Текст книги "Отпечатки"

Автор книги: Антон Мамон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Я ведь не случайно пришла к тебе в магазин.

– А зачем тогда? – Рита закрыла лицо ладонями.

– Знала, что ты там трудишься. Еще в Волгограде навела справки. Давно хотела приехать, поговорить, выяснить, как ты тут…

– Но не приезжала. А ведь обещала всегда быть рядом.

– Я не знала, как ты меня встретишь. Боялась…

Мимо подруг пронеслась каталка. На ней лежал с ног до головы перебинтованный Игнат. Даже в таком состоянии он не упустил возможности гаденько ухмыльнуться, глядя на Яну, отчего у той по коже пробежали колючие мурашки.

– Если честно, раньше, в самые поганые моменты, когда удавиться хотелось, я думала о тебе. О том, что ты бы точно не позволила случиться всей той грязи, в которую меня окунули.

– Прости. Я правда не знаю, что сказать в свое оправдание.

– А теперь, когда ты появилась, я только и думаю, что лучше бы наша дружба навечно оставалась детским воспоминанием.

– Хорошо. Я закончу историю с Игнатом и уеду. Навсегда.

– Обещаешь? – с надеждой спросила Рита. – А впрочем, не утруждайся.

Симонова поднялась и без оглядки пошла в сторону палаты мужа. Яна хотела догнать ее и обнять изо всех сил, но сдержалась. Ее уже затягивало в водоворот воспоминаний…

…Путь от дверей Батора до машины приемных родителей составил пятьдесят два шага. Яна знала это наверняка, потому что вела счет. Всего около минуты ходьбы, но целая пропасть между ней и теми, кто остался. Соколова чувствовала их взгляды затылком. Тяжелые, завистливые и в то же время понимающие. Ведь не найти среди детдомовцев того, кто добровольно отказался бы стать частью полноценной семьи. Того, кто не захотел бы покинуть ненавистные стены, криво разрисованные нелепыми животными и пальмами. А значит, никто не обижался на счастливчика всерьез, но каждый грустил за самого себя, никому не нужного, «залежавшегося», невостребованного…

Понимая это, Яна набралась смелости и обернулась напоследок. Все ее друзья и все недруги, а также дети, которых она едва знала, смотрели в окна. Конечно, среди них была и Рита. Она плакала навзрыд, но не вытирала слез. Растекшаяся тушь издалека казалась порезами на лице. Тогда бы никто не сказал уверенно, кого оплакивала девчонка: себя или лучшую подругу. Думается, она бы и сама не дала ответа. Потому что дружба в приюте, если уж ее и суждено найти, – всегда больше, чем дружба за его пределами. Порой она превосходит все прочие отношения и чувства. И те, что были когда-то, и те, что случатся однажды…

…Князева вытерла слезы и твердо решила, что сдержит данное Рите слово. Но для этого ей придется додавить Игната и выведать его истинные мотивы, подельников, а может, и заказчиков. Яна направилась по коридору в сторону, куда санитары укатили тележку. Найти нужную палату не составило труда – рядом с ней дежурила вооруженная охрана. Удостоверение следователя сработало как ключ-карта. Князева вошла беспрепятственно и смело взглянула на переломанное чудовище. Игнат неспешно повернул голову и улыбнулся остатками зубов:

– Какие люди в Голливуде… Добить пришла?

– Лежачих не бью. А прикованных – тем более, – парировала Яна. – Хочу задать несколько вопросов, раз уж ты все равно без дела лежишь.

– С мусорами базарить – себя не уважать. Гуляй отсюда, бикса!

– Слышь, Гордеев. – Яна резко приблизилась. – Ты точно сядешь, и надолго. За нападение на сотрудника СК. И то, что ты убил Иртеньева, тоже будет легко доказать.

– Тогда че тебе от меня нужно?

– Расскажи про других.

– Каких других?

– Про Калининых, Васильевых, Лихачевых…

Игнат задумался на секунду, а после дернулся инстинктивно, забыв, что обездвижен. Его и без того неказистое лицо изуродовала ярость.

– Тронулась? Я детей не убиваю!

– Будешь сотрудничать – я помогу.

– Чем поможешь? На «Дельфин» наговорить?!

– Организую все так, чтобы тебя не оставили мотать срок в Заречном. Тут ты не жилец, это как пить дать.

