Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 14 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Кровь… – произнёс Вольф низко, с немецким акцентом. – Разорванные кишки… гарь… страх… Смерть…

Волки опустили морды к земле и зарычали. Вильгельм довольно оскалился, должно быть, это была улыбка.

– Ах, знакомый аромат. Sehr interessant. Константин Игоревич Архаров, – произнёс он чётко, будто выстрелил каждое слово. – Der Verräter, наш беглец.

Он открыл глаз и увидел, что маги Земли уже расчистили проход. Взмахнув рукой, Вольф указал вглубь разрушенного тоннеля. Волки сорвались с места и разбежались в разные стороны. Один ушел в левое ответвление, другой – в правое, ещё пара рванула вперёд. Вильгельм же остался стоять на месте, принимая ароматы, вдыхаемые своими зверушками.

– Черчесов совсем недавно был здесь.

Слова повисли в тяжёлом воздухе, как приговор. Вольф откинул голову назад, его серебристые волосы сверкнули в отблесках фонарей. Он гулко, самодовольно рассмеялся.

– Император был прав. Черчесов замешан в побеге Архарова. Господин будет доволен, если я принесу ему головы Черчесова и Архарова. Осталось только выследить обоих.

Вольф оглушительно свистнул, да так, что маги, работавшие над разбором завала, рухнули на землю, затыкая уши. Волки молниеносно вернулись к нему из глубин катакомб и отправились выслеживать Архарова, ведь найти Черчесова не представляет сложности.

Глава 13

 
Папа-а-а, я ужасно влип,
Хотел спасти его, но нет папы моего.
Папа-а-а! Ты-ы-ы монстром стал,
Всех в округе убивал, словно зве-е-ерь их рвал!
Папа-а-а, я не хоте-е-ел!
Чтобы ты страдал, славу рода очернял тупой ублюдок.
Дождись же старик, спасу тебя я в миг…
 

Пропел я спускаясь по винтовой лестнице в подвал дедовского имения, а после добавил:

– Если повезёт.

Спертый воздух пах сыростью, железом и чем-то ещё. Въевшейся кровью, пропитавшей каменные блоки. Чем ближе я подходил к антимагической камере, тем сильнее чувствовал, как мана в моих каналах начинала бунтовать. Ровный ток энергии искривлялся, дёргался словно зверь в клетке не позволяя взять себя под контроль. Чистая беспомощность, особенно для мага.

Я остановился перед массивной стальной дверью. Толстый металл, потемневший от времени и покрытый вмятинами, будто кто-то сидящий внутри пытался выцарапать себе свободу. Замочная скважина источала лёгкий запах озона, а петли заскрипели когда я распахнул створку.

Внутри было сыро и темно. Комната была обшита изнутри серой сталью, на стенах проступали следы рун подавления звуков. Да уж, попади в такую камеру и точно свихнёшься, так как звенящая тишина сожрёт твой разум словно кошка зазевавшегося мышонка.

Пахло здесь довольно отвратно. Аромат звериной вони, пота и крови. В углу, сидел мой отец. Константин Игоревич Архаров. Его глаза светились алым несмотря на то что он был в человеческой форме. Челюсти отца сжимались с такой силой, что казалось его зубы вот вот раскрошатся.

– Выпусти меня! – прогремел его голос, словно удар молота. – Немедленно!

Я сделал шаг внутрь, чувствуя, как стены давят на меня, лишая привычной свободы. Мана бегущая по энергетическим каналам взбесилась доставляя неприятные ощущения по всему телу в виде покалываний.

– Надеюсь ты успокоился. – Произнёс я остановившись в метре от отца.

– Успокоился мать твою? Ха-ха! Да. Успокоился чёрт тебя дери. – Расхохотался Архаров, но смех его звучал зло и обиженно. – В этой треклятой клетке любой успокоится. И вообще, зачем меня потребовалось запирать тут на неделю?

– Неделю? – Усмехнулся я. – Даже суток не прошло с момента твоего заточения. Но это не важно. Я хочу быть уверен что ты не натворишь глупостей.

– Каких ещё глупостей? Я в полном порядке, просто ненавижу имперцев, вот слегка и взбесился.

– Слегка значит? – Хмыкнул я и протянул руку отцу. – Хорошо, ты свободен. – сказал я тихо и рывком поставил отца на ноги. – Идём.

