Текст книги "Вохштерн (СИ)"

Автор книги: Антон Клеттин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Но, надо признать, командовать он умел. Не прошло и тридцати секунд, как он организовал разрозненную, испуганную толпу и в мою сторону полетели первые стрелы и камни. Хвала «защите Итана» – не один не попал. Но все равно мне лишнее напоминание – не зевать.

Сместившись сильно в сторону, я нанес новый удар цепной молнией, стараясь не попасть в атамана. Потом, подгоняя себя заклинанием ускорения, вновь поменял позицию, и нанес еще один удар. Потом еще. И бегал я так вокруг окончательно впавших в панику бандитов до тех пор, пока на ногах не остались сам Кривой, да десяток его подельников. С последними я справился уже ставшими привычными ледышками. А главаря, ринувшегося наутек из лагеря, подловил, обогнав по широкой дуге.

Ну вот и все. Зачистил довольно большой лагерь душегубов в одиночку. И даже без Ирвониной помощи. Кто молодец? Я молодец! Правда, прежде чем наслаждаться собственным исключительным величием, нужно еще с недобитками разобраться. Мало ли кто очнется раньше времени и удерет. Мне такого не нужно.

Схема поиска выживших у меня была отработана после Фолье Йри, так что отправка очередной партии душегубов к Хаймат не затянулась. Больше времени у меня занял осмотр их вонючих тел. Как бы мне не было неприятно, но нескольких даже пришлось раздеть. Как убитых, так и раненых.

И тут все было не так уж и хорошо, как мне хотелось. Следы были. Мелкие, но все же были. От небольшого покраснения, до мелких ожогов. Последние, насколько я понял, появлялись если «точкой входа» заклинания была голая кожа. Вердикт – использовать можно, но аккуратно.

Еще немного побродив среди мертвецов, я принял решение тем, кто умер от разряда тока, еще и дырок в теле наделать. Так, чтобы запутать потенциальное следствие. А закончив с этой тяжелой и грязной работой, направился к Кривому. Его ждал разговор с пристрастием.

Глава 16

Честно говоря, до разговора с бандитским атаманом я считал Кривого идиотом. Ну в самом-то деле, ты подмял под себя с десяток деревень, дань с них трясешь, зачем тебе как баран биться еще и о Глиноровское поселение? Тем более, что всего урона – это пара сожженных домов, пятерка убитых селян, да подпорченный частокол. В отличие от бандитов, потерявших никак не менее шести десятков человек. Зачем заниматься самоубийством, если можно тихонечко снимать сливки с подконтрольных тебе селян, ловить зазевавшихся туристов, и в ус себе не дуть? Ради авторитета? Так кто посмеет в сторону атамана такой сильной банды хоть слово сказать?

А пообщавшись, понял, что мужиком он был сугубо практичным. Из-за угрозы нападения злых захребетников и объявленной виконтом мобилизации, очень много селян бросилось в бега. Как из сервов, так и из свободных. И большинству из них не оставалось ничего, кроме как прибиться к тем или иным бандам. Ну или создать свои.

Вот тут-то и проявился организаторский талант Кривого. Вместо того чтобы гнать лишних бегунков взашей, как это делали другие бандитские атаманы, он начал принимать в ряды своей ватаги вообще всех желающих. И все это под смех все тех же атаманов, которые вовсю издевались над ним и предлагали сменить погоняло на «Добряка».

А потом, в один момент, им вдруг стало не смешно. Как-то так получилось, что добрый и глупый Кривой, оказался атаманом самой крупной шайки в этих местах. Да и не только в этих. Шутка ли – почти четыре сотни человек. Не каждый граф такую дружину выставить может. А тут обычный босяк. И этот босяк, невзирая ни на чье мнение, принялся наводить свои порядки, вырезав подчистую все остальные банды. Он не жалел никого. Ни тех, кто оказывал сопротивление, ни тех, кто пытался переметнуться к нему. Кривому не нужны были ни предатели, ни конкуренты.