– Угрожаешь?

– Констатирую факт. Подохнешь, как Калинин… от удара заточкой в сердце. Елецкая это быстро организует.

Гордеев замолчал и чуть успокоился. Гнев на его лице сменился страхом. Князева поняла: сейчас – тот самый момент, когда его можно сломать. И продолжила:

– Но! Если поможешь, я добьюсь, чтобы тебя перевели в Волгоград и защитили.

– Тогда диктуй, что говорить…

– Правду.

– Ну да, это я вальнул того алкаша. За Костика моего. Но только его, больше никого не трогал. Клянусь памятью сына.

– Ладно, – напряглась Князева. – Кто тебе рассказал правду о проступке Антона?

– Я почем знаю? – зарычал Игнат. – Номер не определился, голос глючный, как у робота… Представился как аноним-доброжелатель. Он все карты на стол и выложил.

– Ты убил человека, поверив словам хрен пойми кого?

– Нет. Я когда Иртеньева на прицеле держал, задал пару вопросов о том, как он Костика в речке утопил. Он не ответил, но по лицу я все понял.

– Мы с Денисом проверили твой телефон. Там почти не было звонков за последнее время.

– Так у меня второй есть. Для клиентов.

– Где же он? – Князева прищурилась с подозрением.

– Я расскажу. Дай только сигарету, если есть. Курить хочу, аж уши пухнут…

* * *

Очередной посетитель не дал Денису заскучать в одиночестве. Руденко вошел в палату с набором первой больничной необходимости. В пакете лежали тапочки, трико, майка, зубная щетка, паста, хозяйственное мыло и шампунь. Начальник продемонстрировал каждый из предметов, зачитывая полученный от медсестры список вслух. Денис рассмеялся, но вместе с тем и поморщился от боли в боку.

– Так, считай, обязательную программу выполнил. Всем, без чего в больнице не прожить, снабдил… Теперь можно и поругать.

– Будто жены мне мало. – Симонов закатил глаза. – За что еще?

– Вторая травма за неделю.

– Профессия у меня травмоопасная, Павел Сергеевич, знаете же?

– Ну это-то ладно, а вот что с тобой опять забыла та, залетная, – это вопрос.

– Вы про Яну? Она правда помогает. Да и потом, как ее сбагрить? Я ей не начальник, чтобы приказы раздавать.

– Я тоже так подумал. – Руденко сел на стул и включил чайник. – А потом вдруг вспомнил, что у нее есть свое руководство. Ему и позвонил.

– Нажаловались? – усмехнулся Денис.

– Доложил обстановку, – без тени иронии ответил начальник. – Так что все, больше она не будет путаться под ногами. Вопрос решенный.

– Что это значит?

– А то, что скоро ее ждет разнос и, возможно, увольнение из органов.

– Как-то это все неправильно. – Симонов заметно помрачнел.

– Неправильно в чужой монастырь со своим уставом лезть и статистику портить. Получит по первое число твоя Князева. Погон лишится на раз-два!

– Она и без них сюда вернется. Еще злее и настырнее.

– Ну тогда будем с ней говорить совершенно иначе. – Руденко поднялся, как только щелкнул чайник. – Кофейку заварить?

* * *

Горячий американо с заправки казался Яне напитком богов. Приговорив половину стакана на пустой желудок, она почувствовала себя лучше. Как минимум взбодрилась, ведь последние недели спать дольше четырех часов не получалось. А теперь даже это непозволительная роскошь. Князевой предстояло вернуться в заброшенное депо и отыскать нычку. Игнат подробно рассказал ей, как и где спрятал свой рабочий телефон во время перестрелки с Денисом. Конечно, все это могло оказаться враньем, злой шуткой над той, кого бывший зэк пренебрежительно называл «мусором». Но телефон и впрямь нашелся под потолком, на одной из ржавых перекладин.

Князева включила его и открыла журнал звонков. Игнат не соврал. Неизвестный номер, разговор около минуты. Сразу после этого – поток исходящих бывшей жене, Оксане. Судя по всему, будущий мститель собирался раскрыть правду маме Костика, но та не взяла трубку. Каждое слово Гордеева находило подтверждение в его телефоне. Поводов сомневаться больше не осталось.

Звонок ее собственного телефона вернул Яну на землю. Она взглянула на экран и удивленно повела бровью.

