Текст книги "Миллион миров (СИ)"
Автор книги: Антон Карелин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Что это было?! – воскликнул Ззир’Пуун, и добавил ещё несколько восклицаний, не стесняясь в выражениях. – А?!
– Вторая часть нашего расследования, – хрипло ответил детектив. – Дайте мне пару минут и воды. Ведь предстоит ещё третья. Мы выясним, кто убил Ирелию Кан.
✦ Материнский инстинкт ✦
– И мы продолжаем прямой репортаж из резиденции таинственно погибшей гипер-звезды! – профессиональным тоном сенсатора воскликнул этноид в левикресле, со значением кивая внушительной головой.
Так как после явления сэлл все пребывали в пучине шока и ничего не делали, голован проявил напористую наглость и взял происходящее в свои маленькие тщедушные ручки. Один из его техно-глаз вылетел из головы, развернулся и снимал эффектное сэлфи ракурсом сверху-вбок, а второй продолжал смотреть на мир панорамно и гордо (во все стороны, даже сквозь собственный череп).
– Наш специальный гость, частный сыщик Одиссей Фокс внезапно добавил к одной сенсации вторую, благодаря чему мой гонорар за право трансляции только что удвоился!
Ззир’Пуун бросил многозначительный взгляд на свекольного констебля, и в этом взгляде злорадность пройдохи сочеталась с гордостью триумфатора и презрением Крёза, утопающего в квантовых слитках, к нищебродам госслужбы.
– И пока население ближайших миров переваривает явление био-жриц из враждебных глубин космоса, мы вернёмся к тому, ради чего собрались сегодня: к загадкам всеобщей любимицы Ирелии Кан! Ведь с каждым новым фактом, который открывает расследование, мы всё больше проникаемся сочувствием, восхищением и скорбью. Жизнь Ирелии была несчастна, творчество сногсшибательно, а замыслы грандиозны! Но тем трагичнее её смерть. Раскрыть это дело вместе с лучшим детективом всего двенадцатого сектора будет важнейшим событием года!
– А этот прохвост чертовски хороший ведущий, – пробормотала Хелла из своего экрана. Констебль надулся и сделал вид, что этого не слышал.
Гепардис сидел в углу, всё ещё пытаясь отдышаться, Ана с тревогой смотрела на Одиссея, Эндор восстановил стальное спокойствие на лице и ждал развязки, как и молчаливый Звездочёт. Сейчас они были удивительно похожи, человек и демон, траурные и гордые.
– Мистер Фокс, вы расскажете преданным поклонникам госпожи Кан, каков следующий шаг в вашем уже нашумевшем расследовании?
– Уже нашумевшем? – пфыкнул констебль. – Когда оно успело нашуметь, а? И что значит «вашем»?! Напоминаю всем, у кого проблемы с памятью: детектив Флокс работает консультантом для правоохранительных сил планеты Лосс! Это наше дело!
– Нашумело в режиме реального времени, как и положено прямому эфиру, – невозмутимо ответил Ззир’Пуун, а потом убрал себя из кадра, чтобы зрители не увидели, и скривил максимально презрительную ряху, показав Дуррану язык, чтобы следом за этим моментально вернуть себе чинный вид. – Так что, мистер сыщик, расскажете?
– Охотно, – откликнулся Одиссей, который чувствовал, как всё внутри оттаивает от пережитого шока. – Вспомним ключевую фразу, которая прозвучала в разговоре Ирелии и её спутника: «Твои тайны тебя погубят». Какие два важных вывода можно сделать из этой фразы?
Он посмотрел на ассистентку, а она была юная и красивая, так что камеры тоже с удовольствием на неё уставились.
– Первое: у Ирелии были тайны прошлого, о которых не знал даже муж, – быстро соображая, ответила Ана. – И второе: раз она свободно обсуждала эти тайны с цифровым Эндором, значит ему, в отличие от реального, она их доверила.
– Совершенно верно. Эти тайны знает и Звездочёт, но его код скреплён директивой молчания. Он может лишь подтверждать факты, которые мы выясняем. По счастью, у нас есть близкая подруга Ирелии Кан, с которой они были знакомы с детства. Она может пролить свет на вопросы, скрытые в темноте.
