Текст книги "Тайны затерянных звезд. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Эл Лекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Я медленно опустил руку, уже понимая, что невольно впрягся в какой-то нездоровый движ. Поглядел вокруг себя, но не увидел больше никого, так что никаких сомнений не осталось – говорили именно обо мне.

– Не знаю, кто этот молодой человек, но у него явно титановые яйца! – продолжал надрываться в динамиках ведущий. – Бросить вызов нашему чемпиону после того, как он только что раздавил в кубе своего предыдущего соперника! Это надо быть или очень смелым или очень глупым!..

Ага, раздавил он. Видел я, как он «раздавил» – весь испыхтелся и пару раз даже врезался башкой в стены нулевого куба. Никогда не понимал, что люди находят в этом «виде спорта». Он же даже не зрелищный! Он банально слишком молодой для того, чтобы успели появиться люди, которые действительно понимают, как эффективно и эффектно бороться в таких условиях. Все эти борцуны пытаются биться по старинке, как будто они стоят ногами на твёрдой земле, ну или хотя бы борются на ней. Они не понимают, что невесомость – это совершенно другое, и что все их навыки боя в обычных условиях в условиях невесомости становятся не просто бесполезными – даже вредными!

Хотя, пожалуй, я догадываюсь, почему этот «спорт» обрёл популярность, особенно на серых станциях. Потому, что Администрация его запретила, только и всего.

– Представься, новичок! – затребовал ведущий из динамиков, а я лишь улыбнулся и покачал головой. Никому я представляться не буду, тем более тем, с кем наши пути разойдутся в тот же момент, как корабль вернётся в строй.

– О, так у нас инкогнито! – вывернулся ведущий. – Что ж, дамы и господа, теперь вы знаете, на кого делать ставки… Или против кого – это уж вы сами решайте!

Я побегал взглядом по толпе и наконец нашёл свою команду по ярким волосам Кори. Все пятеро стояли в первых рядах окруживших меня людей, но подходить ближе почему-то не стремились.

Мало того, Кори сурово хмурилась, словно ей нужно было принять какое-то тяжёлое решение.

Зато Пиявка сияла как спектральная звезда. Ещё бы – такое зрелище сейчас начнётся!

– Эй, ты! – прорычал Резак, отбрасывая прочь пустую тару от очередной порции глэйпа. – Чего встал⁈ Давай быстрее тащи сюда свой зад, чтобы я его поскорее порвал и вернулся к делам!

Я оценивающе посмотрел на него. Резак был подтянутым и накачанным, лет тридцать на вид. Мышцы так и бугрятся, так и перекатываются в свете ламп, вызывая восхищённые взгляды девушек.

Да, Резак действительно в отличной физической форме, тут не поспоришь. А если помножить это на глэйп, к которому он наверняка давно уже пристрастился, то становится совершенно не удивительно, что он тут местный чемпион. Сгорит через десять лет на химии, но сейчас он чемпион, и ему это нравится.

– Чё ты уставился⁈ Понравился, что ли⁈ – снова быканул Резак, внимательно глядя на меня. – Ты педик, что ли⁈

Что ж, Пиявка, будет тебе зрелище! Радуйся!

Я вздохнул и пошёл вперёд, к нулевому кубу.

– Кар, ты что задумал⁈ – раздался в комлинке взволнованный голос Кори. – Он же тебя убьёт!

Я только усмехнулся и не стал ничего отвечать.

Даже если бы у этого шкафа действительно были шансы победить меня, я бы всё равно пошёл. Такие слова нельзя спускать с рук.

– Итак, наш новичок подходит к кубу и заходит в него первым! Вы только посмотрите на его лицо, на нём ни единой эмоции! Никакого страха, никакого беспокойства предстоящим боем! Только абсолютная сосредоточенность! Мне кажется, этого уже достаточно для того, чтобы доверить этому парню свои юниты! Вы так не думаете⁈ Тогда ставьте на нашего чемпиона, и давайте все дружно поприветствуем его! В куб входит Ре-е-еза-а-к!

Резак вошёл в куб с другой стороны и картинно дёрнул головой в разные стороны, разминая шею.

