Текст книги "Миллион миров (СИ)"
Автор книги: Антон Карелин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– А когда для безопасности Ирелии к ней был подключён протокол Клето-2?
Гепардис сжал зубы, но ответил:
– За месяц до этого.
Фокс слегка улыбнулся и кивнул.
– Это не может быть связано, – заставил себя сказать Эндор Кан. – Она разлюбила меня гораздо раньше, хотя испытывала привязанность до самого конца. Мы не можем обвинять службу безопасности в крахе нашего брака.
– Мы и не обвиняем, – сказал Одиссей спокойно и прямо, глядя ему в глаза. – Клетос не заставил Ирелию разлюбить. Наоборот, он помог ей осознать свою любовь и наконец попытаться построить счастье, освободившись от всего, что её держало и связывало. Клетос помог вашей жене почувствовать и понять её истинные ценности и цели. За такое нужно благодарить, а не обвинять.
Эндор прерывисто выдохнул, но ничего не ответил.
– Дорогой Ззир’Пуун, надеюсь, ты уже подсуетился и продал право на прямую трансляцию какому-нибудь крупному каналу? И сейчас нас смотрит хотя бы десятая часть поклонников звезды?
Голован испуганно моргнул, не опровергая сказанное. И тихонько пробормотал:
– Уже примерно четверть.
– Тогда мы готовы официально заявить, что результаты расследования трагической смерти Ирелии Кан выявили информацию о партнёре, с которым она в течение года тайно встречалась и жила в закрытой ментосфере! – громко и слегка театрально сказал Одиссей. – Сейчас в интересах следствия личность партнёра будет раскрыта.
Ззир’Пуун снимал происходящее с открытым от восхищения ртом. Это был первый случай в карьере инфо-вора и единственный раз из всех историй и баек, которые он слышал от многочисленных коллег по всей галактике – когда папарацци не гнали взашей, не били, не обливали презрением и не пытались арестовать или штрафовать, а давали готовый сенсационный материал. И миллионы, за которые он его тут же продал.
– Ирелия Кан изменяла мужу с ним самим, – сказал Фокс. – Но не реальным, а виртуальным. Её сожителем был интос-двойник мужа, точная копия на базе высокоуровневого самообучающегося ИИ. Эта искусственная личность изучила и смоделировала все свойства характера реального Эндора Кана, его реакции и всю его личность, за одним исключением… маленьким, но ключевым для Ирелии. Каким именно, я пока не могу сказать. Сейчас важно помнить: Ирелия не смогла быть счастлива в реальности, как ни пыталась. Поэтому она создала себе секретное убежище, виртуальный мир, где они с мужем жили вдвоем и планировали завести детей, мальчиков и девочку.
Все молчали, не зная, что сказать. Взгляды обратились в сторону Эндора: сочувственные, испытующие, печальные и один насмешливый, от маленькой белой Хеллы.
Одиссей повернулся к Звездочёту.
– Дело сделано. Правда перешла из разряда тайны в разряд общеизвестной информации. Её знают миллионы зрителей, и с каждым днём будет узнавать всё больше. Теперь тайная любовь Ирелии не является секретом, и ты можешь её подтвердить. Ведь это позволит найти убийцу и отомстить ему.
Роботы ничего не забывают – кроме того, что им приказано забыть. Звездочёт поднял руку, и перед стоящими возникла визиограмма: уютный домик на берегу озера, цветы, покой и тишина. Кошка, играющая с собакой на траве. И двое в беседке, рука об руку в водопадах ниспадающего плюща. Эндор и Ирелия притянулись друг к другу и целовались в общем венке из солнечных бликов, а затем присели на старую, но надёжную деревянную скамью, которая служила влюблённым этой беседки на протяжении многих поколений. Хоть на самом деле её никогда не существовало – но она была в мире Ирелии, и была именно такой, старой и надёжной. А если счастье существует, какая разница, где с ним жить?
– Надо рассказать ему правду о нас, – сказал мужчина. – Я его знаю. Он поймёт и отпустит.
– Но тогда придётся рассказать ему всё, – прошептала женщина, опуская голову на плечо любимого. – А я не могу. Никогда не смогу. Разве что после смерти.
