Текст книги "Отпечатки"

Автор книги: Антон Мамон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

На помощь пришли социальные сети. В одной из них удалось вычислить аккаунт бывшего воспитателя. Всего десять фото в ужасном качестве, с семьей и на фоне ковров… Но один снимок дал ответ на главный вопрос. Антон Валерьевич с подростком, вероятно сыном, стоял на фоне пятиэтажки. «Гагарина, 7» – значилось на адресной табличке.

– Вот так удача, – присвистнула Яна и, не теряя времени, построила в навигаторе новый маршрут.

Первое, что бросилось в глаза, когда Князева достигла пункта Б, – разрушенная песочница, в которой по-прежнему играли дети. Второе – тот самый шумный столик, что есть в каждом дворе. За таким с утра до ночи сидят пенсионеры: играют в домино и нарды, обсуждают политику, пьют. Яна подумала, что местные старожилы наверняка знают, как найти Антона, и тут ей улыбнулась удача. Весьма своеобразно, но все же… Она сразу же увидела старого знакомого, но случилось это в самый неподходящий момент.

– И ты типа в Бога веришь, да? – Не пожилой, но сильно потасканный мужичок нависал над сидящим Иртеньевым.

– Я эксизен… Экзинцестоалист…

– Че?!

– Это мне Ирочка объясняла. Что мы все, понимаете, полностью отвечаем за свою жизнь. Вот у нас почему вся страна в говне? Потому что это наш, господа, свободный выбор…

– Слышь, кто тут в говне?! – завопил пропойца и влепил Антону мощную оплеуху.

Валерьевич рухнул с пенька и попытался защитить голову руками, явно наученный горьким опытом.

– Отошел от него! – Яна резко вынула из внутреннего кармана корочку и ткнула ею в лицо нападавшему. – Капитан Князева, следственный комитет Волгограда.

Пьянчуга, сдаваясь, поднял руки и медленно попятился. Яна помогла его несостоявшейся жертве подняться.

– Если вас Лёха натравил, то врет он, вернул я ему косарь…

– Не в курсе, кто такой Лёха. Я здесь, чтобы поговорить о вашем бывшем воспитаннике, Жене Калинине.

Иртеньев выразительно сморщился в попытке разобрать слова. Как только смысл сказанного до него дошел, мужчина заметно оробел.

– Это официальный допрос?

– Дружеская беседа, – усмехнулась Яна.

– Тогда извините, я пойду. – Иртеньев медленно зашаркал прочь.

– Хорошо, сейчас позову ваших друзей, они проводят.

– Не надо друзей, – замер Антон. – Что вы хотите узнать? Я расскажу. Только сначала, это… ноль-пять купите?

Яна тяжело вздохнула и направилась в магазин. Исполнив желание свидетеля, она села на один из освободившихся пеньков и дождалась, пока мужчина зальет в себя «беленькую».

– А вы так на Ирочку мою похожи… Когда она молодая была. Так хорошо ей с короткими было, говорил – не отращивай!

– Скажите, зачем вы навещали Калинина в тюрьме? – Яна пропустила мимо ушей своеобразный комплимент.

– Как вам сказать? Я про Женю случайно узнал. И екнуло…

– О чем вы говорили?

– Так, о бытье-житье тюремном. – Иртеньев едва сдерживал икоту.

– Он упоминал о каких-то деталях своего дела? Может, у него были версии, подозрения…

– Нет.

– И вы не интересовались?

– А зачем бередить былую рану?

– Рану? – всплеснула руками Яна. – Он жену убил и дочь!

– А я-то кто, чтоб судить? Я же тоже, знаете? Знаете, конечно, у вас там в базе все есть…

– О чем речь? – Князева настороженно сощурилась.

– Ну, я же Ирочку мою с сыном Володей… Не специально, конечно. Но итог один. – Глаза пьяницы заметно покраснели.

– Как это случилось?

– Мы с Ирочкой поругались в тот вечер, я ушел, а на улице мороз. Я купил для сугрева, раздавил пузырь в парке. В голову дало так, что дальше ничего не помню, туман перед глазами. Какая-то добрая душа до подъезда проводила, а потом… – Голос Иртеньева сорвался, он залпом допил содержимое прозрачного стаканчика. – Мне потом объясняли, как все могло… Я, видно, домой зашел, плиту включил, ну, прикурить. А потом черт дернул за догоном пойти. Упал в подъезде и заснул, а газ-то, газ…

Яна незамедлительно вмешалась, отметив несоответствие.