– Напоминаю правила для тех, кто их не знает! Бой начинается только после того, когда включится подавитель гравитации! Бой заканчивается тогда, когда один из противников лишится сознания по любой из причин! Запрещённых ударов нет! Запрещённых приёмов нет! Полная свобода действия! И мы начинаем обратный отсчёт! Пять!

– Четыре! – подхватил весь бар хором.

– Тебе уже конец, выскочка, – пообещал Резак, начиная прыгать взад-вперёд, как заправский боксёр.

– Три!

– Знаешь, в чем твоя проблема? – спокойно поинтересовался я, стоя на одном месте.

– Два!

– Твоя проблема в том, что в словосочетании «Бой в невесомости» ты считаешь главным слово «бой», – усмехнулся я.

– Один!

– А главное тут слово – «невесомость».

– Ноль!

Под нулевым кубом тихо загудело, и сила притяжения внутри перестала существовать. Я проводил в этом состоянии по восемь часов в сутки последние несколько лет, и контролировал его чуть ли не лучше, чем обычную гравитацию. Поэтому мне не составило труда остаться стоять на одном месте, ведь я не двинул ни единой мышцей.

В отличие от Резака, который допрыгался и в момент отключения как раз находился в воздухе. Вот его и потянуло к верхнему углу куба, а по пути он пытался стабилизироваться, размахивая руками и ногами.

Посетители бара загудели, глядя как я спокойно стою на месте и наблюдаю за барахтаньем Резака. Наконец он достиг угла, ударился об него рукой, перевернулся, сжался весь в этом углу, нашёл меня глазами, и разогнул ноги, выстреливая себя как пружину. Он полетел прямо на меня, выставив перед собой оба кулака.

Но, как только он прыгнул, я резко поднял вверх обе руки, и меня потянуло наверх, к крышке куба. Я аккуратно принял касание в ладони, перевернулся и сел вниз головой, снова замерев на потолке как статуя, без единого движения.

Резак пролетел подо мной и врезался в стену. Он не умел тормозить, да и разгонялся, прямо скажем, так себе, но этого хватило, чтобы я услышал хруст костей в его пальцах, которыми он попытался амортизировать удар.

Он в невесомости как новичок. Даже нет, он и на новичка не тянет. Как человек, который что-то слышал про невесомость, но никогда в ней не был. А теперь, впервые оказавшись, пытается обращаться с нею по привычным схемам. Все его движения резки, и из-за этого непредсказуемы для него самого. Дёрнет рукой посильнее – закрутится вокруг своей. Махнёт другой рукой, пытаясь остановить вращение, но слегка просчитается с углом и добавит к своему вращению ещё одну плоскость. Поэтому они и борются в этих кубах вместо того, чтобы нормально драться – потому что это единственный способ не запутаться в собственных конечностях, пока будут добираться до противника.

У них – единственный способ. Но не у меня.

Я так и висел на потолке, пока Резак подо мной пытался развернуться. Напыханный глэйпом по самые глаза, он не чувствовал боли в пальцах, но парочку он сломал как пить дать. Слишком уж громким был хруст.

Резак нашёл меня взглядом, гневно зарычал, и снова прыгнул, целя в меня на сей раз не кулаками, а скрюченными пальцами.

Ну да, три из них точно сломаны – торчат под неестественными углами.

Я слегка сместился в сторону коротким взмахом руки, и, когда Резак оказался близко, ухватил его за руки. Импульс его движения передался мне, нас закрутило вокруг своей оси, и я аккуратно и бережно направил голову Резака в ближайшую стену, которая на самом деле представляла собой плёнку силового экрана.

Силовые экраны не издают звуков, когда с ними встречаются твёрдые предметы. Поэтому башка Резака впечаталась в него бесшумно. Но мне хватило одного взгляда на то, как сбились в кучу его глаза, чтобы понять – досталось ему неслабо.

Я отпустил его руки и отлетел в сторону, где снова аккуратно и не спеша спружинил ногами о стену, гася скорость. Так и застыл на ней, как геккон. Мне было интересно, сможет ли очухаться здешний «чемпион» после такого.

