Текст книги "Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона (СИ)"

Автор книги: Анжелика Янчевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

7

Дарек

– …таким образом, доход от южных рудников в этом квартале превысил прогнозируемый на семь процентов. Рекомендую направить излишек на укрепление западной стены, милорд.

Голос управляющего, Герберта, был ровным и монотонным, как капающая с потолка вода в подземелье. Он стоял у моего стола, прямой как палка, и его лицо не выражало ничего, кроме деловой сосредоточенности. Обычно я ценил это качество. Идеальный служащий – эффективный, незаметный и абсолютно лишенный эмоций. Но сегодня его бесстрастность лишь подчеркивала оглушительную, неестественную тишину, что воцарилась в моем замке. Тишину, которая звенела в ушах после ее отъезда.

Я сидел за массивным столом из черного дерева, пропахшего веками чернилами и воском, и делал вид, что внимательно изучаю столбец цифр в отчете. Но буквы и цифры расплывались, а взгляд то и дело устремлялся к высокому стрельчатому окну. Туда, где за толстым стеклом простиралось холодное, безразличное северное небо. Где-то там, под этим же небом, была она.

– Милорд? – в голосе Герберта прозвучала едва заметная вопросительная нотка. Он заметил мою рассеянность.

Я вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей, и заставил себя сфокусироваться на пергаменте. – Да, Герберт. Хорошее предложение. Разумно. Подготовь указ.

– Слушаюсь, милорд. – Управляющий поклонился и уже было собрался выйти, но я остановил его резким жестом. – Документы о расторжении брака готовы?

Герберт на мгновение замялся, его взгляд на долю секунды скользнул в сторону. – Почти, милорд. Юристы в столице готовят окончательный вариант. Требуется ваше подтверждение по размеру содержания и статусу… леди Оливии после расторжения. Процесс может занять еще несколько недель, пока все инстанции…

Я сжал кулаки под столом так, что костяшки побелели. Несколько недель. Значит, еще несколько проклятых недель она формально будет носить мое имя. Мое. Будет леди Райвен.

– Оставь, – мой голос прозвучал резче, чем я хотел. – Я просмотрю позже. Можешь идти.

Управляющий вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я снова остался один. Один в своем огромном, холодном замке, который внезапно стал казаться чужим и пустым. Раньше я не замечал этой холодной пустоты. Или просто не хотел замечать, заполняя ее работой, отчетами, планами.

Я откинулся в кресле и потер виски. Проклятая девчонка. Даже уехав, она умудрилась нарушить мой покой, мою выверенную до мелочей жизнь. Я не мог сосредоточиться. Образ, который я тщетно пытался изгнать из головы последние два дня, снова встал перед глазами с болезненной ясностью.

Повозка у задних ворот. Ее хрупкая фигура в простом, невыразительном дорожном платье. Я смотрел из окна своего кабинета, скрытый тенью, ожидая финала этой жалкой пьесы. Я был уверен, что увижу. Знал, что она будет рыдать, цепляться за колеса, молить о прощении. Я ждал истерики, криков, проклятий – всего того, к чему я привык за год нашей совместной жизни. Я ждал, что она бросится мне в ноги, как делала уже не раз после своих взбалмошных выходок, будет умолять не отправлять ее в эту глушь, а оставить в обещанном доме в столице. Будет клясться, что все поняла, что будет тихой и послушной. Я был готов к этому. Готов холодно отказать и с мрачным удовлетворением наблюдать за ее унижением. Это было бы логичным завершением ее глупости.

Но она… она улыбалась.

Когда она садилась в повозку, то подняла голову, и на мгновение наши взгляды встретились через разделявшее нас расстояние. И она улыбалась. Не смиренно, не горько, не истерично. Это была странная, спокойная, почти насмешливая улыбка. Улыбка человека, который только что выиграл, а не проиграл. А потом она демонстративно, с комфортом устроилась на сидении и отвернулась, словно я был для нее пустым местом, не более чем частью пейзажа.

Что это, черт возьми, было?