– Тайны, – вздохнул мужчина, покачав головой. – Ири, тайны тебя погубят.
– Ты меня спасёшь.
Видение угасло. Только полный мимический контроль позволил Эндору сохранить лицо.
– Но это не настоящий домик… – пробормотал Дурран. – Не настоящая любовь… А иллюзия, самообман… Арт.
Казалось, он был расстроен даже сильнее мужчины, жена которого изменяла ему с его же копией.
– Когда Ирелия Кан погибла, что стало с цифровым Эндором, нерождёнными модулями их будущих детей-айн и всем этим маленьким счастливым мирком? – спросил Одиссей, заранее зная ответ.
– Они были стёрты вместе с нейром Ирелии, – прошелестел Звездочёт. – Их больше нет.
Мужчина прерывисто вздохнул и сжал кулаки.
– Довольно! – отрубил он, как будто пронзая врага тусклым стальным клинком. – Я много лет пытался сделать правильно и зря страдал от любви, которой уже не было. На этом хватит. Обличите убийцу, и покончим с этой историей раз и навсегда!
– Это не так легко сделать, – честно ответил Фокс. – Позади самый простой из осколков старого зеркала. Дальше будет только сложнее.
Он собрал мысли в горсть, сжал в кулак и продолжил:
– Ирелия Кан была глубоко несчастлива в своей жизни. Работа давалась ей с огромным трудом, огонь внутри давно иссяк, и все силы уходили на поддержание образа и статуса звезды. Муж и любимый, оба уговаривали её бросить шоу-бизнес и просто жить. Ирелия пыталась сделать это, но так и не смогла: ведь самым главным для неё были арты. Творчество. Создание чего-то из пустоты.
Одиссей перевёл дух.
– Она всю жизнь взбиралась по лестнице, с самого детства мечтая стать звездой, и теперь взобралась так высоко, что не видела выхода. Но когда в голове Ирелии поселился Клето-2, она постепенно прочувствовала и поняла, чего хочет. И придумала, как соединить свободу творчества и личное счастье. Это был смелый и масштабный план, амбициозный даже для неё.
– Какой? – спросил Эндор, не в силах сдержаться и оставаться безмолвным и равнодушным к женщине, которую так любил.
– Стать ярчайшей из звёзд.
Детектив повернулся к старшему констеблю:
– Вы отыскали фирму, которая выполнила для Ирелии уникальный заказ?
– Нашли! – с готовностью подтвердил Дурран, радостный от ощущения сопричастности к раскрытию эпохального дела. – Благодаря содействию господина Эндора, мы получили ускоренный доступ к финансовым транзакциям погибшей, и быстро увидели исполнителя. Это частная инженерная компания «Плазмер», входящая в консорциум межзвёздного кораблестроения…
– Джогры Калифакса, – хлопнул себя по лбу Одиссей. – Ну конечно, старого-злого Джогры Калифакса. Я мог бы и сам догадаться, к кому она обратилась с таким заказом.
– Меньше, чем за год плазмеры создали для госпожи Кан не просто капсулу, как вы подумали, мистер Флокс, а нечто невероятное: индивидуальную автономную станцию. Стоимость разработки и изготовления этой конструкции составляет один миллиард, сто шестьдесят миллионов энзов!
Констебль даже просветлел от таких сумм – опять же, сопричастность.
– Эта капсула – верх технического совершенства. Она выдерживает прямое попадание геранского крейсера, любые температуры, любые виды излучения, давление в триллион атмосфер! При этом аккумулирует из окружающей среды такое количество энергии, что хватит на поддержание крупного мегаполиса, можете себе представить? Это чудо техники может синтезировать вещество, включает в себя станцию глобальной ретрансляции, в том числе по гипер-каналу. В её центре находится личная капсула, оснащённая по последнему слову техники, та самая, которую называют «капсулой бессмертия», ведь она позволяет прожить на сто лет дольше! Конечно, почти полностью на механике, придётся удалить большую часть тела, но в старости уже всё равно. Надо сказать, – Дурран поднял пухлый палец, чтобы сделать важное замечание, – госпожа Кан озаботилась своей пенсией очень заранее, а уж как зациклилась на безопасности, да и дополнительных функций набрала дикое количество! Ну что тут скажешь, миллиардеры, могут себе позволить, не то, что мы, простые…
– Она собиралась войти в капсулу сейчас, – ахнула Ана. – Не в старости, а сейчас! Отказаться от тела, от материальной жизни…
– …Ведь у неё было всё, что ей нужно, в маленьком виртуальном мирке, – закончил Одиссей. – Но замысел Ирелии Кан был смелее. Ведь станция создана для того, чтобы выдержать температуру и давление внутри звезды.