Резак вырубился на секунду – по крайней мере, на это намекало его беспорядочно дёргающееся в невесомости тело. Но потом внезапно оно вытянулось в струнку, словно чемпиона прострелило одной общей судорогой на все мышцы, и Резак снова открыл глаза.

Да он, по ходу, напыхан даже больше, чем я думал!

Резак зарычал и задёргался, пытаясь достать хоть до одной точки опоры хоть одной конечностью.

– Хватит бегать от меня, педик! – выплюнул он, кое-как дотянувшись до стены. – Дерись или вали отсюда!

Всё, пора с этим заканчивать. Я думал, что он сможет показать хоть что-то интересное, но он, по сути, ничем не отличается от мешка таротсианской капусты. Ту тоже оставь в невесомости – она точно так же брыкаться начнёт. Да и по боевым характеристикам они похожи.

– Скажи, тебе мама не говорила в детстве, что обзываться нехорошо? – поинтересовался я, глядя в глаза Резака. – Вот же заладил, «педик» да «педик». Знаешь, говорят, что люди склонны судить других людей по своему примеру, так сказать, проецируют свои собственные потаённые страхи и желания…

– Чё? – вылупился на меня Резак, в напыханные мозги которого добралась от силы половина моих слов.

– Я говорю, сдаётся мне, что ты так упорно называешь меня педиком, потому что сам такой, – улыбнулся я. – И ищешь своих.

– Чё сказал⁈ – заорал Резак, и в его глазах пропали последние проблески интеллекта. Он уже даже не полетел ко мне, оттолкнувшись ногами от стены, он натурально попытался бежать по полу – настолько у него сорвало крышу!

В невесомости ни о каком сцеплении с поверхностью, конечно же, не могло быть и речи, поэтому Резак сначала смешно перебирал ножками практически на одном месте, а потом и вовсе махнул слишком сильно, и его закрутило вокруг своей оси.

– Сука-а-а! – орал он, размахивая руками. – Где ты, тварь⁈ Урою нахер!

Всё так же сидя на стене, я посмотрел влево, потом вправо, за пределы куба, где за боем следили посетители бара. Они синхронно трясли руками и что-то скандировали, но силовые поля исправно глушили любые звуки. Так или иначе, посетители желали зрелищ.

И я их им дал. Пока Резак кувыркался на одном месте, я плавно толкнулся от стены, по диагонали перелетая куб, и затормозил о потолок прямо над Резаком. Я видел, как проплывают подо мной его бешеные глаза, пока он крутится вокруг своей оси, как он всё чаще и активнее размахивает руками, дестабилизируя себя ещё больше…

– Совет на будущее, – назидательно произнёс я. – Не суди людей по себе.

А потом я подловил момент, толкнулся ногами от потолка и полетел вниз. Вытянул вперёд руку, схватил Резака за затылок, которым тот как раз повернулся ко мне, и впечатал его морду в пол куба!

Этого хватило даже такому пропыханному глэйперу, как Резак. Тело его резко обмякло, и повисло в невесомости почти неподвижно.

Я погасил скорость ногами и неторопливо выпрямился, чтобы меня не дёрнуло обратно к потолку. Меня, конечно, всё равно туда потащило, но медленно-медленно, буквально по пять сантиметров в минуту. И, повиснув посередине прозрачного куба, я развёл в стороны руки и улыбнулся, глядя как за силовым полем бесшумно беснуется и ревёт толпа. В глаза сразу бросилось несколько мутных типочков, которые одну за другой забирали у разных людей стопки юнитов, но что самое забавное – люди даже как будто не были этим недовольны. Даже наоборот – они орали от восторга и прыгали на месте.

Гул под полом стих, и я сгруппировался, подтягивая под себя ноги. Гравитация вернулась плавно, но быстро, так что я приземлился не то что не упав, а даже не покачнувшись.

А вот Резаку повезло меньше – кажется, падая, он приложился об пол головой ещё раз.

