Текст книги "Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона (СИ)"
Автор книги: Анжелика Янчевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
27
Вечер после поимки Пожирателя был не похож на все предыдущие. Победный гул в деревне стих, сменившись тишиной мирной, уставшей ночи. Воины Дарека и изгои Клина разошлись, оставив после себя лишь запах дыма от догоревших факелов и ощущение звенящей, выстраданной безопасности. Напряжение, которое так долго висело между мной и Дареком, тоже ушло. Оно не просто испарилось – оно сгорело в топке событий последних дней, оставив после себя странную, хрупкую близость.
Мы сидели на кухне за моим большим столом и пили чай с медовыми лепешками, которые я испекла утром. Впервые мы не молчали. Я, поддавшись общему настроению и своей нахальной натуре, подтрунивала над его выдуманной причиной остаться.
– Так что, милорд, – говорила я, пряча улыбку в своей кружке, – мне стоит опасаться инспекции моих сырников на рассвете? Вдруг они окажутся «неудовлетворительными»? Боюсь, я не переживу такого позора.
Он смотрел на меня, и в уголке его губ, к моему изумлению, играла тень настоящей, живой улыбки. Лед в его глазах окончательно растаял, и в их темной глубине плясали теплые искорки огня.
– Я вынесу свой вердикт после дегустации, – отвечал он своим низким, бархатным голосом, в котором больше не было металла, а лишь легкая, насмешливая вибрация. – Но вот к примеру, твои лепешки… они могут составить конкуренцию даже десертам королевского повара.
– Ого! Да это же почти комплимент! – я театрально прижала руку к сердцу. – Смотрите, милорд, так вы скоро и впрямь начнете говорить как нормальный человек.
Он рассмеялся. Мрак, дремавший у очага, поднял голову, посмотрел на нас, и, кажется, тоже улыбнулся своей собачьей улыбкой, вильнув хвостом. В этот момент мой дом был наполнен не просто уютом. Он был наполнен счастьем. Простым, тихим, почти нереальным.
– Уже очень поздно, – сказал он наконец, когда мы допили чай. – Тебе нужно отдыхать.
Мы поднялись наверх. На лестнице, в узком пространстве, наши плечи случайно соприкоснулись. Я вздрогнула, как от удара током, и почувствовала, как ребенок внутри отозвался теплым, сильным толчком, словно приветствуя эту мимолетную близость. Дарек замер на мгновение, его взгляд стал серьезным. Он что-то почувствовал, но, видимо, списал на магическое «эхо», о котором говорил ранее.
– Спокойной ночи, Оливия, – сказал он у двери в мою комнату. И то, как он произнес мое имя, заставило мое сердце замереть.
– И вам, Дарек, – ответила я, скрываясь в своей спальне.
Я долго не могла уснуть, лежа в кровати и улыбаясь в темноту. Все закончилось. Опасность миновала. И этот невозможный, гордый дракон, кажется, наконец-то увидел во мне не проблему, а женщину. Я засыпала с ощущением, что завтра начнется новая, совершенно другая жизнь.
Я не знала, насколько была права. И насколько эта жизнь может быть короткой.
Проснулась я не от солнечного света. Проснулась я от того, что весь дом содрогнулся до самого основания.
Раздался оглушительный треск, звук ломающегося дерева и крошащегося камня. Входная дверь, которую Дарек укрепил своей магией, разлетелась в щепки. Вслед за этим по дому пронесся ледяной, мертвый сквозняк, от которого завыл в трубе ветер и погасли угли в камине.
Мрак не залаял. Он издал яростный, полный ненависти визг и бросился вниз по лестнице. Я вскочила с кровати, накинув на плечи первое, что попалось под руку. Сердце колотилось где-то в горле, ледяной ужас сковал все тело. Не успела я добежать до двери своей комнаты, как дверь напротив распахнулась, и из нее вылетел Дарек. Он был уже одет, в его руке пылал сгусток чистого, белого пламени, освещая коридор.
