Текст книги "Чёрт из Чертаново. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Дома я наскоро ополоснулся в душе и рухнул на кровать, выложив перед собой ночную добычу. Синяя жемчужина с крысиного короля, зеленая с орка и зеленый кристалл из подвала. Джентльменский набор начинающего охотника. Сперва я раздавил синюю жемчужину. Скорлупа лопнула, оставив на одеяле аккуратно сложенные спортивные штаны.

Спортивные штаны «Абибас».

Редкость: Редкая.

Прочность: 30/30.

Описание: Четыре полоски. На одну больше, чем у оригинала, а значит, и бегаешь на четверть быстрее.

Дополнительный эффект: Ловкость +3.

– Мир, ты сейчас серьезно? – поинтересовался я у потолка, разворачивая обновку.

Обычные на вид чёрные штаны с белыми лампасами. В комплекте с косухой и шлёпанцами они соберут законченный образ гопника местного пошиба. А вот плюс три к ловкости точно не лишние. Ладно, Мир, уговорил, беру.

Зеленая жемчужина хрустнула следом и разродилась парой носков в веселенькую полоску.

Носки «Неделька. Вторник».

Редкость: Необычная.

Прочность: 10/10.

Описание: Остальные шесть дней утеряны при транспортировке. Носи вторник и ни о чем не жалей.

Дополнительный эффект: Живучесть +2.

– А если соберу весь комплект, то в подарок получу семейные трусы? – усмехнулся я, вертя носки в руках.

Я отложил носки к штанам и взявшись за кристалл. Оболочка треснула в кулаке, и перед глазами развернулось описание:

Кристалл навыка «Кипяток».

Редкость: Необычная.

Макс. уровней: 10.

Описание: Кружка кипятка за десять секунд? Легко! Проводницы всех плацкартов страны завидуют тебе смахивая скупую слезу.

Ну спасибо. Если отключат горячую воду, этот навык может пригодиться. Улыбнувшись я сломал кристалл и изучил навык. Теперь я смогу заварить доширак, не вставая с дивана. Главное чтобы вода была поблизости. Матрас рядом прогнулся, и под бок скользнула теплая Линда. Она перестала дуться и то и дело стреляла глазками в сторону моих обновок.

– Хочешь, я выкуплю у тебя эти предметы, расплатившись натурой? – промурлыкала она томно дыша мне на ухо.

– Ты чего? Если я отдам тебе Абибас, пацаны не поймут, – улыбнулся я, убрал обновку с кровати и погасил свет.

Линда пристроила голову на моём плече и заурчала от удовольствия откачивая излишки кармы, которой я сегодня получил через край. Я же закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Разбудил меня грохот входной двери, колотили в неё от души, и судя по всему ногой. Я поплёлся открывать, на ходу натягивая футболку. На пороге обнаружился усатый Резо, а из-за его плеча выглядывали двое парней спортивной наружности.

– Доброе утро, дорогой! Ты что спишь? Семь утра же, я приехал как и договаривались! – пробасил он, а я потёр глаза и указал в сторону кухни.

Следующие десять минут парни таскали грибы вниз, к газели, а Резо деловито слюнявил палец и отсчитывал наличность. Сегодня он привёз кучу пятисоток, и тысячных купюр. Резо отсчитал сто восемьдесят тысяч, вложил мне в ладонь огромную пачку налички и улыбнувшись добавил:

– Родной, нам больше шиитаке не нужны. Считай, на месяц вперёд затарились. Ты лучше выращивай всего понемногу. Лисички, шампиньоны и прочие. Хорошо?

– Ага, хорошо блин, – буркнул я, провожая его до двери.

Едва внизу заурчала газель, я плюхнулся на табурет и полез в интернет проверять расценки. Через пять минут настроение опустилось до уровня городской канализации. Шампиньоны на оптовках уходили по полторы сотни за килограмм, а лисички едва дотягивали до трехсот. Но выход был. Белые грибы продавались в розницу аж по тысяче триста за кило. На оптовках их скупали по шестьсот, но думаю можно договориться с Резо, чтобы выкупал белые по рублей семьсот за килограмм.

– Кхм-кхм, – раздалось снизу.

У табурета стоял Борр и тянул ко мне раскрытую ладошку.

– Сто восемьдесят тысяч, я всё слышал. Мои законные десять процентов, гони.

