Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Так, кто поднял брезент⁈ – заорал Резак, увидев яхту. – А если кто-то увидит её сейчас⁈ А склад кто открыл⁈ А если его увидят⁈

И только после этого он увидел меня, стоящего возле гравигенератора.

– Так-так-так… – медленно протянул он, глядя на меня. – Спящий красавец проснулся… Тебе не говорили, что совать свой нос в чужие дела нехорошо и даже опасно?

– Говорили, – я кивнул. – Но это же не тот случай. Это не я сюда сунул свой нос, а вы сюда сунули мой нос. Так что сами виноваты.

Каргоновец хохотнул при этих словах, Резак метнул на него злой взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он снова обратился ко мне:

– В любом случае, тебе же хуже. Мы планировали просто стрясти с твоей команды выкуп в размере той суммы, что я потерял из-за тебя… Но теперь всё изменилось. Ты увидел то, что тебе видеть не стоит. Никому не стоит. А значит, отсюда ты не выйдешь.

– Да? – я поднял бровь. – И кто же меня остановит?

– Мы, конечно, – усмехнулся Резак. – Нас трое, а ты один.

– Так у вас же нет оружия. Чем именно вы меня собрались останавливать? – я развёл руками. – Убедительными просьбами?

– Нам и кулаков хватит, – Резак поднял руку и картинно напряг мышцы. – Это будет даже приятнее.

– Резак, Резак… – я покачал головой. – Ты так ничего и не понял. Ты и твои друзья, вы все до сих пор думаете, что в словосочетании «бой в невесомости» главное слово это «бой»…

– Чего? – вылупился дружок Резака, и перевёл взгляд на него. – О чём он?

– А главное слово на самом деле – «невесомость»! – назидательно закончил я.

А потом врезал локтем по контрольной панели гравигенератора, разбивая её в мелкую пыль.

Глава 16

Как ни странно, но моя команда всё же нашла меня. Не знаю, как, ведь комлинк я добил своими собственными руками, чтобы выбраться со склада. Однако, они меня всё-таки нашли. Правда уже было не нужно.

Когда они впятером (без Жи, конечно) вбежали-влетели на нелегальный даже по меркам серой станции склад, там уже всё было закончено. Три тела без сознания плавали в невесомости, и ещё одно – моё – плавало в ней в сознании, держась за бок. Чёртов азиат, который с виду дохлик дохликом оказался проворнее, чем я думал, и успел один раз прописать мне в печень. Сразу видно того, кто половину жизни, если не всю, занимался ворочаньем тяжёлых и габаритных грузов в невесомости. Научился, гадёныш…

Конечно же, моя команда не знала, что в этом блоке нет гравитации, поэтому, когда они вбежали внутрь и смешно закувыркались в невесомости, я не выдержал и засмеялся. И тут же об этом пожалел, потому что пробитый бок с отозвался болью.

– Что ты ржёшь⁈ – недовольно вопила Кори, пролетая мимо меня и крутя сальто за сальтом. – Что ты ржёшь я спрашиваю⁈ Прекрати ржать!

Она попыталась достать меня ногой, но не дотянулась, и от этого её закрутило ещё больше.

А я ещё громче рассмеялся, держась за бок и матерясь про себя, что не могу остановиться.

Наконец смех меня отпустил, а команда более или менее совладала с невесомостью – как-никак они космики, и отсутствие гравитации для них не то чтобы привычная вещь, но не новость. Скоординировавшись, они повисли вокруг меня, и капитан заговорил:

– Что произошло? Рассказывай всё.

– Эти трое, – я кивнул на троицу Резака, – похитили меня. Вырубили тетрамионом из медицинского инъектора и притащили сюда. Заперли на складе и хотели стребовать с вас ту сумму, которую Резак не смог выиграть. Это если вкратце.

– А ты выбрался и всех их победил? – проворковала Пиявка, подбираясь поближе. – Ты мой герой! Позволь, я тебя осмотрю, ты, кажется, не очень в порядке…

– Я почти в порядке, спасибо, – я отстранился от Пиявки. – Сперва надо закончить дело.

– Что за дело? – спросила Кори, которая всё ещё дулась из-за того, что я над ней смеялся.