– Назад! – рявкнул он, заслоняя меня собой. – Запрись и не выходи, чтобы ты ни услышала!
Но я видела то, что было внизу. В проломе, где раньше была дверь, стояло оно. Еще одно. Такое же, как то, что они поймали, но крупнее, костлявее, и глаза его горели голодным, разумным, зеленым огнем. Пожиратель. Второй.
Из главной комнаты донесся полный боли визг Мрака, а затем звук удара, от которого содрогнулся пол. Тварь отшвырнула моего верного пса, как надоедливую игрушку.
– Мрак! – закричала я, бросаясь вперед.
– Стой! – Дарек схватил меня за руку, его пальцы были как стальные тиски.
Он оттолкнул меня обратно в комнату, а сам, не раздумывая, бросился вниз, навстречу монстру. Я услышала рев, нечеловеческий, драконий, и грохот, от которого посыпалась штукатурка с потолка. Я не могла там прятаться. Мой друг был ранен, а мужчина, который хоть и дурак, но все же свой, родной – в смертельной опасности. Я выбежала в коридор и замерла на верхней ступеньке лестницы, глядя на битву титанов.
Воздух в комнате взорвался.
Не дожидаясь, пока тварь сделает следующий шаг, Дарек атаковал. С его пальцев сорвались два сгустка белого пламени. Они ударили Пожирателя в грудь, но вместо взрыва и крика боли, свет просто впитался в костяной панцирь. Голодные зеленые глаза твари на мгновение вспыхнули ярче, и она издала утробное, довольное урчание.
Дарек взревел от ярости и разочарования. Он ринулся вперед, и его тело изменилось. Кожа на его предплечьях и скулах пошла темной рябью, на мгновение покрываясь блестящей, как обсидиан, чешуей. Его глаза стали двумя жидкими слитками расплавленного металла с узкими, вертикальными зрачками. Он весь излучал волны нестерпимого жара, от которого затрещал и рассохся дубовый стол. Он сдерживал свою драконью суть, чтобы не разнести дом.
Они закружились в вихре ударов. Хвост монстра, как гигантский хлыст, снес остатки мебели. Кулаки Дарека, на которых проступили острые наросты чешуи, с глухим костяным треском врезались в панцирь твари. Его когти оставляли на теле Дарека глубокие кровоточащие раны, но он, казалось, не замечал боли.
В какой-то момент Пожиратель вдруг замер. Его зеленые, невыносимо разумные глаза нашли меня, застывшую от ужаса на лестнице. Проигнорировав Дарека, он с утробным, ликующим шипением бросился прямо на меня.
Я видела только несущуюся на меня смерть. Но Дарек был быстрее.
Я не увидела его движения. Я просто почувствовала его. Удар, как от тарана. Меня сбило с ног, отбросило с лестницы в темноту коридора. Я ударилась плечом о стену, и мир на мгновение померк.
Когда зрение вернулось, первое, что я увидела, была не битва. Это была черная, лохматая тень, что с трудом ползла ко мне по полу.
– Мрак! – прошептала я.
Он поднял голову, и я увидела в его глазах боль. Тварь отшвырнула его с огромной силой, и одна из его задних лап была неестественно вывернута. Но он полз. Полз ко мне, оставляя на каменных плитах темную полосу, поскуливая от боли. Он дотянулся до моей руки, ткнулся в нее своим холодным, мокрым носом и заскулил – тихо, жалобно, словно прося прощения, что не смог защитить.
Я прижала его голову к себе, а за его спиной, в главной комнате, продолжался ад. Я подняла глаза как раз в тот момент, когда Пожиратель, воспользовавшись мгновением, нанес Дареку страшный удар...
Он врезался в меня, отталкивая с линии атаки. Мы покатились по лестнице. И в этот момент, в этом хаосе падения и боли, чтобы удержать меня, чтобы отбросить как можно дальше, его большая, сильная ладонь легла мне прямо на живот.
