Текст книги "Рикэм-бо «Стерегущий берег» (СИ)"

Автор книги: Антон Кротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Глава 46

Конец июля 1947 года, залив Сан-Франциско.

На поиски пропавшего фрегата «Фаррагот» была выслана пара вертолётов фирмы Сикорского военно-морских сил. Не обнаружив судно в заливе, лётчики рассудили так: если произошла катастрофа, то следы разлившегося топлива и обломки должно было унести сильным течением в океан. Связавшись по радио с землёй, командир авиагруппы получил разрешение покинуть район и продолжать поиски мористее.

Вертолёты прошли над мостом «Золотые ворота», затем разошлись, чтобы обследовать, как можно большую территорию.

Через некоторое время экипаж флагманской машины заметил внизу синие бочки и пошёл по следу. Но пока не было видно ни одного обломка или шлюпки с фрегата, на борту которого было 67 человек команды.

– Как думаешь, Чиф, почему на инструктаже нам ничего не сказали, что могло случиться с кораблём? – спросил командир сидящего с ним плечом к плечу молодого напарника.

– Сам об этом постоянно думаю, – озадаченно отозвался второй пилот. – Подождём. Думаю, минут через десять что-нибудь выясним.

– Хорошо бы – командир окинул взглядом приборную панель, затем снова принялся всматриваться в морскую поверхность. – Чиф, я ещё не рассказывал тебе о том, что вчера учудил наш Эрик?

Так сложилось, что у командира и его супруги не было детей и всю свою любовь они отдавали рыжему коту. Своего любимца они страшно баловали, покупали самые дорогие корма, из-за чего котяра был толстый и наглый. Командир стал рассказывать, как рыжий негодник разбил флакон любимых духов его супруги.

– Прошу прощения, – перебил второй пилот, – но я что-то вижу. Командир перегнулся в его сторону и взглянул вниз через правое окно.

– О'кей, Чиф, давай посмотрим, что это такое – он двинул штурвал вправо и одновременно мягко надавил педаль, плавно разворачивая машину.

Командир вертолёта коммандер О'Дэлли одной рукой отвел назад рычаг, чтобы неподвижно зависнуть в воздухе, а другой медленно отпускал регулятор шага винта, пока вертолет не замер в сорока футах над морской поверхностью.

– Как думаешь, что там? – озадаченно произнёс ветеран ВВС, который за долгую карьеру состарился за штурвалом (через полтора года О'Дэлли должен был уйти в отставку). На геликоптерах подполковник налетал около тысячи часов, хотя на вооружение флота эти новейшие машины поступили всего четыре года назад. А до этого он много лет прослужил в противолодочной авиации, летал на патрульных самолётах. Тем не менее, опытный морской ас пока не мог понять, с чем имеет дело.

– Познакомимся поближе? – азартно предложил его молодой напарник, в предвкушении начала охоты.

Командир кивнул и связался по радио со второй машиной:

– «Убийца», это «ищейка». Похоже у нас тут крупный волчара. Мы с моим парнем собираемся выследить зверя. Предлагаю вам присоединиться. Начинайте обкладывать его флажками, чтобы не ушёл.

Правый пилот снял стопор с кабеля погружного гидролокатора и опустил поисковый прибор на глубину двести футов. Используемая экипажем аппаратура была такой же новейшей и экспериментальной, как и геликоптер, на котором они летали. Их винтокрылый аппарат представлял собой стеклянный пузырь кабины с редуктором несущего винта на крыше и хвостовой балкой винта направления, которая даже не имела обшивки. Не удивительно, что многие опытные лётчики не торопились соглашаться переучиваться с надёжных самолётов на новую технику. Но эти двое были смелыми людьми.

Вдали появился второй «Сикорский». Приблизившись на полмили, он стал через определённые промежутки сбрасывать акустические буи…

– Есть акустический контакт, сэр! – через две с половиной минуты взволнованно и вместе с тем озадаченно сообщил командиру сидящий рядом двадцатилетний напарник. – Затрудняюсь опознать его. Пеленг три-пять-шесть.

