Текст книги "Чёрт из Чертаново. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

Первое же сообщение было от женщины с аватаркой в виде кота: «Здравствуйте, вы плесень выводите? У нас в ванной такое, что стыдно людям показать». Следующее: «Молодой человек, а вы не мошенник?» И сразу за ним от того же адресата: «Извините за прямоту, просто нас в прошлом году так обманули». Дальше пошли фотографии чёрных углов, потолков и швов между плиткой, десятки фотографий, от разных людей! И все писали об одном и том же.

«Видел кружок у Владимировны, запишите меня на любой день». «А вы Левый берег обслуживаете или только Северный?» «Сколько стоит обработка двушки?» «Молодой человек, у меня пенсия, но я могу закатками рассчитаться, огурцы отменные». А в самом низу висело сообщение от какого-то Виталия: «А тёщу вывести сможете? Заплачу сколько скажете».

– Какого чёрта вы сюда пишете⁈ – вслух возмутился я. – Инна Владимировна ведь кружок в телегу записывала.

Ответ нашелся через минуту, стоило пролистать переписки. Кто-то переслал кружок в соседский чат другого дома, оттуда его утащили в третий, а к моменту, когда видео добралось до Левого берега, номера телефона в нем уже не было. Зато какой-то уникум сбросил ссылку на мою страницу в ВК и понеслось.

Сто тридцать семь потенциальных клиентов… Обалдеть. Это же по меньшей мере миллион рублей! Нужно ковать дрова пока горячо. Или как там говорится?

Первым делом я извинился перед всеми за долгое молчание и четверо клиентов ответили сразу, и всем четверым горело! Сделайте сегодня слёзно умоляли они. Я с радостью согласился, раскидав их по времени с разницей в полтора часа друг от друга.

Вот только разброс по городу вышел приличный. Один клиент в Юго Западном, другой на ВАИ, третий в центре, и ещё один в Отрожке. В итоге решил начать с Юго Западного, потом отправлюсь в центр, оттуда в ВАИ и на десерт в Отрожку. Что тут скажешь? Потратил сто двадцать одну тысячу рублей и Мир тут же компенсировал потерю дав возможность заработать! А вот и он:

Не благодари.

– Да я и не собирался, – улыбнулся я выходя в коридор, где во всю летала шпатлёвка смешиваясь с водой. – Борр, на выход, едем чистить плесень!

– Можно и поработать, – согласился Борр и тут же задал любимый вопрос, – Саныч, а кормить-то когда будешь?

– Никогда, – радостно ответил я. – Ты ведь теперь сам оплачиваешь свою кормёжку.

– Эх. Тяжела жизнь боровичка, – вздохнул Борр и поплёлся на выход.

Первые три квартиры зачистили без проблем. В Юго Западном нас встретила молодая пара, которая полгода воевала с черным углом за диваном и уже присматривала новую квартиру. Борр обработал стену за жалкую минуту, я для приличия помахал бутылкой с пульверизатором, и в карман легли десять тысяч безгранично деревянных.

В центре было веселее. Там жил мужик, который в процессе оплаты трижды уточнил, точно ли средство японское и не облысеет ли от него кот. Я спросил вы за кота переживаете или надеетесь что он превратится в сфинкса. Мужик сказал что шутка интересная, но не смешная и вышел из комнаты, почему-то оставив в ней кота.

Кота, кстати, звали Барсик, и он единственный во всей квартире смотрел не на меня, а на Борра. Даже пошипел на боровичка ради приличия, ведь обжора попытался стащить из кормушки горсть сухого корма, но кот своё отстоял.

Очистка завершилась и в карман упали очередные десять тысяч.

А вот на ВАИ всё пошло не по плану. Дверь открыла женщина похожая на мумию. Не в том смысле что она была обмотана бинтами, а в том что выглядела как живой мертвец. Вскоре стало понятно почему она так выглядит.

Ей всего тридцать лет. Живёт в однушке с тремя младенцами. Типичная мать одиночка. Парень узнал какое счастье его ждёт, и свалил в закат обещав писать письма и регулярно слать алименты. Но по факту он только слал приставов куда подальше и кричал что безработный и платить алименты не с чего. Вот и крутилась молодая мамаша как могла.