Радужная плёнка силовых полей погасла, и в куб ворвался голос ведущего:

– … просто невероятно! Просто невозможно! Вы можете в это поверить⁈ Я – нет, хотя всё это произошло на моих собственных глазах! Новичок, тёмная лошадка, который даже не назвал своего имени, за каких-то две минуты наглухо выключил нашего бессменного чемпиона Резака! Вы хоть понимаете, сколько денег сейчас было выиграно и проиграно⁈ А сколько денег сейчас получит этот выскочка, в хорошем смысле этого слова⁈ Нет⁈ Не понимаете⁈ Напомню – коэффициенты этого боя были один к двенадцати, в пользу Резака, разумеется. Вы понимаете, сколько это денег⁈ Нет, не понимаете⁈ Так я вам скажу сколько – сто двадцать тысяч юнитов, вот сколько! Этот хрен с окраин только что без единой царапины поднял сто двадцать тысяч юнитов!

Сто двадцать тысяч? А что, неплохо! В «Линкс» я столько получал за одну смену от силы пару раз за всё время. Обычно это был мой заработок за две смены, то есть, за два дня. Но сравнивать заработок в «Линкс» с другими способами заработка – гиблое дело. За такую опасную чёрную работу они просто не могут не платить до хрена, это сразу привлечёт к ним антимонопольную службу Администрации. Поэтому платят они до хрена, но больше половины этого «до хрена» забирают обратно за аренду оборудования и продажу расходников втридорога.

Так-то сто двадцать тысяч – это четверть какой-нибудь небольшой одноместной яхты. Ещё не такой, на которой можно пользоваться спейсерами, но уже такой, на которой можно не бояться выйти в открытый космос.

Я вышел из куба, и на меня тут же обрушился вал поздравлений. Каждый в баре считал своим долгом протиснуться ко мне через толпу, что-то восхищённо проорать на ухо и треснуть по плечу, по спине, по голове – короче, по тому, до чего дотянется. Несколько раз мне совали в руки стаканы с каким-то алкоголем, от которых я жестом отказывался – хер пойми, что они мне там подсовывают, а если отрава какая-нибудь?

Так длилось минут пять. Наконец все подуспокоились, и толпа вокруг меня слегка поредела. Сквозь неё просочилось несколько мутных типочков, сунули мне в руки стопку юнитов и тут же снова растворились в толпе, только я их и видел.

Я посмотрел на деньги в руках. Одна карточка побольше размером на сто тысяч, и ещё пять – по четыре тысячи. Сто двадцать тысяч, как и обещали. Разделённые, видимо, на случай если я захочу часть выигрыша потратить прямо в этом баре и не захочу разменивать крупняк.

Три карты по пять и сотку я сложил вместе, и привычно изогнул за уголки, словно пытался сложить пополам. Карточки слились вместе, и превратились в одну общую карту на сто пятнадцать тысяч. Положив её и вторую карточку по разным карманам, я снова поискал в толпе свою команду и быстро нашёл её за одним из столиков.

Все улыбались. Кроме Магнуса, конечно, тот вообще не умеет улыбаться.

Кори улыбалась радостно, капитан – ехидно, а Пиявка – так довольно, словно я ей только что стриптиз станцевал.

– Я смотрю, вы тут времени зря не теряли, – сказал я, подходя к столику. – Хоть бы попереживали за меня ради разнообразия.

– А они и переживали, – заверила меня Пиявка. – До того момента, пока не увидели, как ты двигаешься.

– А ты, значит, не переживала?

– Нет, конечно! – ещё шире улыбнулась Пиявка. – Я была уверена в твоей победе! Впрочем, даже если бы ты проиграл…

Она не стала договаривать, но по тому, как блеснула глазами, продолжение было и так понятно. Если бы я проиграл, я бы снова оказался в её лазарете.

– Ладно, – я махнул рукой. – Пойду тоже возьму себе чего-нибудь выпить.

– Нет нужды, господин, – прошелестели у меня за спиной, и на столике внезапно появилась бутылка меруанской текилы. – Всё уже здесь.

Я обернулся, и увидел стоящую за моей спиной фигуристую блондинку. Она была одета только в купальник, да такой крохотный, словно его вообще не было! Да ещё и телесного цвета…

– О-о-о! – глубокомысленно протянула Пиявка, с ног до головы оглядывая гостью и явно беря этот стиль на заметку.