Я встал и заходил по кабинету, от стены к стене. Год. Целый год я терпел ее. Эту красивую, избалованную, взбалмошную девчонку с глазами цвета летнего неба. Я взял ее из захудалого, обедневшего рода, дал ей свое древнее имя, статус, богатство, о котором ее отец не мог и мечтать. Я осыпал ее подарками, терпел ее капризы и внезапные перепады настроения.

Терпел, как она изводила слуг за малейшую провинность. Я отчетливо помнил тот случай с разлитым чаем – как она вопила, будто ее режут, и требовала высечь служанку на конюшне. Тогда я не придал этому значения – женские истерики, свойственные избалованным аристократкам. Я просто приказал управляющему выдать девушке компенсацию и забыл об этом. Но теперь…

Я просил от нее лишь одного. Не любви, не преданности. Я просил долга. Наследника. Продолжателя рода Райвен. Для дракона это не просто желание, это суть существования. Но она оказалась пустоцветом. Красивой, но бесполезной куклой.

А потом – этот ее концерт с ядом. Какая жалкая, театральная попытка манипуляции! Она думала, что я испугаюсь? Что брошусь к ее постели, умоляя жить? Нет. Первой моей мыслью была ледяная ярость. Ярость от того, что эта глупая девчонка своей смертью хотела наложить на меня трехлетний траур. Отнять у меня три года, которые я мог бы потратить на поиски новой, здоровой жены.

И вот теперь – эта улыбка. Она не вязалась ни с чем. Ни с ее прошлым поведением, ни с образом сломленной, отвергнутой женщины. Может, она просто сошла с ума от горя? Головой поехала, как говорят в народе? Эта мысль была самой логичной. И самой тревожной.

Безумная, обиженная женщина, сосланная в имение, которое теперь по документам принадлежит ей. Что она может там натворить? Мысли лезли в голову одна хуже другой. А что, если она решит выместить свою злобу на ни в чем не повинных людях? Начнет избивать их, как избивала слуг в замке? Устроит им там свои концерты? Позор ляжет не только на нее, но и на меня. Потому что она все еще носит имя Райвен. Тень на репутацию моего рода! Скажут, лорд Райвен не смог справиться с женой и сослал сумасшедшую садистку терроризировать глухую деревню. Мои враги в столице будут в восторге от такого подарка.

Я с силой ударил кулаком по столу. Проклятье!

Я переживаю не за нее. Конечно, нет. Женщина, способная на такую глупость, как самоубийство из-за развода, не заслуживает моих переживаний. Она – отыгранная карта, решенная проблема. Я беспокоюсь о чести своего имени. О моей ответственности как лорда. О моей репутации. Да, именно так. Я должен убедиться, что она не устроила там хаос и не позорит имя, которое я ей так неосмотрительно дал. Это мой долг как главы рода.

Я подошел к двери и распахнул ее. – Герберт!

Управляющий возник в коридоре почти мгновенно, словно только и ждал моего зова. – Да, милорд?

– Я отбываю в северные земли. Немедленно. Приготовь мою дорожную карету.

Герберт удивленно вскинул брови. Поездка в такую даль, не входила ни в какие планы. Это было импульсивно, а я никогда не поступал импульсивно. – Слушаюсь, милорд. Но могу я узнать цель поездки? Для отчетов.

– Инспекция, – отрезал я, направляясь к выходу из замка. Я не побегу туда, как обеспокоенный муж. Я прибуду как лорд, с полной властью и официальным визитом. – Я еду проинспектировать, как обстоят дела в имении «Вдовьи слезы».

Нужно было увидеть все своими глазами. Убедиться, что эта взбалмошная девчонка сидит тихо и не творит бед. И если я ошибся… если та улыбка была чем-то иным… Тем более я должен был это выяснить. И как можно скорее.

8

Я шла домой, а рядом со мной, уже не упираясь, трусил огромный черный щенок. «Жуть», «ужас из леса»… Пусть так. Значит, звать тебя буду Мрак. И ты будешь моим Мраком. Моим первым и, надеюсь, верным другом в этом мире. А то, что у него зубы как небольшие кинжалы, а лапы размером с мою ладонь, – это детали. Зато солидно. Никто не посмеет лишний раз вопросы задавать.