Покончив с другими бандами, и став единовластным хозяином этих мест, Кривой принялся уже за деревеньки, поступая с ними все с той же расчетливой жестокостью. Те, кто сразу принимал правила игры и готов был платить, отделывались легким испугом. Тем же, кто оказывал сопротивление, преподавался урок.

Так, например, жителей одной из «непокорных» деревень заставили смотреть как жену и двух дочерей старосты (младшей из которой еще и десяти не было) пропустили через всю банду Кривого. В другой, атаман без лишних слов убил каждого четвертого жителя. В третьей, заживо сжег всех детей младше пяти лет.

Но самым неприятным в этой ситуации была даже не жестокость, с которой действовал Кривой, не его методы. Нет, на мой взгляд, страшнее всего было то, что он совершал свои зверства с холодной головой и точным расчетом. Мне даже кажется, что и психопатом он не был в широком смысле этого слова. Скорее, эдакий педант в худшем его проявлении. Вроде фашистов, что в концлагерях аккуратно сортировали кости убитых ими людей.

На эту мысль меня натолкнула та часть рассказа, что касалась Глиноровской деревни. На мой прямой вопрос о том, зачем вообще было пытаться взять столь укрепленное поселение, да еще не полной бандой, Кривой лишь коротко усмехнувшись, бросил:

– Так зима ж скоро.

Вот так просто. Набрал себе бегунков в отряд, с их помощью избавился от конкурентов, подмял под себя несколько сел, запугав селян до невозможности, а когда начала подступать бескормица, недолго думая начал сокращать поголовье своих людей. Расчетливая, очень прагматичная сволочь.

Было бы крайне несправедливо, если бы подобная мразь ушла легко. Так что умирал Кривой долго и очень мучительно. Я приложил для этого все силы и опыт. Несколько раз полностью исцелял и вновь начинал пытки. И, пожалуй, это был единственный раз, когда я от них получил… Нет, не удовольствие. Удовлетворение. Удовлетворение от понимания, что мразь, что сжигала детей живьем, что пытала и насиловала женщин, что творила бесчисленное множество злодеяний, достойно наказана.

Перед тем, как окончательно прервать жизненный цикл этого урода, я не постеснялся воззвать к Хаймат, попросив ее лично проследить за достойным наказанием для него. И, как ни удивительно, богиня отозвалась. Видимо ей, повелевающей болью, страхом и смертью, понравился мой перформанс. А может просто так совпало. Как бы там ни было, но теперь я был уверен, что Кривого ждет жуткое посмертие.

Закончив со своими грязными делами, я направился к ближайшему родничку, дабы смыть с себя последствия «разговора». После чего мы с Ромчиком выдвинулись к схрону банды. Было у меня некоторое сомнение, что Кривой обманет. Но нет, награбленное им добро, превращенное в золотые и серебряные монеты, находилось точно там, где он сказал – в небольшой расселине неподалеку от здоровенного дуба. Об этом свидетельствовали веселенькие точки на моем сканере.

Только вот, доставать заначку так, как это советовал делать ныне покойный атаман я не стал. Было у меня некоторое гаденькое предчувствие. Не верил я, что этот расчетливый гаденыш так просто расстанется с награбленным, не попытавшись дотянуться до меня с того света. Да и что-то слишком быстро он выдал местонахождение тайника.

Поэтому, я потратил изрядное количество времени на то, чтобы прокопаться к сундучку с другой стороны. И, как показала практика – не напрасно. Стоило мне только сдвинуть сундук с места, как что-то тихо щелкнуло, и в то место, где изначально должна была находиться моя голова, ударило довольно крупное деревянное копьецо.

Надо признать, ловушка была сделана качественно – ни единой металлической детали, только дерево и веревки. Поэтому-то я ее и не распознал на сканере. И, сработай она как надо, я бы сейчас валялся с пробитой головой.

Только вот, не все бы стали в первую очередь именно двигать сундук, большинство открыло бы крышку, дабы удостовериться, что они нашли то, что нужно. Следовательно, расслабляться пока еще рано. Что-то мне подсказывало, что сюрпризы на сегодня не закончились.