И мир замер.
Для меня, для него, для всей вселенной. Я почувствовала это. И он почувствовал. Я видела, как его глаза, до этого полыхавшие яростью битвы, расширились от неверия. Он смотрел не на монстра, который уже разворачивался для новой атаки. Он смотрел на меня, на свой руку, лежащую на моем животе.
Он не просто почувствовал еще одну жизнь. Дракон внутри него почувствовал родную кровь. Свою кровь. Он почувствовал своего ребенка. В его глазах отразился весь мир: шок, понимание, отрицание, и следом – безграничная, всепоглощающая, отчаянная нежность. Он все понял. Почему его тянуло ко мне. Все встало на свои места в самый страшный момент нашей жизни.
Этот момент стоил ему всего. Пожиратель, воспользовавшись его замешательством, нанес удар. Его когтистая лапа пронзила бок Дарека, глубоко, до самых костей. Я закричала, видя, как из раны хлынула темная кровь, и как жизненная сила начала покидать его тело, втягиваясь в пасть монстра.
Дарек пошатнулся, но не упал. Он медленно поднялся на ноги, глядя на тварь. Но смотрел он уже не как воин. Он смотрел как отец, защищающий свое дитя.
– Ты… не тронешь… их, – прохрипел он.
И тогда он высвободил все. Всю свою суть. Его тело окутало не просто пламя, а ослепительный, белый свет, свет рождающейся звезды. Он перестал быть человеком. Он стал чистой энергией, яростью и любовью. Комнату затопил нестерпимый жар и свет. Я зажмурилась, услышав его последний, исполненный боли и триумфа рев, который слился с предсмертным визгом твари.
А потом наступила тишина.
Когда я открыла глаза, комната была разрушена. В центре, там, где только что был монстр, лежала лишь горстка серого, тлеющего пепла. А у стены, прислонившись к обломкам кресла, сидел Дарек. Свет покинул его. На его груди, в том месте, где его пронзила тварь, зияла страшная, выжженная рана, которая уже не кровоточила. Жизнь уходила из него с каждым вздохом.
Я подползла к нему, не чувствуя ни боли от падения, ни страха. Лишь всепоглощающий страх.
– Дарек… – прошептала я, касаясь его щеки.
Он с трудом открыл глаза. В них больше не было силы. Лишь нежность и бесконечное сожаление.
– Береги… – его губы едва шевелились. – Береги его…
Его рука, слабая, безвольная, скользнула с моей щеки и легла на мой живот, туда, где он почувствовал новую жизнь. Он улыбнулся. Последней, слабой, счастливой улыбкой. И его глаза закрылись.
28
– Нет… – это был не крик. Это был шепот, выдох, сорвавшийся с моих губ. – Нет. Нет-нет-нет…
Я обняла его, не чувствуя ни боли от ушибов, ни острых осколков под коленями. Весь мир сузился до его неподвижного лица. Я коснулась его щеки. Холодная. Как камень. Как тот лед, что был в его глазах при нашей первой встрече.
– Дарек… – я трясла его за плечо, но его тело было лишь тяжелой, безвольной оболочкой. – Дарек, очнись! Пожалуйста!
Слезы хлынули из глаз, горячие, бесполезные. Они капали на его рубаху, на его руки, смешиваясь с кровью и пылью. Я прижалась лбом к его груди, туда, где должно было биться сильное драконье сердце, и не услышала ничего. Тишина.
Я опоздала. Я не спасла…
Внутри меня, в ответ на мое сокрушительное горе, ребенок замер, сжался в комочек, разделяя мой ужас и потерю. И это ощущение, это напоминание о другой жизни, зависимой от меня, пробило стену отчаяния.
Нет. Я не сдамся. Пусть дракон, пусть характер скверный, но это мой дракон, и воспитанию подлежит. Я не отдам его.
