Текст книги "Охотница на чудовищ (СИ)"

Автор книги: Антон Болдаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

 – Торговец? А ты к Гованнону обратись. Вон он, с Тремором и Артемином болтает. Парень явно при деньгах, и при охране, так что имей в виду. Не какой нибудь дорожный коробейник.

 – Гованнон? Я его знаю, – задумчиво протянул Кинг, потирая подбородок. – Это бывший «серый художник», а сейчас ювелирных дел мастер. Он в Усатом Бурге обитает. А сюда то его что занесло?

 – Да его Алекса Снег вызывала, какое-то там украшение нужно было в Невинных Слёзах отремонтировать. Да вы идите руки мойте и за стол.

 ...Вытирая руки куском ткани, заменяющей здесь полотенце, Кинг рассматривал Гованнона и пытался понять, что потребовалось здесь этому странному человеку. Отец отзывался о Гованноне неоднозначно. Как ювелиру или оружейному мастеру, Гованнону не было равных, это признавали все ювелиры Усатого Бурга и его окрестностей. Однако ни для кого не было секретом, что у Гованнона был свой кумир – Железный Император, повелитель Кроум Карах.

 Предприимчивый торговец, сумевший, успокоить воинов Кроум Карах и завязавший тесные торговые отношения со здешними торговыми гильдиями. Гованнон никогда не скрывал, что его мечта – встретиться с Железным Императором. Это делало его подозрительным типом.

 Хотя мастером он был от Авонавилоны, или, как говорят в Бирслинге «ученик Текели-ли». Неудивительно, что Алекса Снег, очень неприятная, на взгляд Кинга, особа, пригласила его в свой любимый приют.

 – Мой отец не доверяет этому торгашу, – прошипел Ким, так, чтобы его услышал только Кинг. – Ты посмотри, какие у него охранники!

 Охраняли Гованнона лейляки – солнечные вурдалаки. Существа, похожие на людей, но с перепончатыми крыльями и длинными клыками. В древние времена их относили к так называемым « высшим вампирам», пока не было установлено, что к вампирам они ни с какого бока не относятся. Самые простые люди, с перепончатыми крыльями и несколько более развитыми телепатическими способностями. Телохранители из них были превосходные, как и солдаты. Недаром Железный Император набирал в свою элитную морскую пехоту – Головорезов, именно лейляков.

 – Твой отец не доверяет тому, кто может себе позволить охрану? – усмехнулся Кинг.

 – Этот Гованнон – очень мутный тип. Нужно с ним поболтать, – Ким хрустнул пальцами.

 – Хорошо, только болтать буду я. А ты сиди и не вмешивайся никуда, – попросил Кинг, внимательно рассматривая Гованнона.

 Гованнон родился и вырос в Бирслинге, хотя и был человеком. Давно уже миновали те времена, когда на представителей иных народов смотрели как на диковинных чудовищ из заморских стран. Практически во всех государствах можно было встретить макреонов и ардастов, что родились и выросли вдали от своих исконных земель.

 Ювелиру было около сорока лет, но выглядел он, максимум, на двадцать пять. Рослый мужчина, с длинными, белоснежными волосами, именно белыми, а не седыми. Загорелое, до  цвета бронзы, тело и большие, чёрные глаза. Гованнон одевался в белые одежды, без украше-ний, если не считать чёрной повязки, на голове. Женщинам он нравился до безумия, но вот беда – жизнь вёл практически монашескую, не позволяя себе заводить романов ни с кем, даже если ему откровенно вешались на шею. Некоторые сплетники приписывали Гованнону совершенно иные вкусы в плане любовных приключений, нежели у большинства мужчин, но Кинг, совершенно точно знал, что это только злые слова. Просто Гованнон был... иным.

 Ведь в молодости он был «серым рисовальщиком» и блуждал по джунглям Пинакоптина, а это вам не в Заборе Света «оброк» собирать. Психика меняется кардинально.

 – А с кем это он болтает? – прошептал Ким, разглядывая собеседников Гованнона.