Так оно и оказалось – при внимательном осмотре сундука при помощи все того же заклинания сканирования, я нашел еще целых три ловушки. Одна – банальная игла, ядовитая, как я подозреваю, которая должна была выстрелить в попытавшегося поднять крышку. Вторая – тоже игла, но выстреливала она с противоположной стороны. Видимо, для тех, кто поумнее. Ну а третья оказалась вообще за гранью – какая-то дико навороченная конструкция из пружин, и острых клинков, выскакивающая из крышки.

Все же я оказался не прав насчет Кривого, он был психом. Полным и законченным психом, ведь только псих потратит целую кучу золота на то, чтобы обезопасить свою заначку настолько сложной ловушкой. Черт возьми, да с местным уровнем технологии, стоимость подобной игрушки, вряд ли была сильно ниже той суммы, что хранилась в сундуке.

Хотя, вполне могло оказаться так, что основной задачей этого тайника было как раз отвлечение таких легковерных товарищей, как я. Чего-чего, но хитрости покойному атаману хватало с избытком.

И настолько мне эта мысль запала в душу, что я не поленился перепрятать найденный сундук (предварительно разрядив все ловушки, понятное дело) и следующие несколько часов мы с Ромчиком планомерно обходили прилегающую территорию. Сил, как физических, так и магических, потратил изрядно, но это того стоило – я нашел еще три тайника. Уж не знаю Кривому ли они принадлежали, или еще кому. Но золота там было намного больше, чем в том несчастном сундуке. И все они находились в таких местах, в которых ни за что не заподозришь тайники. Обычные деревья, ничем не примечательные камни, банальные кусты.

Выкапывать я их не стал. И времени уже потрачено было изрядно. Да и куда такую кучу золота деть? Была, конечно, идейка смастерить из первого сундучка очередное пространственное хранилище и сложить туда все. Но, энергии после моих экзерсисов оставалось не так уж и много, а ехать совсем без нее не хотелось. К тому же, тогда пришлось бы этот сундук или тащить с собой, или прятать, что было лишено всякого смысла. Так что я оставил все как есть, и выдвинулся, наконец, к своей основной цели.

К воинскому лагерю мы с Ромчиком прибыли уже ночью. Была, конечно, у меня мыслишка остановиться на ночлег, и с утра, со свежими силами, заняться вызволением Глинора. Но, к сожалению, от нее пришлось отказаться – до ближайшей деревушки было никак не меньше десяти километров, что по такой погоде вылилось бы в несколько часов пути.

Да и кто бы нас пустил на двор посреди ночи? Риэл – не Земля, на которой и ночью кипит жизнь. Тут с этим все гораздо проще. Особенно в деревнях. С рассветом встали, с закатом легли.

Поэтому, припарковав свой непарнокопытный транспорт под раскидистой сосенкой, и прикрыв заклинанием маскировки, я направился к лагерю.

Внешне он был ничуть не примечателен – два длинных, похожих на рабские, барака, один домик с настоящей каменной трубой, с пару десятков крупных палаток и четыре шатра. Ах, да – еще здоровенная вытоптанная поляна посередине. Нечто вроде плаца, как я понимаю. По бокам поляны находились две небольших деревянных вышки с парой часовых на каждой. И все это окружено невысоким, взрослому человеку по грудь, забором из штакетника. Вот, собственно, и весь лагерь.

Да уж, если и у виконта так везде дело обстоит, то нет ничего удивительного в том, что от него крестьяне так легко бегут. А я еще Кривому не верил. Это же надо додуматься разместить наблюдательные вышки в центре. Хотя, если отсюда все бегут, то в этом есть смысл. Точнее – был бы, если бы территория нормально освещалась.

Но нет, из источников света внутри периметра имелись всего три масляных фонаря. Два из которых висели у входа в бараки, а третий у того самого домика с трубой. Света давали они чуть, зато прекрасно слепили дежурных на вышках, не давая тем вглядываться в темноту за пределами лагеря. Создавалось впечатление, что это место проектировал либо идиот, либо вредитель.

В принципе, я давно собирался взглянуть на фельзенские подготовительные лагеря лично. А раз уж появилась такая возможность, то почему бы и не совместить полезное с полезным?