Я развернулся и вышел в коридор. Отец пошёл за мной, глухо ворча. Я чувствовал как он сверлит меня взглядом. Чувствовал ярость бурлящую в его гордой душе. Как только мы вышли в коридор, я обернулся и со всей силы врезал кулаком Архарову под дых.

Отец захрипел согнувшись в три погибели, и зарычал словно раненный зверь. Архаров поднял на меня глаза, полные звериной ярости.

– Щенок! – заревел он, и его тело начало изменяться.

Кожа покрылась грубой шерстью, пальцы вытянулись превращаясь в когти, кости хрустнули, перестраиваясь. Через мгновение передо мной уже был не отец, а чудовище. Медведеподобный оборотень, из пасти которого сочилось гнилостное дыхание, а ярость и жажда крови рвались наружу.

– Вижу, контролировать себя ты так и не научился, – вздохнул я, а после вложив в удар всю силу и пнул отца в живот.

Словно пушечное ядро он влетел в камеру и впечатался в стену. Оскалив зубы он сполз по стене и рухнул на четвереньки. Шерсть стала слетать с его плеч клочьями, фигура отца уменьшилась в размерах, а он стал шумно дышать пытаясь подняться на ноги. Я взялся за дверную ручку и с грохотом закрыл створку.

Архаров спотыкаясь бросился к двери. Его кулаки грохотали по металлу, а в голосе сквозила злость и отчаяние.

– Михаил! Выпусти! Слышишь⁈ Выпусти меня!

Я стоял по другую сторону двери, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. Запах камеры, этот липкий дух зверя и железа, теперь впитались в мою кожу. И что делать? Забрать у отца доминанту? Тогда он снова станет обычным магом не выделяющимся из общей толпы. Сейчас же он зверь, яростны и смертоносный. Зверь способный противостоять любому абсолюту.

Жаль только что Архаров всё ещё пленник. Не пленник сидящий в камере, а пленник собственного разума отбирающего контроль, заставляющего рвать в клочья всех подряд. Подумав немного я вернулся к камере отца и открыл дверь. Опешив он уставился на меня.

– Решил отпустить меня? – Ухмыльнулся Архаров.

– Скорее решил научить тебя справляться с яростью. Но это будет больно.

– Ха-ха-ха! Больно? Да что ты знаешь о бо-о-о!!! – Завыл отец, когда я призвал катар и одним движением отсёк ему обе ноги по колено.

Архаров рухнул лицом на бетонный пол, а я схватил его за волосы и потащил прочь от антимагической камеры. Кровавые разводы оставались позади нас, а отец орал не своим голосом. Он обещал перегрызть мне глотку, сожрать мои потроха, вырвать руки. Да много чего обещал. Но кто ж его слушает?

Я оттащил отца от камеры на добрых тридцать метров, как раз к моменту когда он трансформировался в обезумевшее чудовище. Его ноги стали довольно быстро отрастать. А острые когтистые передние лапы начали вспарывать воздух стараясь дотянуться до меня.

Не говоря ни слова я отсёк ему правую лапу по самое плечо. Взвыв от жуткой боли он вогнал когти левой лапы в бетон и подтянул себя с такой силой, что его искалеченное тело пролетело пару метров, а зубы клацнули в сантиметре от моего лица. Пока Архаров учился летать, я нанёс ещё один удар срубив и левую лапу.

– Аргха-а-а!!! – Завопил он разбрасывая слюни во все стороны.

Мохнатый обрубок плоти забился в конвульсиях пытаясь дотянуться до своего обидчика. Со стороны могло показаться что я спятивший садист, однако это было совсем не так. В природе оборотней заложен механизм служения сильному. Сильнейшая особь становится вожаком стаи, а после наводит ужас на округу убивая всё что можно сожрать.

Однако помимо этого механизма есть и ещё один. инстинкт самосохранения заставляющий оборотней впадать в ярость защищая собственную жизнь. Так уж вышло что доминанта анимагии шикарно легла на веру моего отца в право сильного, из-за чего его разум утонул в ярости заложенной в образе оборотня.