Мой взгляд метнулся по разрушенной комнате, цепляясь за любую надежду. И я увидела его. На уцелевшем углу кухонного стола, в простом глиняном кувшине, сиял ровным, молочным светом мой первый Лунный Светляк. Цветок, который принес мне Мрак. Он пережил битву, его неземная красота казалась насмешкой на фоне этого разгрома.
Идея, безумная, отчаянная, родилась из самого сердца горя. Яд и исцеление. Магия жизни и Лунный Светляк. Не знаю, как работает эта магия, но я буду очень сильно просить и молить всех богов.
Превозмогая боль в ушибленном плече и ноющую пустоту в душе, я поднялась на ноги. Шатаясь, держась за стены, я доковыляла до стола и схватила кувшин. Затем, так же, как в прошлый раз, но теперь с лихорадочной, отчаянной скоростью, я бросилась наверх, в свою тайную лабораторию.
Я не стала выбирать. Я сгребла все. Все двенадцать крошечных, но полных силы саженцев, вырывая их из горшочков вместе с землей. Это был весь мой капитал, вся моя будущая независимость. И я, не колеблясь ни секунды, была готова пожертвовать всем ради одного удара его сердца.
Я вернулась к Дареку. Его лицо казалось высеченным из серого камня, на губах застыла та последняя, слабая улыбка. Я опустилась перед ним на колени.
– Я тебя не отпускаю, слышишь? – прошептала я, и мой голос был твердым от ярости. – Я тебе не позволю. Ты не можешь вот так просто уйти. Ты обещал завтракать моими сырниками!
Мои руки дрожали, но действовали с предельной точностью. Я высыпала драгоценные растения в большую миску, добавила несколько капель воды и начала растирать их пальцами. Нежные перламутровые листья, стебли, корни – все превращалось в густую, сияющую, пульсирующую светом массу. Вся комната наполнилась ее дивным ароматом.
Рана на его боку была страшной. Это была не просто дыра в теле. Края ее были выжжены, обуглены, и от них исходил едва заметный черный дымок – остатки магии Пожирателя, продолжавшей свою разрушительную работу.
Я зачерпнула полную пригоршню сияющей пасты и, зажмурившись, положила ее прямо в рану.
Раздалось оглушительное шипение. Черный дым повалил из раны, словно из жерла вулкана. Тело Дарека выгнулось дугой, даже в бессознательном состоянии реагируя на чудовищную боль борьбы жизни и смерти внутри него. Я прижала его к себе, вливая в него не только магию цветка, но и свою собственную волю, свое отчаянное желание.
– Живи! – шептала я, как заклинание. – Живи, дракон упрямый! Живи ради… нас…
Серебристая паста на моих глазах чернела, вбирая в себя порчу. Я снимала один слой и накладывала новый. Снова и снова. Я чувствовала, как жизненная сила уходит из меня, как кружится голова, но не останавливалась. И вот, под последним слоем почерневшей мази, я увидела это. Кожа. Новая, розовая, здоровая. Она нарастала, стягивая края раны с невероятной скоростью. Шипение прекратилось.
Я прижалась ухом к его груди. И услышала. Тихий. Неуверенный. Но отчетливый. Тук. Тук-тук… Его сердце снова билось.
Он не пришел в себя. Он лежал без сознания, бледный, как полотно, но он был жив. Дыхание, слабое и прерывистое, срывалось с его губ. Я провела рукой по его холодному лбу, смахивая прядь темных волос, и позволила себе одну-единственную слезу. Слезу облегчения.
И тут я услышала тихий, жалобный скулеж. Мрак.
Я совсем забыла о нем. Обернувшись, я увидела своего верного друга. Он лежал у подножия лестницы, там, где я оставила его, и пытался подняться. Его задняя лапа была вывернута под неестественным углом. Он посмотрел на меня своими умными, полными боли глазами и снова заскулил.