– А тот, кто вас провожал, он куда делся? И в какой момент?

– Не помню, пьяный был в стельку.

– То есть ни лица, ни имени?

Иртеньев развел руками и тяжело выдохнул:

– Лучше бы он меня бросил в парке замерзать. Тогда бы Ирочка с Володей живы были… Вот так!

– Ясно, спасибо. – Князева не скрывала разочарования.

– Может, посидите еще? Можем вместе выпить. Вы так на Ирочку похожи…

– Не могу, извините.

Яна ушла не прощаясь. Растерянная и злая. Иртеньев с грустью посмотрел ей вслед и допил остатки любимого «зелья».

* * *

В просторном особняке Елецких стояла непривычная тишина. Никакой музыки или светских бесед – Кристина была в дурном настроении и ужинала в одиночестве. Мало проблем на работе, так еще и эта выскочка детдомовская, Яна Князева, объявилась. Начала копаться в грязном белье, опозорила перед целой толпой. Нет, просто так ей это с рук не сойдет. Она еще пожалеет о своей дерзости…

– Кошечка, ты чего тут грустишь? – Олег Елецкий обнял жену со спины. – Как прошел твой день?

– Отвратительно, – фыркнула Кристина и бросила ложку на стол. – Все валится из рук, просто все… Еще и Савва там опять что-то учудил. Попросила Лёву его забрать.

– А что с делом Васильева? Руденко разобрался? Угораздило же замочить его именно там, на нашей территории.

– Все схвачено. Обошлось без лишних свидетелей, слава богу. – Кристина распустила волосы и схватилась за голову. – Лучше скажи, что с сыном делать? Ты видишь, он совсем от рук отбился. Не отвечает на звонки и сообщения, ведет себя как дрянь последняя, неблагодарная…

– Ну ты чего, он же сказал, что на день рождения к другу поедет. Мы ведь тоже молодыми были. Помнишь? – улыбнулся Олег и поцеловал супругу в висок. – Все с ним будет хорошо, вот посмотришь.

– Просто меня все достало, понимаешь? Я вечно как на пороховой бочке сижу, со всех сторон фитили задуваю. Мне до чертиков… – Кристина так и не закончила мысль. Свет фар ослепил ее через панорамные окна.

– А вот и Савва, – оживился Олег. – Пойдем встретим.

Кристина сорвалась и босиком побежала на крыльцо. К дому полз громоздкий бронированный внедорожник. Водительская дверь распахнулась, охранник спрыгнул на землю и помог выбраться Савве. Тот едва стоял на ногах и глупо хихикал, глядя в телефон. Лёва осторожно взял подростка под руку и потянул в дом.

– Пусти, ты, придурок! Сам пойду, – заплетающимся языком выдал Савва.

Лысый бугай покорно отошел, подросток тут же рухнул в сырую траву и расхохотался.

– Не, ну ты посмотри, – запричитала Кристина. – Иди забери его! – приказала она мужу.

– Олег Викторович, извините, не думал, что он так напьется… – Лёва виновато потупил взгляд.

– Бывает. – Елецкий схватил сына за капюшон толстовки и поволок к ступенькам.

– Полегче, задушишь! – возмутился Савва.

– Ты заслужил, – почти смеясь бросил Олег.

Кристина преградила им путь, скрестив на груди руки. Ее губы дрожали от возмущения.

– Че? – Вид у Саввы был невозмутимый. – Смотри че покажу! – Он задрал толстовку, с гордостью демонстрируя свежую татуировку. – Нравится?

– Ты совсем уже? Тебе не стыдно так себя вести? – Кристина схватила сына за грудки.

– Ну давай, ударь! Хочешь ведь, знаю…

– Не дождешься. – Елецкая убрала руки. – Марш в свою комнату. Ты у меня месяц из дома не выйдешь, понял?!

– Да-да, ты у нас властная и крутая. Тебе лишь бы все кон-тро-ли-ро-вать! – Савва демонстративно задвигал пальцами, будто управляя невидимой марионеткой. – И вообще, я без пяти минут совершеннолетний, делаю что хочу! Ой, подожди…

Елецкий-младший согнулся пополам и, дважды содрогнувшись, выплеснул содержимое желудка под ноги матери.