– А вы что, ничего не заметили? – удивился я, аккуратно развернулся и указал пальцем на «Серебряную стрелу».

– Что-о-об меня… Чёрная дыра прожевала… – с присвистом протянул Кайто, и его глаза жадно заблестели. – Это… Это то, о чём я думаю⁈

– Матильда… – задумчиво прочитала Кори название на борту. – Чёрт, ты хочешь сказать, что это та самая яхта, которая пропала у Борова⁈

– Я ничего не хочу сказать, – я развёл руками. – Факты говорят сами за себя.

– Я знала, что Себа тут ни при чём! – Кори в сердцах ударила кулаком по ладони, отчего её снова начало крутить, но она уже не обращала на это внимания. – Он не такой человек! Он не мог этого сделать!

– Значит, это сделали они? – капитан задумчиво посмотрел на троицу Резака.

– Может, и не они, – я покачал головой и кивнул в сторону самого Резака. – Но точно он. Остальные, возможно, присоединились к нему позже.

– Но зачем ему это?

– Сейчас покажу, – я махнул рукой, и полетел к складу. – Давайте за мной!

При виде склада Кори и Кайто в унисон присвистнули. Все остальные смотрели на дорогие вещи с интересом, но не более. Я коротко изложил команде свои мысли насчёт Резака и его плана по отвлечению внимания Борова на войну.

– Звучит вполне логично, – согласился капитан. – Честно говоря, даже чересчур логично для мешка с мышцами, напыханного глэйпом по самые гланды.

– Как знать? – я пожал плечами. – Может, у них главный вообще азиат.

– Эй! – вскинулся было Кайто, но тут же понял, что речь не о нём. – А… Всё нормально.

– Короче, вы как хотите, а я намерен рассказать Борову всю правду, – заявил я. – Он, конечно, мудак и козёл, но я понимаю, из-за чего он мудак и козёл.

– От того, что ты вернёшь ему яхту, он вряд ли перестанет быть мудаком и козлом, – покачал головой капитан.

– Мне неважно, – улыбнулся я. – Главное, что я дам ему шанс.

– Тогда мы с тобой, – решительно заявила Кори. – Тем более, что это действительно может остановить войну на станции и снова помирить братьев!

Сообща мы запихали команду Резака в то же помещение, где они держали меня, и я на всякий случай сорвал с потолка датчик пожарной сигнализации. А то вдруг среди них найдётся такой же умник, который додумается как его активировать, чтобы выбраться наружу.

Заперев таким образом хулиганов внутри, мы вылетели из отсека, приземлились в смежном коридоре станции и пошли в бар. Все, кроме Кори – она отправилась к Себастьяну, поскольку знала его лучше всех. Возможно, всего на какую-то чуточку, но это могло сыграть решающую роль.

– Слушай, а как ты вообще их вырубил? – докопался до меня по пути Кайто. – В смысле, я видел, как ты дерёшься в невесомости… Но откуда у тебя такие умения?

Ну вот не объяснять же ему, что для того, чтобы драться, находясь в невесомости, надо уметь всего две вещи – драться, и находиться в невесомости. Я-то умел и то, и то, а вот Кайто – вряд ли. Он просто не поймёт.

– Знаешь… – я придумал, как выкрутиться. – По сути, мешок с мышцами, как выразился наш капитан, очень мало чем отличается от корабельного реактора первого класса. Он тоже очень быстро набирает критическую массу, он тоже обладает огромной инерцией. Разница только в том, что реактор надо скинуть на баржу, а мешок с мышцами желательно скинуть в какую-нибудь ближайшую стену.

Кайто, кажется, не понял. Но при этом ответ его устроил. По крайней мере, от меня он отстал.

Пиявка что-то исподтишка мне вколола раньше, чем я успел отмахнуться, и боль в боку прошла. Я даже мог нормально идти, не сгибаясь при каждом шаге. Наверняка я потом снова жестоко пожалею об этом, но сейчас было хорошо.

Мы ввалились в бар плотной толпой, распахнув двери и этим приковали к себе взгляды всех присутствующих. Даже музыка стихла.

