав.

– В этом, пожалуй, я с ним соглашусь, – неожиданно для меня пророкотал Клин, скрестив руки на мощной груди. Он смотрел на Дарека без ненависти, скорее, как на неприятную, но данность. – Пока мы не найдем эту тварь и не вырвем ей сердце, тебе лучше сидеть взаперти.

– Все, что тебе будет нужно, доставят, – продолжил Дарек, снова обращаясь ко мне. Его собственнический тон вернулся. – Я пришлю людей.

– Или я принесу, – так же спокойно добавил Клин. – Мои люди знают лес лучше. Это будет безопаснее.

Они снова впились друг в друга взглядами. Их вынужденное перемирие было хрупким, как первый лед на луже. Они спорили не о моей безопасности. Они спорили о том, кто из них будет моим защитником и покровителем.

В этот момент в дверях появился капитан гвардейцев. – Милорд, – обратился он к Дареку. – Мы нашли место, откуда тварь напала на повозку. Земля там… странная. Вам лучше взглянуть.

Дарек недовольно поджал губы, раздосадованный тем, что его отвлекают, но кивнул. – Иду.

Он бросил на меня последний, тяжелый взгляд, в котором читался немой приказ сидеть смирно, и вышел вместе с капитаном.

И я поняла – это мой шанс.

– Клин, – позвала я тихо, дождавшись, пока шаги Дарека затихнут. Он вопросительно посмотрел на меня. – Поднимись со мной наверх. Мне нужно тебе кое-что показать.

На его лице промелькнуло удивление, но он без лишних слов последовал за мной. Гвардейцы у двери напряглись, когда мы проходили мимо, но не посмели остановить меня в моем собственном доме. Мы поднялись на второй этаж, и я привела его в свою тайную лабораторию.

Я открыла дверь. Клин вошел в комнату и замер. Его взгляд упал на подоконник, где в глиняных горшочках, залитых ровным северным светом, стояли они. Дюжина крошечных, но уже окрепших растений. Каждое из них имело по два-три маленьких перламутровых листочка, которые излучали слабое, но отчетливое сияние. Вся комната была наполнена их едва уловимым, волшебным ароматом.

– Это… – выдохнул он, не веря своим глазам. – Но… как?

Он подошел ближе, наклонился, боясь даже дышать на крошечные растения. Он узнал их. Он осторожно, кончиком одного пальца, коснулся края глиняного горшочка, словно боясь повредить хрупкое чудо.

– Ты говорил, что его невозможно размножить, – спокойно ответила я, становясь рядом. – А я решила попробовать.

Клин медленно выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах было не просто удивление. В них были шок, восхищение и зарождающееся понимание того, что я только что сделала.

– Ты… ты понимаешь, что это значит, леди? – прошептал он.

– Я понимаю, что у меня есть предложение, от которого твой Клан вряд ли откажется, – сказала я прямо. – Когда они подрастут и окрепнут, я смогу обеспечить ваших целителей постоянным источником лепестков. А возможно, в будущем, и саженцами. Я предлагаю тебе и твоему народу долгосрочное и эксклюзивное сотрудничество. Я буду вашим поставщиком.

Клин молчал, переваривая услышанное. Это был стратегический ресурс, который мог изменить расстановку сил во всем регионе.

– Я… – он потрясенно покачал головой. – Конечно, я должен буду обсудить это с Советом Клана. Это слишком серьезный вопрос. Но я… я уверен на сто процентов, что они согласятся.

Его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Наш разговор прервали тяжелые шаги на лестнице. Дарек возвращался.

– Пока это наш с тобой секрет, – быстро сказала я. Клин понимающе кивнул.

Мы спустились вниз. Дарек уже стоял на кухне. Его лицо было мрачным. – Нашли еще останки, – коротко сообщил он. – Возничего звали Томас. Он служил в моем замке пять лет.

Он говорил это сухо, почти безразлично, но я видела, как сжались его челюсти. – У него не было детей. Но есть сестра и двое племянников в столице, которым он помогал. Я распорядился, чтобы его семье было выплачено пожизненное содержание. Род Райвен заботится о своих людях. Даже после их смерти.

В кухне повисла тишина, тяжелая и густая. Воздух, казалось, можно было потрогать.

Дарек медленно повернулся к Клину.

– Мы найдем ее, – сказал Клин. – Мои люди будут патрулировать дорогу. Больше никто не пострадает.

Дарек на мгновение замолчал, обдумывая его слова. Я невольно задержала дыхание. Клин стоял неподвижно, не отводя взгляда.

– Хорошо, – наконец произнес Дарек. – Дорога твоя. Но дом – мой.

Он снова посмотрел на меня. – Мои гвардейцы останутся здесь. Двое у дома, остальные – по периметру имения. Ты будешь в безопасности, Оливия.

Он коротко кивнул Клину. Затем, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из дома.

Мы с Клином остались одни. Тишина в кухне стала другой, уже не такой давящей. – Что ж, леди, – усмехнулся Клин, качая головой. – Кажется, ты становишься самой охраняемой женщиной во всем королевстве.

Он тоже направился к выходу. – Мне пора. Нужно организовать патрули. Но я скоро вернусь. И мы обсудим детали нашего... дела.

Последнее слово он произнес тише и, коротко подмигнув мне, тоже вышел.