Вы спросите, а почему же тогда Малышев не спятил точно так же как Архаров? Всё просто. Дело в том что у Малышева была доминанта третьего ранга, а отцу я передал доминанту шестого ранга. А это значит что физическая мощь, регенерация, яросто, всё на несколько порядков выше чем у Малышева. Подобной силой не просто овладеть. Ну ничего, отец справится, я в него верю.

– Папа, я понимаю. Это больно, унизительно. Но ты должен подчинить зверя сидящего внутри. Иначе ты уничтожишь своими же руками всё что так долго строил.

– Я вырву тебе глаза!!! – Раскатисто взвыл Архаров силясь подняться на ноги которые практически восстановились.

Подняться не имея рук было весьма проблематично, тем более что ступни ещё не формировались. Он практически встал, но я снова нанёс удар срубив ноги по колени. Отец рухнул в лужу крови, шерсть слиплась, пасть окрасилась алым. Изо рта хлынула белёсая пена с примесью кровавых вкраплений. Он выл, клацал зубами, но дотянуться до меня не мог.

Истязая тело Архарова, я заставлял зверя сидящего внутри дать слабину. Дать возможность отцу перехватить контроль. Понять как им управлять. Да это сложно, да это больно. Но другого выхода нет. Хотя я лукавлю, можно просто забрать доминанту анимагии у отца, но тогда он снова станет беспомощной жертвой в руках императора. Он не сможет дать отпор если за нашими жизнями придут абсолюты.

– Вспомни ради чего ты боролся все эти годы. – Сказал я склонившись над телом отца.

Его зубы клацнули и на удивление сумели ухватить меня за предплечье. Кости хрустнули, оно и не удивительно. Перед такими острыми зубами мало что может устоять. Я не стал кричать или пытаться отдёрнуть руку. Напротив, я вдавил её так сильно в глотку Архарова, что он начал ею давиться и пытаться сплюнуть.

– Вспомни старый ты ублюдок! Вспомни свою мать. Многочисленных детей. Покойного отца! Вспоминай скотина! – Заголосил я заглянув в глаза отцу, там не было ничего кроме безумной ярости.

Он задёргался пытаясь выплюнуть окровавленный кусок плоти, из-за которого мог вот вот задохнуться. И мне пришлось пойти ему на встречу. Я отдёрнул сломанное предплечье на себя, позволив отцу вдохнуть. Однако сделал я это не из жалости, а потому что на его лапах уже начали отрастать когти. Взмах катаром подстриг ноготочки до самых плеч.

Я кричал пытаясь привести отца в чувства, рубил и снова кричал. Так продолжалось до тех пор, пока его регенерация не замедлилась на столько, что уже не было смысла рубить. Частично его лицо превратилось в человеческое, а маны в каналах осталось лишь для того чтобы поддерживать жизнедеятельность изуродованного тела.

– Чёртов слабак! Уступил место какой-то псине? И ты жалкий выродок учил нас быть сильными? – Выкрикнул я влепив ему затрещину.

– Не ори. Я тебя и так слышу. – Прохрипел Архаров улыбнувшись одними уголками губ.

– Пришел в себя таки? – Спросил я шумно дыша.

– Знаешь сынок. Даже палачи Романовых так меня не истязали. Кхе-кхе-кхе! – Закашлялся отец посмотрев на гору отрубленных конечностей лежащих в стороне.

– Думаешь стоит провести для них обучающий семинар? – Усмехнулся я.

– Не стоит. Ха-ха-ха! Кхе-кхе-кхе! – Рассмеялся Архаров и тут же закашлялся. – Надеюсь они никогда не достигнут твоего мастерства.

– Хе-хе. В таком из случаев идём перекусим, а после продолжим. – Сказал я забрасывая отца на плечо.

– В каком смысле продолжим? Я уже контролирую зверя. Не нужно ничего продолжать! – Выпалил Архаров.

– Ха-ха. Забавный. Думаешь анимагию так легко подчинить? Тебя ждут часы увлекательных страданий, ты будешь ненавидеть меня, а когда всё закончится поблагодаришь.

– Отпусти меня! – Заорал отец пытаясь вырваться.

– Ну хорошо. Я думал накормить тебя в каком-нибудь из ресторанов, но раз уж ты не хочешь идти, то можем поесть и здесь.