Коммандер О'Дэлли пытался оценить ситуацию, не сводя взгляда с дисплея гидролокатора. По затухающему сигналу он видел, что противник быстро уходит. Но куда? Скрывающийся под поверхностью океана объект удивлял своим проворством и непредсказуемостью даже его.

– Поднять локатор! – скомандовал О'Дэлли. «Сикорский» взвился вверх и пролетел милю в западном направлении. Здесь «вертушка» снова зависла, и второй раз опустила в воду гидролокатор.

– Контакт! Пеленг один-семь-пять. Не могу определить характер цели, сэр. Но получаемый сигнал соответствует скорости около тридцати узлов.

– Проворная зверюшка, – проворчал себе под нос командир.

Со второй машины доложили:

– С третьего буя доносится сигнал средней силы. С четвёртого очень слабый.

– Он уже знает, что на него охотятся и ищет брешь, – мрачно произнёс О'Дэлли. Годящийся ему в сыновья мальчишка недоверчиво покосился через боковое окно на уходящий в глубину кабель гидролокатора. Хоть он и привык не подвергать сомнениям то, что говорит старший, прозвучавшая реплика озадачила молодого человека.

Словно в подтверждение слов командира контакт неожиданно оборвался. Поиски были возобновлены. Два раза они опускали буй впустую. На скулах командира под обветренной пергаментной кожей ходили желваки, его морщинистые губы побелели от напряжения. Старый охотник рыскал в поисках врага, руководствуясь лишь одному ему понятной логикой.

– Одна миля вправо, – определил новый курс командир, имеющий на счету две уничтоженные фашистские подлодки. – Ну-ка, сынок, попробуй закинуть спиннинг здесь.

– …Снова слышу его, сэр! – взволнованно воскликнул напарник. – Пеленг три-пять-пять, меняется справа налево. Сейчас снова потеряем его!

Со второй машины тоже передали:

– «Ищейка», это «убийца»! На буе номер восемь слабый сигнал. Вот-вот затухнет. Больше ничего.

Внезапно командир принял парадоксальное решение не преследовать врага по показаниям гидролокатора и акустических буёв, а сместится круто в сторону. Второй пилот озадаченно покосился на строгий профиль шефа, но промолчал.

«Сикорский» на максимальной скорости рванул на северо-запад, хотя по логике событий идти следовало на юго-восток. Примерно через две с половиной тысячи ярдов О'Дэлли что-то невнятное буркнул себе под нос и завис над самой поверхностью моря, развернув машину носом к ветру. Напарник понял его без слов и тут же опустил гидролокатор.

– Он прошёл прямо под нами! – ошарашено сообщил молодой пилот, но опытный ас и сам всё видел на дисплее. Пора было ставить точку. «Папаша» (так за глаза его называл напарник) связался с базой. После некоторой заминки диспетчер доложил, что с ним желает говорить сам адмирал.

– Вас не проинструктировали относительно ваших действий на случай контакта? – с многозначительной интонацией спросил лётчика большой начальник.

– Никак нет, сэр. Мне было приказано найти «яхту» (это было закодированное название фрегата) и доложить.

Там на базе рядом с адмиралом находились ещё какие-то люди. О'Дэлли слышал их приглушённые голоса. Именно эти неизвестные господа, похоже, принимали решение, а не флотский начальник…

– Хорошо, я понял вас, 07-й, – после паузы заговорил адмирал. – Применение оружия разрешаю. Повторяю, применение оружия разрешаю.

О'Дэлли нашёл глазами в небе вторую машину и скомандовал.

– «Убийца», готовьте гарпун. Атакуем!

О'Дэлли всё ещё удерживал вертолёт в режиме зависания, пока его напарник передавал второму экипажу изменения пеленга. Затем командир охотников приказал лётчику второй машины:

– Зак, установи одну торпеду на глубину 200 футов. Вторую пока прибереги. Идём за «волком» змейкой, сейчас он уткнёться в наши «флажки».

Через минуту напарник О'Дэлли по экипажу весело произнёс:

– Всё, он у нас в вилке! Акустические буйки голосят, как сигнализация в ювелирном магазине. Теперь серому не уйти!