– Это вам комплимент от хозяина заведения, – мелодичным голосом прозвенела блондинка, но взгляд её при этом был совершенно пуст и холоден. – Хозяин приглашает вас присоединиться к нему за его столиком.

– Что за хозяин? – внезапно вскинулась Кори и с плохо скрываемой тревогой спросила: – Который из них?

– Хозяин этого бара и этой половины станции, конечно. Джонни Боров.

Глава 13

Мне это имя ни о чем не сказало. Никаких Боровов я не знал ни в прошлой жизни в составе «Мёртвого эха», ни в мою бытность врекером, ни тем более сейчас, когда я стал членом экипажа «Барракуды».

Зато его знала моя команда, если судить по их лицам. И знала хорошо. Кори сморщилась, словно ей в нос ударил запах тухлятины, Пиявка резко потеряла интерес к разговору и принялась сканировать толпу взглядом, словно искала кого-то в ней, Магнус скривился, как от лимона. Даже Кайто уж на что миролюбивый человек, и то расстроился. А капитан сурово нахмурился.

– Он приглашает нас? – уточнил он. – Всех?

Ответ я знал заранее, однако, идти в одиночку к этому Борову я точно не собирался. Так что вопрос капитана прозвучал очень к месту.

– Его интересует победитель, – всё так же без эмоций ответила блондинка, кивая на меня. – Но он готов пригласить вас всех, если победитель без вас не пойдёт.

– Однозначно не пойду! – хмыкнул я. – Не хватало ещё, чтобы ваш Боров попытался меня прибить за то, что я уделал его чемпиона.

– Его чемпиона? – перевёл на меня взгляд капитан. – Думаешь, они связаны?

Я если честно даже удивился, что капитан не понял этого. Более того, я обвёл взглядом и остальных членов команды. Все смотрели на меня с недоумением. А потому я решил объяснить.

– Конечно! – я усмехнулся. – Сам посуди – это его место, его бар, а значит, всё что происходит в нём, тоже под его контролем. И бессменным чемпионом здешних боёв человек может быть только в одном случае – если он тоже находится под крылом у босса. Так что да, я уверен, Резак – боец на службе у Борова, если это можно назвать службой. Я прав?

Вопрос я задал блондинке. Но она ничего не ответила на него, и вообще никак на вопрос не отреагировала. Она даже голову ко мне не повернула, так и смотрела перед собой пустым невидящим взглядом.

По ходу дела, это вообще прокси, и сейчас через неё говорит тот самый Боров, а она лишь передаёт нам его слова, облекая их в такую форму, словно говорит она сама.

Прокси – это люди, которые зарабатывают тем, что предоставляют себя в управление другим. У них вживлён имплант контроля, и по желанию хозяин может подключиться к прокси и управлять им, говорить, делать всё что захочет. Старая разработка.

Интересно, что заставило эту милую девушку пойти на такую работу?

Хотя, на серых станциях симпатичным девушкам защитить себя очень непросто. А тут она под крылом босса, и никто не смеет тронуть её. Ну кроме самого босса, конечно. Так что всё логично.

Но прокси или не прокси, а игнорировать приглашение босса – это не лучший вариант. Надо бы узнать, чего он от меня хочет.

– Мы идём все вместе! – я взял бутылку, которую принесла блондинка, и махнул ею, приглашая команду встать и идти за мной. – Надо же уважить здешнего хозяина!

Судя по лицам команды, они не очень-то хотели уваживать хозяина, но раз я иду, то и они пойдут – одного меня не оставят. Тем более, что сейчас от их желания мало что зависело. На серой станции «хозяином» мог называться только человек, который достаточно силен для того, чтобы так называться. Достаточно силен для того, чтобы никто другой не осмелился с ним поспорить и назвать хозяином уже себя. А с такими людьми лучше не ссориться, особенно когда твой корабль стоит в доке станции и едва не разваливается на части. В случае чего, даже свалить отсюда по-быстрому не получится.

Команда это понимала. А потому все поднялись без разговоров.