Под взглядами посетителей бара я прошёл через весь танцпол, подошёл к охраннику, стоящему возле лестницы, ведущей к Борову, и остановился, глядя ему в глаза. Мне для этого пришлось задрать подбородок, но меня это не смущало.

– Пропусти его, – раздалось сверху, и охранник исчез с дороги раньше, чем толстяк договорил.

Я поднялся по лестнице, и Боров широко улыбнулся мне, не забывая тискать своих прокси-рабынь:

– Итак, блудный чемпион вернулся! Неужели ты всё же надумал принять моё предложение⁈

Я встал с другой стороны стола, нагнулся и поставил ладони на столешницу, глядя Борову прямо в заплывшие жиром глазки:

– Нет. Я надумал сделать тебе предложение сам.

– О-о-о! – Боров обрадовался и затряс жирными щеками. – И что же ты можешь мне предложить⁈

– Матильду.

Глаза Борова резко изменились. Из радостных и блестящих они моментально превратились в узкие злобные щёлочки. Боров поджал губы так, что из четырёх подбородков один даже исчез, и процедил:

– Это не смешно.

– Скажи честно, я похож на шутника? – проникновенно спросил я. – Нет? Я так и думал.

– Не смей называть это имя! – снова процедил Боров, и даже своих прокси отпустил. – Ты не смеешь его называть!

– Я не просто смею называть имя Матильда, – я покачал головой. – Я даже могу тебе её вернуть. И даже больше могу указать тебе на того, из-за кого она пропала.

– Ты не знаешь! – заверещал Боров, тряся жирными кулаками! – Ты врёшь! Ты не можешь этого знать!

– Предложение вынесено. – Я распрямился и посмотрел на Борова сверху-вниз. – Как примешь решение, дай знать. – И направился к лестнице, собираясь спуститься к команде.

Но не успел.

– Стой… – сипло раздалось сзади. – Поклянись, что ты правда знаешь, где Матильда! Сука, поклянись!

– Сам сука! – я спокойно обернулся. – За языком следи. Да, я знаю, где Матильда, и мне не нужно давать клятвы. Клятвы нарушают.

– Ладно… – всё тем же севшим голосом простонал Боров, и губы его подозрительно затряслись. – Что ты хочешь за эту информацию?

– Там и узнаешь, – я махнул рукой. – Сам передвигаться способен или тебя на тележке возят?

Оказалось, всё-таки на тележке. Причём антигравной, вроде той, на которых ездят-летают инвалиды, которым по тем или иным причинам нельзя ставить аугментации. Только у Борова тележка явно была модифицированная, чтобы выдержать его огромный вес, но зато и двигалась она не в пример быстрее.

Вместе с нами и Боровом отправилась пара его охранников и почти половина посетителей бара. Я не стал пытаться отговорить их – нахрена? Пусть все будут свидетелями этому. Пусть все видят, что иногда справедливость торжествует.

Мы подошли к внешнему модулю, и Боров нахмурился, что, впрочем, на его лице было почти незаметно:

– Так, а зачем мы сюда пришли? Это же закрытый блок.

– И почему же он закрыт? – поинтересовался я, останавливаясь возле дверей.

– Так разгерметизация же… – Боров почесал нос. – Поломка несущей конструкции, ремонт невозможен, так мне сказали в «Каргоне», у которого я закупал этот блок…

– Ну, раз там разгерметизация, которую нельзя починить, значит мы все сейчас задохнулись, – я развёл руками. – Боров, не тупи! Следуй за мной!

И, подавая пример, я первым прыгнул в невесомость модуля.

А за мной уже последовали все остальные.

Когда Боров увидел «Матильду», он натурально расплакался. Он спрятал лицо в жирных ладонях, но капли всё равно просачивались между пальцами и повисали в пространстве прозрачными шариками. Боров плакал тихо, почти неслышно. Все здесь присутствующие, скорее всего, впервые в жизни видели, как он плачет. Но ему было всё равно. Это были слезы радости. И он их не стыдился.

Наконец оторвав руки от лица, он подлетел на своей тележке к яхте и нежно погладил её по борту. Пальцы его дрожали, будто он боялся, что сейчас они провалятся сквозь металл и всё это окажется лишь трёхмерной голограммой.