Когда мы добрались до дома, Мрак заупрямился у порога. Он уперся всеми четырьмя лапами, заскулил и посмотрел на темный проем двери так, будто я приглашала его в пасть к другому, более крупному хищнику. Его инстинкт, видимо, кричал ему, что заходить в логово, пахнущее пылью и забвением, – плохая идея. Пришлось применить хитрость и тяжелую артиллерию – еду.

Я оставила его на крыльце, а сама зашла в дом и вернулась с сокровищем – последним кусочком вяленого мяса из корзинки. Села на корточки в нескольких шагах от него и, как заправская дрессировщица на арене цирка, протянула угощение на ладони. – Иди сюда, жуть моя карманная. Не бойся. Это теперь и твой дом. Ипотеку платить не надо, за коммуналку тоже. Считай, выиграл в лотерею. Главный приз – я. И миска с едой, если будешь хорошо себя вести.

Он долго смотрел то на мясо, то на меня, его желтые глаза были полны раздумий. Еда победила. Он сделал один неуверенный шаг, потом второй. И вот его мокрый, холодный нос ткнулся в мою ладонь, и мясо исчезло в его пасти в мгновение ока. Я осторожно погладила его по загривку, и он не отшатнулся. Первая победа.

Так, мелкими шажками и уговорами в стиле «да тут не страшно, тут только пыль и мыши, но они маленькие», я все же заманила его внутрь. Он тут же забился в самый темный угол холла, сжался в комок и затих там, превратившись в лохматую тень. Ну и ладно. Главное, что он здесь, в тепле и безопасности. Акклиматизируется.

Продолжила день– чаепитием. Я растопила очаг на кухне – на это ушло немало времени, несколько не самых аристократичных выражений в адрес сырых дров и одна сломанная лучина. Но в итоге в чугунном котелке весело заплясала вода, и я заварила «горный чай», купленный на рынке. Аромат, который поплыл по кухне, был божественным! Он пах травами, медом и далекими горами. Я сидела за своим отмытым столом, держа в руках горячую глиняную кружку, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Маленькая, но такая важная победа над хаосом.

Пока я наслаждалась моментом, из тени в углу высунулась любопытная черная морда. Мрак, привлеченный запахами и теплом, выполз на середину кухни и уселся, наблюдая за мной. Я отломила ему кусок хлеба, и он съел его с такой жадностью, будто не ел неделю. Так мы и сидели: я пила чай, он грыз хлеб, и между нами рождалось что-то похожее на доверие.

После чая работа снова закипела. Я решила отвоевать у разрухи еще две комнаты рядом со своей спальней. Работа шла по накатанной: вымести, вынести хлам, отмыть.

И вот тут Мрак показал свой истинный характер. Тревожный и запуганный зверь куда-то испарился. Вместо него появился огромный, неуклюжий и невероятно веселый щенок. Он с заливистым, басистым лаем гонялся за моим веником, пытаясь отобрать его. Он с азартом ловил пылинки в солнечных лучах, смешно щелкая зубами. В какой-то момент он обнаружил собственное отражение в ведре с водой и минут десять грозно рычал на наглого черного пса, который оттуда на него смотрел. Я смеялась до слез, глядя на него. Опасная жуть из Гиблого леса оказалась просто большим, глупым ребенком.

Когда я выносила во двор очередной ворох старых тряпок, то заметила движение в кустах сирени у развалившейся ограды. Несколько пар любопытных детских глаз следили за каждым моим движением. Местная разведка. Я сделала вид, что не замечаю их, но когда резко повернулась, кусты затряслись, и оттуда с визгом и криками: «Она нас увидела! Бежим! Магичка!» – высыпалась ватага ребятишек и бросилась наутек в сторону деревни. Я лишь усмехнулась им вслед. Магичка, значит. Ну-ну.

К вечеру я валилась с ног. Две комнаты были отмыты, но я чувствовала себя так, будто разгрузила вагон с углем. Мышцы болели нещадно, голова кружилась. Я попыталась съесть остатки сыра, но к горлу подкатила тошнота. Я списала это на переутомление. Изнеженный организм Оливии, привыкший к пирожным и бульонам, видимо, бунтовал против таких физических нагрузок и простого сыра.