Мы сквозь толпу и грохот музыки последовали за блондинкой, и она повела нас в дальний угол бара, где стоял отдельный, особый столик, приподнятый над всем остальным залом на добрый метр. Из-за этого, да ещё и из-за амбалов, которые охраняли это место, было не видно, кто там сидит. Несмотря на то, что непосредственно вокруг возвышения было довольно-таки пустое место. В смысле, не было толпы, только охранники.

К столику на возвышении вели несколько ступеней. Когда мы приблизились, амбалы при виде прокси-блондинки разошлись в стороны и мы поднялись наверх.

Моим глазам предстала парочка таких же пустоглазых почти голых девиц – рыжая и брюнетка – и Джонни Боров, развалившийся на диване.

Ни в одном уголке космоса, ни в одном языке не существовало слова лучше, чтобы описать этого человека, чем «боров». На диване за столом, одной рукой обнимая деваху-прокси, а в другой держа стеклянный бокал с чем-то тёмным и явно алкогольным, расплывалась бесформенная куча жира.

Боров был так огромен, что, пожалуй, мог бы потягаться своим весом даже с Жи, который, на минуточку, сделан из металла.

При взгляде на это мясное желе, которое к своей вершине постепенно сужалось, переходя в лысую голову с четырьмя подбородками и бородавкой на носу, я понял, почему Кори так скуксилась, когда речь зашла о Борове. Это действительно не самое приятное зрелище.

Но, так или иначе, он тут хозяин. И это не просто слова – по всему его поведению понятно, что хозяин тут он. Если бы он не был тут хозяином, то его бы уже не было в живых, его можно просто оставить на месте и не кормить, и он сдохнет от голода, потому что я сильно сомневаюсь, что он способен самостоятельно передвигаться.

– А вот и наш чемпион! – расплылся в улыбке Боров, продемонстрировав неожиданно белые и ровные зубы. – Вот это был бой, прямо порадовал меня на старости лет! Присаживайся за стол!

Я демонстративно посмотрел на мою команду. Раз уж пришли мы сюда все вместе, то и внимание всем должно быть оказано одинаковое.

Боров правильно понял мой взгляд и добавил:

– И вы присаживайтесь!

Нам тут же принесли стулья, которых на возвышении до этого не было.

– Где ты так налабался? – спросил Боров, едва дождавшись, когда я сяду.

– В школе времени не терял, – на автомате ответил я своей обычной фразой, и через силу улыбнулся. – На самом деле, нет. Я бывший врекер, невесомость для меня почти что дом родной. Мне там доводилось справляться с вещами и посложнее, чем обпыханная глэйпом гора мышц, одна штука.

Ну не говорить же ему, что я ещё до работы на «Линкс» имел неплохой боевой опыт, в том числе и в невесомости. Но можно сказать, врекерская работа отточила мои навыки, так что, я почти не соврал.

– Хочешь сказать, ты на распиле космического металлолома так научился кувыркаться? – восхитился Боров.

– А где ж ещё? – я пожал плечами. – Когда нужно вытащить гнутый длинный топливопровод из щели в четверть метра шириной, ещё не так закувыркаешься.

– Охренеть! – Боров в порыве чувств махнул стаканом, разбрызгивая из него алкоголь. – Завтра же прикажу всем моим будущем бойцам подписать с «Линкс» контракт на пару месяцев, пусть подучатся!

– Ни хрена не выйдет, – я с улыбкой покачал головой. – У «Линкс» контракты бессрочные. Пока не выплатишь долг за оборудование – не отпустят.

– Да плевать! Я сам за них заплачу через эти два месяца! – хохотнул Боров, дотянулся до стола, взял кусок тонко нарезанного жареного мяса и запихнул себе в рот. И продолжил с набитым ртом: – А пока они там готовятся, у меня есть к тебе предложение, боец! Как тебя, кстати?

– Боец сойдёт, – спокойно ответил я.

– Кстати, отличное имя для нулевого куба! – Боров на секунду задумался. – По-моему, бойцов раньше ещё не было… Короче! Предложение такое – работаешь на меня! Резак своё уже, по ходу, отвоевался, так что мне нужен новый чемпион, который будет зарабатывать мне деньги! Плачу тысячу в сутки просто за то, что ты есть, а за каждый успешный бой – ещё пятьдесят кусков сверху!