Из кухни несло подгоревшей кашей, стоял жуткий ор младенцев, а девушка провела меня в ванную и устало показала на стену. Плесень тут расползлась от пола до самого потолка, и дети явно орали понимая что их снова будут мыть в этой антисанитарии. Пока Борр возвращал плитке первозданный цвет, хозяйка стояла в коридоре и ковырялась в кошельке выгребая из него последние копейки.

– Бросьте. Вы ничего не должны, – сказал я вытирая руки, когда обработка была завершена. – Если расскажете обо мне своим друзьям и соседям, то будем считать что мы квиты.

Я улыбнулся, а женщина едва не разрыдавшись, убежала на кухню и вернулась с половинкой капустного пирога бережно завёрнутого в полотенце. Полотенце я оставил ей, поблагодарил и с пирогом двинул на выход. Едва мы вышли в подъезд, Борр возмутился мол я профукал его тысячу рублей и должен компенсировать, а после выхватил пирог и моментально его сожрал. Зато Мир был куда благороднее Борра:

Вы совершили доброе дело. Получено 9 ОК.

Я вызвал такси и отправился на четвёртый адрес. Это была квартира в старой сталинке с высоченными потолками. Дверь мне открыл сухой жилистый мужчина лет шестидесяти, в тельняшке и с прямой спиной. Звали его Петр Ильич, судя по манере речи бывший военный.

– А вот и фронт работ.

Старик указал рукой открывая дверь в дальнюю комнату. Медленно войдя внутрь я замер. Нечто покрывало стену, но это была не плесень. Точнее может и плесень, но подобной гадости я ещё не видывал. Чернота лежала поверх обоев жирной кляксой, и клякса эта расползалась в стороны прямо на глазах. Миллиметр за миллиметром выбрасывая тонкие усики.

– Неделю назад этой хрени не было, – Петр Ильич встал рядом, сложив руки за спиной. – А потом глядь. Пятно с ладонь появилось. Я его хлоркой залил, а потом содой драил, бесполезно. А к утру пятно стало вдвое больше. Управляющая компания как всегда руками развела, сказали, мол я сырость развёл, вот и плесень пошла. Жаль Сталина нет, быстро бы их к стенке поставил. Дармоеды.

– Не переживайте. Сейчас всё поправим, – заверил я открывая окно настежь. – Выйдите пожалуйста, не хочу чтобы вы химией дышали.

– О-о-о! Да я всю жизнь в хим войсках прослужил! Такой дрянью надышался, что диву даюсь как ещё лёгкие не выплюнул. Хе-хе. Но ты прав, лишний раз в моём возрасте лучше не рисковать. – посмеиваясь дед вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Борр стянул шляпу и почесав макушку озадаченно произнёс:

– Саныч, а это не плесень вовсе.

– В смысле не плесень?

– Ну в прямом. Видишь же, она живая.

– Думаешь это энергетический паразит?

– Вроде того. Кто-то её извне питает. Так что тут мои полномочия как бы всё. Давай, своими силами справляйся.

Ну просто замечательно, объявилась очередная неведомая пакость. У меня харя ещё не до конца зажила от рогатого дегенерата, а тут на горизонте замаячил благодетель заражающий квартиры живой плесенью. Не, так то я благодарен. За очистку и звонкой монетой заплатят и очков кармы отсыпят, главное не встретиться с тем кто плесень расселяет по домам.

Я вытянул руку, представил, как чернота втягивается в ладонь, активируя переливание. Скверна из живой плесени тянулась неохотно. Первые пару секунд она вообще не двигалась, а потом от пятна оторвалась вязкая струйка и потянулась к моим пальцам. Ладонь заломило от холода, а по локтю поползли мурашки. Пятно начало стягиваться к центру, усики усыхали и разлетались золотистыми искрами, а в комнате почему-то появился запах гари. Я потратил на очистку минут пятнадцать, и получил заслуженную награду.

Вы уничтожили энергетического паразита. Получено 7 ОК.

Боровичок Борр получил 1 ОК.

На пол со звоном упали две монеты, к которым тут же бросился обжора, но я его опередил, забрав кругляши себе. Я ведь сделал всю работу, а он и так на халяву одно очко кармы получил.