 – Тремор и Артемин. Артемин – старший сын Ода Крота и младший брат той девчонки, что тебе коленом на прошлой неделе ниже пояса приложила. А Тремор – это его кузен. Сын брата Ода Крота. Так что с ними будь осторожнее. Ода Крот – это близкий друг твоего отца, и его деловой партнёр. Хоть он и стратиот, но поверь мне – с ЕГО семьёй лучше не задираться.

 – Учтём, – проворчал Ким и поморщился.

 На прошлой неделе он попытался, было приударить за одной сельской красоткой, но та отнекивалась. Ким, не привыкший терпеть отказов, попытался прибегнуть к силе, но получил чёткий и ясный отказ. В виде точного удара коленом ниже пояса. Кингу тогда удалось замять это дело, но каких усилий это ему стоило – лучше не говорить.

 Тем временем Гусь присел за стол, рядом с Гованноном и поздоровался с стратиотами.

 – Это Гусь Обелиск, ученик Волка Мороза, – представил его Гованнону Тремор, прижимая к губам платок, дабы сдержать кашель. – А вас он уже знает.

 – Очень рад тому, что нам удалось с вами познакомиться, – мелодичным голосом проворковал Гованнон. – Я много слышал о Волке Морозе. Надеюсь, что его ученики не уступают ему. Кстати, вы мне хотите что-то продать?

 – Есть у меня кой, какой товар, – усмехнулся Гусь.

 – А что это ваши помощники не присаживаются за стол? Я буду рад разделить с ними ужин, – Гованнон посмотрел на Кинга и Кима. – Тем более что такие уважаемые люди не должны стоять у наших столов.

 Кинг и Ким, переглянувшись, сели за стол. Гованнон посмотрел на служанку и мило улыбнулся.

 – Моим друзьям все, что они пожелают.

 – Только платить будем мы, – вмешался Кинг. – Обожаю, понимаете ли, некую независимость.

 – Вполне вас понимаю, – проговорил Гованнон. – Из вас вышел бы неплохой «серый рисовальщик».

 – Благодарю, но мои кумиры – Пендрагоны, – спокойно проговорил Кинг. – Я воин, а не авантюрист.

 – Интересное замечание, – кивнул Гованнон. – Что ж, каждому своё.

 – А что привело вас в наши края? – спросил у Кинга Тремор.

 В отличие от своего двоюродного брата, Тремор был бледным и болезненным молодым человеком, невысокого роста, с самого детства болеющий каким-то непонятным бронхиальным заболеванием, немного похожим на чахотку.

 Ким открыл, было, рот, но Кинг, поднял руку, заставив его замолчать. Несколько долгих секунд он молчал, подбирая ответ, а затем решил всё же, сказать правду.

 – Совсем недавно в Заборе Света пропал один из моих учителей. Он расследовал здесь одно дело...

 – Может быть, это дело имеет отношение к оборотню, убивающему людей в Красноземелье?  – поинтересовался, вполголоса, Гованнон. – Мне довелось слышать о трёх убийствах.

 – Нет, про оборотня мы хорошо знаем. Говорят, что для охоты на это существо, уже наняли кого-то?

 – Нанять-то наняли, да только чтоб я сдох, если это помогло... – проворчал Артемин. – Нет, мы встретились с охотником, наняли его, а на следующий день его нашли с ножом в спине!

 – Кто его убил?

 – Ты не поверишь, наши ухари из деревни. Они с него кошелёк снять хотели, а он не отдал. А дальше слово за слово, хвостом по столу... Авонавилона, рожают же бабы дураков! Ведь все же знали, что его для охоты на оборотня наняли! А всё же решили с него снять кошель. Ну и...  – Артемин скривился, словно откусил от целого лимона и сделал глоток кваса. – Нет, не понимаю я таких болванов.

 – Погоди, но мой отец, вроде как, нанимал Ёлку. Она в прошлом году в каком-то селении ухитрилась утопленников выбить. Что, против оборотня у неё сил не хватило?

 – Да ну эту дуру, – проворчал Артемин. – Она мне заявила, что оборотень – это проклятие за наши грехи и отказалась охотиться. С той поры оборотень двух детишек задрать успел.