Взгляды и камеры невидимой хваткой впились в маленькую белую нию. Хелла съежилась под гнётом всеобщего внимания и торопливо выпустила клубы дыма, стараясь хоть как-то скрыться, но вентиляция быстро сдула зыбкую завесу.
– Что вы опять от меня хотите? – шикнула сценаристка. – Я и так во всём созналась. У меня убили единственного друга, не знаю, как дальше быть… Можете уже оставить меня в покое?!
– Ты много лет работала с Ирелией, была сценаристом всех её артов, – с уважением сказал Фокс. – Ты помогала донести идеи Ирелии до зрителей, и делала это блестяще.
Хелла сжалась в воздухе, как нахохленный сыч, белая шёрстка неприветливо топорщилась.
– Ну, – не оспорила она.
– Это значит, Ирелия обсуждала с тобой «Погасшую звезду», и ты знала о её грандиозном плане. Одно неминуемо вытекает из другого, мы лишь следуем нарративу, – успокаивающе произнёс Одиссей. Он будто невесомо погладил нию словами, но на неё они произвели обратный эффект, будто её толкнули.
– Знала и пыталась остановить, – буркнула Хелла. – Это же сумасшествие. Идея гениальная, но…
– Что?
– Она хотела бросить прекрасного и любящего мужа ради пригоршни кода! Отказывалась родить настоящих детей ради вымышленных! Кто так делает? Только безумцы. Вот я и сказала это вслух: Ири была безумна, уж я-то видела и знала. Я знала её всю жизнь! Можете мне не верить, но она давно и необратимо сходила с ума.
Ния недовольно уставилась в камеры и даже показала свои маленькие, гладенькие зубки, которые и клыками-то нельзя назвать, так, кусанчики. Она была такая взъерошенная и несчастная, подавленная и раздираемая противоречиями, что невольно вызывала сочувствие и симпатию.
– С этим сложно спорить, – согласился Фокс. – Ирелия загнала себя в ловушку и искала выход, её терзали сомнения и страх. Она скрывала себя из боязни быть несовершенной – и становилась ещё более несовершенной, паникуя из-за того, что кто-то увидит её настоящий облик. Ошибка в основе маршрута порождает замкнутый круг.
– Ну! – подтвердила ния.
– Она рассказала тебе про потерявшегося мальчика? – спросил Одиссей.
Хелла замерла.
– А ты откуда знаешь?
– Ирелия считала, что в её артах заблудился ребёнок. Она наняла нас, чтобы его найти.
– Как странно! – заволновалась ния, выпуская дёрганый, рваный дым. – Ири действительно сказала о мальчике, который заблудился и ищет выход. Но она фантазировала. Я смотрела вместе с ней те сцены, там не было никаких мальчишек.
– И ты не посчитала это странным? – мягко спросил Одиссей.
– Конечно нет, – неуверенно фыркнула Хелла. – У Ири такое постоянно: тревога, фантазии, сны. Если бы я придавала значение всему, о чём она грезит… Говорю же: она никогда не была нормальной, как все.
Тут Хелла зыркнула на Звездочёта.
– Этот может подтвердить. Мы вместе смотрели сцены, Ири уверяла, что там по ступеням бежит мальчик. Ну и как, был мальчик?
– Нет, – проронил Звездочёт. – Не было.
– Это всё? – спросил Одиссей. – Или было что-то ещё странное в последние дни?
Хелла сморщилась, будто укусила лимон, полный сока.
– Может и было, – прошептала она. – Ири иногда впускала меня в свои «медитации», чтобы поболтать без свидетелей. Мы всё-таки старые подружки… Два витка назад она хотела о чём-то рассказать. О чём-то важном, теперь-то я понимаю. «Знаешь, у меня кажется снова просыпается материнский инстинкт». Я как раз вспомнила её фантазии про мальчика. Говорю: «И в чём это выражается?», Ири хотела объяснить, но колебалась. Сказала: «Я только не знаю, как он воспримет. Мне иногда кажется, он слышит и знает, даже когда не должен. Например…» И замолчала! Сидит, кусает губы. Она явно хотела сказать: «Например, сейчас»! А в глазах мелькнул страх, точно вам говорю, я же её знаю. Но когда я осторожно спросила, чего она боится, Ири рассмеялась и сказала, что мне показалось, ничего. Мол, чего ей бояться, с такими защитниками и защитами?.. В общем, так и не рассказала. А я не стала расспрашивать. Если бы я тогда знала!