– Принимаемся за дело – произнёс О'Дэлли, наблюдал за тем, как ударный вертолёт разворачивается для торпедной атаки. Но тут сидящий на правом кресле напарник в очередной раз выдал тревожную новость:

– Пеленг меняется, похоже, он резко поворачивает направо. Невероятная манёвренность!

– Совершенно верно, – подтвердил по радио командир второго вертолёта. – Он делает правый поворот. Это же манёвр уклонения!

– Неужели они слышит нас?! – не мог поверить в столь невероятные технические возможности русских подводников напарник О'Дэлли. Было от чего прийти в смятение, ведь их гидролокатор работал в пассивном режиме, то есть не излучая активных импульсов, которые могли бы выдать их присутствие, а лишь как бы прислушиваясь. Было непостижимо, как из-под воды можно узнать о присутствии охотников, которые не прощупывают толщу асдиком и не взбивают воду своими гребными винтами, а висят над поверхностью и просто слушают?! До сих пор в схожих ситуациях смерть к обнаруженным с воздуха в подводном положении экипажам субмарин всегда являлась абсолютно внезапно.

– Плевать мне на это! – прорычал командир винтокрылых охотников. – Что бы там ни было под нами, есть маневрирующая цель и у меня приказ уничтожить её. Поэтому считаем её подводной лодкой противника. Бери их на мушку, Чиф!

Имелся в виду захват и сопровождение цели в режиме активной гидролокации.

– Вас понял, командир, – деловито отозвался напарник. – Сейчас пеленг на контакт три-ноль-ноль, и быстро меняется справа налево. Но мы надёжно держим цель…

– Мы готовы, сэр – сообщили со второго вертолёта.

– Тогда вгони в него гарпун, Зак!

Было видно, как от второго вертолёта отделилась длинная металлическая сигара и под довольно острым углом вошла в воду, почти не произведя брызг.

– Приводнение нормальное, торпеда пошла!

Минута неизвестности, и надежда сменилась разочарованием.

– Мы промазали, Зак! Нам противостоит дьявольская хитрость и ловкость – с досадой сообщил в микрофон лётного шлема О'Дэлли и приказал немедленно пускать вторую торпеду:

– Только поставь её на максимальную глубину.

Вторая торпеда Mk-25 сорвалась с подвески ударного вертолёта и нырнула в море.

– Она догоняет! – ликующий голос вибрировал в наушниках. Судя по всему, торпеда действительно уверенно захватила цель и настигала её. На индикаторе локатора можно было наблюдать, какая драматическая картина разворачивается в сотнях метрах под океанской поверхностью: в последний момент противник попытался уйти резко влево, но торпеда приблизилась настолько близко, что уклониться от нее было невозможно.

– Попадание! Торпеда поразила цель! – закричал молодой напарник. Огромная шапка кипящей пены вырвалась на поверхность.

– Ну что ж, – пробормотал О'Дэлли. Он испытывал странное чувство – удовлетворения и недоумения. Смущало, что показания секундомера и гидролокатора не совсем совпадали. К тому же звуки, которые доносились из чрева моря, озадачивали его. Враг явно отказывался умирать. Лётчики услышали какой-то низкий вой, потом шипение, напоминающее продувание воздуха цистерн главного балласта, как бывает при экстренном всплытии подводной лодки. Но кроме дохлой рыбы на поверхности больше ничего не появилось. Последовала какофония разных загадочных звуков. Спустя несколько минут стало ясно, что контакт пытается уйти на восток, но постепенно шум стихал, но так будто, лодка сбавляет скорость.

– «Ищейка», это «убийца», что случилось? – запросил командир второй машины.

– Вы попали в него, но не потопили.

– Почему они уцелели? – не мог взять в толк напарник.

О'Дэлли пожал плечами, затем неуверенно ответил:

– У новых русских подлодок двойные корпуса, особенно прочный внутренний.

– Неужели 330 килограммов сверхмощной взрывчатки в боеголовке торпеды Mk-25 не хватило, чтобы она разломилась пополам? – пролепетал парень.