Выцветшие обои в полоску смотрели на меня прося уговорит хозяина отправить их на заслуженный покой и поклеить что-то посвежее. Но раздавать дизайнерские советы старому вояке я не собирался. Просто открыл дверь и столкнулся с дедом нос к носу. Он заглянул в комнату и присвистнул

– Ничего себе! Не зря по япошкам бомбой то фиганули. Гля какую химозу придумали, окаянные.

Армейский юмор оказался чернушным до безобразия, я хотел что-то сказать, но тут же получил десять тысяч рублей и бутылку коньяка. У которой этикетка слегка отклеилась. Видать палёный.

– Десятка, как договаривались. И это, возьми, в качестве благодарности. Мне всё равно нельзя, а так стоит пакость, глаза мозолит.

– Спасибо, – я убрал деньги в карман, а бутылку сунул под мышку. – Пётр Ильич, если пакость вернётся, вы звоните. В любое время приеду и помогу, бесплатно разумеется.

– Вон чего. Ответственный подход. Хвалю! – улыбнулся старик и проводил меня на выход.

С учётом пробок, на все поезжания у нас ушло аж восемь часов. Уставшие и голодные мы ввалились домой в начале десятого. По пути я заглянул в Макдональдс, купил еды и заметил что у мусорных контейнеров на меня жадно смотрят зеленомордые существа. Видимо это и есть те гоблины о которых говорил Борр.

– Выкидывай, выкидывай пакет. Человекоподобная свинья. – прорычал один из них зыркая в мою сторону.

Ошалев от такой наглости я показал ему средний палец.

– Оно! Оно нас видит! Бежим! – заголосила зелёная братия и прыснула в рассыпную.

Очевидно они боятся одарённых и это хорошо. Улыбаясь я зашел во двор рядом с ТЦ Московский проспект и поставил пакет с едой на лавку где сидел Борр.

– Здорово ты их шуганул. Хе-хе. – сообщил обжора запуская руки в пакет.

– Я даже ничего не сделал. Они сами себя напугали. – улыбнулся я. – Посиди тут пока, а я в ТЦ загляну и пойдём домой.

– Халафо, – чавкая ответил Борр перемазавшийся соусом.

Быстрым шагом я направился в Связной. Купил самый дешевый смартфон за восемь тысяч рублей, а пока на меня регистрировали новую симкарту, открыл приложение банка и создал новую банковскую карточку.

Зачем мне это? Да чтобы этот обжора уже перешел наконец на самообеспечение. У него будет собственный телефон и доступ к деньгам. Пусть заказывает еду когда захочет. Поставит галочку «Оставить заказ у двери» и готово.

Забрав смартфон, я закинул деньги в банкомат, отчислил четыре тысячи Борру на карточку, а после забрал обжору и мы пошли домой.

– А игры сюда можно установить? НУ там, Фар край какой-нибудь или диаблу? – без умолку тараторил боровичок получив в дар телефон.

– А мог бы ты установить режим тишины и заткнуться? – устало спросил я, но меня никто не слушал.

– Блин! Диадоху надо ещё мобильник купить! Мы тогда с ним по сетке будем рубиться! А ты в КС вообще играл? Ну там, знаешь юнайтед контр террорист вин и всё такое⁈ А чё? Я как-то на электростанцию залез, а там сторож в Мэншен играл, ну он покурить вышел, а я слонобой купил и как начал на Бэшке бошки сшибать.

Засунув наушники в уши, я включил музыку и побрёл наслаждаясь дэд металлом. Вокалист рычал мне прямо в барабанные перепонки, а я радовался что не слышу бредней алкоголика, обжоры с задатками игромана.

Домой мы добрались ближе к одиннадцати вечера. Затаив дыхание я открыл дверь готовясь увидеть развороченную прихожую и клочья обоев, а вместо этого расплылся в счастливой улыбке.

Коридор было не узнать. Ровные стены, светленькие обои легли без единого пузыря. Стыков я даже вплотную не заметил. Все три двери стояли в проемах, и закрывались от легкого толчка с тихим щелчком. Плинтус который я решил не менять, был буквально вылизан! Сиял такой чистотой, которой не мог похвастаться даже в момент своей укладки. Кузьмич ещё и весь мусор за собой вынес.

– Ну как тебе, барин? – спросил Кузьмич выходя из кухни с довольной мордой.

