Текст книги "Мой дикий сосед (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 48. Даня

Слышал? Не слышал?

Смотрю на загадочного Макса с охапкой роз в руках. Улыбается, тянет мне цветы.

А в глазах – беспросветная мгла.

Слышал.

Молча беру цветы, тоже стараюсь выглядеть беззаботно.

Тот факт, что Петров припер огромный букетище после ссоры, доходит до меня уже тогда, когда наливаю воду в ведро.

Макс стоит в дверях ванной, ждет меня.

– Спасибо, но мог бы и не тратиться,.. Костя. – цежу сердито.

Макс закатывает глаза и уходит в зал. Слышу, как переговаривается о чем-то с моими родными. Потом доносятся тихие смешки.

Ставлю розы в воду, перемешивая между собой разные цвета. Получается очень яркий и нежный букет. Не выдерживаю, вдыхаю сладковатый аромат и жмурюсь от удовольствия.

Потом все-таки возвращаюсь в зал. Нужно помогать Максу отвечать на каверзные вопросики, если потребуется.

Макс разливает самогонку по рюмкам и с неподдельным восторгом рассматривает стол. Мама с тетками дома наготовили всякой всячины и привезли нам гостинцев.

– А я и говорю, давно пора было вместе жить! Я все Даню спрашиваю: “Когда внуки, когда внуки?” А она молчит. – присела мама на уши Петрова. – Говорит, у Кости много работы. Сама в свою Англию полетела. Как будто больно нужен этот английский.

Макс молча кивает, наяривая соленые огурцы. Наблюдаю за ними.

– А ты, вон, время не терял! Ремонт делал, мебель менял. Баян-то не выкинули?

Взгляд Петрова тут же становится сосредоточенным.

– В гараж отнесли, – встреваю я.

– Эх, жаль! Знаешь, Костя, у нас ведь Даня на баяне умеет играть! Все детство в музыкальную школу ходила.

Очень важная информация из биографии. Я недовольно поджимаю губы и хмурю брови.

– Клёво! – Макс искренне улыбается моей маме, переводит взгляд на меня. – А мне не рассказывала!

Закатываю глаза.

– Потому что девочки должны играть на фортепиано и скрипке, а не на БАЯНЕ. – смотрю на маму.

– А я при чем? – мама подкладывает Петрову пюре и котлетку, а он наяривает без ложной скромности. Это так мило выглядит. – Ну, небыло у нас денег на скрипку! А баян был у деда! Ему какая разница, он все равно из тюрьмы со сломанными пальцами вернулся.

– Это тот, который шулер? – уточняет Макс у мамы и я пытаюсь незаметно пнуть его под столом.

– Да, – смеётся она и смотрит на меня, качая головой. – То есть, то, что дед в тюрьме сидел, рассказать не стыдно? А то, что на баяне умеешь играть – стыдно. Вот ты странная! Зятек, а если не в службу, принеси баян, а? Знаешь, как Данечка играет? Заслушаешься!

– Ну, мааам! – хныкаю я. Игра на баяне – это ни капли не романтично и не гламурно. Макс покорно встаёт. – Гараж далеко.

– Неси, неси, – мама непреклонна.

– Для такой свекрови мне не сложно, – улыбается он своей коронной улыбкой.

– Сынок, я тебе не свекровь, а теща, – поправляет его мама. Свекровь – это твоя мама Дане. Кстати, как поживают родители? Может, завтра с ними встретимся? Познакомимся.

– Не получится, – вздыхает Максим. – Они умерли.

Я замираю с котлетой во рту, с трудом проглатываю застрявший кусок. Вот это он завернул. Перед Костей немного неловко, а, с другой стороны, он вряд ли это когда-нибудь узнает.

– Сразу оба? – ахают мои тётушки.

– Да, на самолёте разбились, – отмахивается Петров и выходит из зала. Я под пристальными взглядами выползаю следом.

Макс одевается, провожаю его до лестничной клетки.

– Макс, куда ты? Нет баяна у нас. – вздыхаю, глядя на то, как он спускается по лестнице. – Скажи, что не нашел.