Так что весь остаток ночи я потратил на то, чтобы под маскировкой прочесать лагерь, пересчитать личный и командный состав, выяснить что тут у них и как. И результаты осмотра меня не впечатлили.

В бараках содержались рекруты. Было их что-то около четырех сотен человек. В палатках отдыха младший командный состав и бытовики – по двое в одной. В шатрах – сотники. В домике находилась кухня. Там же, в тесных узеньких комнатушках, жили повара и кухонная обслуга. В целом – ничего сверхординарного. Если не считать полное отсутствие оружия и какой бы то ни было амуниции. Нет, у сотников и сержантов все это имелось. А вот оружия для рекрутов я не наблюдал. Не с палками же они, в самом-то деле, занимаются?

Как показала утренняя тренировка – все же с палками. Я пропустил построение, так как бегал проведать Ромчика. Подбодрил и подлечил его заклинанием исцеления, надел на морду котомку с овсом, да и вернулся к лагерю. А там уже во всю шла муштра. И это при том, что еще толком-то и не рассвело. Часть новобранцев отрабатывала какие-то сложные маневры по построению и перестроению. Часть занималась физической подготовкой. А оставшиеся, разбившись на пары, спарринговали.

И все это с деревянными, крайне грубо сделанными, макетами настоящего оружия. В основном это были длинные палки с крупным тупым набалдашником. Имелись также короткие палки. Правда, если в первом случае, можно было угадать копье по характерным уколам, то тут я слегка растерялся. То ли дубины, то ли топоры, точнее не скажу.

Мечей, по понятным причинам, не было. Мечи – это оружие не для селянина. А вот щиты были. И они были вполне себе настоящими. И они же были единственной защитой рекрутов. Даже самых элементарных стеганок не было – лишь плотные шерстяные рубахи с узкими рукавами, да такие же штаны. У некоторых, но далеко не всех, имелись еще и войлочные шапочки на голове.

Интересно, и как виконт собирается поступать со всеми этими людьми, когда станет немного холоднее? Ведь уже ясно, что никакого вторжения от захребетников не будет. До весны, по крайней мере. Оставит как есть? Так даже с более теплой одеждой, часть людей до весны не доживет. Распустит по домам? Ага, как же. Зря он что ли всех их собирал, обучал, чтобы просто так всех отпустить? Тем более, когда зима пойдет на убыль и начнется бескормица, можно будет еще кого-нибудь недосчитаться.

Нет, тут что-то явно нечисто. Кабы не устроили подлые де Фели какой-нибудь подлянки в ближайшее время. Надо будет письмецо Селеху накарябать со своими подозрениями. Пусть у него тоже голова болит.

Да и к фарсам съездить лишним не будет. Так, чисто посмотреть, что к чему. На Киффер свой глянуть. С баронами из тех, что поумнее пообщаться. Да и шепнуть им на ушко, чтобы не расслаблялись.

То, что бой за мои будущие баронства будет весной – это уже понятно, но тянуть до весны с разведкой было бы просто глупо. Да и в целом, прежде чем куда-то лезть, нужно обстановку узнать. Мало ли, может фарсы уже все порешали, и ни оружия, ни нового барона им не нужно. А я тут планы планирую.

Глинора я узнал с трудом. Если раньше это был здоровенный, чем-то похожий на постаревшего актера Генри Кавилла, дядька. То сейчас он был лишь тенью себя былого: клочковатая борода, неухоженные усы, и крайне нездоровый, сероватый, оттенок лица.

Про чрезмерную худобу – вообще молчу. И, судя по тому, что среди рекрутов людей в столь плачевном состоянии было не так уж и много, я сделал вывод, что у бывшего старосты не складывались отношения с местным руководством.

Стоило мне об этом подумать, как сержант подошел со спины к Глинору, только что пропустившему тычок от своего партнера по спаррингу, и коротко, без замаха ударил его палкой под колено. Не ожидавший такой подлянки бывший староста упал на землю. За что получил еще несколько ударов. На этот раз по спине.