– Матильда… – тихо приговаривал он, поглаживая выведенные на борту буквы имени. – Матильда… Я так скучал…

От входа послышались голоса, и среди них особенно выделялся звонкий колокольчик Кори. Я обернулся и увидел, как в модуль один за другим влетают новые действующие лица. Кори, Себастьян, и ещё несколько человек с ними. Они влетели внутрь, да так и застыли возле входа. Себастьян смотрел на Борова, и губы его сжались в тонкую нитку, как и глаза.

Боров, который так ничего и не заметил, наконец отлип от яхты и развернулся ко мне. В глазах его снова пылала ярость:

– Кто это сделал? Покажи мне того, кто это сделал. Это же не Себастьян, правильно?

– Правильно, – я кивнул. – Это не Себастьян. Себастьян вот.

И я сместился в сторону, показывая прибывшего братца.

Настроение Борова снова резко изменилось – из гневного выражение лица стало виноватым и немного испуганным.

Кори что-то тихо сказала Себастьяну, он довольно профессионально толкнулся ногами от стены и подлетел к Борову. Зацепился за его тележку, останавливаясь, и повис напротив него.

Они некоторое время смотрели друг на друга, а потом Боров опустил глаза:

– Это всё моя вина. Это всегда была моя вина, и я всегда это знал. Но отомстить мне хотелось больше, чем всё исправить.

– В следующий раз будешь думать, кому надо мстить на самом деле, – зло произнёс Себастьян и указал на свой нос, кривой из-за давнего перелома. – Помнишь? Это ты мне зарядил. В самый первый день, когда у тебя пропала эта чёртова железка!

– Не называй её так! – вскинулся было Боров, но тут же снова поник. – Да, я помню. Если хочешь… Врежь мне тоже. Я заслужил.

Боров поднял голову и зажмурился, ожидая удара.

Себастьян криво ухмыльнулся, замахнулся и… аккуратно шлёпнул Борова по щеке, заставив её колыхаться, как студень:

– Что толку бить инвалида? Значит так, с этого дня станция переходит под моё владение. Ты остаёшься владельцем половины, но управлять делами буду я. А ты делай что хочешь… Но я бы посоветовал тебе в первую очередь заняться своим весом, а то ты в свою яхту даже не влезешь в своём нынешнем состоянии. Идёт?

– Идёт! – вздохнув, согласился Боров. – Но оставь мне хотя бы бар… Я к нему так привык.

– Так и быть, – согласился Себастьян. – Бар твой. Только не спейся на радостях. Мама и папа были бы очень недовольны таким исходом.

Боров несмело протянул руку, и Себастьян крепко пожал её в полной тишине.

И тут же тишину разорвали уверенные, мощные хлопки. Я поискал глазами хлопающего и оказалось, что это мой капитан. Он улыбался и неспешно, с достоинством, аплодировал, глядя на меня.

Его аплодисменты подхватила Пиявка, и даже это она умудрялась делать кокетливо. Мелко и суетливо начал хлопать Кайто, к нему присоединилась Кори, и только Магнус продолжал хмуро смотреть на меня, демонстративно держа руки в карманах.

Зато аплодисменты подхватили посетители бара. Сначала кто-то один, потом ещё парочка, ещё пятеро, и в итоге вся толпа загрохотала таким шквалом аплодисментов, что я всерьёз испугался, как бы стены контейнера не вошли в резонанс и не прохудились на сей раз по-настоящему!

Когда аплодисменты стихли, Боров повернулся ко мне и спросил:

– Ты так и не назвал цену.

– Ты уже заплатил эту цену, – я улыбнулся. – Вы миритесь с братом, и прекращаете разрывать станцию вашей глупой войной. И, раз вы оба согласны на это, то позвольте перейти к главному номеру нашей программы. Я ведь пока что выполнил только часть сделки и не показал вам зачинщиков всей этой затеи.

Я подлетел к складу и жестом подозвал остальных к себе. Когда все, включая толпу зрителей, медленно и осторожно, цепляясь друг за друга, подлетели к складу, я разблокировал двери и торжественно указал рукой внутрь:

– Дамы и господа, вашему вниманию великолепное трио жуликов и мошенников!