– Я что-нибудь придумаю, – отзывается он, прикуривая.

– Петров, ещё просьба. – жду, пока Максим посмотрит на меня. – Ты если про родителей такое говоришь, хоть прикинься переживающим. Они же “на самолёте разбились”, а не в Турцию улетели.

– Нужно было давать больше вводных, – пожимает он плечами и уходит.

Возвращаюсь в квартиру, сажусь за стол.

– А что же ты нам не рассказывала, что у Кости такая беда случилась? – мама укоризненно качает головой. Я пристально смотрю на нее, а у самой в голове мысли будто вороны перепуганные мечутся. Туда-сюда, туда-сюда.

– Да я только на обучение улетела, когда так вышло. Он не стал мне рассказывать, чтобы я не переживала.

Вру с энтузиазмом. Костя такой прекрасный получается, аж подташнивать начинает. Я-то правду знаю.

Уже жалею, что не представила Макса самим собой. Ему совершенно не идет роль Кости. Если бы сейчас он делал все от своего имени, если бы раскрылся во всей красе со своим наивным очарованием… Мы бы не поссорились. А мама бы была в восторге. Зря я это все затеяла. Еще и Косте на эмоциях позвонила, когда подумала, что Максим опять ушел к друзьям из своей же квартиры. Так меня это взбесило! Будто я какой-то захватчик, который вечно ему жизнь осложняет…

Чтобы прекратить допрос в свой адрес, начинаю расспрашивать, как дела в родном городе. Спрашиваю про всех, кого могу вспомнить.

Кажется, начинаю идти по второму кругу в тот момент, когда хлопает входная дверь.

Быстро вскакиваю, чтобы встретить Максима и разведать обстановку, как он уже сам проходит в зал и несет…баян!

Даже довольно похожий на тот, что был у меня.

Как такое возможно?

Вижу в глазах Петрова триумф. Ему, похоже, доставляет огромное удовольствие решать мои проблемы. Иначе я не могу сформулировать то, как вижу это.

– Ай, да зятек! Все принес! – восторгается мама. Они с тетушками уже прилично кривенькие от самогоночки. – Данечка, сыграй нашу любимую!

Демонстративно громко вздыхаю, ставлю себе стул подальше и пробегаюсь по клавишам.

Инструмент хорошо настроен. Интересно, где Макс его нашел?

Петров садится на диван напротив меня, накладывает себе чебуреков, драников и сметаны и, видимо, готовится слушать.

Растягиваю мехи.

Любимая песня моих родителей – “Белоруссия” Песняров. С удовольствием ее играю и пою, всегда испытывая бурю эмоций от слов и мелодии.

– Белый аист летит, – запеваю после проигрыша и вижу, как Максим замирает с чебуреком в руке, так и не откусив. Мама и тетушки присоединяются во время припева.

Застольные песни в нашей семье – любимое занятие. Но, кажется, Петров не привык к этому, потому что сидит как истукан, замерев и плотно сжав челюсти. Смотрит куда-то в пол не моргая.

Ну, скорее всего, по уровню достатка, он привык к ресторанам. А там баяны не предусмотрены. Не “на богатом”.

Когда песня заканчивается, Максим встает и с натянутой улыбкой отпрашивается на перекур, а я продолжаю развлекать своих гостей.

Сыграв еще одну песню, иду за Петровым. Мне кажется, он уже на грани терпения всего этого представления.

– Макс, – шепчу, протискиваясь к нему на балкон. Петров курит в окно и даже не смотри на меня. – Ну, Макс. Потерпи нас, пожалуйста. Не психуй только, ладно? Они еще часок потусят и спать соберутся.

Макс кивает, но не оборачивается.

– Макс, извини, они у меня простые, не под стать твоим, наверное, – глажу его по плечу.

Петров выпрямляется и поворачивается ко мне. В вечернем сумраке вижу, что его глаза блестят, будто от слез.