Что примечательно – другие новобранцы за подобные промахи удостаивались лишь гневного окрика сержантов. А палки шли в дело достаточно редко. В большинстве своем, доставалось как раз таким заморышам, как Глинор. Короче, старосту нужно было выручать, и как можно быстрее.

К сожалению, без массовых жертв и привлечения ненужного внимания, днем это было сделать просто нереально. Пришлось переносить спасательную операцию на ночь. И все оставшееся до нее время я потратил на проработку плана и очередную разведку. Ну и к Ромчику несколько раз наведывался, естественно. Как же я без него? Тем более, что моему четвероногому товарищу вменялось в задачу самое сложное – как можно быстрее унести нас отсюда подальше.

Прождав еще полтора часа после отбоя, я под заклинанием маскировки прокрался в лагерь. После чего аккуратно разместил на крыше кухни и бараков магические конструкты. Их задачей был аккуратный подпал оной. Почему именно кухня? А потому, что я не хотел жертв. Кухня одна имела крышу из теса, в то время как бараки были укрыты соломой. А как быстро и сильно горит солома я имел представление еще из своего детства. Помнится, по дурости, сжег пару стогов с сеном, когда в деревне отдыхал.

– Пожар! – Спустя пару минут после того, как ушел сигнал конструктам, раздался крик с одной из вышек.

Его тут же подхватили на другой:

– Тревога! Пожар!

В бараках тут же начался переполох. Рекруты вскакивали со своих нар и, босиком, не тратя время на обувание, бежали на выход. И лишь один из них остался лежать на своем месте. Но этого никто не заметил.

Глава 17

Ох, и намаялся я, пока вытаскивал Глинора из лагеря. Похудел-то он похудел, но от этого мне было отнюдь не легче. А уж когда до Ромчика тащил, то вообще – чуть спину не сорвал. Но все же дотащил. И, перекинув старосту через спину коня как мешок с картошкой, свалил подальше от охваченного огнем и паникой лагеря (про ветер и искры, которые он может перенести на те самые соломенные крыши я как-то позабыл).

В себя моя спящая красавица начала приходить ближе к утру. Аккурат тогда, когда я уже вконец задолбался бежать, держа Ромчика в поводу. Услышав возню сзади, я, не сбавляя хода, поздоровался со старостой:

– Доброе утро, засоня. Как спалось?

– Что… Кто… Кто ты вообще такой? И что происходит?

– Не узнал? – тихо рассмеялся я. – Богатым, значит буду.

Я остановился сам и остановил Ромчика, после чего подошел к все так же лежащему пузом на крупе коня старосте и одним ловким движением перерезал веревки, стягивающие его руки. После чего помог слезть.

– Вот, возьми. – Протянул страдальцу мех с вином. – Тебе полезно будет. И извини, что связал. Боялся, что иначе ты свалишься с коня.

Глинор взял у меня сосуд, в котором плескалась живительная влага, откупорил его, принюхался и тут же припал к нему будто заблудившийся в пустыне к воде.

– Что, давненько вина не пивал? – Ухмыльнулся я. – Соскучился, поди.

– Есть такое, – хрипло ответил староста, возвращая мне пустую тару. – Пожрать есть что?

– Держи, – бросил ему небольшой кусок твердого козьего сыра.

Тот его ловко поймал и тут же, буквально за три укуса, съел.

– Да уж, – невесело покачал головой я, – знатно ты изголодался. Но больше пока не получишь. Тебе вредно сразу много есть. Потерпи хотя бы часок-другой.

– Кто ты? И где мы?

– Все же не помнишь? – Я внимательно посмотрел на него.

– Смутно. Лицо помню, но вот где мы встречались нет.

– Бывает. Как-никак полгода уже прошло. Ты как, в кустики не хочешь? Нет? Ну, тогда поехали, по дороге поговорим. А то неровен час, тебя твои бывшие дружки хватятся.

– Дружки? – Он непонимающе уставился на меня. А потом, догадавшись о ком идет речь, зло сплюнул. – Хаймат они дружки, а не мне, суки…

– Ну, ей они тоже не дружки, можешь мне поверить. Да и вообще, будь осторожнее в выражениях.