– Ничего, Чиф, у нас ещё остались гостинцы для неё.

О'Дэлли продолжил преследование, чтобы добить врага. Его охватило кровожадное чувство. Но оказалось, что сосед по кабине переживает прямо противоположную эмоцию.

– Ради бога босс, кого мы преследуем? – впервые за их совместную службу у этого крепкого парня явно не трусливого десятка похоже сдали нервы.

– Успокойся, сынок. Там под нами всего лишь машина. Правда, это чертовски хорошая машина. Я слышал про сверхсекретную русскую подлодку, которую за малошумность и малозаметность парни с морских охотников прозвали «Чёрной дырой». В надводном положении она идёт на дизелях, а вод водой винты крутятся с помощью электродвигателей, питаемых от аккумуляторов. Чтобы обмануть противника инженеры придали ей особую форму. А особое покрытие гасит все шумы. Кроме того, специальные устройства могут замаскировать работу её гребных валов под шум, издаваемый плавниками крупного морского животного – касатки или кита. Правда, лично я до сих пор считал эти рассказы легендами.

Напарник никак не отреагировал на этот рассказ. Он сидел в напряжённой позе, с лица его не сходила тревога.

– Да что с тобой, Чиф? Разве тебе не хочется потопить подводного шпиона и заслужить повышение, а может и награду? Я обязательно отмечу в рапорте твои умелые действия.

– Да, сэр, но разве вы не видите: что-то тут не так.

– Так что из этого? Штык в землю, перемирие? Позволить врагу затолкать выпущенные кишки обратно в брюхо и уползти в свои окопы зализывать раны. Нет, Чиф! Мы на войне.

Очень быстро они вновь оказались прямо над целью.

– Бросай глубинные бомбы, – велел коммандер напарнику.

На этот раз сомнения быть не могло: слившиеся в один грозный гул взрывы двух глубинных бомб не оставили противнику ни единого шанса. Прямо под вертолётом поднялся бугор воды, но без гребня пены. Взрыв произошёл на слишком большой глубине.

О'Дэлли перекрестился по-католически:

– Мир их праху. Эти парни были честными солдатами и не их вина, что политики послали их сюда.

Старый лётчик стащил с головы шлемофон и провёл пальцами сквозь редкие пряди седых волос. Кажа скальпа неприятно зудела. Он вспомнил, что в прошлый раз жена советовала ему пользоваться детской присыпкой для защиты кожи, а он по глупости отказался. Всё потому, что это противоречило образу мужественного летчика, который он себе когда-то создал собственным воображением и долго лелеял. Он привык воспринимать себя крутым парнем, но годы брали своё, и пора было привыкать к новому образу – лысеющего отставника и пенсионера с отнюдь не героическими проблемами со здоровьем навроде застарелого геморроя и радикулита…

Теперь вот голова зудела и чесалась. И даже когда они вернуться на базу и он примет душ, это не поможет, и ещё несколько дней придётся испытывать дискомфорт…

Впрочем, пока рано думать об этом, ведь работа ещё не закончено…

Вертолёт завис над подводной братской могилой, и О'Дэлли сообщил на базу:

– Цель уничтожена. Передайте моему механику, пусть готовит кисть и краску – рисовать победный знак на борту моей птички. Остаёмся пока на месте, будем ждать появления обломков и может быть спасшихся с лодки.

Но текли минуты, а на поверхности не появлялись даже пузыри. Масло тоже не растекалось. Не было слышно обычных в таких случаях шумов агонизирующего корабля.

Со второго вертолёта уже второй раз запрашивали:

– «Ищейка», это «убийца», конец работе? Возвращается на базу?

О'Дэлли озадаченно молчал. «А если снова промах? – спрашивал он себя. – То, что на индикаторе бортового локатора выглядело, как попадание, ещё ничего не означает. Отметка на экране – вещь весьма неточная. А с другой стороны заряд то сработал, и взрыв был. Тогда в кого же мы попали? Да мало ли… В этих водах за последние десять лет затонуло много крупных кораблей, и рельеф дна тут сложный – скалистый, а торпеда была настроена на максимальную глубину, могла и зацепить за что-то по ходу и взорваться».