Ззир’Пуун и Ана ахнули, Эндор замер, у констебля округлился рот. Доктор Тюэль смотрела с задумчивым восхищением, и только маленькая белая ния оставалась печальна, горька – и прокурена до последней шерстинки. Ведь она уже знала план своей лучшей подруги.
– Последний арт, над которым работала Ирелия Кан, назывался «Погасшая звезда». Думаю, по её замыслу, маленькая автономная станция с актрисой на борту должна была в режиме реального времени, на прямой связи со зрителями внешнего и внутреннего круга обрушиться в голубой гипергигант Сорил. Чтобы сгореть там дотла и погаснуть, как звезда шоу-бизнеса. Но на самом деле, погрузиться в ядро звезды и начать гипер-вещание из сердца солнца. Возродиться и стать звездой в буквальном смысле.
Солнце занимало уже всё небо. Океан пронзительно-синего огня, в котором утонула планета Лосс, переливался тончайшими оттенками голубого цвета, гипнотизируя, пронизывая и пронзая, проходя сквозь все возможные фильтры.
– Ирелия решила отказаться от своего уставшего тела, от слабостей и обязательств измучившей её реальности и навсегда уйти в виртуал, – сказал Одиссей. – Творить, собирать ошеломительные балы и приёмы, общаться со зрителями и поклонниками. Жить в своём идеальном мире со своей идеальной семьёй в самом центре собственной звезды. Ведь после такого, Сорил бы совершенно точно переименовали… в Ирелию. Вот так она собиралась стать ярчайшей из звёзд.
– Безумие, – пробормотал папарацци, не в силах удержаться от комментария. – Но и величие.
– Бессмертие, – прошептала Хелла, которая висела, нахохлившись, в облаке дыма.
Доктор Тюэль замерла, в её раскосых глазах темнело глубинное неодобрение.
– Вот это идея! Да это же арт на триллион! – воскликнул Дурран, аж засветившись от прилива чувств, как красный карлик. Он явно испытывал чистую незамутнённую гордость за любимую звезду.
Ана смотрела на мужа Ирелии, не нужно было видеть цвет её волос, чтобы прочесть сопереживание на лице девушки. А Эндор молчал, избегая чужих взглядов, его глаза лихорадочно сверкали, он думал, думал.
– Что же помешало Ири исполнить этот… грандиозный план? – спросил Эндор, поднимая взгляд на Фокса.
Страх подступил к горлу Одиссея: он содрогнулся, подумав о том, что скоро произойдёт. Ему пришлось преодолеть себя, чтобы продолжить:
– Констебль, что показали результаты аутопсии?
– Сейчас, секундочку, уфф, пфф, – засуетился Дурран, роясь в большом количестве открытых виртокон, невидимых никому, кроме него. – А, вот. Причина смерти подтвердилась: асфиксия в результате удушья. Поле Ирелии перестало пропускать кислород. Но дальше, помимо этого, они пишут что-то ммм, медицинское: «Обнаружены следы интенсивных метаболических процессов; причина неясна. Состояние организма соответствует кондиции после направленного медицинского катализа: сильное обезвоживание и ослабление, присутствуют внутренние поражения органов и тканей, но следов причины этого поражения не найдено. Предварительный вывод до полного анализа образцов: возможное присутствие в организме жертвы поражающего токсического вещества со свойствами полного распада без оставления следов». Уфф, что всё это значит, чёрт побери?
– Шон-Хон, вы же понимаете, что всё это значит? – спросил Фокс.
Безопасник стоял, как громом поражённый.