– Во-о-от оно что! – протянул Себастьян, глядя на испуганное лицо помощника Резака, имени которого я не знал. – А я-то все думаю, почему на моих уровнях так часто стали требоваться новые детали на замену старым, выходящим из строя! Как будто все узлы станции решили начать разваливаться в одно и то же время! А это, оказывается, потому что мой главный инженер связался с плохой компанией!

– Да уж, компания хуже некуда, – согласился с ним Боров, глядя на Резака и азиата. – Мой чемпион, моя, можно сказать, правая рука… И тот самый представитель «Каргона», который закрыл мой контейнер из-за невозможности его дальнейшего использования. Действительно, жулик на мошеннике и вором погоняет!

Троица плавала в небольшом пространстве склада, окружённая пузырями жидкости, осколками стекла и облаками зелёного газа. То ли они пытались в панике избавиться от всего наворованного, не понимая, что это просто невозможно, то ли пытались обжахаться всем подряд до невменяемого состояния, чтобы было не так страшно – я так и не понял. Но, когда они увидели огромную толпу зрителей во главе со мной, Себастьяном и Боровом, они явно за мгновение протрезвели.

– Знаете, у меня есть отличное предложение! – внезапно развеселился Боров. – Раз бар остался у меня, то мы сейчас же закатим охренительную пирушку в честь… Да всего, что сегодня произошло! Всё за счёт заведения! Всем!

В толпе зрителей довольно зашушукались, кто-то от избытка чувств хлопнул меня по плечу, из-за чего в боку снова зашевелилась боль.

– Но! – Боров назидательно поднял палец и развернул свою тележку к толпе. – Через полчаса! Начнём вечеринку через полчаса. Не раньше. Может, даже позже.

– Почему⁈ – недовольно выкрикнул кто-то из толпы.

Боров неспешно развернул свою телегу обратно и взглянул на троицу мошенников, как мясник – на индопатку.

– Сначала мне надо закончить с одним делом.

– Нам! – поправил его Себастьян. – Нам надо закончить.

Резак при этих словах вздрогнул и тихо заскулил. Его штаны медленно намокли, а к плавающим в невесомости шарам добавился ещё один – жёлтый.

Глава 17

Как Боров и обещал, уже через полчаса в баре снова воцарилось веселье. Да не просто воцарилось – оно, пожалуй, переплюнуло всё то, что здесь творилось до этого момента. С большим запасом причём.

Нулевой куб уже никому не был интересен, его даже выключили и использовали его помост как импровизированную сцену и на нём уже вовсю рвали струны гитар и собственные глотки пятёрка ребят, лабая что-то малопонятное, но весёлое. Понятия не имею, откуда они тут взялись – не удивлюсь, если у Борова и карманная музыкальная группа тоже где-то припасена была. С него станется.

Все бутылки в баре просто выставили на стойку и каждый наливал себе что хочет. Выпивка лилась рекой, и через каких-то полчаса самые резвые и падкие на халяву уже подметали мордами полы, и их пришлось выносить в коридор, чтобы не мешали остальным.

Остальные, кто имел больше опыта, разбрелись по залу и в основном просто болтали друг с другом. Но каждые три-четыре минуты кто-то вспоминал, из-за чего вообще они тут собрались, и громко орал на весь бар:

– За Картера!

– За Картера! – хором отвечали ему все присутствующие, дружно смотрели на меня, салютовали своими стаканами и прикладывались к ним.

Сам я, как и вся моя команда, конечно же, сидел за столом Борова. Куда же ещё посадить главных виновников вечеринки, как не на самое почётное место? Ради этого Боров отпустил своих прокси, и даже пообещал Себастьяну, что даст им полную свободу. Я не сомневался, что он исполнит это обещание – цыпочки ему явно были нужны чисто для статуса, он даже как сексуальные объекты их не сможет использовать. По крайней мере, не в ближайшие сто килограммов точно.

Себастьян тоже был здесь, разумеется. Он тоже сидел на диване, на другом конце от Борова, прямой, как несущая структурная балка, и почти не разговаривал. Только улыбался, когда звучало очередное «За Картера», поднимал стакан, делал маленький глоток и снова замирал истуканом.