Маленькая белая ния выпустила густое облако дыма и сожаления.
– Звездочёт, это ты тоже можешь подтвердить? – спросил Фокс, внимательно глядя на демона, алые глаза которого ничего не выражали.
– Меня не было на той встрече, – безмятежно сказал демон. – Хозяйка не всегда брала меня в свою ментосферу.
– Она стыдилась его присутствия, – зябко поёжилась Хелла. – И теперь, когда вы сказали про любовника, понятно, почему стыдилась. Ведь старый интос был частью мира, который Ири хотела бросить. Звездочёт воплощал её несчастливое детство, трагичную юность, прежнюю жизнь. Брак, который стал её клеткой; образ идеальной звезды, который превратился в её тюрьму.
Ния вздохнула.
– Звездочёт был неотторжимой тенью Ири, израненной и уродливой. Он воплощал всё, от чего она хотела освободиться. Теперь понятно, что она собиралась его оставить, уйти от мужа и старого интоса к но…
Хелла ахнула, и многие вместе с ней. Словно последний кусочек пазла внезапно встал на место и картина, запутанная и полная неясных отражений, разом стала понятна и видна. Все замерли, потому что всех озарила одна и та же мысль.
– Ты! – рявкнул Ибо Дурран с перекошенным лицом. Он смотрел на Звездочёта, и пухлые, такие мягкие и миролюбивые пальцы констебля судорожно скрючились, словно желая рвать печального демона в клочья. – Чёртов предатель! Как ты посмел?!
– Личный интос Ирелии Кан ревновал к её новому ИИ! К её будущим детям-айнам! – затараторил Ззир’Пуун, выписывая зрителям сенсаций на все деньги. – Он считал себя брошенным ребёнком и убил хозяйку, стёр её новую любовь и нерождённых цифровых детей! Какой пронзительный поворот!
Звездочёт и Эндор не двигались, они стояли, как изваяния, глядя друг другу в глаза.
– Но как Звездочёт смог управлять полями Ирелии, если она не взяла его в ментосферу? – звонкий голос Аны перекрыл нарастающий шум. Волосы девушки светились лимонно-жёлтым цветом непонимания. – И почему она не сняла поле сама, своим приказом? Почему не вышла из кокона и задохнулась, когда все поля подчинялись ей напрямую, и она в любой момент могла приказать им раскрыться?
– Ну разумеется, чудик перехватил управление, – пыхнул Дурран. – Разве это удивительно? Он её личный ИИ, чёрт возьми!
– Или кто-то отдал ему приказ, – тихо сказал Шон-Хон. Он с трудом поднялся, опираясь на стену, осунувшийся, со впавшими щеками, со следами свежих восстановительных инъекций на оголённой груди. – Кто-то с полным доступом. Звездочёт, кто отдал тебе приказ?
– Не знаю, – ответил демон. – Не помню.
– Роботы ничего не забывают! – пронзительно крикнула Хелла. – Кроме того, что им приказали забыть!
– Но отдать такой приказ могла только сама Ирелия, – пробормотал Шон Хон. – Таковы параметры безопасности.
– Вы хотите сказать, – завопил папарацци, глаза которого округлились даже сильнее, чем раньше, – Звезда убила сама себя?!
– Стойте! – потребовал констебль у сценаристки. – Какую сцену с лестницей вы смотрели? Там была какая-то лестница, и Госпожа Кан видела мальчика, ну, покажите нам её!
– Это новая сцена из рабочих материалов «Погасшей звезды», – дрожащим голосом пробормотала ния. – Но там никого не было… точно же…
Звездочёт простёр зловещую руку с когтями и ранами, и перед ними раскрылось визио.
Длинная ступенчатая лестница, зигзагами восходящая из полной темноты к слепящему свету, вокруг тянутся повёрнутые под разными углами серые стены, они уходят в бесконечность вниз и вверх, и на лестнице стоит женщина. Ирелия Кан. Она остановилась, обессиленная и надломленная, почти у самого верха, в ослепительных звёздных лучах, словно сомневаясь, пройти последние ступени или нет.
Но кроме Ирелии на лестнице никого не было.