– Что?

– Говорю, не возводи хулу на богов. И не упоминай их почем зря. А то, не дай боги, – я не выдержал и хихикнул от получившегося каламбура, – они на тебя обратят внимание.

– Ну… Ладно.

– Так что давай, поднимай свою задницу и поехали. Благо, уже дорогу видно.

Ромчик с честью выдержал испытание двумя нашими тушками. Лишь покосился осуждающе, но возмущаться не стал. Видимо, понимал, что сейчас не время и не место.

До того, как окончательно развиднелось, мы двигались еле-еле, но все же быстрее, чем если бы я шел пешком (про бег после того, как Глинор пришел в себя и речи быть не могло). А после Ромчик вжарил так, что лишь ветер в ушах свистел. Но даже это не помешало нам с толком побеседовать.

– Так кто ты такой, и что тебе от меня нужно? – В очередной раз задал вопрос мой спутник, стоило нам выдвинуться в путь.

– Талек. Меня зовут Талек. Я летом у брата твоей жены телегу покупал, помнишь? Вот, захотелось еще одну купить, а тебя нет на месте. Ну, я и решил тебя украсть у его милости, чтобы ты мне ее смастерил.

Ответом мне было недоуменное молчание. То ли с чувством юмора у него все было печально, то ли у меня. А может, староста просто еще недостаточно пришел в себя.

– Да шучу я, не волнуйся. Работу хочу тебе предложить. По профессии. У меня в будущем намечается много разнообразного строительства. А человек ты рукастый, правильный. Вон, как деревеньку свою обустроил.

– Раз ты догадался, что Пригорье – это моя заслуга, то должен понимать, что я своих людей не брошу.

– Именно поэтому я тебя нашел не дома, а в лагере его милости? – Подначил я своего спутника.

– Так было нужно. – Хмуро ответил тот. – Жатва шла. Нужно было кого-то отдавать. И я решил, что пойдут те, кто на тот момент не нужен.

– Угу. И оставил поселок без руководства. Тут уж извини, ты сглупил. А где, кстати, брат твоей сестры и остальные сельчане?

– Ладора, как и меня, в отверженные записали. Вот он и не выдержал. Еще два месяца назад погиб. А куда других моих дели, я не знаю. Нас разделили почти сразу.

– Ладор – это брат твоей жены?

– Да.

– Прими мои соболезнования.

– Благодарю.

– А что значит «отверженные»?

– Так в лагере называли тех, кто не понравился руководству.

– И за что же вас туда определили?

– За мой длинный язык. Я указал сотнику на то, что вышки должны стоять у забора, а не у плаца.

– И все? А Ладора за что?

– За меня. Суки знали, что мы с ним родня.

– Соболезную. – Повторил я, прекрасно понимая, как себя сейчас чувствует Глинор.

– Все быльем поросло. – Мрачно ответил он. – Я тебе, конечно, благодарен за спасение. – Вернулся он к прерванной теме. – Но ты должен понимать, что я своих людей не брошу. Просто не могу.

– А я и не предлагаю тебе их бросать. Хотите, хоть все переезжайте. Дам вам землю, работу. Будете жить себе, как раньше. Почти.

– Дашь землю? – Задумчиво проговорил он. – Ты из барей?

– Можно и так сказать.

Глинор вновь замолчал, о чем-то напряженно раздумывая, а спустя некоторое время задал новый вопрос:

– Из захребетников?

– Мы предпочитаем, чтобы нас называли фарсами. И, если ты примешь мое предложение, тебе стоит это запомнить.

– Вот оно что. То-то мне твое имя странным казалось. А насчет твоего «предложения», – он невесело хохотнул. – Сам ведь понимаешь, что я отказаться не могу. Выкрав из лагеря, ты превратил меня в дезертира. А с дезертирами у нас разговор короткий. Так что у меня теперь два пути – или к тебе на службу, или сплясать на «Пеньковой вдове». А вот с моими односельчанами будут вопросы. Не все согласятся идти на службу к зах… К фарсу.