– Да, Алексей Петрович.

– Князева, ты – труп! – вместо приветствия бросил начальник.

– Алексей Петрович, я не знаю, что именно вам сказали…

– А ну, поделись своей версией, – разрывался от злости полковник.

– В Заречном серия. Не меньше пятнадцати человек. Вероятно, действует маньяк.

– Князева, ты «Глухаря» пересмотрела? Не уедешь оттуда – твое отстранение станет бессрочным. Точка.

Герасимов бросил трубку, даже не выслушав «аргументы защиты». Яна покачала головой, но продолжила копаться в смартфоне Гордеева. Какое ей дело до будущего увольнения, если прямо сейчас от ее действий и решений зависят жизни?

– Найду тебя, чего бы это ни стоило. – Она вновь посмотрела на красные буквы, из которых складывалась подпись «Неизвестен». – И тогда ты пожалеешь, что за дело взялась именно я…

Усталость и злость, накопившиеся в Яне за последнюю неделю требовали выхода. Пить – не вариант. Приглашать Рому, чтобы вновь «погреться» о его мощный торс, – тоже так себе затейка. Оставался лишь спорт…

Князева достала привезенную с собой скакалку и начала счет. На трехсотом прыжке нестерпимо закололо бок. Она отложила шнур в сторону и медленно опустилась на колени – время для отжиманий. Двадцать раз – отличный показатель, но Яна принудила себя сделать вдвое больше. Руки тряслись от напряжения, но хотелось продолжать. Что там осталось? Пресс? Князева осмотрелась в поисках возможности зафиксировать стопы. Хлипкая кровать для этого не годилась, а вот старая советская батарея – вполне. Яна сунула ноги под холодный металл и начала упражнение.

В глазах темнело от нагрузок, но в какой-то момент Яна выдохнула заветную цифру «шестьдесят» и рухнула на пол обессиленная. Ее майка насквозь пропиталась потом, а грудь часто вздымалась. Сердце постепенно замедляло ритм, дыхание выравнивалось. Яна открыла глаза и попыталась встать, как вдруг ее взгляд зацепило нечто странное. Маленький коробок под подоконником. Он крепился на простую черную изоленту, и, если бы Князева не решила вдруг улечься на пол, в жизни бы его не заметила.

– Сука. – Пальцы сорвали прослушку. – Какого…

Вне себя от злости, Яна спустилась к стойке регистрации.

– Добрый вечер, – улыбнулась ей пухлощекая девица.

– У кого как, – прокричала Яна. – В моем номере кто-то был. Поднимайте камеры, будем смотреть.

– К сожалению, это невозможно, – испуганно пролепетала администратор.

– А так? – Князева раскрыла удостоверение.

– У нас их просто нет…

– Ну а это что?! – Яна тыкнула пальцем в устройства под потолком.

– Муляжи, – неохотно призналась девчонка.

– Твою мать! – Крик, полный досады разлетелся по всей гостинице.

Вернувшись в номер, Яна заходила от стены к стене, стараясь совладать с эмоциями. Она набрала номер Дениса, и тот, к счастью, мгновенно ответил:

– Привет. Что-то случилось?

– Случилось! – грозно раздалось в ответ. – Он меня прослушивал. Все это время. И разговор с Иртеньевым тоже наверняка засек. Господи, какая же я дура неосторожная!

– Прямо у себя в номере жучок нашла?!

– Да. Говорю же, дура!

– Такое ты точно не могла предвидеть, хорош… Игнат оказался хитрее, чем мы думали.

– Он лишь один из инструментов возмездия. Истинный кукловод все еще ходит безнаказанным.

– С чего ты взяла? Сама посуди…

– Нет, – перебила Яна. – У меня неопровержимые доказательства. Потом все расскажу. Мало ли где еще тут может висеть его «ухо». Завтра приду, поболтаю еще разок с Гордеевым в свете открывшихся обстоятельств.

– Лады. Забегай ко мне после, – сказал Денис, шумно разгрызая карамельку.

– Непременно. Главное на Риту не нарваться.

Короткая беседа с Симоновым немного поправила настроение. Яна заказала еду в номер, и счет за нее вызвалась оплатить администрация гостиницы. Такими были их скромные извинения. «Что же, лучше, чем ничего», – подумала Яна, жадно кусая горячий двойной бургер.