Я опустил отца на бетонный пол, а после призвал из пространственного хранилища ящик энергетических батончиков которые Остап совсем недавно привёз от Преображенского. Я развернул батончик и запихнул его в рот отцу хотя то ти сопротивлялся.

– Фто это за дерьмо? – Скорчившись от омерзения спросил Архаров.

– Это папаша то чем ты кормил нас в пансионатах. Кушай, кушай. На вкус отвратно, зато восстанавливает запас маны, а так же имеет недурственное содержание белков, жиров и углеводов.

Кстати, Преображенский обещал поработать над вкусовыми качествами этой мерзости, и как мне кажется всё стало ещё хуже. Аромат с кислинкой, будто батончики уже пропали, а вкус… Лучше вам даже не знать.

– Тьфу! Не буду я жрать эту га… – Начал было отец отплёвываясь, но я бесцерепонно запихнул ему в рот ещё один батончик, а после заткнул нос и рот руками.

Он сопротивлялся какое-то время, а когда воздух закончился. был вынужден прожевать и проглотить эту гадость. Следом за первым батончиком отправились ещё пять. А потом… Потом я не смог больше кормить отца. Нет, не потому что он иждевенец повисший на моих плечах. А потому что он снова обратился в звериную форму и бросился на меня.

Ха-ха! Кстати вышло забавно. Пока Архаров пытался меня сожрать, я удирал от него по коридорам подвала, разворачивал всё новые и новые батончики, а после забрасывал их в пасть обезумевшего отца. Когда он сожрал пятнадцатый батончик, настало время послушания.

Отсечённые конечности, жуткий вой смешенный с рёвом. Хруст ломаемых костей, за которым робко проступал голос отца. В какой-то момент я потерял счёт времени. Кажется прошло часа четыре, может пять. Но всё было не зря. Передо мной стоял Архаров. Тяжело дышал и улыбался вытирая кровь с лица.

– Надо было удушить тебя в младенчестве. – Усмехнулся он. – Не пришлось бы проходить через всё это.

– Ха-ха. Отличный план, вот только я уже подрос.

– Да-а-а теперь с тобой не так просто справиться. – Сказал Архаров, подошел ближе, а после сдавил меня в объятиях.

Его тело резко трансформировалось в зверя, заставив меня вздохнуть.

– Ты опять?

– Ха-ха-ха! Просто хочу обнять тебя со всей силы. – Заливисто рассмеялся оборотень.

– Тогда и я тебя приобниму. – Прокряхтел я чувствуя как хрустят кости.

Ну что тут скажешь? Я сдавил папашу так, что весь воздух из его лёгких вышел. Его хватка ослабла, а голос хрипло проскрежетал:

– Пощады…

Я сдавил его ещё сильнее ожидая что ярость захлестнёт отца, но ничего подобного не произошло.

– Поздравляю, ты прошел дрессировку и теперь можешь гулять без намордника. – Пошутил я выпуская отца из объятий.

Как и полагается, за такую шутку мне прилетел подзатыльник. Беззлобный, такой, отцовский.

– И в кого ты такой умный? – Улыбнулся Архаров, в момент когда звериные черты начали исчезать с его лица.

– В бабушку само собой. Ну и немного в тебя. – Хмыкнул я. – Ладно, пойдём отсюда. Нужно попросить деда чтобы прислал в подвал кого-нибудь прибраться. – Я кивнул в сторону отрубленных конечностей и маленького моря крови разлившегося повсюду.

– Проще здесь всё спалить к чёртовой матери, чем отмыть этот беспорядок.

– Согласен. – Кивнул я и мы отправились подышать свежим воздухом.

На выходе из подвала нас ждала троица. Гаврилов, Максим Харитонович и Юрий. На их лицах застыла тревога смешанная с ужасом.

– У вас всё хорошо? – Спросил настороженно Максим Харитонович.

– Да, из подвала доносился такой рёв, что мы уже было запереживали. – Добавил Юрий.

– Я хотел спуститься, но эти не позволили. – Буркнул Гаврилов кивнув в сторону деда и Юрия.

– Всё нормально. Пациент скорее жив чем мёртв, да папаша? – С издёвкой спросил я и увернулся от просвистевшего в воздухе подзатыльника.