– Тебе конец, – сквозь зубы произнес Олег и потащил сына в душ.

– Простите, Кристина Анатольевна, это не повторится, – пробубнил Лёва.

– В аптеку сгоняй, – выдохнула та. – Купи что-нибудь от мигрени. Возьми всего по одной пачке.

– Я мигом. – Охранник с радостью прыгнул обратно в машину.

Кристина с омерзением взглянула на пол и вернулась в дом. Не задумываясь, достала бутылку вина, штопор и, глотая слезы, уселась на барный стул. Тяжелые шаги на лестнице не заставили ее обернуться. Олег подошел к столу и взялся открывать красное полусладкое.

– Он лег? – Кристина безразлично смотрела на наполняющийся бокал на длинной тонкой ножке.

– Ага. Завтра поговорим с ним серьезно. Это уже ни в какие ворота.

– А если его снимали? На работе и без того вилы. – Елецкая ткнула двумя пальцами в горло. – Лишний компромат меня просто сломает…

– Ну чего ты себя накручиваешь? Давай решать проблемы по мере их поступления? – Олег поцеловал любимую в плечо и погладил по голове.

– Может, в рехаб его? – Кристина приложилась губами к бокалу.

– Нам он, кажется, нужнее, – рассмеялся муж. – Пошли спать, а?

– Иди, я чуть позже. Рабочую почту еще разобрать нужно.

– Не засиживайся, ладно?

– Ага. – Елецкая зашла в паблик «Подслушано. Заречный».

Последний пост – бурное обсуждение сцены на похоронах. Насмешки. Мемы. Реакции… Кристина гневно швырнула телефон в сторону. В ее голове зрел план мести.

* * *

Яна пришла на встречу заранее. Девять утра, полупустое кафе, но Роман уже на месте. Он спокойно пил кофе и смотрел видео с экрана телефона. Подсев к нему без разрешения, Яна схватила меню и подозвала официанта.

– А вы пунктуальны, – усмехнулся Кудрявцев. – Доброе утро.

– Работа такая. Опоздаешь на минутку, и все – пиши пропало.

К столику подошел субтильный юноша с пирсингом в носу. Он достал блокнот и приготовился записывать.

– Американо.

– И все? – Официант посмотрел с укоризной.

– Ага.

– Тут классные десерты, попробуйте. – Роман ткнул пальцем в список.

– Нет, спасибо, я на диете. – Яна подмигнула мальчишке, и тот разочарованно удалился. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Долго сомневался, если честно. Вы ведь из органов? Зачем это вам? Дело, очевидно, закрыто.

– Я знаю Глеба с детства. Мы не дружили – мягко говоря, не дружили, но я хочу узнать правду. Что-то здесь не то… А вы, насколько помню, работали с его семьей?

– Да, старался помочь по мере возможностей, – заметно померк Роман.

На стол опустилась высокая белоснежная кружка с кофе. Яна обхватила ее ладонями и вкрадчиво произнесла:

– Прошу, расскажите о том, что с ними творилось. Это важно понимать для расследования. Не официального, моего личного.

– С одной стороны, ничего экстраординарного, так полстраны живет…

– А с другой? – напряглась Яна.

– А с другой – ничего хорошего. Глеб бухал. Жена всегда на взводе. Денег не хватало. В какой-то момент детей чуть не забрали. Они были на грани… Я решил дать им последний шанс, и Васильев его не упустил. Бросил пить, представляете? Подработку нашел. Одумался вроде как…

– Он знал про измены жены?

– Знал, но понимал, что это заслуженно. Да и сам налево бегал только в путь!

– То есть убить он за это не мог?

– Исключено. Он прощение заслужить пытался… – нервно усмехнулся Роман. – Но даже если так, детей-то зачем? Не верю.

– Может, это была его месть Алисе?

– Нет. Он знаете почему за голову взялся? Я ему сказал, что детей заберут в…

– Приют? – без тени сомнения выдала Яна.

– Ага.

Двое замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. Внезапно Яна подняла голову и спросила:

– Сделаете мне одолжение?

– Смотря какое…

– Вы ведь бываете в городском архиве? По работе?

– Иногда.

– Мне нужны документы из Батора, детдома, где вырос Глеб. – Князева подалась вперед. – Личные дела.

– А нельзя просто… удостоверением помахать? – смутился Роман.