Денис:

опроса не будет…

Яна:

Это еще почему?

Ответила Князева, макая ломтик картофеля по-деревенски в майонезный соус.

Денис:

Игнат умер. Остановка сердца. Только что узнал

Прочитала Яна и с силой ударилась затылком об изголовье кровати. Она не верила в подобные совпадения. Злой гений опять вырвался вперед, вновь оставил следствие в дураках. Телефон завибрировал в ладони. Яна неохотно поднесла его к уху, готовясь услышать голос Дениса.

– Ну что там еще…

– Яна Дмитриевна? – холодно уточнил женский голос.

– Да. – Князева подскочила, опасаясь худшего. – Кто это?!

– Скажите, вы являетесь дочерью Князева Дмитрия Алексеевича?

Ноги подкосились, и она едва успела опереться на стену.

– Д-да…

– Мне очень жаль, – монотонно выдала неизвестная. – Ваш отец скончался сегодня во время операции в городской больнице номер семь. Приносим искренние соболезнования.

– Какой операции? – Яна изо всех сил боролась с тошнотой.

– У пациента случился инфаркт. Три дня он провел в реанимации, возникли осложнения, потребовалось хирургическое вмешательство.

– Почему меня не уведомили о его состоянии раньше? – Яна дрожала всем телом и бессмысленно пялилась в стену.

– Пациент был против разглашения своего диагноза. Нам очень жаль, – дежурно произнесла звонившая. – Забрать свидетельство о смерти и тело для захоронения вы сможете завтра. Скажите, удобно будет с утра подъехать?

Телефон выпал из ладони и запрыгал по затертому ковролину. Яна слышала, как абонент пытается до нее докричаться, но трубка осталась лежать на месте. Двадцать минут спустя Князева стояла в магазине у стеллажа с алкогольными напитками. Стеклянные глаза почти не двигались, а рука сама потянулась к бутылке…

* * *

Лёва:

Сделал все, как вы просили

Новое сообщение от абонента «Лёва» вывело Кристину из состояния эмоциональной комы. Она подлила вина в бокал и приложилась к нему губами, оставив ярко-розовый след. Минус еще одна жизнь по ее приказу. Должна ли Елецкая чувствовать что-то в такие моменты? Если да, то что? Стыд? Радость? Злорадство? Удовлетворение? Кристина охотно согласилась бы даже на боль, но, увы… Внутри пусто. Очень давно. Так давно, что на секунду стало жутко.

Игнат Гордеев давно мозолил глаза. Еще с тех пор, как вдруг решил начать самостоятельное расследование исчезновения сына. Забавно, ведь он сам безропотно передал его в руки государству и забыл на добрых полгода. Пил, дебоширил, отсыпался в обезьянниках… А потом узнал от собутыльников новости и решил сыграть в убитого горем отца. Приходил в Батор, требовал объяснений, угрожал.

«Жалкий спившийся урод!» – подумала Кристина и улыбнулась. В голову ей мгновенно пришло оправдание: «Собаке – собачья смерть. Мир только чище стал».

Звуки быстро приближающихся шагов заставили испуганно обернуться. Это оказался Олег. Он вернулся из спортзала и теперь с укоризной смотрел на остатки вина в бутылке.

– Может, сбавить обороты? Тебе на работу завтра.

– Не начинай. У меня очень сложный месяц.

– У всех он выдался непростым. Иди-ка ты спать…

– Олег? – Кристина замерла на мгновение, будто сомневаясь в будущем вопросе, но нашла силы продолжить: – А если бы у тебя с первой женой все получилось тогда с усыновлением, мы были бы вместе?

– Ты к чему это сейчас? – Муж растерянно сморщил лоб.

– Мне важно знать. Если бы Костик не пропал и вы бы его забрали…

– Это в прошлом, любимая. – Олег бросил на пол сумку и обнял супругу. – Я долго вспоминал его, правда. Хороший был пацан. Но нет худа без добра. Если бы не его побег, мы бы с тобой не сблизились. Надеюсь, те слухи про маньяка – бред и он сейчас живет где-то счастливо.

– Ты должен знать… – Голос Кристины дрожал. – Это все моя вина, я…

– Прекращай! Он сам сбежал. У тебя таких три этажа было, за всеми не уследишь.