Зато Борова было не заткнуть. Он болтал без умолку, рассказывая нам все их взаимоотношения с Себастьяном, начиная чуть ли не с самого их детства.

– А Себа, пока я валяюсь, придавленный этой тварью и пытаюсь из-под неё выбраться, спокойно, даже не бегом, подходит к пожарному щитку, – тогда они ещё были в ходу, – открывает и достаёт оттуда огромный топор на длинной ручке, длиннее самого Себы, мамой клянусь! – тараторил Боров, отчаянно жестикулируя. – Подходит ко мне, и замахивается этим топором! Я на него смотрю снизу вверх, и понимаю, что он прямо сейчас мне в башку им засадит, чтобы больше не пришлось никогда и ни от кого спасать! Хотел зажмуриться, а глаза от страха наоборот распахнулись, что твои карго-люки! А Себа такой – херак! – прямо жабе по черепу, сверху-вниз! – Я ему – «Чёрт, старший, я думал, ты меня совсем кончить хочешь, чтобы я больше тебе не доставлял таких проблем!» А он, – прикинь, – задумывается такой на секунду и выдаёт – «Чёрт возьми, почему эта гениальная мысль пришла в голову тебе, а не мне»?

За столом раздался взрыв смеха, и даже сам Себастьян криво ухмыльнулся и снова пригубил из стакана.

– Я как вспоминаю всё, что с нами происходило на этой базе, до сих пор удивляюсь – как мы вообще выжили? И с тантальскими жабами боролись, и разгерметизацию словили, и даже один раз как идиоты залезли в шасси одного корабля ради интереса, чуть в открытый космос не улетели вместе с ним! – Боров поболтал напиток в стакане и вздохнул. – Эх, как я мог всё это предать… Вот уж действительно, кто бы мог подумать, что я так сойду с ума по «Матильде». Даже сам сейчас вспоминаю все эти годы в ссоре, и не могу узнать своего поведения. Сейчас, когда всё открылось, всё кажется таким явным и очевидным… Но я был слеп.

Я допил свой стакан, и поднялся с дивана.

– Эй, ты куда⁈ – переполошился Боров. – Налить ещё⁈ Выпивки и здесь полно!

Он был прав – стол действительно ломился от бутылок и закусок, у нас тут практически свой собственный мини-бар был.

Но не объяснять же ему, что сейчас меня интересует не выпивка. Сейчас меня интересует то дело, которое я так и не доделал, от которого меня отвлекли ребята Резака, земля им стекловатой.

– Отливать предлагаешь тоже в бутылки? – усмехнулся я, и Боров тут же потерял интерес:

– А, понял! Не вопрос, только не задерживайся нигде, а то вдруг тебя опять украдут! Ты ж теперь местная звезда, все такого захотят себе!

И он громко заржал над своей же собственной шуткой.

Я смеяться не стал, потому что в каждой шутке, как известно, присутствует только доля шутки. Так-то он прав – внимания я к себе привлёк сегодня действительно много, и, если бы дело происходило на официальной «белой» станции, подконтрольной Администрации, в меня бы уже пырилась каждая камера видеонаблюдения. Не любят в Администрации, когда появляются такие «заметные» люди, от них потом частенько проблемы возникают. Та же «Шестая луна» так и появилась, и Администрация усвоила этот урок.

Я прошёл в туалет, умылся холодной водой, усмиряя снова проклюнувшуюся боль в боку, и вернулся обратно в бар. Подошёл к стойке, взял первую попавшуюся бутылку, плеснул в ближайший чистый стакан, развернулся лицом к залу и облокотился на стойку, осматривая посетителей и думая, с кого начать.

Народу тут было много, выбрать есть из кого. Но мне ведь нужен не кто попало, а тот, кто сможет ответить на мои вопросы.

Я присмотрел парочку ветеранов космоса и уже решил было направиться к ним, как сбоку раздался полупьяный голос:

– Э-э-эй… Я… Я тебя знаю!