– Если хозяйка увидит эту красоту, то точно цену поднимет, – выдавил я, проводя ладонью по стене. – Ты ещё и дверь в спальню подогнал? Она у меня два года цеплялась за косяк.

– Так, а чего ей цепляться? Коробку по уровню поставил и готово, – пояснил домовой протянув открытую ладошку. – Раз работой доволен, то гони деньгу. И это, если премию выпишешь, то обижаться не стану.

Из спальни выглянула Линда, зевнула и потянулась.

– Я проследила, чтобы он ничего не стащил. Так что мне тоже премию выпиши.

– Ты весь день продрыхла на кровати, – сдал её с потрохами Кузьмич.

– Наглая ложь, – заявила ворона и потянулась еще раз, для убедительности.

Я выгреб из кармана монеты, отсчитал две штуки и добавил ещё одну в качестве премии, после чего отдал кругляши Кузьмичу. Домовой попробовал монетки на зубок, а после засунул их в пышную бороду где они и растаяли без остатка.

– Ну ладно. Счастливо оставаться что ли, – печально махнул рукой Кузьмич и побрёл к двери.

– Ты куда собрался? – окликнул я мастера на все руки.

– Так, это. На развалины свои. – Кузьмич пожал плечами. – Там бытовку поставили, вот в ней за шкафом и прячусь. Лучше чем по подвалам скитаться.

Я посмотрел на этого лохматого мужичка в разных тапках и вспомнил подвал маминого дома в Чертовицах. Дом старенький и требует ухода, а ещё в подвале висит золотой шар, за которым нужен глаз да глаз.

– Кузьмич, а ты не хочешь пожить за городом? В частном доме?

Домовой остановился, но оборачиваться не спешил.

– Хотеть то хочу, да кто ж меня пустит? Нынче люди совсем позабыли про домовых. Не кличут нас больше. Вот в деревне есть малюсенький шанс что позовут, но там из нашего брата такая очередь, что ждать будешь тыщу лет и так и не дождёшься.

– Так я тебя и зову. В Чертовицах у моей матери есть дом за которым нужно приглядывать. Если готов к переезду, по прямо сейчас и поедем. Будешь новоселье справлять.

Домовой резко обернулся, борода его дрогнула, а из глаз хлынули реки слёз. Кузьмич взвыл в голос, обхватил мою ногу обеими руками и заголосил на весь подъезд:

– Согласная я!!!

– Пусти ногу окаянный! – рассмеялся я, забрал домового и мы отправились в Чертовицы.

Такси обошлось в тысячу двести рублей, а ещё пришло СМС о том что на три тысячи Борр заказал еды. Шустрый он конечно.

Всю дорогу Кузьмич сидел на подлокотнике, вцепившись в спинку сиденья, следил за мной надеясь что я не сбегу.

Водила припарковался у ворот, и вылезая из машины я заметил Толика. Он в одиночку волок деревянный стол к сараю проходя мимо фонаря.

– Ты чего творишь? – окликнул я его. – У тебя же спина сорвана.

– А, Димон! Здорова! – Толик поставил стол и вытер лоб. – Да нормально всё! Веришь, нет, я после праздника, себя другим человеком чувствую. Утром встал, ничего не болит, даже пить не тянет.

Он говорил и улыбался, а я разглядывал его боясь найти нового энергетического паразита, но всё было чисто. От старого Толика осталась только майка-алкоголичка, да потрёпанная морда, в остальном передо мной был совершенно другой человек.

– Вот и славно. Тогда завтра поедем с тобой на работу устраиваться? – предложил я отслеживая его реакцию.

– А что? Я с радостью, – он подхватил стол и понес его дальше. – Почему-то мне кажется, что в этот раз всё получится.

– Так и будет, – заверил я. – Приезжай ко мне к десяти утра, а после сразу на собеседование. И оденься нормально, никаких маек-алкоголичек.

– Да, шеф! – расхохотался Толик и скрылся за сараем.

Я заглянул в дом, у мамы свет уже не горел, а вот Оля сидела на кухне и тупила в одну точку. Волосы кое-как собраны в пучок, в руке кружка с давно остывшим чаем, а она сидит ни жива, ни мертва.

– Ты как? – тихо спросил я сев напротив.

– Да нормально, – она поставила кружку на стол и тяжело вздохнула. – Начальник козёл. Пашу на трёх работах, втянула семью в долги. Всё отлично Дим. – Оля грустно улыбнулась и слеза навернулась у неё на глазах.