– Я сирота, Дань, – глухо выдает он, потирая переносицу. – Я бы полжизни отдал, чтобы моя родня вот так же ко мне приезжала в гости. Вы мне не мешаете… Я просто не знаю, как… – Макс шумно выдыхает в потолок и с силой втягивает воздух снова, – как себя вести, чтобы, наоборот, вам не мешать.

Смотрю на него и чувствую, как внутри все сжимается от боли, сквозящей в его интонации.

– Ты нам не мешаешь, Максим! – тяну руки к мощной шее. Макс наклоняется, разрешая себя обнять. Прижимаю его к себе так сильно, как могу, а он утыкается мне в шею и шмыгает носом.

Стоим так, обнявшись, какое-то время. Я глажу Петрова по спине, пытаясь поддержать его. Он сжимает меня в объятиях и молчит.

– Прям совсем-совсем сирота? – шепчу ему на ухо. Кивает, жмурясь.

Ужас какой! Это же так тяжело – быть абсолютно одиноким. Мне даже щемит в груди от этой мысли. А сколько раз я Макса ткнула носом в то, что он чей-то богатенький сынок… И про сказки, и про маму говорили… Господи, это ужасно!

– Макс, мне так стыдно перед тобой. – признаюсь ему шепотом. – Прости меня, пожалуйста. Хочешь, пообещаю, что завтра же исчезну из твоей жизни навсегда-навсегда?

Глава 49. Даня

– Я посудомойку заказал, – игнорируя мое самобичевание, отзывается Макс глухо. – И робот-пылесос.

– Ради меня? – чуть отстраняюсь и смотрю на него внимательно.

Максим серьезно кивает.

– Не исчезай никогда-никогда, пожалуйста, – Петров строит мне глазки и делает брови домиком. – Я тебя люблю, кажется.

Чуть не рухнув в начале фразы от чувств, я быстро прихожу в себя на окончании.

– Когда кажется, креститься надо! – отстраняюсь обиженно, но Макс тут же подхватывает меня под бедра и сжимает в объятиях до хруста ребер.

– Я не любил никого, мне сравнить не с чем, – оправдывается, заглядывая в глаза, придерживает за шею, чтобы я смотрела на него. – Когда детей не хотят, а от конкретной женщины хотят… это любовь?

– Наверное, – шепчу растерянно. Ловлю себя на мысли, что у нас с Максом получатся очень красивые дети.

– Тогда выходи за меня замуж. – припечатывает Макс и я перестаю соображать вообще, теряя связь с реальностью.

– Ты пьяный? Мамина самогонка забористая. – шепчу, жмурясь. Меня бьет мелкая дрожь. Сердце трепыхается так, что, кажется, вот-вот оторвется. Я пытаюсь увидеть хотя бы намек на опьянение или веселье в глазах напротив, но Петров сверлит меня трезвым, серьезным взглядом и, видимо, ждет ответа.

– Макс, я… – закусываю губу, смотрю на него с сомнением.

Мы всего неделю знакомы. Этого катастрофически мало, чтобы узнать друг друга как следует. А безбашенный Максим сам бросается в омут с головой и меня туда тащит. С другой стороны, Костю я узнавала гораздо дольше, а результат все равно отрицательный.

– Я буду любить твой борщ. – добивает меня Петров, хитро улыбаясь. – И носить на руках.

– Борщ? – усмехаюсь.

– Тебя. И косячить, конечно, буду, но ты вообще никогда не пожалеешь, что согласилась.

– Ты капец, как торопишься, – кладу голову ему на плечо, поглаживая мощную спину. Мне очень спокойно у него на руках. Тепло. И я очень хочу поддаться его напору и настойчивости. Но, достаточно было раз обжечься, чтобы во всем видеть подвох.

– Потому что ты собралась от меня сбежать. – обиженно бурчит Петров, но из объятий не выпускает. – Косте звонила.

– Да потому что ты задолбал меня уходить во время ссор! Я решила тебе больше не мешать.

– Зашибись! – зло выдыхает Макс. – Я тебе сто раз говорил, что ты мне не мешаешь!