– Останови, – сказала Ана, и Звездочёт повиновался, картинка замерла.
Женщина смотрела куда-то вниз и назад, в её глазах был страх.
– Что, если объятая ужасом подруга пыталась сказать тебе что-то важное, а ты не поняла? – Ибо Дурран надвинулся на маленькую нию, и та нервно съежилась, ошалело блестя бусинками глаз. – Что, если она не могла говорить напрямую, зная, что её интос «слышит и знает, даже когда не должен»?
Ния пискнула, совсем как испуганный зверёк.
– Но если она боялась сказать вслух, то возможно оставила подсказку! – волнуясь, предположила Ана. – Ведь Ирелия могла редактировать свой арт и вкладывать туда что угодно. Хелла, можешь предоставить доступ к исходникам «Погасшей звезды»?
– Могу, – прошептала сценаристка, носик которой пересох и слабо подёргивался. – Вот, открыла.
Перед ними раскрылись многочисленные папки, сцены и слои так и нерождённого фильма. Всех охватило чувство сумасшедшей гонки, которая вот-вот завершится триумфом. Ана со своим нейром, где обитал мощный икс олимпиаров, первой просеяла материалы.
– Смотрите! – воскликнула она, и волосы девушки налились огнём.
Её рука указывала на ступени, куда падала тень Ирелии Кан. Ана сдвинула ракурс просмотра, теперь все увидели лестницу с женщиной сверху. И стало видно, что тень Ирелии – худенький мальчик лет восьми.
Хелла ахнула, Шон-Хон хрипло закашлялся, Дурран триумфально потряс кулаком. Эндор молчал с напряжённой маской на лице. Алые глаза демона мерцали непроницаемо и зловеще.
– Что это значит? – шикнул Ззир’Пуун. – Кто-нибудь, скажите, что всё это значит!
– Тень в исходниках проекта – отдельный программный элемент, – торопясь, объяснила Ана. – И мой икс сообщил, что в её коде есть лишние символы, которые не значат ничего.
– Это подсказка от госпожи Кан! – воскликнул Дурран. – Пускай соединит их все вместе! Ну же!
– Это ключ, – сказала Ана. – Электронный ключ высокой степени защиты, к какому-то хранилищу.
– Передай мне код, – констебль жадно перехватил информацию в свой нейр и загрузил в базу данных оперативного управления планеты Лосс. Прошла самая томительная секунда за сегодняшний, полный событий день. – Ключ от анонимной ячейки в инфо-банке «Силенсио»! Мы можем использовать его и открыть ячейку.
Раскрасневшийся и уже заранее испуганный от того, что вот-вот узнает, старший констебль неуверенно уставился на остальных.
– Открывайте! – призвал его Шон-Хон.
– Там визио. Запускаю.
Ирелия Кан возникла перед ними, по-прежнему идеальная и совершенная, но пронизанная страхом и такая настоящая в своей незащищённости.
– Если вы это смотрите, значит, я не сумасшедшая, – обхватив себя за плечи, призналась она. – Значит, я не зря его боялась; значит, он и правда хочет меня убить. Избавиться от неудобной, стареющей женщины с кучей странностей и неврозов, не дать мне уйти. И получить контроль над моим наследством. Если вы это смотрите, значит, моему мужу это удалось.
Эндор рванулся вперёд, как раскалённый метеор, словно желая врезаться в экран визио, где сжалась несчастная маленькая ния. Но грузный констебль внезапно оказался быстрее. Блокирующий полицейский кокон накрыл миллионера целиком, и тот замер, немой и бессильный, как бесформенная статуя прямо посередине своего элитарного дома.
– Преступник задержан и арестован! – возликовал Ззир’Пуун. – Кто мог предположить, что им окажется не скромный головастый техник, а муж погибшей?!
Но вместо презрительной рожи и хамского среднего пальца папарацци впервые показал констеблю одобрительный большой палец вверх.
– Он совершенно откровенно сказал нам, что имел все уровни доступа и мог в любой момент совершить преступление, – поражённо развёл руками Дурран.
– Эндор в любой момент мог проникнуть в ментосферу жены, – поняла Ана. – Однажды он не сдержался и посмотрел. Узнал, что Ирелия променяла его на собственную копию…
– Святые пульсары, как это, должно быть, его взбесило! – воскликнул констебль.