– Не переживай. Всё наладится.

– Ага, – Оля кивнула и отвела взгляд. – Обязательно наладится, но наверное не у меня.

Так отвечают, когда давно перестали ждать перемен. Сестра пашет на трёх работах, а что такое «отпуск» и вовсе позабыла. Впрочем, как и я.

– Оль, любые трудности временны. Главное что мы вместе. – произнёс я заглянув сестре в глаза.

– Димка, ты же младшенький, это я должна тебе помогать, а не наоборот.

– Ты давай мне тут не это. Не того самого! У меня психологический возраст за шестьдесят перевалил уже! – Деловито заявил я ткнув пальцем в потолок, а Оля прыснула со смеху. – Вот и умница. Улыбайся почаще. Ты мне такой больше нравишься.

Я погладил сестру по голове, а после отправился в подвал. Следом за мной скатился Кузьмич и замер с раскрытым ртом уставившись на золотистый сгусток висящий в центре подвала.

Позитивный сгусток.

Концентрация: 21 единица.

Двадцать одна единица вместо прежних двадцати пяти, а я-то надеялся, что после праздника сгусток будет расти день ото дня. Но видимо требуется время чтобы изгнать негативные мысли у жильцов, и начать вырабатывать лишь позитив.

Кузьмич прошел мимо меня, не отрывая взгляда от света и вытянул ладони к шару.

– Хорошо-то как, – выдохнул он. – Дом добрый. Славный. Мне правда можно тут жить?

– Можно, – кивнул я. – Если пообещаешь беречь дом вместе со всеми, кто в нём живёт. Ну и сторожи сгусток, его создание мне обошлось в копеечку. – попросил я и только сейчас понял что сгусток сформировал примерно за триста тысяч рублей, если учитывать количество потраченных монет.

– Барин, да я жизнь положу, клянусь! – без всякого торга выпалил домовой и протянул мне руку.

После рукопожатия перед глазами появилось сообщение:

Кузьмич, далее домовой, обязуется оберегать дом в Чертовицах и всех его жильцов, а также хранить позитивный сгусток. Дмитрий, далее халявщик, нанял раба за койко место. Это лучший договор который заключил халявщик и не самый паршивый договор из когда-либо заключенных домовыми.

Сделка нотариально заверена. Ваш Мир.

– Ну вот и славно, – я хлопнул домового по плечу. – Только на глаза никому не попадайся.

– Обижаешь, барин. Буду как мышь! Шорох слышно, а никого не видно! Хе-хе, – Кузьмич рассмеялся и принялся деловито оглядывать углы подвала. – А чего у вас банки на полу стоят? Не порядок. Надо полку приделать. И картошка проросла, переберу на досуге.

Оставив нового жильца обживаться, я вернулся домой к часу ночи и тут же пошел обсуждать найм нового сотрудника с моим деловым партнёром. Борр лежал на своём кресле раздувшись до состояния воздушного шара.

– Саныч, деньги чёт быстро кончаются. Поехали завтра опять плесень чистить. Ик! – икнув подал голос Борр.

– Ага. Поедем. Только сначала Толика на работу устрою. – Я открыл ВК и пролистал переписку. – У нас с тобой больше сотни заказов, и это только начало. Скоро нас завалит работой и придётся отказывать клиентам.

– На это я пойтить не могу! Бедному боровичку нужны деньги! – заявил Борр.

– Жаль только что у меня нет времени постоянно заниматься очисткой плесени. Другой работы куча.

– И что же делать? Так ведь клиенты разбегутся как тараканы и потом лови их по всему городу! – с тревогой в голосе выпалил боровичок.

– Есть у меня одна идея.

– Ну! Не томи! Чего там? По ночам будем работать?

– Нет, по ночам не будем. – усмехнулся я выдерживая театральную паузу. – Просто найму на работу Олю.

Боровичок закашлялся и едва не рухнул с кресла.

– Ещё чего! Она тебе хоть и сестра, но делиться я не собираюсь! Десять процентов от всего заработка мои!

– Угомонись, – усмехнулся я. – На тебе это никак не скажется. Просто будешь ездить на заказы с Олей, чистить стены и получать свои проценты. Она же будет верить в то что японское чудо средство и правда существует.