– И потом уходишь непонятно куда! А я ревнивая! Я буду ревновать тебя к каждому столбу!

– Пф! – ухмыляется Максим. – Я тоже. И никуда тебя не отпущу.

– Короче, не ной потом, что я тебе жизнь испортила. Понял? – повышаю голос и поднимаю голову. – И ночевать всегда дома. И курить ты только что бросил.

– А ты чтобы про Костю больше не вспоминала. Даже в мыслях. – рычит Петров.

– Договорились, – тяну руку.

Макс перехватывает меня удобнее, крепко пожимает мою ладонь и тянет за нее к себе ближе.

Наши губы сталкиваются в жадном поцелуе. Задыхаюсь от эмоций.

Я что, только что согласилась выйти замуж? “Да” не сказала, но все предельно ясно же?

Макс целует меня так собственнически, что, кажется, уже штамп в паспорте и кольцо на пальце в наличии.

А я немножко сопротивляюсь для вида, но растекаюсь от его напора. Мне нравится, когда Петров доминирует. Тогда Даня-решала моментально превращается в нежную девочку, готовую доверить мужчине решение глобальных задач и окружить его заботой и теплом.

– Люблю тебя,.. кажется, – мстительно шепчу ему в губы и покрываю поцелуями нос, щеки, подбородок. Больше не нужно сдерживаться. Петров теперь мой. Он усмехается. – Хочу тебя точно.

– Только после свадьбы, – выдает Максим и на мой вопросительный взгляд пожимает плечами. – А то знаю я вас, роковых женщин. Поматросишь и бросишь.

– Ты серьезно сейчас? – усмехаюсь. Макс явно меня стебет.

– Абсолютно. Да и презиков у меня нет. А твои пропали куда-то…

– Да выкинула я их в тот же вечер, в ресторане. У них срок годности вышел уже давно! – закатываю глаза. – Дурак ревнивый.

– Сама дура! И с Костей на свидание поперлась! Понимала же, что взбешусь!

– Так я же не знала, что тебе нравлюсь серьезно! Вел себя как кобель. С подружками моими зажигал!

– Ой, подумаешь, на руки взял и мороженого купил! – цокает Макс.

– Подумаешь, кофе попила! – передразниваю его.

Чувствую, как воздух между нами снова начинает накаляться. Испанские страсти! Ну сколько можно?!

Вздыхаю, достаю телефон из заднего кармана джинс, нахожу Костю. Набираю его номер и ставлю вызов на громкую связь.

– Да, Дань, что-то случилось? – Костя довольно быстро берет трубку.

– Привет еще раз. – вздыхаю виновато. – Отбой с квартирой, Костя. Я погорячилась днем.

Несколько секунд в трубке слышится лишь тишина.

– Точно? – наконец, уточняет он. – Может, приехать?

– Не стоит, – успеваю сказать это и закрыть ладошкой открывшийся явно для угроз рот Макса. – Мы с Максимом все обсудили и решили, что нам просто нужно пожениться.

В телефоне снова повисает тишина.

– Ты сейчас шутишь? – хмыкает Костя. – Вы знакомы всего неделю.

– Видишь, как бывает, – смеюсь, разглядывая недовольное, но уже такое любимое, лицо Петрова. Тру ему хмурую складку между бровей. – Если чувства настоящие, то и недели хватило, чтобы понять это.

Перекидываемся еще парочкой нейтральных фраз. Извиняюсь еще раз, но чувства вины не испытываю. Я ему ничего не обещала, просто попросила помочь по старой памяти. Когда прощаемся, киваю Максиму.

– Все? Теперь твоя очередь.

– Я ни с кем не встречался, чтобы исповедоваться, – огрызается он. – Или ты мне предлагаешь всем контактам по очереди позвонить?

– Мне будет достаточно совместной фотографии у тебя в профиле, – прикусываю его за губу, немного оттягиваю ее и делаю горячее фото. Скидываю Максу сообщением. – Например, такой. Завтра проверю.