– Он отдал внешнему полю приказ сомкнуть воздушную мембрану и при этом не производить генерацию кислорода, – сказал гепардис. – А потом второй приказ: отключить голосовое и ручное управление. Поле оказалось заблокированным и снаружи, и внутри. Госпожа Ирелия кричала полю открыться, но он мог поставить свой приказ о блокировке на повторение.
Шон-Хон содрогнулся, представив, как это происходило. Лицо Аны болезненно исказилось.
– Она не успевала закончить свой приказ «снять поле», а уже звучал новый: «Не открывать», – пробормотала девушка. – Какой ужас.
– Внешнее поле облепляет плотно, и с закрытой мембраной без генерации кислорода воздуха хватает совсем ненадолго, – опустив голову, сказал безопасник.
– Это не вина вашего агентства, – повторила Ана. – Если у Эндора был полный доступ, он мог убить жену десятками способов, в любой момент.
– Планетарный айн сил безопасности провёл анализ и подтвердил, что в записанном сообщении настоящая Ирелия Кан, а не скин или цифровая генерация, – бормотал Дурран. – Теперь запрос в департамент финансового правового урегулирования. Следствие требует открыть доступ к завещанию Ирелии Кан. Ага, удовлетворено! Так, посмотрим… Звезда изменила завещание три дня назад!! Все активы и пассивы, всё имущество Ирелии, кроме её тела и этой новой станции, после смерти отходят Эндору Кану!
На лице констебля отразилось явное облегчение. Всё-таки он жил и работал на планете, где законы писались элитами для элит. Применив под влиянием момента жесткое задержание к подозреваемому миллионеру, вина которого ещё не была доказана, Дурран рисковал своей карьерой. Но теперь мотивы убийцы стали предельно ясны, на руках у следствия появилась запись с обвинением из уст жертвы – и бледность схлынула с блиноподобного лица констебля, уступая место привычному здоровому румянцу, а вернее, рдению.
– Господа и дамы! – воодушевлённо провозгласил Дурран. – Это дело было трагичным и головокружительным…
– Сокрушительным, – выдохнул гепардис.
– Удивительным, – покачала головой Ана.
– Ужасным, – закашлялась ния.
– И очень-очень выгодным, – не стесняясь, признался инфо-вор.
Звездочёт промолчал.
– Но благодаря самоотверженным совместным усилиям, оно раскрыто, и даже не прославленным сыщиком, а… – Ибо Дурран запнулся и не договорил.
Ведь последние три минуты он пребывал в таком водовороте эмоций и был настолько перевозбуждён, что совершенно не заметил: за всё это время детектив не проронил ни слова.
Остальные тоже смолкли и уставились на Одиссея Фокса. А тот со странной смесью чувств смотрел на охваченных единством, таких разных и малознакомых существ. В уголках глаз детектива пряталась улыбка и нежность к этим искателям, которые воодушевлённо пытались помочь справедливости восторжествовать, а трагедии отступить. В уголках губ Одиссея, наоборот, густела печаль по Ирелии и всему, что она пережила. А посередине лба Фокса пролегла напряжённая складка неприязни и отвращения к настоящему убийце.
– Что? – одними губами прошептала Ана. – Мы не правы?
– Вы следовали нарративному мифотворчеству, – понимающе кивнул детектив. – Только не своему, а чужому. И оно привело вас туда, куда хотел автор. Автор управился мастерски, подыграл вам, где нужно, и уверенными штрихами свел концы воедино. Дал ответы на вопросы, которые все так хотели получить. И это неудивительно, ведь автор получила множество наград за сценарии и создавала шедевры вместе с самой Ирелией Кан. Вот только…
– Что? – спросила Хелла, её глазки-бусинки блестели скользкой чернотой. – Что я, по-твоему, сделала не так?
– Интос, у которого внезапно проснулось сознание и который убил хозяйку из ревности к её новому ИИ? Это уровень допущения мыльных сериалов, – безжалостно оценил Одиссей. – Призрак мальчика преследует бездетную женщину в полутенях её творчества, рождённого в муках – а в твоём исполнении это выродилось в банальный пазл с подсказкой из бульварного романа. Муж, идеальность и преданность которого погубила его брак, которому жена изменяла с его же копией – в твоём нарративе оказался убийцей ради наследства; есть ли в мире хоть что-то тупее и банальнее этого? Нет, ничего.