– Физически может и жив., а вот морально едва не подох. – Заявил Архаров и посмотрел на моего деда. – Максим Харитонович, может выделите мне койку? Ужасно хочется полежать не на мокром бетоне пропитанном кровью, а просто на чистой постели.

– Костя, для тебя комната всегда найдётся, идём, пока этот малолетний изверг не решил придумать новое истязание. – Шутливо произнёс Максим Харитонович и подмигнул мне.

Харитонович и Архаров ушли, оставив нас с Гавриловым и Юрием. Мы молча стояли провожая взглядом двух стариков, а после Юра спросил:

– Как отец? Больше не представляет опасности?

– Для нас нет, а вот для противника очень даже да. – Ответил я хрустнув задубевшей спиной.

– Это что получается? В нашем полку стало на одного абсолюта больше? – Заинтересованно спросил Гаврилов.

– Ну не сказал бы что отец равен по силе абсолюту. Скорее он магистр на пике своей силы. Если Архаров приложит усилия то в ближайшее время сможет прорваться на ранг абсолюта. Вот только сперва ему стоит отдохнуть.

– Это что же получается? Юрий, Максим Харитонович, Артур, ты, а теперь и Архаров скоро станет абсолютом. Выходит наш род по силе сопоставим с силами императора? – Широко улыбнувшись спросил Гаврилов.

– Не беги вперёд паровоза, котёнок специального назначения. – Усмехнулся я и краем глаза заметил что Юрий хихикнул в руку. – Харитонович не может покинуть Калининград, а значит мы всё ещё недостаточно сильны. Однако у меня есть парочка мыслишек как не только сравняться с имперской мощью, но и превзойти её.

– Ого. Вижу у тебя братишка всё схвачено. Поделишься мыслями? – Спросил Юрий.

– Конечно поделюсь. Сперва я отправлюсь в аномальную зону, зачищу пару разломов, а после сделаю из Станислава Карловича настоящее чудовище. – В этот момент я хищно улыбнулся, а Гаврилов побледнел.

– Надеюсь не такое же чудовище каким стал Архаров? – Спросил он нервно сглотнув.

– Конечно нет. Ты станешь намного, намного сильнее.

Повисла напряженная тишина и только Юра был весел, а вот котёнок специального назначения понял что впереди его ждёт боль. Жуткая боль.

Глава 14

Ненавижу спешку. Хочется жить тихой размеренной жизнью, наслаждаться каждым прожитым днём. Вставать с рассветом, ложиться с закатом, проводя каждую секунду с дорогими сердцу людьми. Но вместо этого приходится носиться туда-сюда, как ужаленный в задни… Ну, вы поняли.

Единственная возможность замедлить темп – это разобраться с великими бедствиями, Императором, войнами и долбаными сотнями проблем поменьше. И на всё это требуется время, верные люди, а ещё… Впрочем, не важно.

Попрощавшись с Юрием и Гавриловым, я телепортировался в Екатеринбург, решив немного отложить посещение аномальной зоны. Пространство схлопнулось, темнота, оглушительный грохот бьёт по ушам, и вот я уже стою в недрах артефакторного завода.

Воздух здесь густой, тяжёлый, пропахший гарью, железом и потом. Кузнечные молоты били по наковальням в ритме военного марша, пламя из печей ревело, отражаясь на потных лицах мастеров.

Семёныч, обнажённый по пояс, вытирал ладонью лоб, размазывая по коже сажу. Петрович с извечной ухмылкой и ехидными подколками что-то ворчал, подкручивая усы. Евсей же молча следил за процессом. Пожалуй, именно он был тем самым винтиком, без которого всё бы развалилось. Евсей поддерживал завод в порядке, ограждая Семёныча и Петровича от беспробудного пьянства.

Я шагнул к ним и протянул вперёд руку. Сперва мою кожу заволокла чёрная плёнка, а после из неё стали с глухим звоном вываливаться куски расколотого молота. Металл в трещинах, руны потускнели, но в рукояти ещё чувствовалось присутствие антимагической силы.

– Нужно починить, – сказал я. – Справитесь.

Семёныч поднял кусок навершия, прищурился, поскрёб затылок:

– Да эта… железка твоя, похоже, окочурилась окончательно. Это ж уже не металл, а труха какая-то.

Петрович, нахмурившись, подошел к Семёнычу и вырвал у него из рук обломок молота:

– Труха – у тебя в голове. Дай сюда.