Макс закатывает глаза, но делает это как-то чересчур довольно и театрально. Тут же при мне меняет фотографию.

– Ты тоже меняй.

– Э, нет, мне нужно поприличнее, у меня тетушки в подписчиках.

– Ладно. Завтра вечером пойдем в ресторан. Будет тебе поприличнее. Гостей тоже можем взять.

– Нууу, хорошо. – пожимаю плечами. – Я думала, ты хочешь романтическое свидание.

– Все у нас с тобой будет, – улыбается Максим и снова стискивает меня в объятиях. – Но маме-то нужно угодить. Она у нас одна.

– Ой, ты, кот! – фыркаю ревниво. – Слышала бы она тебя, уже бы сама нас в ЗАГС потащила.

Наконец, придя к какому-то более-менее устраивающему нас обоих результату, мы возвращаемся в зал, где вовсю поются песни из юности моих родителей. У мамы и тетушек отлично получается и без баяна.

Макс крепко держит меня за руку. А когда садимся на диван, тут же притягивает к себе на колени. Обнимаю его за шею, прижимаюсь виском к щеке и слушаю звонкие голоса.

– А мы думали, вы уже спите, – смеется мама пьяненько. – Детское время вышло.

– А мы с Максимом обсуждали, что можно завтра в ресторан всем вместе сходить. А ты нас спать отправляешь, как маленьких. – возмущаюсь с шуточным укором.

– С Максимом? – напрягается мама и переводит на Петрова удивленный взгляд.

Глава 50. Макс

– Максим, – киваю, – извините, бредовая ситуация получилась.

– Тааак, – мама Дани переводит взгляд на нее, потом снова на меня. – Не буду спрашивать, зачем. Но, ладно, у меня дочь – дура, ты то с виду умный парень! Что сподвигло?

– Мам! – возмущенно вскрикивает Даня.

– Нормальная у вас дочь, – усмехаюсь, прижимая ее к себе. – Сподвигло?.. Люблю ее. Боялись, что расставание с Костей воспримите болезненно. Я… не такой успешный, как Дане кажется.

Получаю болючий незаметный щипок за бок, морщусь.

– Тю! – взмахивает руками мама. – Сдался мне этот Костя, когда у дочки глаза светятся от счастья! Ну, что ж, давай за знакомство, Максим?

Чокаемся, выпиваем.

– Макс – тренер в спортивной школе. А еще, чемпион России по боям без правил. – Даня слезает с моих рук и садится рядом с мамой и я, наконец, могу откусить долгожданный чебурек. – А еще он лечебный массаж знает и у него бизнес.

– А не врун ли твой Максим? – щурится будущая теща и я с трудом проглатываю первый кусок.

– Мне вам массаж сделать или на ринг позвать, чтобы поверили? – уточняю, хмурясь.

– Ух, характер! – хохочет женщина, но вдруг прикрывает глаза рукой. – Папка у тебя такой же был!

– Ну, мам, ну, не плачь. – гладит ее по плечам Даня. Тетушки тоже просят “Галю” не разводить болото.

– Мне кажется, всем пора отдыхать, – констатирую я, вставая. – Завтра вечером продолжим в ресторане.

– Мужик, – слышу, как шепчет мама Дане на ухо. Ухмыляюсь.

Мы отдаем женщинам спальню. Кровать там большая, втроем спокойно можно поместиться. Мне кажется, у меня на ней и шесть человек помещалось после какой-то вечеринки.

А сами убираем со стола, тихонько переговариваясь о каких-то бытовых мелочах. Я мою посуду. Сам, без напоминания. Бью две тарелки, потому что мои руки не предназначены для такого занятия. Не мое это. Даня закатывает глаза и прогоняет меня от раковины.

Возвращаю на кухню стол и стулья. Заправляю диван простыней и кладу единственную оставшуюся подушку. Пишу в телефон напоминание, что нужно купить новую посуду и еще постельных принадлежностей.

Сажусь на диван и устало прикрываю глаза. Напсиховался сегодня. А ощущение, что вагоны разгружал, а не переживал.