– Не хочу привлекать внимание. Это все моя инициатива.

– Вы ведь все равно не примете отказа?

Яна улыбнулась.

– А что там, кстати, по десертам?

* * *

Конфеты с фундуком и пара комплиментов работнице архива открыли путь к документам. Яна с умилением наблюдала за тем, каким милым и обходительным может быть ее спутник – ничего общего с тем грубияном, что угрожал Денису. Роман не замечал интереса в глазах Яны. Он по-прежнему скорбел, хоть и пытался скрыть это за ничего не значащими улыбками.

Беспорядок в душном зале поражал. Князева и подумать не могла, что важные документы могут храниться в подобных условиях. Сотни коробок: запечатанных и открытых, подписанных и безымянных, подтопленных в районе дна и даже разорванных… Яна с Романом провели по меньшей мере два часа в поисках нужного стеллажа и той самой полки.

– Кошмар просто. – Роман уронил на стол коробку и схватил несколько верхних папок. – А вы ведь тоже детдомовская?

– Давай уже на ты? – предложила Яна. – Чем же я себя выдала?

– Батор. Так больше никто не говорит, только детдомовские.

– Все так.

– Грустно, что тебе пришлось через это пройти, – вкрадчиво произнес он.

– Да ладно, ни о чем не жалею. Как говорится, все, что нас не убивает, делает сильнее.

– Ладно, а что мы ищем-то? Вернее, кого?

– Тайна следствия. – Князева глазами указала на выход.

– А серьезно?

– Серьезнее некуда. Хочу посмотреть все досье одна… Если можно.

– Ну а мне чем тогда заняться? – Рома невольно подбоченился.

– Иди пофлиртуй еще немного с архивариусом.

– Язва ты…

Князева довольно делила папки на две стопки. В одной намечался явный перевес. На секунду Яна поймала себя на приятном щекочущем, почти детском ощущении тайны, что вот-вот раскроется. Тут же ей пришлось вспомнить повод, по которому она пришла сюда изначально. Светлые брови сдвинулись, а губы сжались. Яна решила, что не уйдет из архива с пустыми руками. Слишком много уже поставлено на карту…

Эпизод 4

В цветочном магазине у Риты стояло непривычное оживление. Она бережно заворачивала букет зеленых, еще не распустившихся лилий, перебрасываясь фразами ни о чем с довольной покупательницей. Студенты, сбившись в кучку, фотографировали чайные розы и по-доброму смеялись – должно быть, выбирали подарок преподавателю. Идиллия казалась нерушимой, но ровно до тех пор, пока в ларек не ворвалась Яна. Обогнув ребят, она вплотную приблизилась к стойке, подалась вперед и, не скрывая возмущения, спросила:

– Почему ты не сказала мне про Костика?

Симонова обомлела и ускорилась. По ее бледному лицу было заметно, насколько она не ждала этого разговора и не хотела его продолжать. Однако игнорировать настойчивую гостью не вышло. Князева не сводила глаз со старой подруги.

– Минуту. – Рита старалась говорить спокойно. – Закончу – и все обсудим.

Покупательница неловко засуетилась и забрала букет как есть, без лент и украшений. Студенты тоже замолкли и гуськом поплелись на выход. Симонова раздраженно стянула фартук и перевернула табличку на двери.

– Идем, – скомандовала она, выходя на солнце.

Они устроились на лавке в сквере неподалеку; две девушки, что когда-то были лучшими подругами, не решались нарушить напряженное молчание. Яна двигала камушек носом кроссовки. Рита смотрела куда-то вдаль, поверх деревьев.

– Сбежал, значит? – тихо начала Князева. – Не выдержал издевательств Калинина и Васильева?

– Кто тебе рассказал?

– Добыла его личное дело из архива. Там никаких пометок – ни о выпуске, ни о переводе, ни об усыновлении. Что остается? – Яна зло пнула камушек и перевела глаза на Риту. – Как это случилось?

Та попыталась отвести взгляд, но поняла, что с этой дознавательницей юлить бесполезно.

– Почти сразу как ты уехала. Я сначала думала, его тоже забрали… Но потом младшие болтать начали, а дальше это уже в новостях объявили.

– Почему он это сделал? Старшаки виноваты?

– Я откуда знаю, – обиженно бросила Рита. – Он же со странностями был, сама помнишь. А как ты уехала, некому стало его защищать.