– А с курьером ты как расплачиваться будешь? Наличкой? – полюбопытствовал я, убирая деньги в карман.

Борр озадаченно поскреб затылок под шляпкой.

– Эммм… Да, проблемка. Тогда на карту закинь.

– На карту ему. И кто из нас после этого эксплуататор? Заставляешь ноги бить, бедного меня. – стал я наигранно жаловаться копируя манеру речи боровичка.

– Я вообще-то из рабочего класса! – взвизгнул боровичок, потрясая кулачками. – Тружусь день и ночь! Вон, от смартфона уже мозоль на пальце натер и зрение посадил! И всё из-за тебя! Подарил мне эту игрушку дьявола блин!

– Вопросов нет. Раз телефон вредит здоровью моего единственного работника, изымаю его до полного выздоровления, – с этими словами я выхватил из рук боровичка смартфон.

– Э! Куда⁈ – Борр подпрыгнул и повис на моем локте. – Отдай, мне уже лучше!

– Тогда не бухти, – я вернул аппарат владельцу, и тот прижал его к пузу с нежностью молодой матери. – И кстати, собирайся. Через час выезжаем плесень чистить.

Упоминание работы подействовало на Борра волшебным образом. Обиды тут же испарились, и он умчался в сторону кресла, бормоча под нос про то что вечером устроит пир и закажет себе томлёные рёбра. Я же набрал сестру.

– Оль, привет. Напоминаю, сегодня у тебя подработка.

– Дим, слушай… – Оля замялась, и было слышно, как она подбирает слова. – Может, в другой раз? Я тут подумала, ну куда я полезу, я же в этом ничего не понимаю…

– Ты обещала, – с нажимом сказал я. – Один день, Оль. Не понравится, забудем этот разговор навсегда.

Сестра вздохнула и сдалась.

– Ладно. Через час буду.

И ведь не соврала сестрёнка. Заявилась ровно через час, позвонив в дверь. Оля стояла на пороге с объёмной сумкой через плечо и с любопытством вертела головой, разглядывая обновленную прихожую.

– Ого. А у тебя тут стало куда уютнее, – протянула она и заговорщицки понизила голос. – С Дашей помирились?

– Оль, вы с Толиком что ли сговорились? – простонал я, пропуская ее внутрь.

– Ой, Димка! – Оля всплеснула руками тут же позабыв про Дарью. – Я же тебе забыла рассказать! Толик на работу устроился! В музей! Но это то ладно, сколько у него работ таких уже было? Главное что он пить бросил! Ходит окрыленный. Сам рубашку гладит на работу, представляешь?

– Ого! Вот это он молодец, – отозвался я, изображая приятное удивление.

О том, что к музейному чуду я приложил обе руки, распространяться не стал. Пусть это будет личной победой Толика, ему сейчас восхищение жены нужнее, чем мне лавры благодетеля.

– Ну что, поехали?

– Да, только переоденусь, – Оля скрылась в ванной и через пару минут вышла, шурша белоснежным малярским комбинезоном.

– Ты стены красить собралась? – спросил я скептически окинув её взглядом.

– Ну ты же сам говорил, что с химией придётся работать. А я не хочу вещи загваздать, – с достоинством пояснила сестра.

– Ладно, едь в чём хочешь, – сдался я, пряча улыбку.

В прихожей я вооружился ведром с губкой и бутылкой с пульверизатором. В ведро, кряхтя, забрался Борр и уселся там, свесив ножки через край. Забавно что Борр имея три подбородка весил от силы килограммов десять.

Мы загрузились в такси и спустя час были на самой дальней точке маршрута. На улице Генерала Перхоровича. Дверь нам открыла молодая женщина с малышом на руках и, извиняясь за беспорядок, провела на кухню. Угол у окна знатно зарос чернотой, разводы расползлись от подоконника до самого пола.

– Смотри и запоминай, – деловито скомандовал я, поднял пульверизатор и щедро опрыскал стену. – Обработала, подождала минуту, а после смываешь водой из ведра. Ничего сложного.

Пока хозяйка укачивала малыша в соседней комнате, Борр выбрался из ведра и коснулся стены. Чернота послушно поползла с обоев, светлея на глазах. Увидев как стена светлеет Оля разинула рот от удивления, а чтобы она не заваливала вопросами, я сунул ей ведро с водой чтобы приступала к мытью. Ахая от удивления сестрёнка принялась выполнять совершенно бесполезную работу.