Слышу, как щелкает выключатель на кухне. Тихие шаги.

Даня заходит в зал, выключает свет, садится рядом, целует меня в плечо и прислоняется к нему виском. Сидим в темноте.

Улыбаюсь, не открывая глаз.

– Ты понравился маме. – шепчем Даня мне на ухо, обнимая за плечи.

Придерживаю ее за талию, открываю глаза. С удовольствием разглядываю темный силуэт.

– Она мне тоже. Хотя, это подозрительно. Я слышал, что у мам и мужей, обычно, не очень отношения.

– Это потому, что у меня мировая мама и мировой будущий муж. Ничего подозрительного. А еще у меня мама очень душевная. И когда она узнает, что у тебя нет родителей – держись, Петров, залюбит и за маму, и за папу.

Смеюсь. Ловлю Данин шепот губами.

– Меня устраивает, что меня будут залюбливать. – шепчу ей после поцелуя. – Можете начинать прямо сейчас. Любить и никому не отдавать.

– Избалуешься. – хмыкает Даня, обнимая меня крепко-крепко.

– Слушай, я двадцать пять лет не балованный ходил. – возмущаюсь. – Имею право, как думаешь?

– Ты прям с самого рождения сирота? – чувствую, как Даня забирается руками под футболку и водит ноготками по коже, вызывая волны мурашек.

Обычно, мне сложно говорить на эту тему, но сейчас я больше погружен в свои ощущения от контакта с Даней, чем от ответов.

– С самого рождения. Меня на вокзале нашли в сумке.

– Серьезно, – чувствую, как нежная кожа под моими ладонями тоже покрывается мурашками. – Ужас какой! И ты не пытался искать родных?

– Нет, – глажу вздыбленные волоски, успокаивая Даню. – Мне не нужны такие родственники, даже если они сто раз раскаялись бы.

– Логично, – кротко соглашается она. – Почему ты мне сразу не рассказал, что ты не чей-то богатенький сынок?

– Мне нравилось смотреть, как ты выпендриваешься, – усмехаюсь и тут же прижимаю Даню крепче, так как она начинает брыкаться. – То родители богатенькие, то бизнес не такой.

– А сколько ты зарабатываешь, кстати? – спохватывается она и поднимает на меня глаза. – Извини, это просто любопытство. Даже если скажешь, что мало, я уже согласилась за тебя замуж. Не в деньгах счастье.

– Тебе все вместе? – усмехаюсь. – Нууу… миллион где-то. Хватит нам на жизнь?

– Ты серьезно? – судя по голосу, Даня не верит. – Или шутишь?

– Я что, много шучу? – фыркаю. Даня замолкает. Пару минут сидим молча. – Что замолчала?

– Перевариваю. – выдает тихо. – Я что, замуж за миллионера выхожу?

Глава 51. Даня

– Нет. Я только недавно все свои миллионы на твою квартиру потратил, – вздыхает Петров. – Все-таки, старый фонд, близко к метро… Но, на свадьбу денег найду, не переживай.

– Блин, Макс, так не бывает! – смотрю на него испытующе. В темноте он красив какой-то неестественной, загадочной красотой.

– Ну, не бывает, так не бывает, – усмехается он и прижимает меня к себе крепче. – Но Костю твоего я уделал.

– Да угомонись ты, – смеюсь тихонько, – ты и без миллионов в сто раз круче. С первого знакомства, как пустил меня к себе, тут же и уделал.

– Ладно, давай спать, – слышу в голосе Максима удовлетворение.

Диван у него хоть и красивый, но неразборный и для сна совершенно неудобный. Если одному еще хоть как-то можно устроиться поудобнее, то двоим вообще без вариантов. Мы с Максом лежим, обнявшись, но то и дело елозим.

– Я ушел на ковер, – не выдерживает Макс и сползает с дивана. Лежит на спине, закинув руки за голову и смотрит в потолок. Вижу, что думает о чем-то.