Борр задумчиво пожевал губу, посчитал что-то на пальцах и насупился.

– Если нормально выстроить маршрут, то десять заказов в день как нефиг нафиг. А то и все двенадцать. Сто двадцать тысяч, это мои двенадцать получается, а на них я смогу. Ох ё моё! Согласен. Олю надо нанимать и срочно! А то я прибыль теряю. Давай, это не тяни. Завтра чтобы сестру нанял. Ага?

– Как скажешь. – улыбнулся я и пошел спать.

Линда уже во всю сопела, сладко развалившись на всю кровать. Спала она в тонкой ночнушке из просвечивающихся перьев.

– Ну и что мне с тобой делать, чудо в перьях? – вздохнул я и лёг с краю.

Едва я успел прикрыть глаза, как меня тут же сгребли в объятия и прижали к себе.

– Блестяшка вернулась. – промурлыкала она во сне, поцеловала меня в небритую щёку не открывая глаз и снова уснула.

Я лишь успел ощутить как из меня тянут излишки энергии, а после провалился в сон.

Вот только выспаться мне не дали. Звонок в дверь разбудил меня заставив вскочить не досмотрев сон, в котором тараканы в лакированных туфлях требовали погасить кредит как можно скорее. Если не погашу, они обещали вырезать мою почку и продать её на чёрном рынке. Зевнув я посмотрел на часы. Семь двадцать шесть. И кто в такую рань припёрся?

– Убей его, – простонала из-под одеяла Линда. – Кто бы там ни был, убей и возвращайся.

– Обязательно, – пообещал я, снимая с себя ногу Линды.

Натянув джинсы, я доковылял до двери и глянул в глазок. Выбритый до синевы, в клетчатой рубашке с заутюженными рукавами, на площадке топтался Толик и в сотый раз поправлял воротник. Очевидно нервничает. На ногах у него красовались туфли из потрескавшейся кожи. Помню он их надевал на свадьбу лет десять назад. Я приоткрыл дверь и показательно зевнул.

– Толь. Дядя Вова тебе велел часы на зимнее время перевести? Да ещё не на час, а на три вперёд?

– А, это… Не спалось как-то. Вот я чёт и решил пораньше приехать. – извиняющимся тоном пояснил он.

– Ага. Спасибо что не опоздал. – улыбнулся я. – Подожди пару минут. Я оденусь и выйду. – сказал я и понял что нужно пояснить отсутствие гостеприимства с моей стороны, – Я просто не один.

Толик моментально поднял ладони и отступил на шаг назад.

– О-о-о. Понял, не дурак. Помирились с Дашкой да?

Я молчал секунды три, подбирая слова, и этой паузы Толику хватило.

– Вон чего. Не с Дашкой выходит… Жаль. Хорошая девчонка. Смотрим вещи собрала, ни с кем не попрощалась и уехала. А нам как-то и неудобно спрашивать что у вас случилось.

– Все сложно, – отозвался я.

– Понимаю, – кивнул Толик, хотя по глазам видно, что ни черта он не понял. – Ну ты, это, крепись. Если помощь нужна, говори.

– Обязательно, – улыбнулся я и прикрыв дверь, побрёл одеваться.

На середине этого увлекательного процесса телефон зазвонил.

– Дима, да сколько можно? Оборви провода у звонка, выруби телефон и залезай ко мне под одеяло. А то порой кажется что я прописалась в колл центре, а не в квартире. – послышался невнятный бубнёж Линды из-под одеяла.

Подняв трубку я услышал бодрый голос экспедитора. Он сообщил, что машина с кухней уже стоит у подъезда. Водитель торопится, а подъем на этаж в стоимость доставки не входит.

– Стоять. Я заказывал доставку со сборкой и доставкой до двери, – возмутился я, прыгая по коридору на одной ноге продетой в штанину.

– Так, а я чего? Диспетчер сказал что вы в курсе. Сборщики послезавтра будут. А грузчики в отпуске. Заказ забирать будете или мне его обратно везти?

– Буду. Сейчас спущусь, – выдохнул я.

Обожаю наши сервисы. Всё для людей. Ладно я, а если бы мебель привезли какой-нибудь старушке. Как бы она кухонный гарнитур себе на этаж поднимала?