Фокс посмотрел на белую нию в корсете из тусклых табачных трубок, как на пустое место.
– Но от твоей бездарности становится ещё больнее, когда знаешь настоящую историю Ирелии Кан. И понимаешь, насколько жизнь поразительнее той плоской глупости, за которую ты пыталась её выдать.
В алмазном зале, утонувшем во всепоглощающей синеве, стало пронзительно-тихо. Хелла кривилась, будто её маленький ротик был забит стеклом. Она пыталась что-то сказать, подбирала слова, но Одиссей не дал ей времени.
– Констебль, снимите с Эндора хотя бы зрительную метку. Он должен увидеть и услышать то, что я скажу, – сказал детектив.
Он приблизился к экрану и заглянул ние в глаза.
– И ты слушай. Я расскажу вашу историю, как смог её домыслить. И ради твоей матери и дочки ты поправишь и дополнишь то, что я понял неправильно.
Хелла мучительно закашлялась, харкая дымом. Клочья чёрной злобы вылетали из её маленького тельца, а вместе с ними последние силы. Ведь ей, уже близкой к смерти от старости, было совсем не просто выдержать смерть Ирелии, разочарование и одиночество, наступившее после неё, и все эти разговоры, выяснения, притворства.
– Когда мы узнали, что реальная жизнь Ирелии стала основой «Королевы солнца», я поспешил навести справки о её детстве, – сказал Одиссей. – Узнать о её матери и обстоятельствах драмы, что разыгралась между тремя мужчинами и одной женщиной, которая думала, что может безнаказанно манипулировать миром вокруг себя и не получить ответ. Гамма изучил все доступные данные из системы, где родилась мать Ирелии, куртизанка и мошенница по имени Оливия. Но данные оказались слишком скудны. А ведь даже в небогатых мирах с пёстрым населением и средним развитием информация хранится долго и надёжно. Однако, тёмная история Оливии, её вояжа на элитарную планету Лосс и бегства обратно домой, её наказания и жалких последних лет жизни – оказались практически стёрты. Кто-то заплатил немалые деньги, использовал неслабые связи и влияние, чтобы убрать всё лишнее. Эндор, я верно понимаю, что ты не в курсе и никогда этого не делал?
Миллионер, скованный полицейским полем, не мог ответить и только отрицательно покачал головой.
– Вот что Гамме удалось узнать точно: Оливия с юности была хастлером, мошенницей на доверии, яркой, талантливой и харизматичной особой, а ещё очень творческой. Её новые идеи и схемы стали классикой в среде таких же бедных, но рвущихся к богатству и славе, как она. С каждым годом Оливия пыталась взлететь всё выше, она мечтала забраться на самый верх. И однажды её усилия увенчались успехом: она приглянулась режиссёру артов. Он взял её на главную роль в роскошном проекте, какой-то астероидный нуар, который был снят и канул в безвестности. Но чтобы создать кинарт, был нужен инвестор, и вот так Оливия познакомилась с первым из богатых и влиятельных людей.
Фокс слабо улыбнулся.
– Нет, это был не один из двух её будущих миллионеров, а всего лишь мелкий местный инвестор третьей руки. Но Оливия умела взбираться по лестнице, меняя одного любовника на другого, и каждый следующий поклонник был богаче предыдущего. Постепенно она оказалась среди элиты, пыталась стать звездой, но не преуспела. У неё было много нужных качеств, но чего-то не хватало. Она не стала Ирелией Кан. Зато у Оливии появились два великолепных покровителя, и она принялась за многообещающую схему, которая должна была принести ей независимость и богатство. В этой схеме использовался телохранитель одного из богачей, и он так приглянулся Оливии, что они едва не сбежали вдвоём с деньгами обоих богачей, которые, независимо друг от друга, финансировали новый арт. Но верность в телохранителе пересилила чувства. А затем он узнал, что мошенница планировала подставить под кражу его. И хитрый план яркой, амбициозной и зарвавшейся женщины рухнул в пропасть. Трое обманутых и униженных мужчин, которыми она самозабвенно крутила, поклялись уничтожить Оливию.