 – Погоди! – насторожился Гусь. – А мы ведь сегодня в Заборе Света йожа завалили, а у него в брюхе рукав детской куртки! Тьфу ты блин, гавять мою ногу! Так вот за кем этот хищник гнался! За оборотнем.

 – А разве йожи не боятся оборотней? – удивился Гованнон, внимательно осматривающий трофеи Гуся. – Я всегда думал, что оборотень – это очень сильный и агрессивный хищник. И его боятся простые животные, за исключением чудовищ.

 – Я видел очень странные следы, – нехотя признался Гусь. – Судя по всему, йожь преследовал этого убийцу и... Блин! Как же я сразу не подумал!

 – Одежда в желудке йожа! – догадался Кинг. – Йожь нашёл тело убитого оборотнем подростка и частично его съел. А тут оборотень явился, уж не знаю зачем... Вот йожь его и попытался съесть! Вот откуда следы!

 – Странно у вас получается. Оборотень утащил свою жертву в лес, а затем вернулся, – Гованнон посмотрел на своих собеседников. – Это нетипично для оборотней. О, а вот и наша еда.

 – Дорогой, у меня уже борода выросла, пока ты наш заказ выполнял, – проворчал Гусь, обращаясь к Алексу Колоде, ставящему на стол подносы с едой. – Опять на кухне кухарки мышей ловили?

 – Да нет. Припёрлась тут одна логра. Оборванка. Да ещё явно с завихрениями в голове, – проворчал Алекс, вытирая руки фартуком. – Я её на порог не пустил. Пусть под открытым небом ночует. Ночи тёплые.

 – Это очень некрасиво, с вашей стороны, – Гованнон принюхался к кувшину с квасом. – Это же постоялец. А судить о других по их внешнему виду – последнее дело.

 – У меня в заведении логры и эльфы не войдут никогда! – рубанул рукой Алекс. – Я и ваших-то охранников впустил лишь потому, что они ваши телохранители. А эту спятившую нельзя пускать. Точка. Логра! Оделась точно так же, как те Пендрагоны, коих вы в картинках мне показывали. Не люблю я логров, но если они ещё и с проблемами в области головы... Мне и так дел до горла. Вон, у Ивы Кожемяки парня вчера вечером оборотень уволок, а...

 – Ива Кожемяка? Это не младшенькая дочка Сешейла Бороды? – задумался Гусь. – Интересные дела получаются. Слушай, Алекс, а где сегодня Монетный Клещ?

 – По бабам бегает. Не догонишь. А что?

 – Да вот я думаю, может к нему обратиться насчёт оборотня? Вдруг он решит расстаться с парой монет? Он ведь пообещал награду за того, кто ухлопает того падальщика в склепе.

 – Это только если Сешейла решит дать награду, а Монетному Клещу всё по барабану. Он и за тех, первых жертв никакой награды не дал. Да и...  О! Тремор, Артемин, это к вам.

 К столу подбежал невысокий мужик, в одежде, испачканной землёй и какими-то странными пятнами. Он огляделся по сторонам и, склонившись к Артемину, что-то горячо зашептал на ухо.

 – Чего?! Да ты спятил?! – подскочил Артемин. – У тебя мозги в голове, или ты их в шкафчик, перед работой кладёшь? Ты хоть соображаешь, что метёшь, волчий башмак?!

 – Да Авонавилоной клянусь!!! Оно выскочило из-под земли и напало на меня и Кирна! Оно его так обожгло, он аж сейчас в лечебнице лежит! Как бы концы не отдал!

 – Да чтоб вас! Наверное, воруете у бати траву, да не по назначению употребляете! – Артемин встал и хлопнул Тремора по плечу. – Вставай, давай. Пошли, посмотрим, что там за ерунда в оранжерее завелась. Гованнон, вы уж нас простите, но вот этот волчий корм уверяет, что на него и его помощника в оранжерее отца напало какое-то растение. Сто раз бате говорил, чтобы он следил за тем, кто работает в оранжерее. Наверное, опять самогонку из орхидей и коки гнали. После такой браги и Кровопийцы из нужника полезут.