– Ну а потом что? Были какие-то известия? Слухи, может быть?

Рита внезапно до крови укусила губу и, промокнув ее заранее приготовленной салфеткой, все же нашла силы ответить:

– Да мертв он, Яна, мертв…

Князева резко повернула голову, и на мгновенье показалось, что горячий воздух загустел. Она попыталась отринуть подкравшееся видение, но было слишком поздно…

…Крик, пробившийся сквозь завесу музыки, привлек внимание Яны. Она замерла и сняла наушники. Тишина. Показалось? В тот момент, когда песня группы Rammstein почти вернулась в ее голову, послышались шорох, стон, а после – глухой удар, как от падения. Яна слезла с подоконника и выбежала на лестницу. Пролетом ниже завязалась драка. Вернее, жестокое избиение в формате «двое на одного». Соколова спустилась на пару ступеней и прищурилась в попытке разглядеть происходящее.

– Костик! – вскрикнула она и что было мочи бросилась вниз. – Отвалите от него, козлы вонючие!

Калинин и Васильев, ослепленные безнаказанностью, даже не заметили ее появления. Они пинали мальчишку ногами, отпуская грязные шутки о его семье.

– Забыла тебя, дауна, мамка! Ей без тебя-то полегче небось живется! – прошипел Калинин, прижимая Костика ногой к холодной грязной плитке.

– Отошел от него, хрен рыжий! – Яна побагровела от злости.

– Не лезь, – бросил Васильев, попытавшись увести защитницу в сторону. – Он всех достал, плачет, к матери просится, спать не дает. Его воспитки велели проучить. Щас, мы быстро, уже почти закончили…

Соколова оттолкнула Глеба и упала на колени, защищая своим телом новенького. Ее голова хищно повернулась в сторону обидчиков. Глаза метали искры.

– Тебе тоже щеку на куски разорвать?!

– Ты че, дура, огрести захотела? – Жека занес кулак, но не осмелился ударить.

– Ладно, пофиг, пойдем. Пускай его эта психическая утешает, – боязливо протянул Глеб, невольно касаясь пальцами шрама на лице.

– Сиську ему дай. Может, успокоится, – сквозь зубы процедил Калинин и ушел, глупо посмеиваясь.

Яна на всякий случай не спускала глаз с хулиганов до тех пор, пока они не спустились на первый этаж. Лишь тогда ее внимание переключилось на Костика. Тот лежал на полу, закрывая руками голову и поджимая ноги. Он не плакал, лишь повторял, будто в бреду:

– Она придет, она скоро придет… Мама любит Костика, мама не бросит… Она придет… Мама придет…

– Эй, ты как? Болит где-то? – Яна попыталась коснуться проступавших даже под футболкой ребер.

Мальчишка испуганно взглянул на Соколову и сжался еще сильнее, бормоча свою мантру под нос.

– Я не обижу, Костик, это же я, Яна. Помнишь меня?

Серые глаза ребенка увлажнились. Он подполз к защитнице и уткнулся лицом в ее колено. Рыдания понемногу вырывались из тощего тельца. Тихо, еле слышно, как это и заведено в Баторе. Яна молча гладила его по голове и еще больше злилась на пару задир, у которых поднялась рука на семилетку.

– Все хорошо, Костик. Они больше тебя не тронут. А если тронут, скажи мне, я разберусь…

Тот не ответил, лишь судорожно закивал, цепляясь тонкими пальцами за толстовку Яны…

…«Мама придет… Мама заберет Костика», – все еще звучало в голове, когда Князева вернулась в реальность. Едва разлепив губы, она сухо протянула:

– Как он умер?

– Там, в общем, одного педофила поймали. Давно, лет десять назад. Не здесь, в Челябинской области. Рябцев, кажется…

– Рубцов, – на автомате исправила Яна. – Знаю. Десять жертв. Тела сбрасывал в коллектор.

– Вот. Он, когда признавался, по описанию один мальчик был на Костю похож, просто копия. Вплоть до родинок.

– Ты-то откуда все узнала?

– Я Костину маму как-то в городе увидела, подошла. Она и рассказала.

Яна с усилием зажмурила глаза. Их страшно пекло от слез. «Не защитила, не спасла», – оглушительным воплем пронеслось в мыслях, и лицо ее исказило страданием.