– Ага, знаток сыскался. Ну чё, посмотри. Стоумовый, блин, – недовольно пробурчал Семёныч.

Петрович изучил один осколок, затем второй, третий – и остановился на рукояти.

– Ну, что тут скажешь? Рукоять ещё живая. Можем меч сварганить. Или ножичек знатный.

Евсей принял из рук Петровича рукоятку и кивнул:

– Материал редкий. Если бы был запас такой руды, могли бы и починить, а из остатков новый молот не получится. Но на меч – да, должно хватить.

Вздохнув, я извлёк из пространственного хранилища проклятый клинок, подаренный Императором. Его металл сочился мраком, по лезвию ползали бледные отблески, будто свет не хотел на нём задерживаться. Как только я положил меч на верстак, кузнецы в ужасе отшатнулись. Семёныч выругался и скрестил пальцы, словно от сглаза. Петрович просто разинул рот, а Евсей тут же закурил, не отводя глаз от клинка.

– Тогда сделайте меч. Точную копию вот этой железяки, – сказал я.

– Чур меня… – прошептал Семёныч. – Вещица-то проклятая, аль чаво?

– А у тебя глаз намётан, – усмехнулся я. – Действительно, это проклятый клинок, который мне подарил наш самодержец. Хочу, чтобы вы подошли к работе со всей ответственностью и сделали идеальную копию. Проклятье в меч не обязательно вкладывать, достаточно внешнего сходства.

Евсей нервно сглотнул:

– Опасно. Эта сталь живёт своей волей. С ней работать – то же самое, что волку в пасть руку сунуть.

– А я и не прошу вас трогать проклятый клинок. Подвесьте его на проволоку и смотрите издалека. К тому же, проклятье я уже снял. Ну, почти снял. Одним словом, оно вам не навредит.

– Не навредит, блин. Нам за такую работу молоко положено за вредность, – хмыкнул Петрович.

– Получите молоко, а ещё и пузырь для храбрости, – пообещал я.

– Ну, тогда ладно… Попробуем, – произнёс Евсей, аккуратно прикоснувшись пальцем к проклятому клинку. – Для тебя, Михаил Константинович, всё, что угодно.

– Вот это я и хотел услышать, – улыбнулся я и вышел из кузницы.

Вдохнув свежий вечерний воздух, я достал из хранилища телепортационную костяшку и переместился в Калининград. Оттуда мой путь будет лежать прямиком в посёлок Рыбачий, расположившийся в бухте Черногорской. Там как раз открылся разлом пятого ранга. Посмотрим, чем он сможет удивить.

* * *

В спальне Императорского дворца царила тишина, прерываемая лишь треском камина и сдавленным дыханием двух разгоряченных людей. Тяжёлые гардины укрывали комнату от внешнего мира, оставляя только полумрак, в котором золотился шёлк простыней. Иван Васильевич лежал рядом с женщиной, чьё присутствие обволакивало, словно яд, смешанный с мёдом.

Инесса Матвеевна – жгучая блондинка с безупречной фигурой и звонким голоском, умевшая в равной степени быть и ласковой, и коварной. Она скользила языком по шее Императора, словно хищница, слизывающая кровь, сочащуюся из раны своей добычи.

Её блестящие глаза вспыхивали то искренней нежностью, то холодной решимостью. Она смеялась, обнимала, нашёптывала комплименты, и тут же осторожно бросала фразы о долге. О том, что Империи нужен символ единства, что рядом с Императором должна быть та, кто разделит не только трон, но и его одиночество.

Слова звучали так естественно и разумно, будто их говорил сам Иван Васильевич. И всё же, в каждой её интонации скрывался расчёт. Инесса Матвеевна умело впрыскивала в разум Императора свои мысли, как змеи впрыскивают капли яда в кровь.

Она наблюдала, как мысль о женитьбе постепенно приживалась в голове Ивана Васильевича. Не упорствовала, чтобы не спугнуть, но и не отступала. Скользила по грани дозволенного. А чтобы упростить себе путь, она спелась с матерью Императора, Розой Львовной.

Старушка мечтала о внуках. Ведь сын ведёт опасную игру и может рано или поздно погибнуть, тогда бразды правления примет внук, а Роза Львовна станет регентом и продолжит править из тени, как всегда это и делала.