Я скосился в сторону и присмотрелся к говорившему. Он действительно был полупьяным – в том состоянии, когда то, что льётся изо рта, ещё возможно разобрать, но уже сложно контролировать. Сам из себя он представлял тщедушного лысого тоненького старичка с седой бородкой и маленькой, давно расплывшейся до состояния кляксы татуировкой над правой бровью. На вид я бы дал ему лет шестьдесят, из которых тридцать он просидел на этой самой табуретке и в этом же состоянии. Поэтому знать меня он не мог, даже в теории. Но, раз уж зверь сам бежит на ловца…

– И кто же я такой? – полюбопытствовал я.

– Ты… тот самый, из-за которого это… всё! – старик неловко обвёл рукой зал. – Кар… Картер, во! Знамени-и-итость местная! Слушай, угости старика, чтоб я мог тоже за тебя выпить! А я тебе… Историю расскажу!.. Свою историю!.. Ты никогда такой истории не слышал!

По ходу отпитые мозги деда стали дырявыми, как дешёвый радиационный фильтр, и он забыл о том, что вся выпивка сегодня бесплатна. А, может, и не знал вовсе. Я не удивлюсь, если он спал лицом на стойке, пока мы все кувыркались в невесомости внешнего модуля.

Я налил ещё один стакан из той же бутылки, из которой наливал себе, и поставил перед стариком. Он просиял, словно не готов был поверить в собственное счастье, двумя руками схватил стакан и разом ополовинил его.

– Так что за история, старый? – спросил я, не спеша отходить. – Про небывалых космических китов? Или, может, про легендарный хардспейс байку задвинешь?

– Не-е-ет! – старик скривился. – Это всё байки, ты правильно сказал! Я же хочу рассказать тебе, как я докатился до жизни такой.

Как ни странно, после глотка алкоголя его язык не завязался узлом, а очень даже наоборот – речь стала ещё более разборчивой и внятной. Это, конечно, ненадолго, но свою историю, думаю, он рассказать успеет.

– Видишь это? – старик указал на свою татуировку, на которой ничего невозможно было рассмотреть. – Это меня так пометили. Администрация пометила. Мне потом пришлось перебивать эту татуировку, чтобы они меня по ней не вычислили.

– А зачем ты им был нужен?

– А вот затем и нужен! – старик гордо вскинул подбородок. – Ты когда-нибудь слышал что-нибудь об отряде «Мёртвое эхо»?

Я сдержался. Едва успел подавить рефлекторное желание схватить этого сморчка за горло и утащить в туалет, где с пристрастием допросить на тему всего, что он знает про «Мёртвое эхо».

Очевидно же, что ничего не знает. Банально он слишком стар для того, чтобы иметь отношение к нашему отряду. Самым старшим у нас был Рел, но и он был всего-то на пять лет старше меня. А если бы этот старикан действительно состоял в отряде, то ему уже тогда было бы под пятьдесят, не меньше.

Так что это просто очередной пройдоха из тех, что буквально живут в барах и продают свои великолепные, красочные и совершенно нереалистичные истории за стакан-другой выпивки.

Из тех, да не из тех… Обычно-то ведь рассказывают про величественных космических китов, или легендарный хардспейс. Реже в историях фигурирует работа на Администрацию над особо секретными и очень важными проектами, и ещё реже темой становится то, как забулдыга стоял у истоков «Шестой луны» и теперь за ним охотятся.

Но «Мёртвое эхо»…

Нет, о таком я раньше не слышал. Эта тема была не то чтобы табу, но на неё предпочитали не говорить. Как минимум первые два года Администрация, даже не скрываясь, анализировала все голоса, до которых только могла дотянуться, и вычленяла из разговоров всё, что касалось отряда. И, говорят, кто-то после этого даже пропадал, причём с концами.

Неужели за то время, что я прозябал во врекерском буе всё изменилось?

– А кто ж не слышал про «Мёртвое эхо»? – я пожал плечами. – Из каждого фена о них говорили несколько лет назад! Насильники, убийцы, пираты, сколько жизней они загубили! Просто монстры какие-то, а не люди! Как вообще Администрация могла допустить, чтобы на её ресурсах выросли такие чудовища!