– Да, – сдавленно ответил он.
– Я не понимаю, – вырвалось у Аны. – Ирелию пытались отравить? Но она же умерла от другого.
– Да никто, кроме них, ни нейтрона не понимает! – воскликнул Ззир’Пуун. – Объясните для простых зрителей!
– Система Клето-2 позволяет наблюдать за состоянием подзащитного, ведь когда что-то случается с Ирелией, оно отражается на клетосе. Но это работает в обе стороны. Кто-то ввёл клетосу смертельный яд, и этот яд отравил Ирелию Кан.
– Только как это может по-настоящему работать в обе стороны? – лихорадочно соображая, воскликнул Шон-Хон. – Исследования доктора Тюэль показали, что передача симптомов незначительна, и потом, одно дело от клетки к организму, но от организма к клетке…
– Вы эвакуировали лабораторию? – резко спросил Фокс.
– Да! – хвост гепардиса нервно мотнулся из стороны в сторону. – Мы решили, что это ничему не повредит. В случае вашей глупости, ошибки или блефа мы просто вернём ученых на места. А затраты на вылет персонала незначительны.
– Но лабораторию покинули не все, – сказал, а не спросил Одиссей.
– Что? – Шон-Хон мгновенно сверился с нейром и резко повернулся к экрану. Только теперь осознав, что результаты исследований доктора Тюэль были слегка скорректированы… доктором Тюэль.
– Что это значит? Почему вы нарушили протокол и остались в лаборатории?
– Мне нужно закончить процедуру, – проскрипела доктор. – Пока я со всем не покончу, не могу уйти.
– К-какую процедуру? – спросил Шон-Хон, покрывшись испариной и лихорадочно глядя за спину женщине, прямо туда, где на стерильной полочке стояли десятки сувенирных фигурок: почти сотня вип-клиентов элитного агентства «StarGuardian». Всё тело безопасника сморщилось складками, как у кошек-сфинксов, морда осунулась, а расширенные глаза выдавали шок. Он словно проснулся в своём худшем кошмаре. – Какую процедуру?!
Женщина молчала, продолжая методично делать то же, что и все последние часы.
– Процедуру активации клетосов остальных звёзд, – ответил вместо неё Фокс. – Ведь Ирелия была первой пробой. Доктор Тюэль рассчитала идеальное убийство, которое не оставит следов – однако всё пошло не так. Доктор ещё не разобралась в причинах, у неё сегодня не было времени. Ведь она поняла, что скоро будет раскрыта, арестована, возможно, убита – но главное, будет прерван её величайший План. На подготовку и воплощение которого она потратила годы. Поэтому доктор решила поторопиться и провести процедуру активации всех девяноста четырёх вип-клиентов агентства. Чтобы затем ввести яд девяносто четырём клетосам и смотреть, как гаснут звёзды разных миров. Как ужас и трепет от её деяния разносятся кругами по тысячам систем, а она сама навечно входит в историю и превращается в легенду.
– Слава праведника греет сердце, но главное, что в галактике станет темнее, – размеренно проскрипела доктор, дитя сумрачной планеты, от природы ненавидящая всё яркое и цветное. – Космос перестанет рябить от самомнения тех, кто не заслуживает сверкать и сиять: ложных звезд. Ведь кто-то должен сделать эту операцию, выжечь паразитов.
Она поставила на полку одну из последних фигурок, и добавила:
– Спасибо, что убрали из лаборатории всех остальных. Конечно, им я тоже подсадила клетосов, чтобы убить, если попробуют помешать. Но когда никто не лезет под руку, работать приятнее и проще. Да и неправильно убивать обычных людей. Страдать должны только те, кто забрался незаслуженно высоко.
Её вытянутое лицо было умиротворённым и довольным.
– Что ты наделал?! – воскликнул гепардис Фоксу, беспомощно пытаясь найти выход. – Эвакуация ей только помогла! Вместе с персоналом мы вывели со станции дроидов, остались только два стационарных наружных, но они могут работать только по внешней сфере, а не внутрь…
– Взорвите лабораторию, Хон-Шпон! – потряс кулаками Дурран, от волнения выговорив имя безопасника почти, ну почти правильно. – Ну же, запустите механизм самоуничтожения!