Две змеи день за днём, неделя за неделей, капали на мозги Ивана Васильевича: мягко, незаметно, но настойчиво. Сначала намёки о женской поддержке, потом рассуждения о наследии и символике брака, а после и о том, что без женщины рядом он будет восприниматься как недолговечный правитель.

И вот теперь, после долгих нашептываний, настал момент, когда Иван Васильевич решил, что желание жениться – это его выбор. Он схватил Инессу Матвеевну и грубо притянул к себе, впившись в её губы. Поцелуй был не столько страстным, сколько жестоким. Инесса прокусила до крови губу Императора, он ответил тем же. Солоноватый привкус крови наполнил их рты.

Заглянув в глаза Инессы Матвеевны, Император властно произнёс:

– Ты станешь моей женой.

Его голос прозвучал твёрдо, словно приказ, не терпящий обсуждений. Инесса же отвела взгляд, изображая смущение, а в глубине её души разгоралась хищная искра торжества. Она коснулась его щеки:

– Как прикажете, мой господин, – тихо и покорно прошептала она, и её нежные ручки скользнули под одеяло и устремились к паху Императора, ведь нужно действовать быстро. Закрепить занятые позиции зачатым ребёнком, а после – уже никто и ничто не смогут сковырнуть новоявленную Императрицу с трона.

Инесса Матвеевна скрылась под одеялом с головой, выпустив на волю змеиную, холодную улыбку. Ведь её план увенчался успехом. Император сделал «свой» выбор.

* * *

Возродившись в теле князя Пожарского, Огнёв решительно не знал, чем себя занять. Деньжата имеются, друзья отсутствуют. Есть свобода, которую ограничивает петля в виде соглядатаев, посланных Императором. Одного из таких старшина заметил, когда переходил дорогу, направляясь в кабак. На этот раз он шел туда не для того, чтобы напиться, а просто посидеть, поговорить по душам.

Оксана уже ждала его. Девушка явно готовилась к встрече. Волосы аккуратно собраны, платье свежее, идеально выглаженное. Когда Огнёв вошел внутрь, Оксана сделала вид, что не заметила его. Старшина на это лишь улыбнулся. Подобные фокусы от дам он видывал довольно часто и воспринимал подобное поведение как игру, в которой могут выиграть оба, оказавшись в мягкой постели.

– Ой, а это опять вы? Не думала, что князю приглянётся моя забегаловка, – сказала Оксана, когда Огнёв остановился у барной стойки. В её голосе проскользнуло лёгкое кокетство.

– Забегаловка и правда паршивая, а вот его владелица очень даже хороша собой, – ухмыльнулся Огнёв, встретившись взглядом с Оксаной.

Она рассмеялась, звонко, заливисто. Так, что на сердце старшины стало тепло.

Слухи о том, что князь Пожарский зачастил в кабак, быстро поползли по городу. Обычные пьянчуги стали сторониться этого заведения, а аристократы всех мастей наоборот стали завсегдатаями в надежде встретить князя и подружиться с ним. Однако, сегодня в заведении было пустовато. Парочка аристо в дальнем углу нажрались как свиньи и мирно храпели, заглушая музыку, льющуюся из колонок.

Огнёв засиделся до поздней ночи. Он и Оксана смеялись, разговаривали обо всём: о прошлой жизни, о том, что значит потерять всё и начать заново, о страхах и надеждах. Её глаза сияли, когда он, смущённо, признался:

– Я ведь думал, что жизнь для меня – только драки да вино. Семья для вояки не подспорье, а обуза. Идёшь в бой и боишься, что твои родные останутся одни. А страх – это верная смерть… – задумчиво сказал старшина, отпив пиво из бокала. – А когда у тебя никого нет, то и терять нечего. Понимаешь? Беззаботная жизнь, в которой…

– Есть лишь одиночество? – спросила Оксана, положив руку поверх его руки.

– Похоже на то, – кивнул Огнёв.

Когда кабак закрылся, и только свечи горели в тишине, старшина помог ей прибраться. Она то и дело посматривала на Огнёва, он пытался шутить, но выходило это скверно. В голове были лишь скабрезные шутки, да армейский анекдоты, которые мог понять только другой солдат.