– Не хочешь – как хочешь, – пробормотала я, обращаясь к своему капризному телу, и отдала весь сыр и хлеб Мраку.

Тот с благодарностью умял все до последней крошки и с обожанием посмотрел на меня. Кажется, я окончательно завоевала его сердце через желудок. Проверенный, веками испытанный метод, работает в любом мире.

Приняв ледяную «ванну» – то есть ополоснувшись из ведра, – я, шатаясь от усталости, добрела до своей спальни. Моя маленькая цитадель чистоты казалась раем на земле. Я зажгла свечу, переоделась в чистую рубашку и рухнула в кровать. Тело гудело, как растревоженный улей, но на душе было светло и спокойно.

Я уже почти заснула, когда услышала тихое поскуливание и шарканье когтей по полу. Я приоткрыла один глаз. Мрак стоял в дверях, не решаясь войти. Он переминался с лапы на лапу и жалобно смотрел на меня.

– Ну, чего стоишь? Заходи, раз пришел, – пробормотала я сонно. – Арендную плату я с тебя все равно не возьму.

Он несмело вошел в комнату. Я указала на старый, но чистый коврик, который постелила у кровати. – Ложись здесь. Будешь мою спальню охранять, жуть ты моя. Только не храпи, умоляю.

Он все понял. Подошел к коврику, покрутился на месте, устраиваясь поудобнее, и наконец улегся, положив свою огромную голову на лапы. Он вздохнул так громко и горестно, как может вздыхать только очень большая собака, нашедшая наконец свой дом.

Я лежала в темноте, слушая его мерное, спокойное дыхание. Я была не одна в этом мире.

Утро началось с осознания двух фактов. Первый: мое новое тело, несмотря на молодость, было совершенно не готово к трудовым подвигам. Второй: я больше не одна. Из угла моей спальни, где на коврике спал Мрак, доносилось тихое, сонное посапывание.

– Подъем, карманная жуть! – скомандовала я, с кряхтением садясь на кровати. – Нас ждут великие дела. А точнее, рынок.

Мрак поднял свою огромную голову, зевнул, продемонстрировав пасть, в которой могла бы поместиться моя голова, и вильнул хвостом. Кажется, он был готов к великим делам, особенно если они включали еду.

Но тут возникла проблема. Идти с таким «щенком» по деревне без поводка было верхом безумия. Люди и так шарахаются, а если он за кем-то погонится, пусть даже из игры, – быть беде. Нужен был поводок. Но из чего его делать?

Мой взгляд упал на тяжелые бархатные портьеры, которые я сняла с парадного зала, отстирала, но не нашла применения, из-за прогнившей местами ткани. Из разряда и нать не надо и выкинуть жалко.

Идеально! Я отрезала от одной из них длинную, прочную полосу ткани. На одном конце завязала петлю-ошейник, другой конец крепко обмотала вокруг руки. Получилось не слишком изящно, но на удивление надежно.

– Примерка, ваше мракобесие, – объявила я.

Мрак отнесся к новому аксессуару с глубоким подозрением. Он пытался его сгрызть, стянуть лапой, катался по полу, изображая смертельные муки. Но я была непреклонна. Через пять минут уговоров и демонстрации последнего кусочка сыра он смирился и даже, как мне показалось, гордо выпрямился. Еще бы, поводок из бархата! Не у каждой столичной болонки такой есть, наверное, кто их знает.

Наш выход в свет произвел фурор. Деревня, которая до этого жила своей жизнью, замерла. Люди расступались перед нами, как море перед пророком. Женщины хватали детей и прятались за дверьми, мужики хмуро отводили взгляды, крепче сжимая топоры. Я шла с гордо поднятой головой, делая вид, что так и надо, а рядом, неуклюже переставляя свои огромные лапы, шел Мрак, с любопытством озираясь по сторонам. Мы были как королева и ее личный дракон на прогулке. Ну, почти.

Рынок встретил нас той же волной тишины, которая быстро сменилась испуганным шепотом. Торговцы на всякий случай отодвигали свои лотки подальше. Меня это только забавляло. Зато никакой толкучки и очередей.