– Какой механизм, какого самоуничтожения, вы обсмотрелись артов про Джеймса Борна?! – зашипел взбешённый кошак. – Какие компании будут тратить деньги и встраивать в собственную лабораторию на спокойной отдаленной планете механизм самоуничтожения?!!
– Тогда пошлите десант! – пфыкнул Дурран. – Вы же элитная фирма, у вас должен быть свой десант? А? Пускай возьмут её штурмом!
– О пульсары, какой десант, – мучительно простонал Шон-Хон, схватившись за голову. – Даже если получить санкцию UFO и в течение пяти минут направить туда гипер-спецназ, всё равно атаковать лабораторию быстрее, чем она активирует клетосов, невозможно!.. Тюэль, послушайте меня… вы столько лет работали безупречно… Давайте договоримся! Скажите свои условия, и мы сделаем всё, что в наших силах…
– Я не веду переговоров с прислужниками ложных звёзд, – улыбнулась доктор. – И разумеется, зная защитные меры и протоколы агентства, я заранее продумала действия. Так что вам не остановить мой План. Лучше станьте свидетелем его воплощения.
Нет, такого Шон-Хону не могло представиться даже в худшем из кошмаров. Потерять в один день всех клиентов, не суметь защитить столько звёзд, потерпеть настолько монументальный крах в деле своей жизни, это было слишком странно и страшно. Безумно.
– Сыщик оказался умнее, чем могло показаться по его внешности, – проскрипела женщина. – Но всё же подумал, что, удалив всех из лаборатории, сможет меня остановить. Ошибся.
– Не ошибся, – улыбнулся Фокс, – а помог. Пусть сомкнутся хребты небес, хайдина.
Его рука взлетела и коснулась лба, описала странный, извилистый символ, похожий на простейший цветок. Доктор Тюэль подняла голову и уставилась на человека раскосыми глазами. Руки с импринтометром замерли над очередным контейнером с клетосом внутри.
– Пусть погаснет ненавистный свет, – эхом ответила она. – Но ты не хайдин. И что это за символ?
– Нет, я не с твоей планеты, хайдина. Хотя я тоже считаю, что мир несправедлив, и его нужно исправить. Только поп-идолы здесь не причём.
– Значит, ты слеп и не видишь, сколько мерзейшего, ярчайшего света они приносят, и как этот свет искажает мир! – болезненно скривившись, воскликнула доктор Тюэль.
– Зато я знаю, почему твоё убийство Ирелии не удалось.
– Почему?!
– Я задал тебе вопрос о передаче калорий, чтобы убедиться, что это твоих рук дело. Конечно, ты не могла открыть секрет чужаку, поэтому соврала, что энергия передаётся от клетки в клетку, как же иначе, закон сохранения энергии. Но я знал, что это не так. Между клетосом и носителем не производится вообще никакой передачи, потому что это не «зеркальные» клетки. Это одни и те же клетки, которые присутствуют сразу в двух местах.
– Молчи, чужестранец! – воскликнула Тюэль. – Не проливай тьму в глаза слепых! Они не должны знать!
– Им суждено узнать сегодня, – проронил Одиссей. – Другого выхода нет. Потому что и ты не понимаешь важнейший факт.
– Как они могут присутствовать сразу в двух местах? – резко спросил Шон-Хон, который вторым потоком сознания уже планировал нуль-десант на лабораторию с привлечением сил UFO и корпорации «Ноль». Ему нужно было потянуть хотя бы семь тиков. – Объясните!
– Жалкая попытка, – скривилась доктор, включая таймер. – Я уже поняла, что мне не жить, и знаю, сколько вам нужно времени для атаки. Поэтому я осуществлю План во что бы то ни стало, даже ценой собственной жизни. Но перед тем, как тьма в моих глазах восторжествует навеки, я бы хотела узнать, почему яд не убил Ирелию Кан. Познание – это моя слабость…
– Конечно, – кивнул Фокс. – Ты узнаешь. Но сначала я объясню им.
– У тебя семь тиков, чужеземец, – кивнула Тюэль.