Собрав остатки сил, я подползла к нему. У меня больше не было Лунных Светляков. Но была я. Я положила руки на его раненую лапу. Закрыв глаза, я представила себе, как кость встает на место, как срастаются порванные мышцы. Я отдавала ему то немногое тепло, ту толику жизненной силы, что еще оставалась во мне. Лапа под моими руками дернулась, Мрак взвизгнул, но затем обмяк, и его дыхание стало ровнее. Он ткнулся носом в мою ладонь и благодарно лизнул ее.
Все. Силы покинули меня окончательно. Комната поплыла перед глазами. Я оперлась спиной о стену, рядом с Дареком, положив руку ему на грудь, чтобы чувствовать каждый удар его сердца.
И в этот момент остатки входной двери с грохотом рухнули внутрь.
В проломе, на фоне темного ночного неба, выросла огромная фигура. Клин. С мечом в руке, готовый к бою. За его спиной виднелись силуэты других драконов из его клана. Они прибежали на шум.
Он ворвался внутрь и замер, пораженный открывшейся ему картиной. Разрушенная комната. Горстка пепла в центре. Раненый волк. И мы. Я, вся в крови и пыли, и без сознания лежащий у меня на коленях лорд Райвен.
– Оливия! – его голос был хриплым от ужаса.
Я подняла на него глаза. Я хотела что-то сказать, улыбнуться, дать понять, что все в порядке. Но мир уже растворялся, превращаясь в черное, вязкое ничто. Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в темноту, – это удар сердца Дарека под моей ладонью. Сильный. Уверенный. Живой.
29
Возвращение было медленным, как восход солнца после долгой полярной ночи. Сначала пришли звуки – тихий, приглушенный гул голосов, шорох ткани, звон стекла. Затем – запахи. Горький, аптечный аромат сушеных трав, смешанный со свежестью чистого льна и чем-то еще, знакомым и родным – запахом озона и силы, запахом Дарека. И, наконец, – прикосновение. Теплое, тяжелое, надежное. Что-то большое и сильное держало мою руку, и эта хватка была единственным якорем в плывущем, бесформенном мире.
Я с усилием разлепила веки.
Свет был мягким, рассеянным. Я лежала в своей кровати, в своей комнате. На полу не было ни щепок, ни пыли. У моей кровати стояли двое – незнакомый мужчин в одеянии целителей. Но я смотрела не на них. Я смотрела на того, кто сидел в кресле у моей постели и держал мою руку.
Дарек.
Он был жив. Бледный, осунувшийся, с несколькими свежими, тонкими шрамами на скуле и на шее, под расстегнутым воротом чистой рубахи, но живой. Его глаза, темные и глубокие, были устремлены на целителя, он ловил каждое его слово с напряженным, звериным вниманием.
– …ее резервы почти полностью истощены, милорд, – говорил целитель, которым, видимо, оказался старый Эйнар из клана Клина. – Она отдала слишком много. Но магия жизни – вещь упрямая. Она сама себя восстанавливает. А дитя внутри… он для нее сейчас как якорь. Он делится с ней силой, не дает ей угаснуть. Все будет хорошо. Ей просто нужен покой, еда и тепло.
Дарек слушал, не перебивая, его хватка на моей руке на мгновение стала крепче. В этот момент я слабо пошевелила пальцами.
Его голова тут же резко повернулась в мою сторону. Вся его выдержка, все его драконье самообладание исчезли в один миг. На его лице отразилось такое облегчение, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на меня так, словно я была единственным, что имело значение в этом мире.
– Оставьте нас, – его голос прозвучал хрипло, но в нем была та самая повелительная сталь, которой нельзя было перечить.
Мужчины без лишних слов переглянулись, поклонились и тихо вышли из комнаты, прикрыв за собой дверь. Мы остались одни.
Тишина, повисшая между нами, была неловкой, но не враждебной. Она была наполнена невысказанными словами, пережитым ужасом и хрупким чудом. Дарек не отпустил мою руку. Он осторожно, словно боясь разбить, поднял ее и прижался к моим пальцам своей щекой. Я почувствовала колючую щетину и жар его кожи. Он закрыл глаза, и я видела, как ходят желваки на его скулах. Он не говорил ничего, но это простое движение сказало мне больше, чем любые слова.