Пять минут спустя пришла хозяйка и восторженно выпалила:

– Господи! Мы же второй год с этим углом воюем. Муж уже и стену вскрывать пытался, думал что там холодный угол и…

После бесконечных рассказов о злоключениях мужа, она вручила мне десять тысяч. Оля все это время стояла рядом переводя ошарашенный взгляд с чистой стены на деньги в моих руках. Уже в подъезде я отсчитал четыре тысячи и протянул сестре.

– Твоя доля.

– Так я же ничего не сделала, – Оля спрятала руки за спину. – Постояла рядом и губкой поводила.

– Бери, – я запихнул купюры ей в нагрудный карман. – Ты должна понять, что деньги тут реальные, а не фантики. К тому же в этом и заключается твоя работа, пшикнула, забрала деньги, ушла. – улыбнулся я и спросил. – Ну что, едем на следующий адрес, и попробуешь всё сделать сама?

В этот момент в глазах сестры впервые за долгие годы зажёгся огонь. Разумеется. Оно ведь приятнее работать, когда понимаешь что твой труд будет достойно оплачен.

– Знаешь, я пожалуй, и остальные адреса сама сделаю, ты просто стой рядом и подсказывай если буду косячить.

– Отличный настрой! – рассмеялся я и приобнял её.

На втором адресе Оля оглядывалась на меня после каждого пшика переживая что наносит много средства или мало. Зато к четвертой квартире она уверенно выпроваживала хозяев из кухни и со знанием дела рассуждала о японских технологиях. Я скромно стоял в сторонке с ведром, из которого выглядывал Борр играющий в шарики.

Клиенты попадались разные. Дедок с улицы Домостроителей долго тряс Олину руку и обещал рассказать о нас всему совету ветеранов, а суровая дама из сталинки дождалась когда мы начнём работать, а после потребовала сертификат на средство. Я уж было подумал что конфликта не избежать, но тётка при виде чистой стены оттаяла и вручила нам с собой банку солёных огурцов.

Катаясь туда сюда, мы объехали все десять адресов и освободились к четырём часам дня. Стоя у последнего подъезда, Оля пересчитывала заработанное, и руки у неё подрагивали.

– Сорок тысяч, – она подняла на меня сияющие глаза. – Дим, я столько за месяц с одной работы получаю, и то там приходится погибать в атаке. А тут… – она замялась кивнула своим мыслям и решительно выпалила, – Димка, я сегодня же уволюсь!

Сестра звонко чмокнула меня в щеку и поспешила к остановке, уже набирая чей-то номер. До меня долетело бодрое «Тамара Павловна, здравствуйте, я по поводу увольнения». Я смотрел ей вслед и не мог перестать улыбаться. Сестра шла легко, расправив плечи, и ради таких моментов стоило крутиться.

В моём же кармане лежали шестьдесят тысяч рублей, десять из которых полагались Боровичку. На радостях я вызвал окно статуса чтобы посмотреть сколько мне осталось до уровня и зря это сделал.

Нерушимый контракт на крови. До истечения срока: 27 дней 18 часов 11 минут.

Улыбку смыло, как плесень со стены. Я ведь только что своими руками привязал благополучие сестры к собственной шкуре. Провалю контракт, и меньше чем через месяц Оля останется без работы и без какого-либо дохода. С двумя детьми и с едва выкарабкавшимся Толиком. Да и мама здоровьем не блещет. И это, между прочим, самый безобидный вариант, ведь Абаддонский обещал начать с тех, кто мне дорог.

Я сжал кулаки и выдохнул сквозь зубы. Завтра же беру билет до Белгорода и начинаю разбираться, как утопить непотопляемый «Белсинтез», не утонув вместе с ним.

Глава 9

– Прошу за мной, и смотрите под ноги, порожек у нас высокий, – Толик распахнул дверь первого зала и пропустил группу вперёд.

Группа собралась скромная: две пенсионерки в одинаковых бежевых беретах да строгая женщина в деловом костюме. Женщина привела с собой сына лет двенадцати. Парень прилип к телефону и не замечал ничего вокруг.