Елецкая замолчала и изо всех сил прижалась к мужу. В тот момент она почувствовала себя хрупкой и совершенно беззащитной. Олег гладил ее спину и все крепче прижимал жену к своей влажной футболке. Внезапно Кристина подняла голову и страстно его поцеловала. Руки скользнули под одежду, ногти вонзились в спину.

– Может, мы… – Олег посмотрел в сторону спальни.

– Нет. Здесь. Сейчас, – почти рычала пьяная Елецкая.

– А Савва?

– Он скорее из окна бросится, чем спустится к нам на ужин.

Олег кивнул с усмешкой и подсадил жену на кухонный стол. Их губы сплелись в горячем поцелуе с привкусом дорогого вина и дешевого обмана. Кристина плакала, осознавая собственную ничтожность, но Олег этого уже не заметил…

* * *

Гудок клаксона переполошил сонную улицу. В свете фар возникла сгорбленная женская фигура. Припозднившаяся газель, которая неслась на полной скорости, в последний момент успела ее обогнуть.

– Дура! – крикнул водитель, еще раз ей посигналив.

Князева не ответила, лишь подняла над головой средний палец и допила содержимое бутылки. Пустая тара отправилась в кусты, а Яна продолжила свой позорный путь по обочине трассы. Рома, словно почуяв дурное, звонил безостановочно, но так и не дождался ответа. Идти пришлось так долго, что пункт Б едва не стерся из памяти. И только когда автопилот привел ее к дому с табличкой «ул. Родонитовая, 18», Яна усмехнулась и вспомнила о своем внезапном порыве.

В подъезде пахло кислой капустой, как и двадцать лет назад, когда Князева впервые тут очутилась. Пролет за пролетом, она все четче вспоминала тот самый день. Все свои страхи, но и надежды тоже. Волнение тошнотой подступало к горлу. В какой-то момент начало казаться, что время повернулось вспять и на дворе девяностые. Голодные, злые, бесприютные годы, в которые Князевой пришлось повзрослеть моментально…

…Яна вжалась в диван, наблюдая истерику приемной матери. Та бегала по комнате, размахивая руками, и кричала так, что соседи стучали по батарее.

– Мерзавка неблагодарная! Чего тебе не хватает?!

– Лида, побойся бога, она ребенок! – взмолился приемный отец.

– А как деньги на сигареты из кармана таскать, так она взрослая?!

Дмитрий подошел к Яне, опустился на корточки и, взяв ее потные ладошки в руки, спросил спокойным ровным тоном:

– Милая, ты зачем в кошелек полезла? Может, тебе что-то нужно? Ты могла просто сказать.

Яна молчала, не поднимая глаз. Ее щеки полыхали алым.

– Взгляни на меня, пожалуйста…

Девчонка набралась смелости и подняла голову. В лице приемного папы не читалось злости, только легкая грусть и разочарование.

– Я больше так не буду, – сквозь слезы протянула Яна.

– Конечно не будешь, – взорвалась Лида. – Потому что завтра же обратно в приют поедешь!

– Замолчи! – Дмитрий обернулся резко и едва не оттолкнул супругу.

– Ты в своем уме? Из-за этой воровки на меня решил кидаться?! Я говорила, что это плохая идея!

– Это было совместным решением. – Отец дышал тяжело, но пытался говорить спокойно.

– Нет, это была твоя идея… Ты хотел заткнуть чем-то дыру от потери, говорил, что все снова будет хорошо, и вот он, результат!

– Яночка, иди в свою комнату, – ласково произнес отец. – Нам с мамой Лидой нужно обсудить кое-что.

Яна немедленно сорвалась и убежала в спальню. Она упала на тахту и накрыла голову подушкой. Несмотря на это, до нее все еще доносились обрывки скандала. Девчонка горько рыдала, разрываясь изнутри от стыда и боли.

– Либо я, либо эта потаскуха!

– Хорошо, мы уйдем, пока ты в себя не придешь…

– Ты ее хочешь?! Просто признайся.

– Лида, ты больна…

– Я же вижу, как ты смотришь!

– Не доводи до греха, уйди с глаз моих долой.