 – Я вполне вас понимаю, – сказал Гованнон. – Не беспокойтесь, я ещё долго поживу в этом гостеприимном месте.

 Кинг встал из-за стола и хлопнул Кима по плечу.

 – Не теряй, скоро вернусь.

 – Угу, – ответил Ким и вгрызся в куриное бёдрышко.

 ...Выйдя из дверей постоялого двора, Кинг повертел головой по сторонам. Загадочная логра обнаружилась сидящей на скамейке у стены постоялого двора.

 Кинг, само собой, встречался с лограми, проживающими в Выселках и знал, как они вы-глядят. Они немного напоминали эльфов, только более рослые и сильные, с тремя пальцами на ногах, что делало их несколько похожими на этаких прямоходящих ящериц. Но эта логра была НЕОБЫЧНОЙ.

 Одета она была в кожаный жилет, и длинную кожаную юбку, вполне консервативную, если бы не разрез до самого  пояса. Такая одежда была в самый раз для путешествий по лесам, где много колючек, алчно впивавшихся в любой вид ткани, а зачастую и в кожу неудачливого гуляки. На голове красовалась коническая соломенная шляпа, в каких обычно щеголяли работники на рисовых полях. Из-под шляпы выбивались длинные светлые волосы.

 Тело логры было украшено бесчисленными татуировками и пирсингом. Этот вид искусства был строжайше запрещен лограми и айтварсами – татуировки применяли некроманты Пинакоптина, для того, чтобы метить своих рабов. Насколько знал Кинг, среди логров только Пендрагоны, жители города-государства Каролион пренебрегали этим запретом.

 Собственно говоря, именно на Пендрагона эта логра и была похожа. Но поскольку Орден Пендрагонов был уничтожен чуть ли не пятьсот лет тому назад, то вывод был один – перед Кингом сидит одна из тех, кто искренне мечтал стать Пендрагоном.

 – Скучаете? – спросил Кинг, садясь рядом с логрой и рассматривая её.

 Даже на беглый взгляд логра была очень... красивой. Блондинка с голубыми глазами, пухлыми губами и курносым носиком. Очаровательная куколка, решившая, от скуки, поиграть в легендарного Пендрагона.

 Вот только при виде девушки у Кинга, непонятно от чего, заработал внутренний сигнал тревоги.

 – Нет, я изучаю звёздное небо, – совершенно спокойно ответила логра. – Знаете, вам трудно понять, каково это – сидеть в тишине и смотреть в небо.

 – Ага. Колода вас выгнал, он нам сам это сказал. Говорит, что логры ему не нужны. Но если хотите, то я могу вас провести.

 – Каким это способом? Скажете, что я ваша девушка, купленная на ночь? – усмехнулась логра.

 – Если вас это волнует, то отвечаю: да. Но я вам могу пообещать, что не притронусь к вам, без вашего разрешения, – сухо проговорил Кинг.

 – Можно подумать, меня это напугает, – усмехнулась логра и посмотрела Кингу прямо в глаза.

 От этого взгляда у Кинга мороз по коже продрал. В глазах логры таилось что-то непонятное, страшное и жуткое. Ни у одного человека или макреона Кинг не видел ничего подобного. Какой-то свирепый огонь, тёмное пламя, неугасимое и пылающее неприятным огнём. В общем логра ничуть не напоминала своих сородичей из Бирслинга. На какой-то миг Кингу показалось, что перед ним сидит одна из мифических «кицунэ» – оборотней из мифологии айтварсов. Лисица, умеющая принимать облик обольстительной красотки, дабы заманивать свои жертвы в укромное место и там перегрызать им глотки.

 Логра мило улыбнулась Кингу и в тот же миг странное наваждение, охватившее парня, пропало без следа. Помотав головой, Кинг уставился на логру и потряс головой, гадая, что за ерунду налил ему Колода.

 – Однако я хочу спросить вас, почему вы решили предложить мне помощь? – продолжила, как ни в чём не бывало, логра.