– Надо было сообщить, прости. Но я расстраивать не хотела. Помню, как ты за ним приглядывала…

– О чем секретничаем?! – бодро начал Денис, незаметно подобравшийся к супруге со спины.

Яна вздрогнула и резкими грубыми движениями вытерла слезы. Рита же как ни в чем не бывало улыбнулась и неторопливо поднялась, чтобы обнять возлюбленного.

– Тише-тише. – Денис ласково коснулся живота. – Какие-то вы, девчонки, странные… Все хорошо?

– Конечно, котик. Я на сегодня все, наверное. Поедем домой?

– Как раз пришел тебя забрать, – подмигнул Симонов.

– Тогда я включу сигнализацию и вернусь.

Денис радушно кивнул, но, стоило жене отойти на приличное расстояние, он перевел сердитый взгляд на Яну.

– Слушай, ну ты человек или как? Просил же ее не доставать. Рите нельзя нервничать, ей врач поставил риск развития поздней преэклампсии. Она вообще на сохранении лежать должна, понимаешь?

– Ты прав, извини. Просто я кое-что узнала.

– Поделишься? – устало выдохнул Денис.

– Не сейчас. Долго рассказывать. Вот, почитай лучше…

Яна достала из нагрудного кармана вдвое сложенный листок и протянула его собеседнику. Тот пробежался взглядом по списку фамилий. Примерно двадцать незнакомых ему имен.

– Это че?

– Баторские ребята. Сможешь их пробить? Где живут, что делают… Скорее всего, половина в тюрьме, а другая – на кладбище, но все же. Особенно интересны те, у кого есть судимость за убийства или разбой.

– Я подумаю. – Денис взглянул на цветущую жену, которая уже возвращалась и издалека махала ему рукой.

Записка переместилась в задний карман джинсов. Симонов взял беременную супругу под локоть и повел к машине. Напоследок он бросил короткий взгляд на Яну. В нем читалось: «Пожалуйста, не натвори глупостей!» Князева кивнула в ответ и продолжила сидеть на лавке, рассматривая погрызенные ногти на левой руке.

– О чем говорили? – Рита прихорашивалась, глядя в крошечное карманное зеркало.

– Так, ни о чем… Князева помочь просила, по работе. Ерунда всякая.

– И? – Она недоверчиво покосилась на мужа.

– Что и?

– Поможешь?

– Еще не знаю, – честно признался Симонов.

– Она тебя втягивает в какую-то мутную историю, я прям чувствую.

– Ну, очевидно, Яна не сдастся. С моей помощью или без нее продолжит копать. Так что, может, и имеет смысл за ней приглядывать.

– Знаешь, она неплохая. – Рита захлопнула зеркальце. – Только свои интересы и свою правду всегда ставила превыше всего. Такой она человек.

– Малыш, расслабься, умоляю. Я воробей стреляный, и вообще – мне не впервой.

Рита недовольно хмыкнула и отвернулась. Ей явно не нравилось происходящее, но спорить с мужем-полицейским она не могла. В конце концов, он главный в доме, а еще ее покровитель и защитник. Не наоборот.

– Это не кончится ничем хорошим.

– Рит…

– Денис, пообещай, что будешь осторожен и не станешь рисковать собой ради Яны?

– Милая…

– Я серьезно. Пообещай! Ради меня и нашего будущего ребенка.

– Клянусь, – серьезно произнес Симонов.

– Чем?

– Сердцем матери, – произнес Денис и заключил ладонь Риты в свою.

* * *

Скрупулезно перебирая листы, Яна вглядывалась в лица и вчитывалась в фамилии. Мужчин на распечатках она когда-то знала, но уловить в их внешности что-то знакомое стоило огромных усилий. Без малого двадцать прошедших лет основательно их помотали, оставив на лицах глубокие морщины, уродливые шрамы и горькие ухмылки. Все они – баторские отродья. Жизнь разбросала их по разным уголкам страны, но не изменила. Так что каждый оставался под подозрением.

– Ну что, мисс Марпл, уже знаете, кто убийца? Садовник? Дворецкий? – Денис неумело изображал английский акцент.

– Очень смешно. – Яна дочитывала последнюю анкету.

– То, что ты рассказала про Иртеньева… Это же совсем ни пришей ни пристегни!

– Как посмотреть, – скривила губы Князева.

– Да как ни посмотри. Тут убийства, а там несчастный случай. Это никак не свяжешь.