Я внимательно посмотрел на Борова, но он так сиял, что у меня даже сомнений не возникло в том, что он говорит всерьёз. Он настолько привык быть тут хозяином, что считает, будто может купить кого угодно, за любые деньги.

А ещё я прям физически почувствовал, как за спиной напряглась моя команда. Ну ещё бы! Такие деньжищи! Правда, голос подала только Кори.

– Ка-а-ар… – протянула она, словно решила, будто я могу согласиться.

Эх, не верит она в меня! Но с ней я потом разберусь. А пока нужно закончить разговор с Боровом.

– Спасибо за предложение… – я покачал головой. – Но я вынужден отказаться. У меня команда.

– Команда и без тебя проживёт! – Боров снова махнул рукой, выплёскивая из стакана последние капли напитка. – Кем бы ты ни был в команде, заменить тебя есть кем! Да хоть даже прямо тут на станции легко можно найти любого космического специалиста, от наводчика до энергетика! А вот такого бойца, как ты, я до этого момента не встречал и не знаю, когда встречу в следующий раз. Уговорил, шестьдесят! Шестьдесят кусков за каждый выигранный бой! Это сильно больше, чем я предлагал кому-то.

– Всё равно нет, – я снова с улыбкой покачал головой. – Я польщён предложением и вниманием, но на самом деле весь этот бой вышел случайно. Мы прилетели-то сюда только для того, чтобы починить корабль, а в баре оказались только чтобы найти техника.

И вот тут я прям ощутил, что Боров понял, как на меня можно надавить.

– А-а-а! – протянул он изменившимся тоном. – Так это ваша «Барракуда», что ли, стоит в атмосферном доке? Да уж, потрепало вас неслабо, ребята! Но знаете, что я вам скажу – я не привык получать отказы! Поэтому моё последнее слово такое! Или ты соглашаешься работать на меня, или хрен вы получите ремонт! Все техники получат указание на парсек не приближаться к вашему корыту, а они все знают, что бывает с теми, кто не выполняет мои указания! Так что решай… Боец!

Боров с видом победителя откинулся на спинку дивана, опрокинул в себя бокал, понял, что он пустой, и недовольно скривился.

– Ка-а-ар… – снова протянула у меня за спиной Кори.

Вместо ответа я поднялся и повернулся к команде.

– Вы его слышали. Идём отсюда. Прикинем, что делать дальше.

И не обращая внимание на охреневшего от такой наглости Борова, мы спустились с его пьедестала. Бутылку меруанской текилы я, конечно же, забрал с собой.

Мы вышли из бара и побрели по коридорам станции обратно к атмосферному доку. Пиявка догнала меня, отобрала бутылку, скрутила горлышко, прямо из горла сделала славный глоток, зажмурилась, выдохнула, и с чувством, как умеет только она, произнесла:

– Вот сукин сын!

– Не то слово! – покачала головой Кори, отбирая у неё бутылку и тоже прикладываясь. – С каждым годом он становится всё более и более невыносимым… И жирным.

– Это точно! – в кои-то веки поддержал её Магнус, тоже делая глоток из бутылки. – Он скоро лопнет, как пузырь!

– Вы его знаете? – уточнил я, забирая бутылку обратно и тоже прикладываясь.

– Да, к сожалению, – Кори снова скривилась. – Его попробуй не знать, это же один из двух владельцев этой станции.

– Двух? – переспросил я, проглотив огненную воду и дождавшись, когда в нос перестанут бить алкогольные пары. – А второй кто?

– Брат его, – Кори махнула рукой. – Когда-то они вместе владели этой станцией, и тогда она носила название «Единорог», а никакая не «Двухвостка». «Двухвосткой» она стала как раз после того, как они рассорились, и разделили станцию пополам. Собственно, с тех пор Боров и начал бухать и жрать как не в себя, отчего его и разнесло, как лягушку в открытом космосе.

– А из-за чего такого они поссорились?