Первым делом – еда. Я подошла к лавке, где торговали птицей. – Доброго дня. Мне нужна курица. Хорошая, упитанная. На суп. Торговец, испуганно косясь на Мрака, который сел у моих ног и положил голову мне на сапог, протянул мне самую тощую и синюшную курицу, какую только смог найти. – Вот, госпожа… самая лучшая. Я смерила его ироничным взглядом. – Лучшая? Вы уверены, что она умерла не своей смертью, и не от тоски по лучшей доле? Давайте-ка вон ту, поупитаннее. Не оставляйте мою собаку голодной.

Мрак, словно поняв меня, лениво приоткрыл пасть и зевнул. Торговец побледнел и тут же протянул мне самую жирную курицу, какая у него была. Так же легко я закупила овощей на суп и даже мешочек какой-то крупы.

Теперь главная задача – найти стекольщика. И водопроводчика. В одном лице. Драконьем. Я поспрашивала у торговцев, и мне с опаской указали на край площади. Там, в стороне от всех, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, одетый в темную, потертую кожу, он не торговал, а просто наблюдал за суетой с ленивым презрением хищника. Он не был красив той идеальной красотой, как Дарек. Его лицо было грубым, обветренным, со старым шрамом, пересекающим бровь. Но в нем чувствовалась такая первобытная, опасная сила, что колени сами собой становились ватными.

Я глубоко вздохнула и направилась к нему. – Доброго дня. Вы Клин?

Он медленно перевел на меня свой тяжелый взгляд. Глаза у него были странного, почти золотого цвета, как у ястреба. – А если и Клин, что тебе надобно, леди? – его голос был низким и хриплым, с нотками металла.

Он смерил меня взглядом с ног до головы, задержавшись на моем простом платье, и на его губах появилась циничная ухмылка. – Потерялась, птичка? Замок лорда в другой стороне.

– Я не потерялась, – ответила я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Я теперь живу здесь. Мне сказали, вы можете помочь со стеклами и… водяным насосом.

Он расхохотался. Громко, безрадостно. – Со стеклами? С насосом? – он шагнул ко мне ближе, и я почувствовала запах дыма, кожи и чего-то еще, дикого и незнакомого. – Думаешь, драконы из Теневого клана – это твои дворовые мужики, которые по первому зову побегут чинить тебе краны? У меня дела поважнее, чем возиться с игрушками знатных леди.

Он был так близко, что я видела каждую трещинку на его обветренных губах. Он давил. Проверял. Ждал, что я испугаюсь, заплачу, убегу.

Но он не учел одного. Мрака.

В тот момент, когда дракон сделал последний шаг, из-за моей спины раздался низкий, утробный рык. Это был не лай щенка. Это был звук, от которого стыла кровь в жилах. Звук, обещавший рвать и метать. Мрак встал, шерсть на его загривке поднялась дыбом, и он, не мигая, смотрел на Клина, обнажив свои кинжалы-зубы.

Клин замер. Его ухмылка исчезла. Он посмотрел на Мрака, потом снова на меня, и в его ястребиных глазах впервые появилось что-то, кроме презрения. Удивление. И… интерес.

– Теневой волк, – констатировал он уже совсем другим тоном. – И он слушается тебя. Любопытно.

– Это мой друг, – поправила я, кладя руку Мраку на голову, и рык тут же прекратился.

Клин молча смотрел на нас еще несколько секунд, словно переоценивая всю ситуацию. – Я приду к вечеру, – наконец сказал он. – Посмотрю на твой насос. – А как вы найдете дом? – начала было я. – Леди, – он снова усмехнулся, но на этот раз без издевки. – В этой деревне даже мышь не пукнет без ведома Клана. Я знаю, где ты живешь.

С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, растворившись в толпе.

Я стояла как громом пораженная. Ноги дрожали, сердце все еще колотилось. Я победила. Кажется. Я еще немного побродила по рынку, пытаясь прийти в себя после этого тяжелого разговора, как вдруг мир качнулся.