Ночью, когда поутихли распри, Яна собрала в рюкзак свои немногочисленные пожитки, на цыпочках прошла по коридору, открыла дверь и рванула прочь не оглядываясь. Она бежала по безлюдному городу в никуда, пока не выдохлась. Та осенняя ночь выдалась на редкость студеной. Довольно скоро беглянку прошиб озноб. Она скиталась от подъезда к подъезду, дергая ручки, но все двери были заперты. В конечном счете она спустилась в подземный переход, прислонилась спиной к стене и, обессиленная, съехала вниз, на ледяной пол. В этот момент послышались суетливые шаги. В конце перехода объявился отец. Едва его завидев, Яна поднялась и побежала прочь.

– Дочка, стой! – кричал он, догоняя.

– Отстань! – Яна замахала руками.

– Погоди ты, послушай! – Дмитрий схватил девчонку и крепко прижал к себе. – Никуда ты не пойдешь! Ты теперь моя, родная…

– Отпусти-отпусти, – вырывалась Яна и лупила отца ладошками по плечу. – Помогите! Люди! На помощь! Пожар!

– Тише, глупая, тише, – шептал отец, пока сам не разрыдался.

Заметив это, Яна затихла и обмякла. Ее сердце разрывалось от жалости к, возможно, единственному человеку, который любил ее по-настоящему. Она обняла его в ответ и расплакалась.

– Ты знаешь, она ведь неплохая… Просто раненая, – бормотал Дмитрий. – Мы не говорили, но до тебя у нас была дочка. Твоя ровесница. Ее не стало год назад, трагически… Она была такой хорошей, вы бы точно подружились.

– Я никогда такой не стану, я баторская, – задыхаясь, лепетала Яна.

– Ты – моя дочь. А все остальное не имеет значения. Мы поживем недолго на другой квартире, а потом будет ясно. Все наладится, милая…

…Вздрогнув, Яна поняла, что остервенело бьет кулаком в до боли знакомую дверь. Из квартир соседей доносились осторожные шорохи. Встревоженные старики зажигали свет в своих прихожих и разглядывали происходящее в глазки.

– Я знаю, что ты там, – бубнила Яна. – Открой!

– Я сейчас милицию вызову! – пригрозил мужской голос сверху.

– Уже работаем, не переживайте, – усмехнулась Князева и продолжила стук.

Не выдержав натиска, Лидия открыла дверь, но не поспешила впустить припозднившуюся гостью.

– Что тебе?

– Папа умер.

Лидия не изменилась в лице. Просто молча пожала плечами и спросила:

– А от меня ты чего хочешь?

– Тебе вообще все равно? – Яна уперлась рукой в стену.

– Спасибо, что сообщила. А теперь уходи, пожалуйста. Люди спят.

– Я не виновата.

– В чем?

– Я не виновата, что все так случилось! – во все горло закричала Яна. – Не виновата, что не была такой же идеальной, как ваша дочь! Не виновата, что не знала, как вести себя в нормальной человеческой семье! Не виновата, что он ушел от тебя и переехал в Волгоград! И в том, что твоя жизнь не сложилась, я тоже не виновата! Я была напуганным ребенком, который просто искал любви и заботы…

– Все сказала? – усмехнулась старушка. – Тогда, в ресторане, что ты там делала?

– Свидание у меня было, – нехотя призналась Князева.

– А я отмечала нашу годовщину. Он всегда водил меня туда, даже когда не было денег. Я была для него на первом месте… – Она замолчала, но все же добавила, не сдержавшись: – Пока в нашей жизни не появилась ты.

– Да я…

– Можешь говорить что угодно, но это ты все разрушила.

– Ясно, – скривилась Князева. – Прощай.

Дверь захлопнулась в ту же секунду. Обратный путь к гостинице занял всего шесть минут. Такси остановилось перед главным входом, и Яна буквально выпала с пассажирского сиденья. Встать ей помогли крепкие мужские руки.

– О, Ромео, – с деланной радостью усмехнулась Князева.

– Ян, что происходит? Ты вообще в порядке?

– А что, не видно? В полном!

– Где ты была?

– У мамки в гостях. Шикарный получился визит. Поговорили, как ты настаивал.

– И как? Полегчало? Ты ее простила?

– Я же не ты, – презрительно фыркнул Князева. – Пошла она! И ты тоже. Пошел!

– Зачем ты меня отталкиваешь? Я ведь ничего плохого не сделал.

– Блин, Ром, ты такой хороший, аж тошно… Знаешь, у меня уже бывали такие. Это плохо заканчивалось. Всегда. Я тебе не дам того, чего ты хочешь.