Фокс отвёл взгляд. Ему не хотелось смотреть Ане в глаза, рассказывая об этом.
– Они изнасиловали её тело, но не древним варварским способом, а новым, изощрённым: глубокая гено-коррекция исказила её генетический код. Это искалечило внешность и здоровье Оливии, превратило жизнь в пытку. На неё завели несколько межпланетных дел, сфабриковали диагноз, с которым Оливии был закрыт вход почти в любую область; с тех пор её никто и никуда не нанял, все сторонились, как огня. Она никогда прежде не сталкивалась с такой жестокостью и была сломана, морально, умственно, физически. Сломана не один раз. Все её попытки вернуть себе свободу, смысл и достоинство обернулись крахом. Убедившись, что обманщица получила сполна, мужчины бросили Оливию и забыли о её существовании. Хотя телохранителя память о содеянном преследовала до конца его дней. Оказалось, что Оливия забеременела от одного из миллионеров, но из-за генетической коррекции дочь родилась умственно отсталой. Искалеченная нищенка вела тихую и бессмысленную жизнь. Она умерла в возрасте сорока трёх лет после затяжной болезни, став такой же умственно отсталой, как дочка. А её ребёнок цеплялся за жизнь – и благодаря биопластике, психокоррекции и ментальной поддержке постепенно обрёл разум и восстановил тело. Девушка, которая позже взяла имя Ирелии Кан, была похожа на мать в юности: такая же талантливая, харизматичная и творческая. Только преисполненная не хитрости, а ненависти. Она подготовилась, как могла, и отправилась убивать.
Одиссей посмотрел на Эндора.
– Вот и всё, что известно из официальных и неофициальных источников. Остальное было стёрто много лет назад. Знаешь, когда?
Эндор отрицательно покачал головой.
– Сразу после выхода «Королевы солнца». Как только у Ирелии появились первые собственные деньги и собственное влияние.
Дурран опустил голову и тяжело вздохнул. Шон-Хон осел на пол, облокотившись на стену и сидел, закрыв глаза.
– Итак, подведём итоги, – негромко сказал Одиссей. – Ирелия не хотела, чтобы кто-то знал детали жизни её матери и детства. Она приложила усилия, чтобы скрыть их. Её интос нёс следы множества перенесённых страданий и полученных ран, и до сих пор хранит тайны, которые звезда никому не хотела раскрывать. Юная девушка, детство которой прошло в состоянии слабоумия, никак не могла стать талантливой, но стала. Вместе с разумом она вернула себе ненависть и желание отомстить. Но на своём пути встретила Эндора, который перевернул её жизнь, дал возможность любить, а не ненавидеть. Ирелия пошла по другой дороге и смогла возвыситься, добиться того, чего не добилась её мать. Стать не просто актрисой, не просто автором – а создателем шедевров и гипер-звездой нескольких тысяч миров. Исполнить мечту, к которой тянулась Оливия.
Фокс посмотрел на Ану.
– Вы уже начинаете понимать, что странно в этой истории?
– Звездочёт был личным интосом не только Ирелии, – прошептала Ана. – Он принадлежал Оливии и перешёл по наследству. Его уродство и раны отражают страдания, которые перенесла… мать?
– Это правда, Звездочёт? – спросил Фокс.
– Да, – ответил демон.
– Но это не главная тайна.
– Нет, не главная.
Никто не пытался торопить Одиссея: всем требовалось время, чтобы осмыслить и принять, то, что уже было сказано.
– Это самое запутанное и слоистое дело из всех, что у меня были, – покачал головой детектив. – Каждый раз, когда удавалось снять слой, скрывающий правду, под ним оказывался ещё один. Истина брезжила из-под этих слоёв, как рассвет на неподвижной планете, который не может наступить. Я понял, что чистой логикой это дело не раскрыть: слишком много фактов и противоречий, непрогнозируемое сочетание разных историй, которые сплелись в один финал. Но там, где логика бессильна, помогает мифотворчество. Что является истоком всех историй, Ана?
Девушка медлила, думая про Ирелию, Одиссея, себя.
– Исток всех историй – наша жизнь, – ответила она.