– Там мутная история, – вместо Кори ответил капитан, который не спешил прикладываться к бутылке. – Никто точно не знает, а сами братья не любят распространяться на эту тему. Вроде бы у Борова, который тогда ещё не носил эту кличку, была космическая яхта. «Серебряная стрела», если знаешь такую модель. Редкая штука и очень дорогая, Джонни на неё все свои сбережения спустил. Заботился о ней лучше, чем о жене… Хотя у него и не было жены, и все шутили, что это как раз потому, что у него есть «стрела», и она ему прекрасно заменяет женщин. А потом яхта пропала. Она пропала со своего места, и никто не знал, никто не видел, куда именно она делась. Боров несколько дней искал пропажу, перетряс всю станцию и всех обитателей, чуть ли переборки не вскрывал в поисках яхты, но ничего так и не нашёл. А потом нашлись доказательства того, что яхту украл его брат Себастьян.

– Не было там никаких доказательств! – возмутилась Кори. – Себа не виноват, нахер ему не упёрлась эта яхта! Все эти «доказательства» это только нейросетевые видео, которым нет никакого доверия, и пара безделушек, которые похожи на те, что были у Себы! А на самом деле, их можно напечатать за день на любом тридэ принтере!

– Я знаю, знаю, – миролюбиво ответил капитан. – Но Борову этих «доказательств», – капитан изобразил кавычки, – было достаточно. Сначала он просил брата вернуть яхту по-хорошему, потом начал ему угрожать, дошло даже до небольшой гражданской войны на станции, когда люди Джонии и люди Себастьяна сцепились всерьёз. К счастью, они оба вовремя остановились и не распылили станцию на кварки. Но братские узы с того момента уже не в силах были держать братьев вместе, и их пути разошлись. Никто не захотел уступать другому свою половину станции, и даже продавать не захотел ни за какие деньги. Тогда они и поделили станцию между собой пополам, и поменяли ей название на «Двухвостку». За Боровом остались осевые уровни, атмосферные доки, половина жилых отсеков, генератор и система жизнеобеспечения. За Себастьяном – всё остальное. По сути, на станции появились два отдельных самостоятельных государства, которые сейчас на ножах друг с другом. Но друг без друга существовать они тоже не могут, и вынуждены торговать тем и этим, иначе умрут все. Можно сказать, сейчас на «Двухвостке» самое мирное время из всех, что были с момента разлада между братьями.

Я слушал внимательно. Надеялся, что смогу найти решение. Но пока никаких идей в голову не приходило. А потому я продолжил задавать вопросы:

– И что, этот второй, Себастьян, он такой же, как Боров?

– Такой же какой? Мудак? – невесело усмехнулась Кори. – Себастьян умный и расчётливый, но он себе на уме. Он не как Боров, не выпячивает своё состояние напоказ, не пытается привлечь внимание, и уж тем более не ставит таких условий, как Боров. Но они всё равно братья, и у них много общего. Себастьян думает о своих людях, но он отнюдь не святой. Он справедливый, но отнюдь не добрый. Он точно такой же серый, как и всё на этой станции, он действует во благо в первую очередь себе.

– И именно поэтому ты сомневаешься, что он украл яхту? – понимающе протянул я.

– Да, – Кори кивнула. – Себастьян логичен. Красть яхту – нелогично. То, что произошло бы после этого, легко читалось и предугадывалось, и Себастьяну это было не нужно. Вся эта история с разделом станции – ему была не нужна. Он бы не стал красть яхту, да и что он бы стал с ней делать потом? Девок катать? На металл распилить?

– Продать, – пискнул Кайто и протянул руку к бутылке.

Капитан усмехнулся и покачал головой.

– «Стрел» всего около ста на весь космос, – сказал он. – Даже если бы он умудрился её продать, её инвентарные номера моментально всплыли бы. Такая вещь не останется незамеченной, даже в бескрайнем космосе.

– Вот именно! – Кори кивнула и благодарно посмотрела на капитана. – Так что куда бы там яхта Борова ни пропала, но Себастьян тут не причём. Однако, это не значит, что он хороший. Ты спрашиваешь, мудак ли Себастьян? Я тебе отвечу – он умный, справедливый и расчётливый, но при этом он мудак. На серой станции по-другому просто не выжить.