 – Не обижайтесь, если я скажу нечто оскорбляющее вас... Но мне просто вас стало жаль.

 – Жалость... – протянула логра, посмотрев в небо. – Хорошее чувство, отличающее разумное существо от машины. Хорошо, я согласна. Кстати, меня зовут Ая Кицунэ Каролион де Пендрагон.

 Кинг содрогнулся, услышав это имя. Теперь он был уверен, что перед ним сидит логра, не вполне владеющая своим рассудком. Видимо бедняга действительно воображает себя Пендрагоном, иначе никогда бы не взяла себе такое прозвище. Для любого логра упоминания о Пендрагонах – табу.

 ...В Эноэне, испокон веков, водились существа, прозванные народом ЧУДОВИЩА. Более цивилизованные люди называли этих существ – солдатами Тёмных Демиургов. Сильные, свирепые и чрезвычайно хитрые существа, обладающие недюжинной силой и яростью, а так же удивительным чутьём на магию. Колдовство они чувствовали за километр, и никакая сила не заставила бы их схватиться с магом, у которого хватило бы сил справиться с ним. В этом и была особенность сих существ. Они никогда не вступали в бой с теми, кого не могли одолеть, и это очень затрудняло охоту на этих существ.

 Особого вреда от этих существ, если говорить теоретически, не было. Они редко нападали на людей, предпочитая худому и тощему человеку – жирную и большую корову, или овцу. Положение резко менялось во время голода или войн, когда домашняя живность съедалась или помирала от мора. Тогда чудовища начинали охотиться на людей.

 Однако если говорить практически, то одно-единственное чудовище могло навести панику одним только фактом своего существования. Их боялись до дрожи в ногах, поскольку никто не знал, куда это чудовище поплетётся на следующий день и кого оно решит съесть.

 Исторический факт – трое Солдат Велиара, поселившихся в горах Трезубца, неподалёку от серебряных рудников, ухитрились парализовать их работу на два месяца – работники шахт разбежались сломя голову. Хотя трём Солдатам Велиара не под силу было бы съесть всех шахтёров, даже если бы они поселились прямо в рудном городке и питались три раза в день, не считая полдников, ленчей и поздних ужинов. Однако не зря говорят, что репутация – великая вещь.

 Почему этих существ называли «солдатами» не установлено и по сию пору. Просто их так называли всегда. Историческая загадка – это прозвище им было дано всеми, без исключения народами. Ардасты, макреоны и макробии – все они, независимо друг от друга, называли этих существ «солдатами». А когда появились, собственно, настоящие солдаты, то эти два термина слились. Дело в том, что в Каменном Море золотые монеты называли «солдо». И наёмников, берущих плату «солдо», прозвали «солдатами», а затем уже это прозвище приклеилось к регулярным войскам. Объясняется такой выверт тем удивительным фактом, что солдаты редко продавали своих нанимателей, в отличие от регулярных, «семейных войск» Династических Семей. Слово «солдат» быстро стало синонимом «честный воин», и перекочевало в официальный язык.

 Но, поскольку само слово «солдо» происходило от «солнца», то можно представить, что когда-то чудовищ Демиургов называли «солнечными воинами», или, если говорить о том, что этот термин подразумевал – «воинами богов». Иными словами чудовища и впрямь имели какое-то отношение к Тёмным Демиургам.

 Как бы то ни было, но для охоты на чудовищ приходилось выращивать опытных воинов, владеющих как магией, так и военным искусством. Причём наёмные убийцы на эту роль никак не годились, ведь чудовища изначально были сильнее. Ловчее и яростнее любого разумного существа Эноэна. Те, кто решал связать свою жизнь с охотой на этих существ должны были приготовиться к тому, что им придётся сражаться с гораздо более сильным противником. И сражаться – лицом к лицу, а не резать его, спящего в постели.

 Дело в том, что чудовища, при всей своей силе, ярости и могуществе, были всё же псевдоразумными существами, не способными делать ассоциативные выводы. У них не было того качества, что люди называют «интеллигентность». И в силу этого они были лишены возможности думать аналитически. И поэтому один-единственный человек не вызывал у них никакого страха, при условии, что этот человек не был магом высочайшего класса.