– Вот и я так подумал. И понял, что настойчивые многолетние попытки Ирелии Кан в своих артах осмыслить тему ненастоящей личности происходили от того, что её личность была не настоящей. Она родилась умственно отсталой, с повреждённым мозгом. Биопластика восстановила мозг, когда девочке исполнилось четырнадцать лет. В этот момент она обрела разум, а мать стала слабоумной. Потому что Оливия заставила свою верную подругу, свою ручную ментальную нию, перенести её разум в тело дочери, обречённой на бессмысленную и никчёмную жизнь. И Хелла сделала это, как смогла.
Фокс повернулся к белой няше и продолжил говорить, ожидая, что та вмешается и поправит:
– Хелла много лет знала Оливию. Дитя ещё одной крайне неблагополучной семьи, она росла в трущобах. Оливия приютила и воспитала её, стала для Хеллы матерью и одновременно хозяйкой. Да, ментальные нии разумные существа, а не питомцы. Но их отношения с гуманоидами включают и этот аспект: они питомцы друг друга, это работает в обе стороны… Хелла росла, воспитанная Оливией, читала мысли нужных этноидов, проникала к ним в головы и помогала Оливии в её хитрых схемах. Всегда полезно иметь ручного менталиста. Когда они прилетели на Лосс, обе были полны надежд, им казалось, что они прорвались из мира нужды в мир вседозволенности. Ментальная ния залезла обоим миллионерам в мозг, «помогла» им влюбиться в Оливию, стать доверчивыми и слепыми. Ещё и поэтому, когда пелена с их глаз спала, обманутые мужчины были так взбешены и так жестоки. Кара обрушилась на Оливию, но она скрыла от всех существование Хеллы. И Хелла была рядом, в её разуме – они прошла все круги ада вместе. Вдвоём выдержали всё. Но тело Оливии угасало. И поэтому Хелла поначалу пыталась воспитать и спасти её слабоумную дочку. А потом, когда стало ясно, что это невозможно и девочка обречена на растительную жизнь, две подруги решили попробовать другой путь.
Фокс развёл руками.
– Кто-то назовёт это противоестественным, кто-то ужасным, кто-то невозможным. А для Оливии и Хеллы это был единственный путь и единственный шанс выбраться из ада. Ния много лет жила со своей «человеческой матерью» практически в симбиозе, и много лет пыталась воспитывать и спасать её дочь. Она знала оба разума, обе личности, оба мозга от и до. Понятия не имею, какие технологические средства они применили и какими ментальными путями прошли. Гамма сообщил, что даже для опытных и сильных ментальных рас попытки переноса разума в большинстве случаев заканчиваются безумием и смертью всех участников процесса. Но перерождение Оливии произошло. Она очнулась в теле своей дочери, полная жажды жизни и жажды мщения. С той же самой мечтой, что вела нищую девчонку всю её жизнь: дотянуться из грязи до звёзд и стать одной из них. И с тем же самым интосом, который перешёл из одной головы в другую, когда пересадили нейр. Хелла, насколько я близок к истине?
Ния давно закрыла глаза. Ей было нечему возразить и не хотелось ничего добавлять.
Фокс печально кивнул и продолжил:
– Но перенос сознания невозможен. Все бредни про цифровое бессмертие с переносом личности в ментосферу рассчитаны на обывателей, которые недостаточно вникли в тему. Если разобраться, становится ясно, что личность, как её не трактуй, неразделима с физическим носителем, в котором она существует – мозгом. Ты можешь сделать максимально подробную копию, но не можешь скопировать живой разум, как цифровой. Хелла не переселила Оливию в тело дочки – она последовательно, нейрон за нейроном, разрушила в мозге матери и сформировала в мозге дочери аналогичные связи. Сделала копию. Разум Оливии умер, а эта копия, сохранив все пережитые муки оригинала, приобрела дополнительную хрупкость личности, неуверенность в реальности собственного «я». Всю свою жизнь Ирелия чувствовала себя ненастоящей, стояла на краю бездны и всматривалась в неё. Ведь Хелла не бог, не творец-создатель, не эволюция и природа, даже не сверхразум, а только маленькая белая ния. Она очень старалась ради своей матери, но создала лишь неполноценную, изначально надломленную дочь. Удивительно, но дочь получилась куда талантливее. Может, и правда говорят, что гений идёт рука об руку с безумством.