Звуки рынка стали глухими и далекими. Перед глазами поплыли цветные пятна. Я успела подумать: «Опять эта тошнота…», – как ноги подкосились. Последним, что я почувствовала, был испуганный скулеж Мрака и твердая, пыльная земля, ударившая меня в висок. А потом наступила темнота.

9

Темнота отступила не сразу. Она рвалась, пропуская в мое сознание обрывки звуков, как свет сквозь щели в ставнях. Первым был низкий, утробный рык, полный тревоги. Рык Мрака. А потом – властный, скрипучий женский голос.

– А ну, иди отседава, ящер крылатый! – говорил голос. – Принес госпожу – и ступай. Справлюся я и без тебя.

Снова рык Мрака, на этот раз громче, с угрозой.

– И ты, животина лесная, не рычи на меня! – без тени страха ответила старуха. – Хозяйке твоей я помогать собираюся, а не зло чинить. Ишь, защитник выискался! Цыц, говорю!

Мир снова померк. Кажется, я опять отключилась.

В следующий раз я пришла в себя от бесцеремонного прикосновения. Чьи-то сухие, но на удивление сильные руки ощупывали мой живот. Я резко открыла глаза.

Я лежала на простой деревянной лавке, укрытая каким-то колючим, но теплым одеялом. Надо мной, склонившись, стояла невысокая, сухонькая старушка в темном платке. Ее лицо, покрытое сетью морщин, было строгим и сосредоточенным.

– Что вы делаете? – голос прозвучал хрипло, но твердо. Я попыталась сесть, отстраняясь от ее рук.

– Лежите, госпожа, – скомандовала она, даже не посмотрев на меня. – Очухались? Ну и слава Духам. Лежите смирно, не мешайте мне дело делать.

Ее властность была такой абсолютной, что я инстинктивно подчинилась, хотя внутри все кипело от возмущения. – Я прекрасно себя чувствую, просто голова закружилась, – процедила я. – Дайте мне встать, мне нужно домой, у меня много дел, нет времени разлеживаться.

– Дела не волк, в лес не убегут, – проворчала она, продолжая свои манипуляции. – А вот здоровье ваше убежать может, если за ним не следить. Так что полежите тихо.

Она долго и внимательно меня осматривала, что-то бормоча себе под нос. Потом выпрямилась, посмотрела на меня с хитрым прищуром и вынесла вердикт: – Беременны вы, госпожа.

Мир на мгновение замер, а потом я ответила: – Вы ошибаетесь. Этого не может быть.

– Я? Ошибаюсь? – она уперла руки в бока, и в ее глазах сверкнула искра оскорбленной гордости. – Да я, милая госпожа, полвека в этой деревне повитухой служу! Я беременных по запаху чую!

– Мне ставили диагноз, – отрезала я, чувствуя, как старая боль из прошлой жизни поднимает голову. – Бесплодие.

– Тьфу на диагнозы эти городские! – отмахнулась она. – Что они там видят, в городах своих? А я вижу, что тело ваше к ноше готовится. Грудь-то, поди, и сами заметили, налилась, тяжелее стала. Бёдра чуть шире стали. А женские недомогания-то у вас когда в последний раз были, госпожа?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я открыла рот, чтобы ответить, и осеклась. Я понятия не имела. Я в этом теле всего ничего. Сколько времени прошло с последних женских дней Оливии? Месяц? Два? Я не знала, и эта неизвестность выбила почву у меня из-под ног. Мое молчание старуха истолковала по-своему.

– Во-о-от, – протянула она удовлетворенно. – То-то и оно. Срок еще малый, неделя, может две, не боле. Но он есть. И тошнота ваша, и головокружение – все оттуда.

Беременна. Я, которой в прошлой жизни поставили крест на материнстве, была беременна. Я прикрыла глаза, пытаясь осмыслить это. Невероятное, невозможное известие. Но потом я вспомнила… тошнота по вечерам, головокружение, усталость… Все сходилось. Это не от нагрузок. Это от новой жизни внутри меня.

И в этот момент меня накрыло. Не истерикой, не рыданиями. А тихим, оглушающим осознанием чуда. Я приложила дрожащую руку к своему животу. Там, внутри, был мой ребенок. Ребенок Дарека. Ребенок лорда-дракона, который вышвырнул меня из дома, назвав пустоцветом. Какая же злая, но прекрасная ирония судьбы!