Ночь была тихой, словно сам город замер, боясь потревожить два раненых сердца. Столы вытерты, свечи догорают, оставляя по углам кабака тени, которым суждено исчезнуть в рассветных лучах. Огнёв сел на барный стул, покачивая пустую кружку, и молчал смотрел на Оксану, собирающуюся идти домой. Девушка, заметив его задумчивость, подошла ближе.

– О чём думаешь? – мягко спросила она, облокотившись на стойку.

Он вскинул глаза и впервые не попытался спрятать за шуткой свою суть.

– Боюсь остаться один, – практически шепотом сказал Огнёв, опустив взгляд, будто сказал что-то постыдное.

– Я рядом, – произнесла Оксана и погладила его по щеке.

Огнёв притянул её к себе и прижал к груди. Его сердце билось часто, неровно.

– Я столько лет жил, будто внутри давно умер, – выдохнул он. – Пил, дрался, убивал… а сейчас боюсь, что если отпущу тебя, снова останусь один.

Оксана улыбнулась и поцеловала его. Поцелуй был столь долгим, что в их телах не осталось ни воздуха, ни страха.

– Тогда не отпускай меня, – шепнула Оксана.

Их губы снова встретились. Сначала осторожно, будто он боялся разрушить это хрупкое чудо, а потом с силой, с жадностью, с которой он привык бросаться в бой. Только теперь Огнёв сражался не за жизнь, а за право впервые за долгое время почувствовать себя живым рядом с такой же живой женщиной

* * *

Авиакомпания «Мимо экспресс» неслась в ночном небе над Куршским заливом. Под крыльями мимика раскинулась бескрайняя чёрная водная гладь, из которой то и дело выпрыгивала какая-то пакость, едва различимая в ночи, и выстреливала всякой гадостью. Один раз разломным тварям даже удалось пробить насквозь крыло Мимо костяным снарядом, похожим на вырванный хребет.

Однако мимик на то и мимик, чтобы мгновенно залатывать подобные повреждения. Сделав кружок над Рыбачьим посёлком, он спустился вниз, а я использовал пространственный обмен, поменявшись с Мимо местами.

Тишина. Ни ветра, ни шороха листвы, только давящее безмолвие. Даже собственное дыхание я едва слышал. А ещё совершенно ничего не было видно. Кромешная тьма. Воздух густой, словно вязкая жижа, пропитанная гарью и запахом давно пролитой крови.

– Есть кто живой⁈ – заорал я во всю глотку.

Эхо тут же побежало по полуразрушенным постройкам, полетело над водной гладью, множа мой голос:

«Живой… ой… ой… ой»…

Звучало это так, будто я только что осознал собственную глупость и ойкнул от испуга. Впрочем, это было недалеко от правды. Эхолокация отрисовала местность. В глубинах развалин прятались существа, похожие на насекомых, правда размером эти жучки были с поросёнка. В воде же плескались жуткие здоровенные твари, часть из которых устремилась в сторону берега.

– У меня нет на вас времени, – вздохнул я и активировал модификатор «Темпоральной мутации».

С его помощью я повысил ранг конгломерата «Великий архимаг» до седьмого и тут же шарахнул молнией. Небо прорезали две ветвистые вспышки и обрушились на водную гладь, моментально убив всё живое в радиусе сотни метров справа и слева от рабочего посёлка. Как только водные обитатели повсплывали кверху пузом, ко мне на всех парах устремились жуки, прятавшиеся в руинах.

– Снежная Королева. Твой выход, – произнёс я, не глядя в сторону насекомых.

В белёсой вспышке появилась Снежана. От неё во все стороны разошлись волны холода, от которых я даже поёжился, но продолжил идти в сторону пирса, на котором виднелось свечение разлома.

– Огнёв – падла!!! – заголосила Снежана и хлопнула в ладоши.

Я не видел, но чувствовал, как округа утопает в невероятном холоде, от которого земля покрывается инеем, жуки замерзают на бегу и ломаются, словно сделаны из хрусталя. Воздух наполнился прохладой, а ещё звуками хруста и звона рассыпающихся на куски насекомых. За спиной послышались быстрые шаги. Снежана догнала меня и торопливо спросила:

– Господин, а почему Огнёв не вернулся? С ним всё в порядке?