 Колдунов, способных создавать примитивные боевые заклятья чудовища ничуть не опасались. Поэтому, встречаясь с воинами тренированными как раз для войны с ними, чудовища, без всяких задних и передних мыслей, атаковали их.

 Однако, забавный факт, эти самые воины очень уж быстро забывали, зачем их создавали. Все эти ордена, братства и прочие организации, словно заколдованные, всегда развивались по одной схеме: немного поохотившись на чудовищ, они быстро переключались на политику создавшего их государства, а, приобретя власть, тут же забывали о том, для чего их создали, занимаясь решением своих, сиюминутных проблем. И тогда приходилось создавать новых охотников на чудовищ, но и те, словно заколдованные, повторяли судьбу своих предшественников.

 Исключением, подтверждающим правило, были Пендрагоны. Этот орден не вмешивался в политику, ограничившись простым вложением капитала в экономику соседних государств, да торговлей лекарствами. Пендрагоны были элитой среди охотников за чудовищами, это признавали все. Они не выродились, их уничтожили Династические Семьи Каменного Моря, за отказ помочь в завоевании Кроум Карах.

 Пендрагоны исчезли почти пятьсот лет тому назад, оставив от себя лишь мифы и легенды.

 ...Увидев Ая, что шла за Кингом, Колода открыл, было, рот для громогласного удивления, но Кинг посмотрел на него так, что хозяин постоялого двора поперхнулся заранее заготовленной речью.

 Ким сидел за столом в гордом одиночестве и, морщась, пил пиво из деревянной кружки, местами надкусанной и надгрызенной.

 – Во имя Авонавилоны, из чего они эту дрянь варят?! – пробурчал он, с трудом делая ещё один глоток.

 – Из ревеня, – кратко ответил Кинг, садясь за стол. – Не нравится, не пей. Ая, это мой друг Ким Трезорсон.

 – Ая Кицунэ Пендрагон де Каролион, – представилась логра.

 – Угу, – кивнул Ким. – Это как тебя понимать, Кинг?

 – А вот не твоё дело. Где Гованнон и Гусь?

 – Ювелир отправился спать, а Гусь вон, в «мочилово» поплёлся играть.

 Кинг и Ая посмотрели в  дальний угол таверны, где Гусь стоял напротив рослого, обросшего бородой мужика и, при помощи матерных слов и пальцев, объяснял, как он его будет бить.

 Рукопашный бой в Выселках назывался «мочилово». Проигравшего в поединке обычно отмачивали в вере с водой, дабы привести в чувство, откуда и пошло такое странное название.  Сам рукопашный бой сводился к тому, чтобы отправить противника в нокаут. При этом строго запрещались удары ниже пояса и в глаза. Не приветствовалась и драка со смертельным исходом. Однако очень приветствовалась игра на публику, с громогласными угрозами, ругательствами и обещаниями растерзать противника на три тысячи сто пятнадцать кусочков.

 – Побьют нашего Гуся, как рожь на обмолоте, – протянул Кинг.

 – Нет, – не согласилась Ая. – Смотрите, как стоит этот человек, Гусь.

 Кинг присмотрелся к трапперу. Тот стоял, опустив руки и расслабив тело, в то время, как его противник, двухметровый бугай, угрожающе выставил руки.

 – Тело расслабленно. Невозможно угадать, как ударит Гусь и куда он отскочит, когда его ударят, – продолжала Ая. – Могу сказать, что Гусь позволит себя ударить несколько раз, и, возможно, повалить на пол.

 Ким, услышав это, повернулся и уставился на бой.

 – Это с чего ты решила? – удивился он, и, машинально, допил пиво. – Ой, тьфу!

 – Так это очевидно, – сказала Ая и, посмотрев на стол, встряхнула руками.