– Клетосы не отыскали неизвестный способ передачи энергии и материи в пространстве. Их эволюция пошла по другому пути: они научились создавать особые клетки, которые изогнуты в четырёхмерном пространстве и за счёт этого существуют сразу в двух местах.
Воцарилась поражённая тишина. Такая способность казалась ещё более необычной.
– Не копировать, не клонировать клетки, а именно раздваивать их местоположение в пространстве, – объяснял Одиссей старательно, чтобы понял каждый. – Не две клетки связаны друг с другом, а одна и та же клетка существует сразу в двух местах. Может двигаться в пространстве, при этом оставаясь в теле клетоса. Тогда очевидно: убей эту клетку на одной планете, и она погибнет на другой. Как бы далеко клетка не была и как бы хорошо её не защищали.
– А значит, когда доктор ввела в Клетоса смертельный яд, – воскликнула Ана, – он тут же оказался в теле Ирелии!
– Только её организм справился с ядом, – проскрипела доктор. – Да, у неё были лучшие прошивки, в том числе от токсинов, я знаю, ведь я сама их ставила и обновляла. Но они не могли ей помочь, ведь моё живое оружие было создано вручную специально для неё. И, тем не менее, оно не сработало. Почему?
– Ты слишком мало изучала клетосов, – сказал Одиссей, и он говорил это одновременно восхищённо и печально. – Главное, ты изучала их как учёный, методично и логично разбирая по молекулам. А надо было представить себя клетосом, понять, каково быть им.
– И каково? – скрипнула доктор.
– Можно взять простое объяснение: что Ирелии просто повезло. Что одна из сотен раздвоенных клеток её клетоса, живущих в разных носителях, обитала в существе, которое хорошо сопротивляется токсинам и ядам, легко выживает в смертельной для нас среде. Поэтому клетос нёс его способность в себе, она передалась Ирелии и помогла её телу победить яд. Я не знаю, насколько это возможно, эту идею стоило бы экспериментально исследовать, вот только теперь не удастся. Но у меня другая версия. Органы и ткани Ирелии повреждены твоим токсином, значит, у неё не было иммунитета. Твой яд не убил её, потому что чрезвычайно быстро распался – благодаря ускоренному метаболизму, который включился у Ирелии. Который включил клетос.
– Но от настолько ускоренного метаболизма она бы умерла от истощения, – воскликнула Тюэль, – буквально за минуты.
– Именно так умер клетос.
– Его маленькое тельце не способно разделить с человеком нагрузку…
– Его тельце и тела всех носителей его клеток.
– О, – поняла доктор. – О.
– Где-то в океане далёкой планеты умерли от истощения десятки разных диковинных существ, связанных в единый организм клетками, изогнутыми в четырёхмерном пространстве и служащими узлами метаболического обмена. А ещё пострадала колония клетосов, в которой был рождён малютка. Ведь клетосы связаны в один мета-организм. Но колония выжила. Как и Ирелия Кан. Погиб клетос, который отдал всё, что у него было, чтобы спасти… сородича.
– Поразительно, – прошептала женщина, всплеснув худыми руками и качая длинной головой. – Как же они прекрасны, Плывущие-Во-Тьме. Любовь и преданность без проблесков разума, химическая эмпатия. Я знала, что они совершенны, но не успела в полной мере понять все возможности их клеточных макро-связей.
– И не успеешь, – тяжело сказал Фокс.
– У меня ещё два тика до атаки спецназа, чужестранец, – криво улыбнулась доктор Тюэль. – Я смогу завершить План.
А затем побледнела. Она устала и выдохлась, пытаясь за день осуществить то, что рассчитывала закончить за неделю, поэтому соображала не так быстро. Но всё же соображала.
– У меня не получится! – воскликнула доктор. – Клетосы спасут своих носителей, как спасли Ирелию Кан. Малютки только зря погибнут!
– Кто-то из звёзд умрет, – пожал плечами Одиссей, так спокойно, будто речь шла об урожае свинтошки, попавшей под метеоритные дожди. – Не у всех такое улучшенное тело, как у Ирелии, кому-то меньше повезёт с числом носителей и силой колонии… Но большинство выживет. Только дело не в этом.