– Или кто-то очень хорошо постарался, маскируя убийство под несчастный случай…

– Кто? Кому этот алкаш старый нужен?

– Тому, кто довел его от парка до дома и включил газ.

– Выдаешь желаемое за действительное. – Симонов хлебнул остывшего чая. – Это трагедия, конечно, но не криминал.

– Да? Разве? Сначала Иртеньевы, потом Калинины, теперь Васильевы, и одному богу известно, что дальше.

– Ну а эти бродяги тебе на кой? – Денис взглянул на бумаги, аккуратно сложенные стопочкой.

– Это те, кто воспитывался в Баторе во времена Иртеньева, Калинина и Васильева. Если убрать иногородних, тех, кто сидит сейчас, инвалидов и мертвецов, останется всего трое. – Яна передала листы Денису. – Все подозрительные, с приводами в полицию.

– Мотив? – Симонов взялся изучать выписки из дел.

– Калинин и Васильев за смотрящих были, их весь Батор ненавидел.

– А Иртеньев?

– Вот с ним пока непонятно. Он нас никогда не наказывал, жалел даже, заступался, все делал по правилам… Не знаю, кто мог желать ему зла. – Яна облизала пересохшие губы. – Хотя знаешь, если верить приказу, уволили его все-таки по статье. За халатность. А в чем она заключалась – черт знает.

«Ненадлежащее исполнение обязанностей» – коротко говорилось в досье. Ни деталей, ни описания провинности. Только сухой канцелярит, который мог означать что угодно.

– Думаю, дело могло быть в Костике… – Яна барабанила пальцами по коленям.

– Это еще кто?

– Костя Гордеев. Мальчик, который сбежал из Батора вскоре после моего отъезда и, если верить слухам, погиб от рук одного ублюдка.

– Думаешь, Иртеньева за это турнули?

– Других причин не знает даже Рита. А она там была до победного… Надо поболтать с кем-нибудь из воспитательского состава Батора.

– К Елецкой не попадешь, даже не мечтай.

– Она мне из принципа ничего не расскажет. Я бы Лихачеву проведала.

– Кого? Не успеваю за ходом твоих мыслей. – Симонов записал фамилию в заметки.

– Ольга Владимировна, бывший директор. Узнаешь адрес?

– Есть вариант отказаться?

– Тогда придется охмурять Гришу, – улыбнулась Яна.

– Ой нет. Он и так тебя как огня боится, пощади парня…

Денис поднес телефон к уху и после третьего гудка бодро заговорил с коллегой. Понадобилось всего две минуты, чтобы добыть все пароли-явки и рассекретить местоположение Лихачевой. Не откладывая дело в долгий ящик, случайные напарники двинулись в направлении закрытого коттеджного поселка в области.

Сорок минут спустя служебный автомобиль Дениса припарковался у высоких ворот трехэтажного особняка. Родовое гнездо Лихачевых содрогалось от веселой музыки, долбившей из колонок на всю округу. На площадке неподалеку стояли несколько дорогих иномарок. Семейство явно отмечало какой-то праздник. Денис даже хотел предложить перенести визит, но, увидев настрой Яны, сдался. Калитка не открылась по первому звонку, но, когда Князева настойчиво зажала кнопку, появился крупный бородатый мужчина в разношенной майке.

– Добрый день. Капитан Симонов. Ольга Владимировна Лихачева здесь проживает?

– Слушайте, этот сосед сам кусок леса захапал, а теперь на нас бочку катит… У матери с документами на второй дом все в порядке.

– Хоть на пятый, – дерзко вмешалась Яна. – Мы по другому вопросу.

– А, вы не про это? Я извиняюсь, а до завтра никак? У мамы юбилей. Мы, если что, сами подъехать сможем… – Здоровенный детина попытался вернуться на участок.

– Мы вас не задержим. – Князева ногой помешала двери закрыться.

Все большое семейство Лихачевых с удивлением наблюдало за приближением незнакомца в форме и его невозмутимой спутницы. Яна окинула взглядом территорию: английский газон, два роскошных дома, один явно старше, а другой – новострой, площадка для барбекю и даже бассейн. Ольга Владимировна, очевидно, не бедствовала…

Оказавшись у праздничного стола, незваные гости представились по очереди и попросили Лихачеву отойти в сторонку. Миниатюрная пенсионерка чуть замешкалась, но встала и отвела полицейских к детской площадке, ближе к батуту.