– «Ищейка», что у вас там?

– Я не знаю… Впрочем, подожди… тут что-то появилось.

Несколько секунд в радиоэфире слышалось только пощёлкивание помех. Вдруг раздался потрясённый голос командира.

– Боже милосердный! Вверх! Вверх!!! Немедленно вверх!!!

Напарник О'Дэлли как сумасшедший дёрнул на себя регулятор шага винта, и вертолёт подскочил на высоту шестьдесят футов. Но это не помогло – лишившись хвостовой балки и рулевого винта вертолёт, вращаясь волчком, описал широкую дугу в воздухе и упал в море.

Кабина быстро заполнялась водой, молодой лётчик сумел быстро освободиться от привязных ремней. На соседнем кресле стонал, медленно приходя в сознание, командир. Но парень думал лишь о собственном спасении. В запасе у него всего несколько секунд, можно не успеть. При ударе о воду не активировались надувные поплавки, а поскольку центр тяжести находится наверху (где двигатель), то неизбежно переворачивание вертолёта вверх тормашками. Времени думать о ком-то ещё нет.

Выбравшись из кабины, парень быстро поплыл прочь. Он бешено работал руками и ногами. За спиной раздался крик о помощи. Парень оглянулся. Командир наполовину высунулся из окна лежащего на боку вертолёта. В глазах его читалось непонимание: как возможно, что тот, кого он считал почти сыном, бросил его в критический момент. Молодой лётчик остановился и хотел вернуться.

Из воды высунулась треугольная скользкая морда невероятных размеров с чёрными бездушными глазами, она аккуратно подхватила острыми кольями-зубами командира за туловище, отделяя мясо от несъедобного железа, и подбросила в воздух прямо над раскрытой пастью. Как собака ловит печенье, так эта гадина лязгнула жуткими челюстями и во все стороны брызнули кровавые ошмётки. Через секунду монстр скрылся под волнами.

Парень заорал от охватившего его ужаса, он кричал и размахивать руками, умоляя товарищей скорее вытащить его из воды. Уцелевший вертолёт стал описывать над ним круги. И тут всего в нескольких метрах от парня из воды вырос многометровый треугольник. Позади спинного плавника на боку акулы зияла глубокая рана, широкий кровавый шлейф тянулся по воде. Кусок плоти метра полтора в диаметре был вырван взрывом. Вряд ли это сделала торпеда, гораздо вероятнее, что монстра достала взорвавшаяся неподалёку глубинная бомба, которая обладала гораздо меньшей мощностью.

Пара безжалостных чёрных глаз уставилась не трепыхающуюся букашку. Акула, не спеша, проплыла мимо человека, даже не задев его. Но созданный невероятной массой водоворот, закрутил лётчика. Сверху по акуле открыли стрельбу из пулемёта, и она снова исчезла. Парень стал ещё энергичней махать товарищам. Вертолёт завис над водой и начал приближаться к пловцу боком. И тут из глубины невероятным по мощи броском вырвалась многометровая туша. Смятая чудовищным таранным ударом металлическая стрекоза отлетела в сторону. Совершившая кульбит в воздухе акула тоже вернулась в океан, подняв огромный фонтан брызг и высокую волну, которая накрыла упавший вертолёт. В воздухе порхали лопасти воздушных винтов, словно оторванные крылышки.

На поверхности с кашлем и стонами всплыли две головы. Уцелевший пилот с первой машины поплыл к ним.

Неподалёку снова возник жуткий треугольник. Мегалодон лениво скользил вокруг, то, приближаясь, то удаляясь. Когда он проплывал, людей крутило и в водовороте и тащило вслед. Но едва вода успокаивалась, они спешили вновь собраться в тесную группу.

Однажды чудовищное тело поднырнуло под них. Под ногами вдруг появилась твердь, из воды поднималась мокрая спина размером с гору. Парни заскользили с крутого мокрого склона, оставляя на шершавой коже обрывки комбинезонов и лоскутья содранной кожи.