Выскочив на лестничную площадку, я коротко обрисовал ситуацию Толику, и следующие двадцать минут мы перевозили коробки в лифте. По иронии судьбы мы снова наткнулись на соседку с четвёртого этажа. Она было открыла рот чтобы обложить меня матом, но я нажал кнопку восьмого этажа и двери закрылись перед её носом.

– Видать у вас всё серьёзно, раз ты ещё и ремонт решил сделать, – выдал умозаключения Толик, вытирая лоб.

– Ага, обустраиваю семейное гнёздышко, мать его так. – прокряхтел я приваливая столешницу к стене в коридоре.

Толик усмехнулся и пошел покурить. Я же запер дверь и первым делом вошел в спальню где на подоконнике сидел Борр и клацал пухлыми пальцами в телефоне заказывая еду.

– Отставить жор. – приказал я. – Дуй в Чертовицы за Кузьмичом. Пусть приедет и соберёт гарнитур до двенадцати часов, пока хозяйка не приехала.

– Аж в Чертовицы? – страдальчески произнёс Борр. – Так то можно и съездить конечно. – он хитро прищурился и его морда мне не понравилась. – Если позолотишь ручку.

– Знаешь как говорят в народе? Когда боровичок родился, еврей заплакал. – рыкнул я и вложил в руку Борру две монеты. – Одна тебе за беготню, вторая Кузьмичу за сборку. И только попробуй облапошить домового, смартфон отберу и голодать заставлю.

– Э! Ты за кого меня принимаешь, я вообще то… – начал было Борр, но Линда высунулась из-под одеяла.

– Ты вообще то жлоб, обжора и бомжара которого не исправило даже проживание в квартире. Хватай кругляши и вали отсюда, пока я их у тебя не отобрала.

– А ты! А ты… – раздул от возмущения щёки Борр. – Птица! Вот… – не придумав ничего обиднее выдал он и провалился под линолеум.

– Спасибо за помощь, – улыбнулся я.

– Обращайся, – зевнула Линда и укрылась одеялом перевернувшись на другой бок.

Я запер квартиру, и спустился во двор, где Толик докуривал сигарету, бубня что-то себе под нос.

– Готов?

– Готов любить котов, – нервно усмехнулся он.

– Смотри не ляпни подобного на собеседовании. Там интеллигентная женщина и не поймёт борзых приколов.

– Упс. Понял, принял, базар фильтрую.

Подъехало такси и мы с Толиком уселись на заднее сиденье. Он сложил руки на коленях и уставился прямо перед собой словно робот, в которого ещё не залили прошивку. А я решил, что сейчас идеальный момент чтобы провести детальный инструктаж.

– Толь, теперь слушай внимательно. На собеседовании про творческий путь ни слова.

– Почему? Это же самое интересное в моей биографии.

– Вот именно поэтому. Тебя швыряет как… Ну ты понял. Без обид только.

– Да не, ты прав. Если расскажу то точно не возьмут. Подумают что я ветреная натура и через месяц уволюсь. А кому такие нужны?

– Да. И про то, что тебя окружающие не понимают, тоже молчи.

– Так меня правда не понимают. – возмутился было он.

– Толя. – сделав голос твёрже произнёс я.

– Молчу, молчу.

– Отвечаешь коротко и по делу. В демагогии не вступаешь, про свои многочисленные увлечения которые ты бросил через неделю, не рассказываешь. Усек?

Толик спрятав взгляд покивал, помолчал секунд двадцать, а после придвинулся ко мне и заговорщически понизил голос:

– Дим, я тут подумал. Может мне сварку освоить.

– Отличная мысль. Сварщики отлично зарабатывают.

– Да не, я ж хочу художником по металлу стать! Из арматуры и старых шестеренок буду произведения искусства ваять! Я в интернете глядел, мужик из железок коня сварил, три метра в холке, к нему теперь туристы фоткаться ездят.

– Толя, тебе коня варить не надо, ты сам тот ещё конь, – устало вздохнул я и потёр виски.

Голова начинала болеть, ещё и краем глаза заметил что таксист сидит себе и посмеивается слушая бредни Толика.

Спустя десять минут мы вошли в больницу, встретившую нас запахом хлорки и стуком костылей по линолеуму. У гардероба Толик засуетился, дважды поправил воротник и уточнил, не слишком ли ярко выглядит рубашка. Я заверил его, что для музея это самое то, и мы поднялись на третий этаж.