– И чего я, по-твоему, хочу? – Рома скрестил на груди руки.

– Семью, чего еще. Ты ведь только тем и занимаешься! Лепишь из дефектных семей нормальные. Потому что у самого ее не было.

– Мило, что ты меня в это носом тыкаешь…

– А я из другого теста. Мне это не нужно, я не хочу, чтобы еще кто-то жил с моими скелетами. Тем более дети!

– Ну, с этим ты, конечно, сильно вперед ускакала, – невольно улыбнулся Роман. – К слову, я такое много раз видел…

– Ты о чем? – Яна недовольно ухмыльнулась.

– О том, как детдомовцы сами рушат свои отношения, как первыми отвергают тех, кто их любит, потому что боятся довериться и вновь пережить предательство. Но что делать со своими скелетами – это только тебе решать, я не лезу.

– Вот и не лезь. Перепихнулись и разбежались. Чего непонятного?

– Протрезвеешь – набери. – Рома развернулся и зашагал прочь.

– Вот и катись, добрый самаритянин!

Утро для Князевой наступило раньше, чем хотелось. Оно ворвалось в голову чудовищной мигренью и осело гадким привкусом на нёбе. Яна с трудом дотолкала себя в ванную и не меньше часа просидела в душевой кабине, поливая тело холодной водой. Телефон разрывался от пропущенных, но Яна не обращала внимания. Она собрала еще влажные волосы в пучок и покидала вещи в чемодан. Уже спускаясь по лестнице, она сама набрала Дениса.

– Ты живая?!

– А что со мной станется? – устало произнесла Князева. – Уеду на пару дней. По семейным обстоятельствам.

– Все в порядке?

– Не очень. Папа умер.

– Господи… соболезную. Помощь нужна?

– Нет, спасибо, – сухо бросила Яна.

– Если хочешь, давай поговорим. Я тоже недавно отца потерял.

– Тогда ты понимаешь мое состояние. Ничего, отойду. Время лечит.

– Давай. Звони, если что.

– Спасибо. На связи.

Яна закинула чемодан в багажник, села за руль и двинулась в сторону трассы. Впереди – больше часа езды. Достаточно времени, чтобы осмыслить все безумие прошедшей недели. В колонках зазвучали грустные аккорды «Летнего дождя»…

Автомобиль Князевой притормозил у ворот родного СК. Яна уверенной походкой направилась в кабинет руководителя, не отвечая на радостные приветствия коллег.

– Вы повидаться хотели. – Она вошла без стука и села на скрипучий стул.

– Слышал об отце… Мои соболезнования, крепись.

– Алексей Петрович, давайте без этого? Я тут по делу. Вы сказали, есть новости.

– Да. Я все уладил. Когда сможешь приступить к обязанностям? Тут без тебя столько накопилось…

– Как только закончу дела в Заречном, – твердо заявила Князева.

– Какие у тебя там могут быть дела? На каком, черт тебя дери, основании?

– Вас Руденко попросил меня вернуть, чтобы я им карты не путала?

– Нет, это мой личный приказ. Ты либо возвращаешься полноценно, либо пишешь по собственному желанию.

– Супер. Я уже. – Яна достала из кармана мятый лист бумаги, сложенный вдвое. – Дайте автограф…

– Ты там в своем Заречном совсем с дуба рухнула? – Герасимов не задумываясь порвал заявление.

– Тогда до скорой встречи. – Князева встала и, не прощаясь, покинула кабинет.

Опустевшее жилище отца казалось невыносимо тоскливым. Яна старалась не смотреть по сторонам, ведь на каждой полке, на каждом столе в квартире Дмитрия Князева стояли фотографии в рамках. На них была Яна в разные периоды своей жизни. Школьница, студентка, выпускница, взрослая женщина… Отец бережно хранил каждый памятный момент, будто собирал большую мозаику, глядя на которую его дочь смогла бы гордиться собой. Теперь его нет. А снимки остались… ровно такими же, какими и были все эти годы. «Чудовищная несправедливость», – подумала Яна, нарочно уронив их совместное фото лицом вниз.