Этот мир, эта ссылка – это не наказание. Это был подарок. Самый большой, самый невероятный подарок, о котором я не смела и мечтать. Второй шанс на жизнь, на детей, на счастье.

Я почувствовала, как глаза предательски защипало, и быстро смахнула пальцем непрошеную слезу, надеясь, что знахарка не заметила. – Спасибо вам, – голос прозвучал тихо, но уже без прежней холодности.

Она лишь хмыкнула и похлопала меня по руке. – Да за что тут благодарить. Вы себя теперь берегите, как самый драгоценный сосуд. Поняли меня? Вот, держите.

Она протянула мне небольшой мешочек с травами. – Заваривайте по щепотке утром. Для укрепления. И чтоб дурных мыслей в голове не было. Дитя все чувствует.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Увидела свою корзинку, стоящую у лавки. Моя курица! – Спасибо. Я пойду.

Я встала на ноги, которые все еще немного дрожали. Потянулась за корзинкой, но не успела. Мрак, который все это время сидел тихо, как мышь, поднялся, подошел к корзинке, аккуратно взял ее в зубы и посмотрел на меня. Мол, неси себя, госпожа, а поклажу я понесу. Словно понял, что теперь меня нужно беречь вдвойне.

Я поблагодарила знахарку еще раз, оставив ей несколько монет, и мы с Мраком вышли из ее теплой, пахнущей травами избушки. Сделала всего пару шагов от калитки, все еще пытаясь уложить в голове невероятную, оглушительную новость. Беременна. Мир вокруг казался нереальным, слишком ярким и одновременно размытым. Я инстинктивно приложила ладонь к животу. Ничего. Плоский, как и был. Но теперь я знала. Там, внутри, зародилось чудо, которого я ждала всю свою прошлую, такую длинную и пустую жизнь.

В этот момент дорогу нам преградила высокая, широкоплечая фигура. Клин. Он стоял, прислонившись к стволу старого дуба, скрестив руки на мощной груди, и смотрел на меня своими хищными, ястребиными глазами.

– Ну что, леди, – бросил он, и его голос, низкий и хриплый, как скрежет камней, вырвал меня из оцепенения. – Залатали тебя местные ворожеи?

Слово «леди» он произнес с едва заметной растяжкой, а вопрос прозвучал на «ты». В этом обращении было все: и презрение к моему статусу, и грубость изгоя, который не считает нужным соблюдать приличия. Меня это задело, но я не показала вида. Сейчас не до гордости. – Я в порядке, – ответила я ровно, встречая его взгляд. – А вот насос – нет. И окна тоже.

Он усмехнулся, оттолкнулся от дерева и сделал шаг ко мне. – А ты не из пугливых, я смотрю. Другая бы уже в слезах бежала обратно в свой замок, молить лорда о прощении. А ты про насос думаешь.

Мрак у моих ног, почувствовав исходящую от дракона угрозу и его слишком близкое присутствие, глухо зарычал, приподняв черную губу. – Тихо, Мрак, – сказала я, кладя руку ему на загривок, чтобы успокоить. Шерсть под моей ладонью стояла дыбом. Затем, не отводя взгляда от Клина, добавила с легкой усмешкой: – Не пугай мастера. Нам еще окна вставлять.

Клин замер. Его ухмылка исчезла. Он смерил взглядом рычащего волка, потом снова меня, и я увидела, как его брови едва заметно сошлись на переносице. Он оценивал ситуацию. – Провожу тебя до дома, леди. А то какая-то ты хиленькая, дохленькая. Еще раз упадешь, а таскать тебя на себе деревенские не будут. Заодно и посмотрю объем работ.

«Хиленькая и дохленькая». Если бы он только знал истинную причину моего недомогания. Но об этом не узнает никто. По крайней мере, пока. – Я не просила вас меня таскать, – заметила я, намеренно используя «вы». – Но раз уж вызвались проводить, не откажусь.