Зак, пилот второй машины достал автоматический пистолет и открыл бешеную стрельбу. С безумными глазами он выкрикивал самые страшные проклятия. Расстреляв магазин, Зак вставил запасную обойму и выпустил вторые двенадцать пуль в чудовище, вряд ли причинив ему какой-либо вред.

Из воды появилась склонённая на бок жуткая морда прирождённого убийцы. Мегалодон приблизился вплотную, будто желал получше рассмотреть причинивших ему боль лётчиков.

Челюсти слегка разжались и сквозь частокол клыков в пасть устремилась вода. Это напоминало жуткий оскал. Люди будто онемели от ужаса, не в силах оторвать глаз от играющей с ними смерти. Один из пилотов вскрикнул, мёртвая зыбь, нагоняемая мегалодоном, стала относить его в сторону. Изо всех сил колотя ногами и выгребая, он пытался бороться с течением и призывал товарищей помочь ему. Но через пару мгновений бедняга закрутился на месте, как поплавок, и успокоился. С хирургической точностью монстр откусил ему нижнюю часть тела. Остальных чудовищная пасть заглотила всех сразу целиком. Сотни острых клинков пронзили тела лётчиков, прежде чем умереть они успели услышать, как затрещали собственные кости.

Глава 47

Конец июля 1947 года Калифорнийский океанариум (продолжение).

После лекции Хиггинс согласился провести экскурсию для желающих. По пути группа остановилась возле большого бассейна. Профессор начал рассказывать о программе исследований работающих здесь сотрудников института. Неожиданно он прервал свою речь и обратился к рыжему корреспонденту «Ридерз дайджеста»:

– Вы по-прежнему полагаете себя царём всего живого на Земле? И продолжаете утверждать, что ничто не может всерьёз угрожать доминированию современного человека в океане?

Лицо профессора в этот момент являло собой то, что принято называть Poker face, то есть по нему совершенно невозможно было понять, какие эмоции испытывает человек.

С деланной небрежностью журналист засунул руки в карманы и ответил дерзко:

– Я по крайней мере знаю за себя, что если у меня будет надёжное оружие, то я не растеряюсь.

Хиггинс удовлетворённо кивнул и направился к двум местным сотрудникам. О чём-то быстро переговорив с ними, океанолог вернулся к рыжему, и директивно велел:

– Тогда раздевайтесь.

Репортёр вытаращил глаза, однако через секунду расхохотался: беззаботно и весела, как обычно. Он подмигнул стоящей рядом блондинке и неторопливо, с явной бравадой стал расстегивать пуговицы на рубашке. Как только он стащил с себя штаны, двое местных служащих нацепили не него какую-то сбрую. По знаку Хиггинса один из ассистентов выплеснул на опешившего от неожиданности парня ведро крови, после чего репортёра довольно бесцеремонно столкнули с бортика в воду. Когда он вынырнул, отплёвываясь с вытаращенными глазами, ему кинули ружьё для подводной охоты.

– Это самая последняя разработка, – пояснил Хиггинс. – Усовершенствованная гидропневматика и автоматика. В магазине восемь стрел из особого сверхлёгкого сплава. Благодаря этому дистанция уверенного поражения увеличена вдвое против обычного ружья и составляет восемь метров.

Никто ничего не мог понять. Но вот все заволновались: в прозрачной голубоватой толще возник хищный силуэт довольно крупной акулы. Видимо, где-то открылся подводный люк. Вскоре показалась вторая акула, потом их стало три, пять, семь.

Профессор спокойно комментировал:

– Здесь мы изучаем пищевое поведение акул, а проще говоря, как они атакуют. Перед вами великолепные экземпляры: четыре бычьих или тупорылых акулы, одна тигровая и ещё одна длиннокрылая. Да, ещё чуть не забыл большую голубую. Вместе они не самая приятная компания, надо сказать. Настоящая банда кровожадных убийц. Тем более что их не кормили несколько дней…

Сейчас они присматриваются друг к другу, решая, кто тут слабейший, чтобы наброситься на аутсайдера и начать рвать его на части. Но как только наши подопечные поймут, что в бассейне помимо собратьев имеется кое-кто менее проворный и зубастый, они сообща займутся им, это уж будьте уверенны. Кровь в воде ускорит события. По бешенству эта шайка не уступит стае голодных волков.