Четыре посетителя в будний день для краеведческого музея считались аншлагом по меньшей мере. Толик заметно нервничал, но был готов выложиться на полную. Уже несколько дней он как одержимый переставлял экспонаты так, чтобы создать идеальную петлю попав в которую посетитель бы задохнулся от восторга.

Маршрут Толик выстроил против часовой стрелки, от древности к современности. Эту схему он придумал ещё в больничной палате, когда чертил план залов пальцем по одеялу Лидии Николаевны. После перестановки залы превратились в одну длинную историю, от мамонтовых костей до фотографий отстроенного заново города. По задумке посетители уходя должны чувствовать что смотрели кино, а не битый час простояли возле пыльных витрин.

Правда не всем это кино пришлось по вкусу судя по всему. Точнее не все были готовы его смотреть. У витрины с бивнем мальчишка так и не оторвался от экрана. Толик наклонился к нему и вполголоса предложил:

– Молодой человек, спорим, у меня найдётся штука постарше вашего телефона?

– Ну, – буркнул тот, не поднимая головы.

– Вот этому бивню двадцать тысяч лет. Когда его хозяин гулял по здешним берегам, до египетских пирамид оставалось ждать дольше, чем от пирамид до вашего айфона.

Мальчишка нехотя поднял глаза, наткнулся взглядом на бивень и завис.

– Это чё, настоящий?

– Настоящей не бывает. А в Костёнках, есть такое село неподалёку, из подобных костей целые дома складывали. Черепа вместо фундамента, бивни вместо каркаса. Двадцать тысяч лет назад кирпич, знаете ли, ещё не изобрели.

– Жесть, – уважительно протянул мальчишка и убрал телефон в карман.

Мать взглянула на Толика с благодарностью, и он, ощутив прилив гордости, повёл группу дальше.

Возле макета петровской верфи настал час пенсионерок, и Толик развернулся во всю ширь:

– А вот здесь, дамы, рождался русский флот. Не в Петербурге, заметьте, Петербурга тогда и в проекте не существовало. Пётр строил первые корабли у нас, на воронежских верфях, сюда съезжались корабелы со всей страны.

– Надо же, – ахнула мать парнишки. – Я всю жизнь тут живу и не знала.

– Вот для этого музеи и нужны, – просиял Толик.

В зале крестьянского быта он кивнул на чугунный утюг:

– Перед вами, между прочим, первый в истории беспроводной утюг. Засыпал углей, раздул, и гладь на здоровье, никакая розетка не нужна.

Пенсионерки рассмеялись, а мальчишка сфотографировал утюг. Толик мысленно поставил себе плюсик, ведь если подросток достал камеру, значит экскурсия удалась.

В военном зале он сбавил тон, здесь шутки были неуместны.

– Фронт стоял в самом городе двести двенадцать дней, – негромко произнёс он, останавливаясь у стенда с солдатскими письмами. – Из каждых десяти домов уцелел один. А потом люди вернулись и отстроили всё заново.

Пенсионерки закивали, младшая промокнула глаза платком, и Толик повёл гостей в последний зал, к фотографиям. На чёрно-белых снимках город поднимался из руин, на цветных уже росли новые районы, и весь музей словно повторял одно: что бы ни случилось, жизнь продолжается.

Где-то на середине экскурсии Толик поймал непривычное ощущение и не сразу подобрал ему имя. Голос его не дрожал, слова вылетали сами собой. Никто в группе не поглядывал на часы, наоборот, у каждой витрины его ждали и слушали.

Раньше на любой работе он считал минуты до перерыва, а здесь время жульничало и заканчивалось быстрее, чем он успевал устать. На прошлых местах его болтовню терпели из вежливости, а тут за неё платили зарплату.

Экскурсия закончилась у книги отзывов, где высокая пенсионерка вывела полстраницы каллиграфическим почерком, а мальчишка отобрал у матери ручку и добавил своё.

– Молодой человек, – обратилась к Толику вторая пенсионерка, пряча очки в футляр. – Вы ведь тут недавно? Мы с Верой сюда лет двадцать ходим, вас раньше не встречали.

– Сегодня второй день, – признался Толик.

– Оно и чувствуется, – кивнула пенсионерка, и он уже приготовился услышать про неопытность, но нет. – Вы привнесли какую-то свежесть. Понимаете? – Толик улыбнулся и кивнул. – Вы уж, не увольняйтесь. Такие люди как вы, нужны этому месту.