– С праздником вас. Извините, что отрываем, мы буквально на пять минут, – объяснился Денис.

– Это как пойдет, – ухмыльнулась Яна.

– Мамуль, все в порядке? – Подошел младший сын хозяйки, решительно держа наготове телефон.

– Нормально, нормально… Иди, сынок, присядь, я скоро, – отмахнулась Ольга Владимировна.

– У нас есть к вам пара вопросов, будет здорово, если ответите на них честно, – бодро затараторила Князева.

– Не ожидала увидеть тебя снова, Яна, – улыбнулась старушка.

Яна вздрогнула от неожиданности, и в ее голове ослепительно вспыхнуло воспоминание…

…Немолодая пара сидела на диване в кабинете Лихачевой, когда туда привели Яну. Муж держал жену за руку, оба улыбались, разглядывая девчонку как диковинного зверька. Ольга Владимировна дождалась, когда уйдут все работники, кроме Кристины, и начала ровным, спокойным голосом:

– Насколько понимаю, вы хотели получше познакомиться с нашей Яночкой?

– Да, нам очень приглянулась ее анкета, – кивнул мужчина, оскалив в улыбке длинные белоснежные зубы.

Сердце Соколовой затрепетало от радости. Она не смела поднять голову и тем более заговорить с возможными опекунами, но пальцы на левой руке сложились в мечтательный крестик. Должно же ей повезти? Ну хоть раз в жизни…

– Замечательно. – Лихачева указала рукой на Демченко. – Думаю, вам будет полезно пообщаться с кем-то из персонала. Кристина Анатольевна лучше всех знает эту группу. И Яну растит не первый год…

– Да, конечно, – оживилась старшая воспитательница. – Девочка очень сообразительная, любит читать… – На этих словах Кристины пара радостно переглянулась. Воспитательница продолжила: – Но хулиганка та еще. Никого не слушается. Да и подворовывает иногда. Сколько мы с ней ни бились… Впрочем, может, у вас получится? Это здорово, что вы решились ей помочь!

Улыбки на лицах потенциальных опекунов вмиг потухли. Теперь там читались растерянность и стыд. Малышка Яна стиснула зубы, больно прикусив язык. Она умирала от обиды, но знала: если начнет возражать, наказание не заставит себя ждать. Ведь эти двое покинут Батор в считаные минуты, а Соколова останется. Ей тут еще жить. Точнее, выживать.

– Спасибо большое. Нам, наверное, нужно все вдвоем обсудить, – неловко поднялся мужчина.

– Да, мы пойдем пока, а там уже дадим знать о своем решении, – поддержала его супруга.

– Конечно-конечно, возвращайтесь, – произнесла Лихачева приторно-сладко. – Яночка будет ждать… Как обычно.

– Я вас провожу. – Демченко услужливо открыла дверь.

Все трое покинули кабинет, в то время как Яна и Ольга Владимировна остались.

– За что? – глотая слезы, просипела Соколова.

– Яночка, милая, ты ведь знаешь, что у любых поступков есть последствия? Например, у непослушания. Чем быстрее это поймешь, тем лучше для тебя. Ну а пока ты перемещаешься в конец очереди на усыновление. Это не приговор, но подождать придется. – Лихачева довольно развернула шоколадную конфету и сунула ее в рот…

…Воспоминание рассеялось, оставив напоследок дрожь в груди и ком в горле.

– Следователь, значит? – Старушка оценивающе посмотрела на Князеву. – Вот уж про кого бы не подумала! Ты ведь никогда не любила порядок и правила.

– И до сих пор не любит, – будто случайно сболтнул Симонов.

– Чем обязана? – Лихачева подняла тонкие брови.

– Вот, взгляните. – Яна взяла себя в руки и протянула белоснежные листы имениннице. – Это все ваши воспитанники. Узнаете кого-то?

– Кто тут… Серёжа Беляев. Хороший был мальчик, послушный. Так, а это Лёша Денисенко. Его же вроде в Москву забрали. А это кто? Лапин? Лапин-Лапин-Лапин… Даже не припомню такого.

– Скажите, у кого-то из них случались конфликты с Иртеньевым?

– Ох, с Антоном? Ну куда без этого? Особенно в таком непростом месте, как детский дом. Ты сама помнишь, с кем приходилось иметь дело.