Когда первый шок прошёл, соратники по журналистскому цеху стали горячо уговаривать океанолога остановить это немедленно.

– Вы придумали слишком опасную шутку! – воскликнула журналистка из Австралии. – Если вы хотели проучить обидчика, то могли бы найти менее жестокий способ.

– Помилуйте, мисс, это не шутка, а научный эксперимент – с недоумением и даже оскорблено возразил ей учёный. – Ваш коллега добровольно вызвался доказать собственным примером превосходство нашего вида над любыми обитателями океана. И вы все были тому свидетелями. Это ведь он уверял, что если ему предоставят подходящий бассейн и оружие, то он покажет, на что способен смелый и решительный представитель человечества.

Акулы кружили по бассейну, обследуя территорию.

Вдруг одна из них повернулась носом к пловцу, и сделала небольшой рывок в его сторону. Рыжий выставил перед ней ружьё, словно пику. Вильнув, хищница отскочила. Профессор прокомментировал:

– Голубая акула – не самая опасная в этой банде. Всего два с половиной метра. Лучше обратите внимание на её соседа справа – акулу-быка с наполовину отгрызенным спинным плавником. Настоящий гладиатор, великолепный экземпляр! Однажды я наблюдал, как шайка таких акул окружила истекающего кровью китёнка, родители которого благодушно оставили дитёныша без присмотра всего на десять минут. Откуда эти мародеры, эта орда, взялись в совершенно мирном море? Они возникли внезапно и сразу атаковали добычу со всех сторон. Придерживаясь своей тактики, «быки» рвали китёнка живьём, торопясь насытиться, пока к жертве не подоспела помощь. Полагаю, они сопровождали кашалотов, осторожно следовали за ними в кильватере, питаясь объедками великанов, страшась их мощи, но готовые использовать малейший шанс, который им в итоге представился.

Хиггинс явно любовался своими питомцами:

– Акула самый интересный и непредсказуемый хищник на планете. Для меня они марсиане! Ты никогда не можешь знать наверняка, как та или иная особь поведёт себя в следующее мгновение.

Теперь уже все акулы заметили человека в бассейне. Пока они осторожно, как бы с ленцой, кружили на некотором отдалении от него, однако уже образовали вокруг жертвы кольцо и постепенно сжимали его. Рыжему приходилось отчаянно крутиться, имитируя атаку каждый раз, когда какая-нибудь акула пыталась приблизиться.

По словам профессора, атакующая живая торпеда способна развить скорость более тридцати узлов. Отбиться даже от одной такой зверюги – совсем непросто. А так как в бассейне их семь, то храбрецу придётся поднапрячься.

– И всё же я бы не расценивал его шансы, как нулевые. Я знал одного профессионального ныряльщика, которому большая белая отгрызла ноги, однако он сумел при следующем акульем заходе управиться с ней с помощью водолазного ножа. В руках же у нашего бравого молодца гораздо более серьёзное оружие, а акулы, несмотря на свой непредсказуемый нрав, обычно всё же верны своей тактике – осторожничать до последнего и нападать лишь, когда хорошо изучили жертву и поняли, что на их стороне полное превосходство.

Хиггинс повысил голос:

– Но посмотрите! Круги смерти неумолимо сужаются. Сейчас последует пробный укус! Все акулы вначале пробуют жертву. Не смотря на то, что крупные экземпляры в состоянии проглотить человека целиком или перекусить его пополам, вначале они предпочитают попробовать его на вкус. При этом если вы вспотели, ваши шансы спастись увеличиваются – акулам не по вкусу запах пота.