Впереди – целый марафон траурных мероприятий. Прощание, захоронение, поминальный обед… Даже думать об этом было невыносимо сложно. Князевой вновь захотелось выпить, но она будто почувствовала неодобрительный взгляд отца с фотографии и резко передумала. Слишком много предстоит дел завтра. Лучше хорошенько выспаться, набраться сил. Князева легла на продавленный диван и закрыла глаза. Тело обмякло, рот приоткрылся – сон приближался неотвратимо…

Звонок телефона заставил Яну вернуться в ненавистную реальность. Она достала мобильный и одним глазом взглянула на экран. «Неизвестный номер». По рукам и спине побежали мурашки. Князева приняла вызов и прислонила аппарат к уху.

– Здравствуй, Яна, – раздался искаженный голос.

– Кто это?!

– Ты знаешь кто, – заверил аноним. – Тот, на кого ты ведешь охоту.

– Чего ты хочешь?

– Да так, звоню проведать. Видел, ты уехала из города по делам…

– Я вернусь, не беспокойся.

– Конечно вернешься. Тем более я тут собираюсь подкинуть тебе работенки.

– Тронешь еще кого-нибудь, и я лично тебе глотку вскрою, мразь! – Яна до скрипа сжала телефон.

– Непременно трону. Иначе, где гарантия, что ты вернешься в Заречный? Кстати, тут кое-кто тебе привет передает. Хочешь послушать?

Князева не успела ответить, ее перебило истерическое мычание в трубку. Голос показался до жути знакомым…

– Узнала? – продолжал издеваться маньяк. – Это мама Лида. Слышал, она тебя сильно расстроила. Решил ее наказать за это. Нельзя так поступать с моими друзьями. Мы ведь друзья, Ян?

Князева мгновенно покрылась холодным потом. Она пыталась выровнять дыхание и говорить как можно спокойнее:

– Отпусти ее, пожалуйста. Она и так настрадалась в жизни. Возьми меня вместо нее. Тебе ведь я нужна, правда?

– Именно.

– Тогда предлагаю обмен: приеду одна и без оружия, а ты отпустишь ее.

– Отличная сделка. На ее исполнение у тебя полтора часа. А после я нарисую Лидочке широкую улыбку. Такую, какой ей всегда не хватало. Но только на горле… Время пошло. До встречи!

– Где тебя искать? – успела закричать Яна, пока не раздались короткие гудки.

– Там, куда ты так упорно не желала возвращаться, – слащаво протянул убийца и отключился.

Князева знала точно, о каком месте идет речь. Ехать до него примерно столько, сколько назначил психопат. Так что выдвигаться пришлось незамедлительно. Всю дорогу в Заречный Яна провела в тишине. И лишь на подъезде к городу, когда вдалеке показались мрачные очертания Батора, она включила колонки на полную мощность.

Мама, это правда.

Мама, это правда,

Мама, я опять живой.

Ты уже не плачешь,

Ты уже не плачешь

Мама, полетим со мной…^[2]

Эпизод 7

Горизонтальные столпы света пробили сгустившийся мрак – автомобиль Яна притормозил у здания Батора. Вернее, его руин: стен, расписанных неумелыми граффити, окон с выбитыми стеклами, прогнивших деревянных ступеней и обвалившейся крыши… Случайный прохожий и не подумал бы, что еще десять лет назад в этом приюте содержались несколько десятков детей, внутри кипела жизнь. Весьма несчастная и непутевая, но все-таки жизнь…

Как и всякий монстр, Батор не мог жить без пищи и чужих страданий. Вынужденно извергнув обитателей по приказу местной администрации, он начал пожирать самого себя. Так продолжалось до тех пор, пока он не разрушился полностью, испустив нечистый дух.

Осознав это, Яна усмехнулась, зажгла фонарик в телефоне и неспешно двинулась внутрь по остаткам паркета. Одно за другим она осматривала помещения Батора, невольно возрождая в памяти картины прошлого. Вот это – столовая. Тут – медпункт. Здесь – процедурная, а вон там – игровая. Князева легко смогла бы перемещаться по тюрьме своего детства вслепую, если бы где-то рядом не скрывался жестокий маньяк.

Яна поднялась на второй этаж и замерла, услышав шорох. Никого… Возможно, показалось. Поочередно пиная двери, едва болтающиеся на ржавых петлях, она продолжала играть в смертельно опасные прятки. В итоге осталась последняя комната: то самое подсобное помещение, куда ходили целоваться или толпой бить провинившихся. Именно здесь Глеб и Женя измывались над Костиком по приказу Елецкой…