Голос детектива дрогнул.
– Дело в том, что на твоём лбу расцветает цветок. А значит, времени у тебя не осталось.
– Что?
Женщина резко вздрогнула, почувствовав нечто пугающее внутри своей головы; по всему её телу прошла дрожь. Остальные уставились на лоб доктора, где на тёмной коже прорастал и распускался аккуратный зелёный цветок.
Руки Тюэль взметнулись, пытаясь ощупать чужеродное тело, но на её руках и плечах один за другим пробивались и распускались зелёные цветы. Шон-Хон задрожал и отступил от экрана.
– Что это? – вскрикнула женщина, теряя самообладание, её одеревеневшая нога подломилась, а обломки расцвели стремительно нарастающими побегами.
– Ты не знала самого важного, – ответил Одиссей с напряжением и страхом. – Свойство клетосов, на которое вы случайно наткнулись и которым пытались тайно овладеть, уже давно известно, только скрыто от непосвящённых. Технология раздвоенных в пространстве клеток называется «Бесцвет», и в другой части галактики она уже тысячи лет находится под контролем священного ордена сэлл.
Его рука взметнулась ко лбу и снова начертила странный символ.
– Исполнив контур бесцвета, я привлёк внимание ордена, ведь расстояния для сэлл не имеют значения, и символ – универсальный знак обращения к ним. Сэллы услышали и увидели, что происходит. Узнали, что на какой-то неизвестной маленькой планете эволюция дошла до их священной технологии. Что вы пытаетесь овладеть знанием, которое орден считает своим и только своим. И сэллы пришли, чтобы забрать технологию из рук непосвящённых.
– Но я… не понимаю… зачем?
Из содрогающегося рта доктора выползли ростки и корни, охватившие её лицо. А затем в её распахнутом криком рту расцвёл зелёный цветок. Всё тело Тюэль прорастало каскадом беснующихся растений, плоть превращалась в цветущее буйство.
– Вы не оставили мне выбора, доктор Тюэль, – сказал Фокс. – Я принёс одну жертву вместо многих.
– Что происходит? – просипел гепардис, только теперь понимая, зачем странный человек так настаивал на эвакуации.
– Смотрите, – ответил Одиссей, обращаясь сразу ко всем. – И запомните: никому нельзя прикасаться к тому, что принадлежит сэллам.
Визио содрогнулось: полы, потолок и стены лаборатории взломались. Укрепленные высокотехнологичные переборки трескались и сминались, как бумажные, где-то заревела огневая батарея, но захлебнулась и смолкла. Вал всепожирающих даже не растений, а неуправляемой биомассы погребал под собой лабораторию, стирая всё оборудование, все наработки и все следы. Можно было заметить, как сами материалы: керамика, титан, металлопластик – стремительно изменяются, превращаясь в живое органическое вещество, а оно вспухает очередной сметающей волной.
– Природа пребудет всегда, – произнёс Одиссей, и опустился перед гепардисом на колени.
– Что? – выдохнул и так поражённый Шон-Хон, а половина присутствующих ахнула, увидев, как на лбу безопасника распускается бледно-зелёный цветок.
– Не двигайся, – сказал Фокс, – чтобы не случилось, не шевелись.
Он поднял руки, свёл их у себя над головой и воскликнул:
– Я признаю власть ордена и отказываюсь от защиты и юрисдикции местных властей. Я принимаю суд ордена.
Гепардис затрясся, одежда у него на груди лопнула вместе с кожей, оттуда страшно и стремительно нарастали переплетающиеся слои плоти. Руки Шон-Хона против воли взметнулись, теряя форму, сплавились и стали частью новой фигуры, которая выросла и торчала из его торса вверх, как небольшая колонна, пробившая тело. Плоть стянулась в идеально изваянную бледную статую: грациозные женские плечи, шея, голова; безликий верх разгладился в ровное и пугающее лицо.