Толик пообещал держаться за работу и проводил гостей до выхода. На пороге мальчишка обернулся:

– А про мамонтов ещё расскажете, если я с пацанами приду?

– Для вас, молодой человек, подготовлю отдельную мамонтовую программу, – с достоинством заверил Толик, и дверь за посетителями закрылась.

Оставшись один, он первым делом сунул нос в книгу отзывов. Пенсионерка благодарила за «живое слово и любовь к родному краю», а ниже красовались кривые печатные буквы: «Мамонты топ. Экскурсоводу респект». Толик перечитал страницу дважды, сфотографировал и отправил Оле. Пусть жена знает, за какого уважаемого человека вышла замуж.

* * *

Домой я вернулся в начале шестого и следующие два часа разгребал переписки в ВК. Раз уж завтра уезжаю, нужно обеспечить сестру работой на неделю вперёд, иначе клиенты разбегутся, а Борр своим нытьём заставит меня выйти из окна.

Весь первый день я расписал отдав предпочтение Северному районе, второй Левому берегу, третий достался центру, и так далее до самых выходных. Выходило по десятку адресов в день, без покатушек через весь город. Если всё пройдёт гладко, то Оля освободится часам к трём и обалдеет от свалившейся на неё свободы. Раньше то сестра пахала до восьми вечера, а тут вон чего.

К восьми вечера маршруты были составлены, и я настрочил сообщение Оле: «Подъезжай завтра к восьми утра. Выдам химию и инвентарь.».

Ответ прилетел минут через пять: «Будет сделано, шеф!»

Отлично, с этим разобрались, теперь нужно купить билет до Белгорода. Открыв сайт я стал искать подходящий рейс. На девять утра не подходит, я лучше высплюсь, а вот на двенадцать самое оно… Стоп, на дворе же лето с лютым пеклом в придачу. А значит нужно покупать билет на пять утра и ехать в прохладе, а поспать можно и в автобусе.

Я уже собирался оплачивать билет, когда в распахнутое окно спальни влетел чёрный вихрь. Линда шлёпнулась на кровать, юркнула под одеяло с головой и задрожала.

– Замёрзла, что ли? – поинтересовался я.

– Если кто спросит, меня здесь нет, – глухо донеслось из-под одеяла.

– Что случилось то? Кто тебя должен спрашивать?

– Дима, ты разговариваешь с пустым местом. Я же говорю, меня здесь нет.

Я подождал продолжения, но ворона умолкла, лишь дрожь под одеялом усилилась. Обычно из Линды слова льются рекой, а тут такое. Пожав плечами, я вытащил из шкафа дорожную сумку, побросал в неё джинсы с футболками, а сверху пристроил зарядку и документы. Косуха с тяпкой и Машенькой давно ждут своего часа в инвентаре, так что много места багаж не занял.

За сборами я то и дело поглядывал на Линду. Расспрашивать её бесполезно. Если ворона решила молчать, то из неё и клещами слова не вытянешь. Остаётся надеяться что ничего серьёзного не случилось.

Я уже было собирался вернуться к покупке билета, но в дверь постучали. Да так, что задрожала стена в прихожей. Нацепив джинсы, я прошлёпал в прихожую и посмотрел в глазок увидев на лестничной клетке здоровенного бородатого мужика с шрамом под глазом. Его морда мне сразу не понравилась и я решил не открывать. Вот только мужик решил по другому.

Через стальное полотно двери вынырнула широченная пятерня, схватила меня за ворот футболки и протащила сквозь дверь, будто той и не существовало.

Картинка перед глазами смазалась, по телу прокатился липкий холодок, а в следующий миг меня со всей дури впечатали спиной в стену подъезда.

– Где кристалл? – рыкнул бородач мне в лицо.

Затылок ныл после знакомства со стеной, перед глазами плыло, но я всё ещё был в сознании. Передо мной стоял амбал в тельняшке и берцах. Густая борода, кулачищи размером с мою голову. Такой при желании сломает мне челюсть одним ударом.

– О каком кристалле речь? – прохрипел я, болтая ногами в воздухе.

– Не прикидывайся. Твоя подружка обокрала меня и мою команду. – прорычал амбал и тут всё встало на свои места.