 Кисти Ая, на краткий миг, засветились тёмно-синим сиянием, а затем погасли. Кинг, краем глаза заметивший этот фокус, только хмыкнул. Логры и айтварсы были просто помешаны на гигиене и если не могли вымыться водой, использовали такое вот заклинание, удаляющее любую грязь.

 Тем временем противник Гуся шагнул вперёд и врезал трапперу в грудь левым кулаком! Гусь покачнулся, но устоял на ногах, и тут же в область его печени приземлился огромный кулак!

 Ким скривился, а Кинг успел заметить, как Гусь, в самый последний миг, когда кулак противника, уже соприкасался с его телом, как-то странно покачнулся и дёрнулся. Такой трюк Кингу показывали гладиаторы Каменного Моря – «апаш», вот как он называется.

 Позволяет увернуться от самого мощного удара, но при этом у того, кто бьет, остаётся впечатление, что он отбил противнику все печёнки и почки. Трюк из арсенала скоморохов и гладиаторов – для увеселения публики.

 Траппер шлёпнулся на пол! Зрители радостно завыли, но тут же замолчали, когда увидели, как Гусь начал вставать, вертя головой. Бородач несколько секунд смотрел на противника, а затем подскочил к нему и врезал ногой в челюсть! Такой удар позволялся правилами, но вот беда, Гусь ожидал как раз такого удара и, в последний миг успел отдёрнуть голову и, тут же, сильным ударом руки, подсечь опорную ногу бородача!

 Шлёп! Не удержавшись на ногах, противник Гуся упал на пол! А Гусь, вскочив, потряс руками в воздухе и пригрозил бородачу пальцем. Тот вскочил на ноги и тут же бросился в атаку! Гусь встретил его прямым ударом в челюсть!

 На краткий миг среди зрителей повисла тишина, а затем Борода шлёпнулся на пол и распластался там, в позе шкуры медведя перед камином. Даже язык вывалил, для пущего сходства.

 – Хе-хе! – сказал Колода, останавливаясь рядом со столом Кинга и Кима. – Будет, в следующий раз, знать, как  на трапперов наезжать, словно медведь на телеге. А то пристал к Гусю, начал его оскорблять, мол, ты «траппер занюханный, привык из лука в глаз, за сто метров бить. А в честном бою слабо воевать?». Молодец Гусь!

 Получив деньги. Гусь подошёл к столу и, в изумлении, уставился на Ая, меланхолично, жующую  кусочек куриной грудки.

 – Это ещё кто такая? – удивился траппер.

 – Ая Кицунэ Пендрагон де Каролион, – с нажимом в голосе ответил Кинг. – Тебе понятно?

 – Да то ж! Словно мы тут не понимаем ничего. Пендрагон, так Пендрагон. А какими судьбами вы к нам? Каролион посетить?

 – Я уже оттуда, – ответила Ая, осматривая кувшины с напитками. – Сюда заглянула проверить, нет ли работы.

 – Работа тут найдётся, – согласился Гусь. – Оборотни, таненнбег и вон, ребята перед дракой, болтали, о том, как у них ящерка кто-то уволок. Прямо из воза выдрал, и унёс, они и квакнуть не успели.

 – Таненнбег? – удивилась Ая, выбрав себе кувшинчик с малиновым морсом. – Но таненнбег обитают только в лесах Маниэйту. Здесь для них климат неподходящий.

 – Ага, неподходящий. Мы сегодня на одну такую наткнулись. Она йожа разделала на счёт «раз», – Ким поёжился и сделал ещё глоток пива. – Что это за твари, если честно? Правда, что они Дети Ун-Нони?

 – Таненнбег – колониальный микроорганизм, поражающий тело и нервную систему своей жертвы. При полном заражении таненнбег полностью контролирует действия своего хозяина. При этом колония микроорганизмов способна выращивать симбиотические органы и дополни-тельные конечности. Таненнбег заживляет любые раны, нанесённые своему хозяину, и увеличивает регенерацию мышечных тканей, нервного волокна и костной массы. Особенность таненнбег в том, что раз в три года они начинают размножаться. При этом их хозяин заражает окружающую среду – растения и животных. Однако самая большая опасность таненнбег в том, что они очень активно заражают мёртвую плоть. Иными словами – таненнбег могут поднимать из могил мертвецов и трансформировать их облик по своему усмотрению.