– Я к тебе, – скидываю ему подушку и сползаю следом. Устраиваюсь поудобнее на мощном плече, крепко обнимаю за талию. Рука сама непроизвольно начинает скользить по рельефным мышцам, проглаживая и очерчивая каждую.

Макс то и дело покрывается мурашками и иногда тихонько хихикает, но не шевелится.

Это что за испытание выдержки?

Закусываю губу и скольжу по косым линиям пресса вниз, чувствую пушок над краем резинки спортивных штанов. Ныряю пальцами под резинку, как вдруг Петров ловит мою руку и возвращает себе на грудь.

Это что еще за новости?

Поднимаю взгляд на Макса. Он лежит с закрытыми глазами и улыбается.

– Петров, ты заболел? – шепчу ему в ухо.

– Я же сказал, до свадьбы не будем. – шепчет он сонно.

– Ты серьезно? – я аж приподнимаюсь на локте и Максиму приходится посмотреть на меня. – А как же испробовать ковер?

– Ну, потом испробуем. Тут потерпеть-то всего месяцок. Или через сколько сейчас расписывают? – пожимает он плечами.

– Макс! – шиплю обиженно. – Какой месяцок? Ты меня уже дважды зажимал.

– Тем более, – отвечает он до бесячества спокойно. – Ты два раза кончила. Потерпишь. Ау!

Щипаю его за бок, пытаясь добраться поглубже, до совести.

– Ты издеваешься что ли? – перехожу на громкий шепот. – Это что за принцесса в тебя вселилась?

Петров уворачивается от моих щипков, ржет шепотом.

– Даня, у нас в соседней комнате спит твоя мама! – оправдывается, удерживая мои руки за запястья. – Я не хочу заниматься сексом при твоих родственниках.

– Блин, Макс, они же не на диване рядом, а в другой комнате, – нависаю над ним и, тяжело дыша, чмокаю в губы. – Некоторые люди всю жизнь с родителями живут. Думаешь, не трахаются? Мы потихоньку.

– Ага, а потом будет опять “зис ис пашн”! – уворачивается Петров от моих поцелуев, чем только сильнее заводит.

– О, ты новое слово выучил! – язвлю и перекидываю через него ногу, сажусь на пресс и медленно сползаю бедрами ниже.

– Даня, блин! – шепчет Макс, тоже сползая вниз и выкручиваясь из-под меня, но я успеваю почувствовать, что он возбужден. – Ты меня изнасиловать решила?

– А, то есть, когда тебе хочется меня позажимать, это нормально. А когда мне – извращенка! – шепчу обиженно и отворачиваюсь от него, лезу обратно на диван, но Петров тут же стаскивает меня вниз и крепко обнимает.

– Дань, ну не психуй. У меня и презиков то сейчас нет. Потерпи до завтра.

– Все, Макс, спи, – брыкаюсь и выворачиваюсь. – Я уже и до завтра потерплю, и месяц потерплю.

Выползаю из его объятий и снова ползу на диван. Макс хватает меня за ногу, тянет обратно, подминает под себя. Начинает зацеловывать, а я из вредности пытаюсь увернуться. Хотя, кажется, если он сейчас остановится, умру просто.

– Я щас сдохну от того, как хочу тебя, – выдыхает Петров мне в шею и толкается бедрами, давая прочувствовать, насколько сильно он возбужден. – Давай я сгоняю до аптеки и потом продолжим.

– Пошли вместе, – шепчу ему и тут же подвергаюсь атаке поцелуями. Голова кружится от накала страстей. Кажется, мы вот-вот взорвемся оба от перенапряжения.

Прихожу в себя только когда яростно стаскиваю с Максима футболку и покрываю поцелуями его до мурашек возбуждающее тело. Я уже снова сверху, в одних трусах. Петров тоже. Вжимается в меня через ткань, жмурится и явно сдерживается.

– Макс, что мы делаем? – шепчу, притормаживая.

– Мы?.. – он открывает глаза. Его взгляд расфокусирован, будто пьяный. – По-моему, вот-вот начнем делать детей. Ты хочешь девочку или мальчика?