Пернатая подружка прямо сейчас дрожит под одеялом, а я вероятно огребу по харе из-за неудавшегося ограбления. Шикарная перспектива, ничего не скажешь.

– Линда!!! – заорал я и пнул дверь ногой.

Эхо прокатилось по этажам, а после затихло. Спустя минуту щёлкнул замок, и на площадку робко вышла Линда и протянула амбалу фиолетовый кристалл. Эпической редкости, между прочим. Губа у моей квартирантки не дура. За такой кристалл навыка я бы тоже постучал в чужую дверь.

Бородач тут же потерял ко мне интерес и разжал пятерню. Я сполз по стене, хватая ртом воздух, а здоровяк шагнул к Линде, сгрёб её запястье и выкрутил руку за спину. Ворона зашипела от боли, приподнявшись на носочки.

– Ты чё творишь⁈ – рявкнул я и бросился на выручку.

Понимая что в честном бою с амбалом мне не справиться, решил пнуть его под колено, а когда тот упадёт… Уже не важно. План провалился. Моя нога прошла сквозь его голень, не встретив ни малейшего сопротивления, и я по инерции провалился вперёд, налетев на его кулак, который он бросил наотмашь. Кулачище попал в бороду, пол поменялся местами с потолком, и я растянулся на холодном кафеле, ощущая во рту солоноватый привкус.

– Впервые вижу одарённого, который готов сдохнуть ради вороватого духа, – прогудел бородач, и его левую руку опутало полупрозрачное марево формируя клинок, который он очевидно собирался вонзить Линде под лопатку.

– А я вообще впервые вижу одарённого, – отозвался я, сплёвывая кровь.

Бородач нахмурился, и его густые брови поползли к переносице.

– А ты чё, новенький?

– Как видишь. – криво улыбнулся я.

– Понял. Тогда на первый раз прощаю. – Он отпустил Линду, легонько толкнув её в мою сторону, и ткнул в ворону толстенным пальцем. – Следи за своей птицей. Ещё раз попадётся мне на глаза, вырву ей все перья, а после и голову.

– Ой, вот только не надо дешёвых угроз, – фыркнула Линда, прячась за мою спину.

Амбал усмехнулся и спрятал кристалл в кармане, а после развернувшись, потопал к лестнице. Я ждал что он использует свой навык и вместо того чтобы спускаться по ступеням, провалится вниз на первый этаж, но нет, он просто начал спускаться.

– Стой! – окликнул я, и амбал обернулся. – У меня к тебе куча вопросов.

Он окинул меня взглядом и кивнул.

– Позвони через пару дней, пообщаемся. А пока я занят, – пробасил он, – Чистим канализацию с товарищами.

Одарённый продиктовал номер телефона, который я тут же вбил в телефонную книгу, обозвав нового знакомого Боцманом. Ну а чего? Тельняшка есть, борода тоже, для полного комплекта не хватает только моряцкой шапки, как они там называются то? Впрочем, не важно.

Боцман кивнул и бодро побежал вниз. Я вслушивался в гул шагов и думал о его словах. У Боцмана целая команда одарённых! И судя по всему они вместе охотятся. Не удивлюсь, если прямо сейчас его товарищи потрошат нарыв в канализации на Шишкова.

– Пф! – Линда дёрнула плечиком, мгновенно возвращая себе наглый вид. – Подумаешь, сантехник нашёлся. Чистит канализации он.

Я молча схватил её за руку и потащил в квартиру.

– М-м-м, не знала, что ты любишь пожёстче, – томным голосом произнесла она, топая за мной.

– Прекрати кривляться! – потребовал я. – Какого чёрта происходит? Ты грабишь одарённых?

– Ну так… – Ворона пожала плечами и принялась накручивать локон чёрных волос на палец. – Порой могу забрать то, что плохо лежит, и не более того.

– Плохо лежит⁈ Из-за этого плохо лежащего, нам чуть дверь не выбили! А тебя и вовсе хотели убить. На кой-чёрт тебе этот кристалл? Ты ведь всё продаёшь, а монеты, в отличие от Борра, не жрёшь. А… Кстати, зачем тебе столько монет?

Из бордового кресла раздался сонный голос:

– Да она на самом деле…

– Закрой свой рот! – взвизгнула Линда так, что у меня заложило ухо.