– Ну, почему же не можешь? – Не согласился я с ним. – Я все же не настолько мудак, чтобы заставлять служить людей силой. Я тебе больше скажу: мне вообще не нужны те, кто служит из-под палки. От таких и толку мало, и предать могут. Нет, Глинор, для меня преданность на первом месте стоит. Именно поэтому я, когда верну себе свое баронство, полностью откажусь от сервов и рабов. Кто хочет – пусть остается и работает честно. Кого подобное не устраивает – пусть валят на все четыре стороны, держать их я не буду. Что же касается тебя, староста. Ты мужик нормальный. Во всех отношениях. И я прекрасно понимаю как тебя подставил. Так что, если ты откажешься мне служить, я дам тебе пятьдесят золотых, и иди себе куда хочешь. Хоть в Пригорье свое, хоть еще куда. А за селян не волнуйся – если и захочет кто с тобой идти ко мне на службу, пусть идут, а оставшиеся сами как-нибудь проживут. Тем более, что им ничего больше не угрожает.

– Больше? – Вычленил самое главное из моей речи Глинор.

– Угу. Повадился, вишь, Кривой со своей бандой на твое Пригорье ходить. Но ничего не добился. Даже несмотря на дурацкий запрет виконта на закрытие ворот. Так, пару домов сожгли, да кое-кого из селян убили и все.

– Кого убили⁈

– Не знаю. – Пожал я плечами. А потом поспешил успокоить: – Не волнуйся, твой сынишка и жена, живы здоровы. Ну, по крайней мере, были живы и здоровы пару дней назад, когда я у вас в деревеньке останавливался на ночлег.

Сзади раздался облегченный выдох старосты. И, после недолгого молчания, он поинтересовался у меня:

– Кривой, говоришь? Он же, вроде какой-то мелкой местной ватагой верховодил. Мы ему уж точно не по зубам были. Уж я-то знаю, сам частокол возводил.

– Эх, дружище, совсем ты со своей службой, от действительности отдалился. Кривой, дабы ты знал, еще вчера был атаманом самой сильной из местных ватаг. Он умудрился повывести все остальные банды, и обложить данью с десяток поселков.

– Был?

– Угу. А потом встретился со мною… И моими людьми, – немного приврал я.

– И что теперь?

– Ничего. Нет ни Кривого, ни его бандитов. Мы всех подчистую вырезали.

– А что за запрет? – После еще одной паузы задал он новый вопрос.

– Неужто не знаешь?

– Откуда? Эти с… Командиры наши, с нами новостями не делились. С такими, как я, тем более.

– Да граф де Фель все бунтовщиков ищет. Вот и запретил укрепленным поселениям ворота закрывать. Ну а племянничек его, ваш виконт, тут же и повторил за дядюшкой своим.

– И правда дурацкий запрет. Как же тогда защищаться, если вдруг что?

– Ну, твои ребятки оказались не лыком шиты. Они соорудили что-то вроде разборной баррикады, а рядом с воротным проемом вышку поставили. Невысокую, но такую, чтобы можно было вовремя заметить врага. Ночью они эту баррикаду ставили так, чтобы узенький проход оставался. Такой, что один всадник еле протиснется. А если случалось нападение, то полностью перегораживали проход. Тарана, конечно, она не выдержит, но против ребят Кривого показала себя отлично.

– Вот шельмы, – сквозь смех проговорил мой спутник. – Уверен, что это Хонирова задумка. Он всегда был тем еще мастаком на разные выдумки. Помнится, однажды мы с отря… – Глинор внезапно осекся на полуслове.

А я тихо, и совершенно не зло рассмеялся. Вот оно получается как. То, что староста не обычный селянин было понятно еще в первую нашу встречу. Слишком у него все было четко, слишком по-военному. И слишком уж он хорошо разбирался в том, как нужно правильно строить укрепления. Не всякая деревенька сумеет пережить несколько штурмов многочисленной и неплохо экипированной бандой. А это его Пригорье сумело, причем с какой-то там баррикадой вместо ворот. Да еще отделалось нереально низкими потерями.