– Мы принимаем твой дар, – произнесла сэлла, и её негромкий звенящий голос разнёсся по замершему залу. – Наше суждение: не зная основ и не ведая глубин, не понимая смысла, непосвящённые пытались оперировать истоками жизни. Это непростительно. Их деятельность прервана. Орден сэлл заявляет права на планету и желает выкупить её владение. Кто хозяин планеты, жизнь которой постигла путь бесцвета?
– Я… Я… – прохрипел задыхающийся Шон-Хон, ведь его лёгкие уменьшились вдвое, он с трудом не терял сознание и оставался на ногах.
– Непосвящённый, ты отказываешься от прав на планету? – спросила женщина в его груди. – Ты отказываешься от исследования запретной технологии, отныне и навсегда?
– Да, – из последних сил прошептал гепардис, нелепо запрокинутый кверху.
Матёрый ветеран, выросший в планетарных боях и закалённый на межпланетной службе, повзрослевший и преуспевший в опасном бизнесе телохранителей, пробившийся в элиту – он понял, что столкнулся с силами за пределами своего понимания. Эти силы превосходили его настолько же, насколько солнце превосходит жука. Было бессмысленно сопротивляться им, только подчиниться.
– В таком случае, мы оставим тебе жизнь, – безмятежно произнесла женщина. – Познавшая край истины принята в единство, а не познавшие могут быть свободны. Средства за передачу планеты придут на твой счёт в корпорации «Ноль».
Она посмотрела на неподвижного Одиссея.
– Воззвавший, Орден благодарен тебе за ценный дар. Желаешь ли ты стать частью единства?
– Нет, – содрогнулся человек в мятом свитере. – Я хочу остаться собой.
– Сегодня да будет так.
Красивое, аккуратное женское личико начало распадаться на слои алеющих мышц. Последним, что она сказала, звонко и властно, было напоминание:
– Природа пребудет всегда.
У всех на глазах фигура из плоти съежилась, руки Шон-Хона выпали из неё и безвольно повисли, на сплетения мышц и костей мгновенно нарастала кожа и шерсть. Грудь гепардиса разгладилась, страшное существо исчезло. Цветок на лбу отцвёл и опал без следа. Кошак резко выдохнул, закашлялся, конвульсивно скребя грудь, и без сил сполз на пол – где сидел покрытый испариной детектив, наконец способный выдохнуть.
Он был на волосок от полной и безвозвратной гибели. Да, Фокс рассчитывал, что сэлла не узнает, ведь для ордена Одиссей был давным-давно мёртв. Дьявол, он вообще не думал, что жрица нагрянет прямо сюда, к Шон-Хону! Ведь она могла поставить ультиматум о выкупе планеты и без личного появления. Но орден решил показать себя в этой части галактики и подать яркий, шокирующий пример. Сделав это, сэлла вплотную приблизилась к Одиссею, как всепожирающий огонь к клочку старой, мелко исписанной бумаги. Но ветер швырнул его в сторону, и бумага разминулась с пламенем на волосок.
Ана подбежала к Фоксу и схватила за плечи, её зрачки сверкали отблесками сканов, которые пронизывали тело детектива и пытались понять, всё ли с ним в порядке.
– Святые пульсары, – в наступившей тишине пробормотал ошалевший Ибо Дурран. – Великие звёзды, безвестные планеты, да даже бесчисленные астероиды! Что это было?!
Галактика – это клубок пустоты, в бесконечных безднах которого рассыпаны миллиарды звёзд и триллионы планет. Для большинства разумных невозможно даже представить такое число, только свести к абстракции. И почти никто на свете, даже самые продвинутые искусственные интеллекты, не знает всего и вся, что есть во Млечном пути. Даже самая всеобъемлющая база данных, Великая Сеть, содержит знания лишь о нескольких процентах сущего. В результате этой огромности – сильнейшее и величайшее в одном уголке космоса неизвестно в других.
Но сегодня обитатели этой части космоса впервые познакомились с одной из самых смертоносных и влиятельных сил в обитаемой вселенной – орденом сэлл.
Шон-Хон пытался отдышаться, всё его существо испытывало огромное облегчение от того, что продолжает существовать. Скандалы, крах агентства и прочие мелочи казались уже не такими важными. Хотя смерть Ирелии Кан по-прежнему причиняла глухую боль.