Борр моментально умолк, натянул шляпу на глаза и уткнулся носом в телефон, изображая глубочайшую увлечённость шариками.

– Спасибо, что помог сегодня, – произнесла Линда, глядя мимо меня. – Но это не твоё дело.

Не дав мне и рта раскрыть, она рассыпалась чёрными перьями и вороной пролетела через коридор, а после выпорхнула в распахнутое окно. Я подошёл к подоконнику и проводил взглядом чёрную точку, пока та не растворилась над крышами.

– Ну охренеть просто, – выдохнул я в ночную пустоту. – Не моё дело. Меня из-за неё чуть по стенке не размазали, но дело, разумеется, не моё. Пожалуй, нужно расторгнуть контракт с пернатой. От неё одни проблемы.

Высказавшись, я вернулся в коридор и навис над бордовым креслом. Борр усиленно давил пальцем в экран делая вид, что меня не существует.

– Выкладывай. Зачем ей монеты? – с нажимом потребовал я.

– Это не мой секрет, да и проблемы мне не нужны, – пробубнил боровичок, не отрываясь от шариков. – Разговаривай с Линдой.

– Борр… – рыкнул я.

– Ничего я не знаю! – пискнул он и провалился сквозь кресло.

– Отлично. И этот сбежал. Просто замечательно.

В полнейшем возмущении я побрёл в спальню, рухнул на кровать и уставился в потолок. За окном сонно гудел ночной проспект, в коридоре светился экран Борровского телефона, а я лежал на кровати чувствуя губа опухает от Боцманского кулака. Пару часов ворочался пытаясь уснуть и только после этого Морфей наконец таки забрал меня в своё царство.

Сны были весьма красочными. Мир выдал награду за мою голову. Причём довольно весомую. Аж пять тысяч монет. В итоге Константиныч пытался пристрелить меня из револьвера, Боцман пытался проломить череп, а многоликая толпа духов и прочей нечисти попросту хотели сожрать.

Из скверного сна меня вырвал дверной звонок. Зевнув я поднялся с кровати, заглянул в ванну за «японским» средством и набором губок, а после направился открывать дверь. На пороге стояла Оля с пухлой сумкой на плече и с таким напряженным лицом, будто явилась на пересдачу ЕГЭ.

– Доброе утро, – буркнул я её и вручил бутылки. – Держи, этого запаса тебе на неделю хватит. Ты как вообще? Справишься?

– Надеюсь, что да, – Оля осторожно уложила средство в сумку. – Ты только телефон не выключай, ладно? Вдруг я напортачу.

– Не переживай, всё будет отлично. – сказал я и громче добавил, – Тем более что гроза плесени тебе поможет!

За моей спиной раздался ворчливый голос.

– Ага, поможет, блин, – возмущался Борр, сползая с любимого кресла. – Гроза плесени, между прочим, ещё не завтракал.

Отвечать ему при Оле я не стал, сестре и так хватает забот, беспокойство о сбрендившем брате и вовсе ляжет на неё неподъёмной ношей. Вместо этого я сделал вид, что поправляю ей ремень сумки, и незаметно показал боровичку кулак. Тот гордо задрал нос и протопал мимо нас на лестничную площадку.

– Адреса у тебя есть, начинай с Лизюкова и дальше по списку, – напутствовал я, придерживая дверь. – Деньги пересчитывай сразу как тебе их вручат, и если что, звони.

– Поняла. Дим, спасибо тебе, – Оля порывисто обняла меня и зашагала к лифту, который сегодня смилостивился и даже работал.

Следом, бубня под нос про эксплуатацию рабочего класса, прошлёпал невидимый для неё боровичок. Створки закрылись и я машинально перекрестил уезжающий лифт. Откуда это у меня? Никогда не считал себя набожным человеком. Заперев дверь, я вспомнил то, чего вчера так и не сделал. Не купил билет в Белгород.

– Пора искать духа, которого сделаю секретарём. Один я уже не справляюсь с потоком дел. – вздохнул я и вытащил из шкафа собранную спортивную сумку и собрался отправиться на автовокзал, чтобы купить билет на ближайший рейс, но тут зазвонил телефон.

На экране высветилась надпись «владелец Вельвета». Я невольно приподнял бровь. Неужели он прозрел и решил оплатить проделанную работу?