Одна из бычьих акул сумела оказаться за спиной у пловца, в то время как он пытался отогнать её сородичей, и бросилась на него. Казалось, оборона прорвана, ещё мгновение и страшные челюсти вонзятся в человеческую плоть. Однако в последний момент журналист успел обернуться, обескураженная хищниц сразу отскочила. И хотя пущенная ей вслед стрела прошла мимо цели, профессор зааплодировал:

– Браво, первый серьёзный выпад вам удалось отразить!

Рыжий затравленно крутил головой, лицо его было искажено страхом.

– Ну что же вы? – крикнул ему Хиггинс. – Покажите им своё превосходство! Настало время. В ружье ещё семь гарпунов – достаточно, чтобы прикончить их всех.

Парень снова выстрелил, в воде мелькнула серебристая струна… и снова промах. Зато привлечённые химией страха акулы вели себя всё наглей, они рассекали поверхность лезвиями спинных плавников на расстоянии вытянутой руки от человека, проходили под ним, задевали его ноги хвостами.

Но тут одна из бычьих акул оказалась пронзена стрелой и забилась в предсмертной судороге. Остальные тут же набросились на неё. Началась свирепая драка, кровавый пир. Акулы словно обезумили, теперь они без разбора набрасывались на всё, что видели. По знаку Хиггинса рыжего выдернули из воды с помощью тороса-лонжи, наподобие той, с помощью которой страхуют гимнастов, работающих под куполом цирка.

Оказавшись на бортике бассейна, парень стоял, пошатываясь, не в силах отвести глаз от бурлящей, покрасневшей от крови воды, где акулы рвали друг друга. Он был бледен, подбородок его слегка подрагивал.

– Как впечатление? – насмешливо поинтересовался Хиггинс. – И учтите: эти акулы – мелкие шавки по сравнению с мегалодоном.

– Быть акульей приманкой – удовольствие небольшое, – изменившимся голосом хрипло ответил рыжий. – Но вы меня убедили, профессор: тема стоящая. Теперь я не смогу жить спокойно, зная, что кому-то другому может обломиться такой куш. Вы ведь наверняка планируете изловить монстра?

Исмаилов держался неподалёку, терпеливо ожидая, когда появится возможность подойти. Однако пока к океанологу было просто не пробиться сквозь плотное кольцо желающих взять у него интервью либо автограф, что-то спросить или выразить своё восхищение. К счастью, Хиггинс сам заметил Исмаилова и сделал ему приветственный жест, означающий, что он не забыл про их договорённость побеседовать с глазу на глаз. Через пару минут профессор сам направился в его сторону.

Однако наперерез ему уже спешил странной ковыляющей походкой, поскрипывая кожей своих армейских ботинок на высокой шнуровке, какой-то тип с длинным кривым шрамом на лице и волосами, заплетёнными в маленькую косичку на затылке. Он преградил учёному путь. Незнакомец был костляв, но жилист. Кожа его лица и рук будто была выдублена ветром и солёной морской водой. Одевался он явно в магазине списанного армейского имущества, предпочитая крепкие практичные вещи с дополнительными заплатами на наиболее протираемых местах и со множеством карманов.

– Привет, Уолтер! – хриплым голосом запросто поприветствовал он научное светило.

– Здравствуй, Джефф – ответил ему как старому знакомому океанолог. Однако руки не протянул.

– Чёрт побери, отлично выглядишь, дружище – будто закашлялся сиплым дребезжащим смехом незнакомец. – Сразу видать – процветаешь, как всегда.

– Не жалуюсь, Джефф. А ты как поживаешь?

– Хреново, Джефф. Хреново. Совсем перестал спать в последнее время: старые царапины ноют, к тому же мучает меня одно нехорошее подозрение. Ты ведь помнишь наш уговор, Уолтер?

Ответ Хиггинса для многих прозвучал загадкой:

– Я уважаю твой промысел, Джефф. Но прежде всего я служу науке. Поэтому не в этот раз.

Ухмыльнувшись во весь рот, так что в свете потолочной лампы блеснули белые крепкие зубы, «морской волк» произнёс с ласковой вкрадчивостью:

– Ты мне всегда нравился, Уолтер. Так что не сочти меня дурным человеком с короткой памятью.