Опять же, причина конфликта с его новыми командирами тоже становилась чуть яснее. У старого солдата сердце было не на месте от того бардака, что творился в подготовительном лагере. Вот и не выдержал, высказался не по делу. И, скорее всего, не один раз. За что и огреб неприятностей по полной. А если рассказ о лагерных вышках правда, то тут все становится еще интереснее.

Был и еще один момент, на который я раньше не обращал внимания. Сын. Глиноровскому сыну было не так много лет, вряд ли сильно больше десяти. И это при том, что отец у него уже с сединой. Такое нормально для Земли, но ничуть для Риэла. Тут рожали рано и много. И для поздних детей должна была быть весомая причина. И, кажется, я понял что за причина была у Глинора.

– Чего ржешь? – донеслось недовольное сзади.

– Кто ты по старому званию? – Слово «старому» я выделил особо.

На этот раз Глинор молчал очень долго. Но я его не торопил с ответом. Видно было, что раскрытие его тайны ему совершенно не по душе. Хотя, как по мне, это был секрет Полишинеля. Любой, кто имел глаза и немного мозгов, мог легко понять, что к чему.

– Лейтенант. – Наконец раздался сзади мрачный ответ.

– Ого! – Я аж присвистнул от удивления. Лейтенант – это вам не хухры-мухры. Особенно, для простолюдина. Поэтому я решил уточнить:

– Ты из благородных?

– Бастард.

Спрашивать чей именно я уже не стал – и так превысил все допустимые нормы приличия. В принципе, все становилось более-менее понятно – перед бастардом, а особенно таким, которому благоволит его благородный папаша, открыты почти те же дороги, что и перед вторыми (и далее) сыновьями. Непонятно было другое. Лейтенант – хорошее воинское звание, с хорошим окладом. И они, пусть и бывшие, в захолустных деревеньках обычно не живут.

– А у Хонира какое звание? – Решил я зайти с другого бока.

– Сержант.

– А… – Хотел задать я еще один обходной вопрос, но Глинор меня перебил на полуслове:

– Слушай, если тебе так уж интересна моя история, то просто спроси. Прямо. Не нужно ходить вокруг да около. Я этого не люблю.

– Ну, я же вижу, как тебе неприятна эта тема. Вот и хотел… Аккуратно.

Сзади раздался заливистый смех старосты.

– Какой же ты все-таки еще мальчишка, Талек. – Отсмеявшись заметил он. – Спрашивай, не стесняйся. Тем более, что история давняя.

– Тогда рассказывай, раз давняя. Все равно нам еще долго ехать.

– Моя мать была служанкой в семье дворянина… – Начал он, после небольшой паузы.

В целом, ничего сверхъестественного в истории Глинора не было. Родился в Майве – одном из королевств неподалеку от Хольтрига. Мать – служанка, отец… А об отце староста решил умолчать. Но, из контекста, я понял, что личностью тот был довольно влиятельной, и… Порядочной. Порядочной потому, что хотя и не признал Глинора, но позаботился о его матери. А самому незаконнорожденному сыну дал хорошее образование. Влиятельной же, потому что никто и слова не посмел пикнуть против такого его решения. Ни законная супруга, ни соседи, ни наследники. Собственно, последние и стали причиной того, что начавшая налаживаться жизнь тогда еще юноши в итоге полетела под откос. Но, обо всем по порядку.

Выучившись, Глинор, как и полагается номерным благородным отпрыскам, выбрал военную карьеру. Только сами по себе битвы его не привлекали совершенно – драться он не любил, хотя и умел. А вот инженерия – это да, это ему нравилось. Еще в детстве, в отцовской библиотеке, он зачитывался трудами по проектированию и строительству воинских укреплений. Мог неделями изучать план какой-нибудь крепости, пытаясь найти бреши в ее обороне. К тому же, в отличие от своих братцев, умел и любил работать руками.

Так что нет ничего удивительного, что выбрал он именно инженерные войска. В которых и сделал крайне головокружительную карьеру, получив звание лейтенанта (совершенно заслуженное, между прочим) уже в свои двадцать пять лет.