Он не просил прощения. Он не благодарил. Он просто был здесь, живой, теплый, и держал мою руку, как величайшее сокровище. Я слабо сжала его пальцы в ответ.
Через некоторое время в дверь деликатно постучали.
– Войдите, – сказал Дарек, нехотя отпуская мою руку.
Вошел Клин. Он нес поднос с чашкой дымящегося бульона и куском хлеба. Его обычная развязность исчезла без следа. Он посмотрел на меня, и в его глазах была неподдельная, искренняя радость.
– Ну как ты, леди? – спросил он тихо. – Напугала ты нас всех до смерти.
– Теперь в порядке, – слабо улыбнулась я. – Спасибо, Клин.
Затем я вздохнула, и практичность, как всегда, взяла верх над эмоциями.
– Клин… наш договор… Мне очень жаль. Я использовала все саженцы до последнего. У меня больше ничего нет. Его придется разорвать.
Клин посмотрел на меня так, будто я сказала самую большую глупость в его жизни. А затем он рассмеялся. Не громко, а тихо, качая головой.
– Леди, леди… Ты спасла жизнь своему лорду, волку, пережила нападение второго Пожирателя, а думаешь о каких-то бумажках? – он поставил поднос на прикроватный столик. – Клан будет ждать. Хоть сто лет. Главное, что ты жива. И здорова.
От его слов у меня на глаза навернулись слезы. Его прямолинейное, честное благородство трогало до глубины души.
– Спасибо, – прошептала я. И тут же вспомнила. – А Мрак? Как он? Я… я пыталась ему помочь…
– Не волнуйся, – лицо Клина смягчилось. – Эйнар вправил ему лапу. Сказал, кость уже начала срастаться благодаря тебе. Он будет бегать, как новенький. Но когда мы пытались занести его в дом после осмотра, он вырвался и удрал в сторону леса. Упрямец. Наверное, отлеживается где-то, приходит в себя.
Мне стало тревожно. Он был ранен, один…
И в этот самый момент в дверь тихонько стукнули. Один раз, глухо. Мы все трое повернулись. Затем раздался тихий царапающий звук.
Дверь, не запертая на засов, медленно приоткрылась, подталкиваемая чем-то снаружи. И в комнату, тяжело хромая на перевязанную заднюю лапу, вошел Мрак.
Он был ужасен. Весь, с головы до хвоста, вымазан в свежей, черной, жирной земле. На его шерсти висели комья глины и какие-то корешки. Но он не выглядел несчастным. Он выглядел невероятно гордым. Его хвост медленно и важно помахивал из стороны в сторону.
А в зубах, которые он крепко сжимал, он нес свою добычу.
Он держал ее с невероятной осторожностью, цветок Лунного Светляка, с неповрежденным корнем, все еще окутанным комом влажной лесной земли.
Мрак, хромая, подошел к моей кровати. Он аккуратно, чтобы не испачкать одеяло, положил свое сокровище на пол у моей постели. Затем поднял на меня свои умные желтые глаза и издал тихий, довольный звук. Мол, вот, хозяйка. Не переживай. Я еще принесу.
Клин, до этого смотревший на эту сцену с открытым ртом, не выдержал. Он откинул голову назад и расхохотался. Громко, от души, так, что зазвенели склянки на столе. Его смех, такой живой и настоящий, окончательно прогнал из комнаты тени страха.
– Ну вот, – вытирая выступившие от смеха слезы, сказал он, глядя на меня. – А ты переживала, леди.
Я смотрела на своего перепачканного, хромого, но бесконечно преданного пса, на сияющий у моих ног цветок и на двух таких разных, но одинаково дорогих мне теперь драконов. И я знала, что худшее позади. И что бы ни ждало меня впереди, я больше не буду одна.