– Дмитрий Александрович? Доброе утро. Не отвлекаю? – командирские нотки из голоса Игоря Петровича исчезли, а на их месте поселилось смущение.

– Доброе. Не отвлекаете. – сухо ответил я давая ему слово.

– Тогда я коротко. Я, кхм… – заказчик помялся и выпалил на одном дыхании: – Хочу извиниться за нашу последнюю встречу. Сам не понимаю, что тогда на меня нашло. Жара, нервы… Наговорил вам лишнего, ещё и из дома выставил. В общем, я перечитал ваш отчёт на трезвую голову и понял, что вы во всём оказались правы. Могли бы вы подъехать сегодня в Вельвет к шести?

– Хорошо, к шести буду, – пообещал я, и тут же сбросил вызов.

С людьми облеченным властью порой нужно вести себя так же как ведут себя они сами. Если бы я принялся заискивать в надежде что мне выплатят кровно заработанные, то вполне возможно получил бы только их. А когда ты начинаешь общаться столь же холодно, собеседник чувствует себя неуютно и возможно попытается выправить ситуацию коим то образом.

Рассчитываю ли я на дополнительную премию? Было бы здорово, но скорее всего её не будет. Скорее всего покормят бесплатно и дадут скидочную карту на посещение заведения. А это уже что-то.

Кстати, я молодец. Всё вышло ровно так, как я и рассчитывал. Скверна выветрилась, рассудок Игоря Петровича вернулся на место, а вместе с ним подтянулась и совесть. Осталось получить полмиллиона и уйти в закат, а точнее до ближайшего банкомата, закинуть туда наличность и оплатить треклятый кредит.

Сумка отправилась обратно в шкаф, а поездка в Белгород снова перенеслась. Правда, до шести вечера образовалась прорва свободного времени. А сидеть в четырёх стенах не хотелось. Сегодня воскресенье, а значит… Я полистал контакты и набрал Саню.

– Димас! – жизнерадостно заорала трубка. – Ты какими судьбами?

– Да вот, решил что лучший друг с радостью составит мне компанию.

– Ой, ну я даже не знаю, – наигранно начал выпендриваться Саня, – А чё предлагаешь?

– Может, на набережную махнём? Посидим у воды, пока город окончательно не расплавился.

– О! Давай на катере прокатимся, я сто лет на водохранку не выбирался! – обрадовался Саня.

– Тогда, через час на набережной.

– Замётано!

К назначенному времени я добрался до Адмиралтейской площади и обнаружил Саню у кассы, в шортах и панаме. За плечом у него висел пузатый рюкзак, с которым Санёк не расставался, кажется, с девятого класса. Он стиснул мою ладонь так, что хрустнули пальцы, и кивнул на бело-синий прогулочный катер у причала.

– Вовремя ты. Как раз успеем на ближайший рейс. Экскурсия называется «По следам Петра Первого».

– Надеюсь нас не заставят курить сигареты «Пётр первый». – усмехнулся я заставив Саню скорчить скорбную мину.

– Диман, ну за что ты так со мной? – страдальчески произнёс он, вспомнив как отец заставил Саню скурить в восьмам классе всю пачку Петра, когда нашел её в кармане сына.

Саня тогда блевал дальше чем видел.

– Прости. Само вырвалось. – улыбнулся я. – Поплыли, пока черепушка не лопнула от этой жары.

– Дима, плавает дерьмо в унитазе, а корабль ходит.

– Тоже мне мореплаватель. Топай. – усмехнулся я и подтолкнул Саню в сторону катера.

Мы заняли места на корме, подальше от динамика, катер басовито затарахтел и отплыл… Хотя нет, отошел от причала.

* * *

В это же время.

Оля вышла из автобуса на улице Лизюкова и сверилась с адресом в телефоне. Инструктаж брата она помнила наизусть: обработать стену и выждать минуту, а уже после смывать. Звучит просто, вот только колени всё равно подрагивали. Одно дело пшикать на плесень, когда Димка стоит за плечом, и совсем другое, когда один на один с заказчиком.

Дверь по адресу открыл грузный мужчина в растянутой майке. Он провёл Олю на кухню и махнул рукой в сторону окна. Угол и правда выглядел печально, разводы расползлись от подоконника до самого плинтуса. Оля нервно сглотнула и попыталась говорить так как сказал бы Димка.