Мы пошли по тропинке к моему дому. Он шел рядом, высокий и молчаливый, но я чувствовала его взгляд на себе. Он не просто смотрел, он изучал. Мне стало неуютно, и я решила нарушить тишину первой. – Вы из Теневого клана. Что это такое?

– А тебе зачем? – он не смотрел на меня, глядя прямо перед собой. – Хочу знать, с кем имею дело, – просто ответила я.

Он хмыкнул. – Мы те, кого ваши, «чистокровные», вышвырнули за порог. Изгои, преступники, бастарды. Те, кто был недостаточно хорош для ваших сиятельных родов. Мы собрались вместе, чтобы выжить. А теперь мы сила, с которой всем приходится считаться. Так понятнее, леди?

– Вполне, – кивнула я, размышляя. Изгои. В каком-то смысле я теперь тоже из их числа. – Значит, вы не только стекла вставляете, но и за порядком в лесу следите. Похвально.

Он резко остановился и посмотрел на меня. – Ты не боишься язвить преступнику и изгою?

– А чего мне бояться? – я пожала плечами. – Вы меня на себе до знахарки донесли, а не в овраг бросили. Значит, не так уж и плохи. К тому же, у меня охрана, – я кивнула на Мрака, который не сводил с Клина глаз.

Он проследил за моим взглядом и снова усмехнулся. – Любопытная ты, леди. И волк твой теневой… необычный. Где такого отхватила?

– Он сам меня нашел, – уклонилась я от ответа.

Мы дошли до дома. Он окинул его долгим, оценивающим взглядом. – Да уж. Работы тут – конь не валялся. Показывай свой насос.

Я провела его на кухню. Он долго и молча осматривал мойку, насос, трубы, которые уходили куда-то в стену. Но он не дергал за ручку и не стучал по металлу, как сделал бы обычный мастер. Вместо этого он положил широкую ладонь на холодный чугун и на мгновение прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному мне. Мне показалось, или воздух в кухне на секунду едва заметно дрогнул? Затем он подошел к пустым окнам, провел пальцем по каменной раме, словно считывая ее историю.

– Предлагаю чаю, – сказала я, нарушив тишину. Это был жест хозяйки дома, и мне было важно его сделать.

– Не пью я ваши травяные отвары, – отрезал он, не оборачиваясь. Но потом его взгляд упал на идеально отмытый стол, на чисто выскобленный пол. Он медленно обернулся и посмотрел на меня по-новому. – Ты что, все это сама… своими руками отдраила?

– А кто же еще? – удивилась я. – Ни одного приведения не нашлось, чтобы веник доверить.

Он ничего не ответил, только покачал головой и снова вернулся к осмотру. – Насос починить можно. Механизм заржавел, но сердцевина цела. И окна твои вставить – не проблема. Но работа не для молотка и гвоздей.

– Я заплачу, – твердо сказала я. – Дело не в деньгах, леди. Дело в силах. Я приду вечером. Инструменты мне не понадобятся.

– Хорошо, – кивнула я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Мы вышли из дома. Я провожала его до ворот. Он уже собирался уходить, как вдруг остановился. – Скажи-ка мне, леди, – спросил он тихо, но его ястребиные глаза смотрели в упор. – Что такая, как ты, забыла в этой дыре совсем одна?

– Я здесь не «в дыре», – спокойно ответила я, выдержав его взгляд. – Я у себя дома. И, как видите, не совсем одна.

Я едва заметно кивнула на Мрака, который, почувствовав напряжение, снова тихо зарычал, не сводя с Клина глаз.

И в этот самый момент мы оба замерли. До слуха донесся звук, чуждый этой лесной тишине – фырканье породистых лошадей и скрип дорогой кожи.

У ворот моего имения, там, где заросшая тропа встречалась с дорогой, стоял он. Дарек. В безупречном черном дорожном камзоле, скрестив руки на груди. Он стоял, прислонившись к своей роскошной карете, на лакированной дверце которой красовался серебряный герб рода Райвен. Он не двигался, просто смотрел на нас. Холодный, яростный, как изваяние из обсидиана и льда. Его взгляд был прикован ко мне, потом медленно, с оскорбительной ленцой переместился на Клина, стоящего рядом со мной.