Лидия Николаевна лежала у окна четырёхместной палаты, забинтованная нога покоилась на свернутом одеяле, а на тумбочке высилась стопка книг с закладками из троллейбусных билетов.

– Лидия Николаевна, здравствуйте, – произнес я с порога. – Вот, привел работника, о котором говорил. Анатолий. Знает об искусстве и истории всё и даже немного больше.

Заведующая поздоровалась, отложила очки, оглядела Толика с ног до головы и кивнула на табурет.

– Присаживайтесь, Анатолий. Что вы знаете о передвижниках?

– Товарищество передвижных художественных выставок. Основано в тысяча восемьсот семидесятом, первая выставка через год, – отчеканил Толик и замолчал.

Я мысленно поаплодировал, ведь ответ вышел коротким и без единой тупой шутки. Вот только Лидия Николаевна приподняла бровь и задала второй вопрос. И тут прорвало плотину.

Толик начал с того, чем краевед отличается от искусствоведа. Плавно съехал на Шишкина, оттуда на Левитана. Потом заспорил сам с собой, можно ли считать Левитана передвижником в полном смысле слова, и пришел к выводу, что нельзя, но с оговорками. Лидия Николаевна с оговорками не согласилась и начался спор.

Через двадцать минут они уже перебивали друг друга и размахивали руками, а я тихонько выскользнул в коридор и уселся на подоконник не желая слушать эту чушь. Забавно то что спорили они с улыбками на устах, будто встретили родственную душу среди чуждых им людей.

Через сорок минут в палату сунулась медсестра с капельницей. Её не было буквально пару минут, а после она вышла закатив глаза до самого затылка и побрела прочь офигевая от переизбытка информации.

Я устал ждать и сходил за кофе, а когда вернулся, Толик уже чертил пальцем по одеялу схему гипотетического музея и объяснял, почему школьников надо водить против часовой стрелки. Лидия Николаевна записывала за ним в блокнот, и деловито кивала признавая что это весьма логичные умозаключения.

Ещё через час я вошел в палату чтобы попрощаться и услышал:

– Дима! Да вы принесли мне неогранённый алмаз! Спасибо вам огромное! Анатолий просто уникум! Таких интеллектуальных людей днём с огнём не сыщешь! – всплеснула руками Лидия Николаевна.

– Да, он у нас такой, – кивнул я стараясь говорит так, чтобы это не выглядело как сарказм.

Заведующая вырвала листок из блокнота и протянула его Толику.

– Вот, заедьте в отдел кадров, я написала куда именно. – Следом она полезла в тумбочку, покопалась в сумке и выудила связку ключей на потёртом шнурке. – А это от музея. Осваивайтесь. Через неделю меня выпишут, я вас навещу и подскажу, если что-то не будет получаться.

Толик принял ключи обеими руками.

– Да вы не торопитесь, поправляйтесь спокойно, – бодро отозвался он. – За неделю я так преображу ваш… То есть наш музей, что его будет не узнать!

– Дай бог, Анатолий, дай бог. – улыбнулась Лидия Николаевна, а Толик сжал связку ключей так, что костяшки побелели.

Распрощавшись мы вышли из больницы и Толя разжал кулак, уставившись на ключи.

– Димка. – Голос его дрогнул, и он сгреб меня в охапку, едва не переломив пополам. – Да я ж еще пацаном мечтал гидом в музее работать! Мамка меня в Москву возила, так я от экскурсовода не отлипал, за рукав держался всю дорогу. А тут ты с этой работой. Подарок судьбы и не иначе!

Перед глазами всплыло сообщение подтверждающее его слова:

Ты значительно повлиял на судьбу человека. Получено 25 ОК.

Мир платит щедро, ничего не скажешь, вот только теперь главное, чтобы через месяц Толик не сорвался и не забухал. Иначе прилетит штраф очков на пятьдесят, а если прикинуть, сколько экспонатов способен угробить по пьяни этот творческий человек, то штраф может вырасти и до тысячи.

– Пожалуйста. Давай, беги в кадры, пока не закрылись, – я хлопнул его по плечу. – И это. Как оформишься, сам Оле расскажи. Она будет рада.