– Э, брат… – старик погрозил мне пальцем. – Вот отстал ты от жизни, сразу видно!

– Да? – я делано удивился. – И почему же?

– Потому что давно уже всё не так однозначно, – старик покачал головой. – Администрация действительно старалась смешать отряд с грязью, и делала это изо всех сил, и у них почти получилось. «Эхо» ненавидели, везде, где они появлялись, после них оставались только смерть и запустение, они стали изгоями, до такой степени, что даже самые отъявленные пираты не отреагировали бы на их сигнал о помощи, если бы они его подали… Но потом, со временем, Администрация успокоилась. Их пропаганда постепенно затихла, градус ненависти к «Мёртвому эхо» снизился, и начали всплывать интересные подробности. Тут и там, на разных планетах, на разных станциях стали появляться люди, которые рассказывали удивительные вещи. По большей части они были случайно спасшимися беженцами с тех структур, которые якобы уничтожило «Мёртвое эхо», вот только они говорили, что «Мёртвое эхо» тут как раз ни при чём. Структуры уничтожали корабли Администрации, где-то в попытках накрыть отряд на стыковке, а где-то и просто потому, что эта стыковка когда-то происходила. И поначалу этих людей не воспринимали всерьёз, но их становилось всё больше и больше, и все они рассказывали одну и ту же историю, меняя только название своей родной структуры!

– И им верили? – подбодрил я рассказ старичка, отпивая из стакана.

– А как им не поверить? – тот развёл руками и тоже отхлебнул. – Их история была – не подкопаешься! Все они действительно были спасены или из капсул гибернации в открытом космосе, или из сожжённых и разбитых поселений на планетах. Даже сомнений не возникало, что они пережили уничтожение своего дома, и, если они в один голос говорят, что это сделала Администрация, то нет оснований им не верить.

– Да как им вообще разрешили так говорить? – я покачал головой.

– А они не спрашивали разрешения, – хихикнул старичок. – Я же не про белые структуры сейчас говорю, там-то понятно, ротик на замок у всех. Я говорю про серые станции, серые планетоиды, серое всё. Там, где можно говорить правду, говорить то, что думаешь и не переживать о том, что твои мысли расходятся с мыслями Администрации.

– То есть, ты хочешь сказать, что среди серых структур сейчас «Мёртвое эхо» считают невиновными? – я покачал головой с сомнением.

– Кто как, – не стал врать старик. – Кто-то верит спасшимся, кто-то верит Администрации, даже несмотря на то, что не верит ей во всём остальном. На мой взгляд, Администрация перегнула палку, когда наговаривала на «Мёртвое эхо», и выставила их чрезмерно жестокими, настолько, что в это не поверит ни один здравомыслящий человек… А если ты спрашиваешь лично моего мнения – то я просто знаю, что ребята не делали ничего из того, в чем их обвиняют!

Повысив тон почти до крика к концу фразы, старик лихо опрокинул в себя остатки выпивки и громко поставил стакан на стойку, чуть не разбив его.

– И откуда ты это знаешь? – поинтересовался я.

– Я ж тебе говорю, чудак-человек! – он снова ткнул себя пальцем в татуировку. – Я их знал!

– Знал «Мёртвое эхо»? – я поднял бровь. – Ты был в отряде?

– Конечно, нет! – старик задребезжал мелким смехом. – Ты посмотри на меня, я же развалюха! Я был одним из команды, обслуживающей их корабль, и я видел, как они загружались на задания и в каком виде возвращались с них! Иногда раненые, иногда без брони, иногда своих выносили на носилках и несли сразу в лазарет. Я не видел их лиц, я не знаю, как их зовут, даже позывных не знаю, но я знаю точно – эти ребята ради выполнения задания готовы были жизнь отдать. И не по одному разу. И, если после этого они сбегают от Администрации, а Администрация начинает выставлять их людоедами, то здесь явно что-то нечисто! Я бы сказал, тут прямо какой-то сортир!

Глаза старика маслянисто заблестели, и он глубоко вдохнул. Алкоголь наконец ударил в мозг, и, похоже, дед буквально через десять секунд отключится лицом на стойке. У меня оставалось время буквально на один вопрос.