 Гусь и Кинг, синхронно, поперхнулись, услышав эту краткую лекцию, а Ая, совершенно спокойно, сделала глоток морса из кувшина.

 – Погоди, но почему тогда эти таненнбег не заразили все Выселки?

 – Таненнбег не может заразить взрослую женщину или мужчину. Они поражают исключительно девушек не старше шестнадцати лет, при условии, что у них не было беременности. Кроме того, таненнбег образуют иерархическую пирамиду. У них есть королева, центральный правитель, которая управляет другими таненнбег, – Ая потёрла виски. – Таненнбег – это единый организм. Каждый из них в курсе того, что случилось с другой, а в бою они действуют как единое живое существо. В этом их сила, но их слабость. Они не могут увеличивать своё количество в геометрической прогрессии.

 – А размножение? Вы говорите раз в три года...

 – Раз в три года таненнбег начинают заражать окружающую местность. К счастью по-настоящему болезнь действует исключительно на мёртвые тела, где нет иммунитета. К сожалению, болезнь способна поражать некоторые растения и животных, но они могут долго жить, только получая своего рода подкормку от таненнбег. Поэтому такие растения и животные, как правило, встречаются неподалёку от логовищ таненнбег. А вот мёртвые тела инфицируются очень сильно. Они оживают, и начинают защищать таненнбег. Понимаете, в ходе размножения таненнбег сильно ослабевают и им требуются защитники.

 – А при размножении они могут захватывать для себя новые тела?

 – Да. Именно тогда они ведут целенаправленную охоту на новых... кандидатов. Но похищают немного – двух-трёх детей и успокаиваются.

 – Да уж! Это вы нас успокоили, так что просто страшно сказать, – проворчал Гусь. – Но мы сегодня... сегодня видели таненнбег. И она за нас вступилась. Иначе нас бы йожь на куски порвал. Почему она это сделала?

 – Вы задаёте очень необычные вопросы, – проговорила Ая, прикрывая глаза. – Хм. Говорите, что таненнбег вступилась за вас? Это очень любопытно. Я никогда не слышала ничего подобного.

 – Да ведь никто и не спорит, – вздохнул Гусь. – Я и сам очумел, когда это увидел. Однако факт есть факт. Ни разу не слышал, ни о чём подобном.

 – Кстати, а ведь вы Пендрагон. Может быть, возьмётесь за уничтожение таненнбег? – проговорил Ким, посмотрев на логру. – Вроде это ваша работа, как я считаю.

 – Считаете вы совершенно правильно, – кивнула Ая. – Только вот забываете, что я не могу действовать без разрешения местной администрации.

 – Чего, правда? – Ким посмотрел на Кинга.

 Кинг прикрыл глаза и принялся вспоминать местные законы и правила. И, к своему удивлению, вспомнил закон, запрещающий Пендрагонам и прочим охотникам за чудовищами заниматься своей охотой без разрешения на то местных органов самоуправления и без сопровождения представителей оных органов. Особенно подчёркивалось, что Пендрагонам строго запрещено собирать какие бы то ни было трофеи, без разрешения администрации.

 – Да, она говорит правду, – вынужден был признать Кинг.

 – Да во имя неба! – проворчал Гусь. – А если меня чудище, какое в лесу жевать начнёт? Что тогда? Вы вмешаетесь, или побежите у солтыса разрешения спрашивать?

 – В случае крайней необходимости я могу вмешаться в процесс ужина, – логра улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. – Само собой не вашего, а того, кто ужинает вами.

 – Гавять  за хвост того, кто придумал такие законы.

 – Ну почему? Всё просто. Считается, что чудовища – они как драконы. Таскают в свои логовища горы золота, драгоценностей и прочего полезного в хозяйстве добра, – пожала плечами логра. – По законам Выселок, всё, что вы сумели добыть в лесу – принадлежит вам. Минус небольшой налог в пользу местной администрации. У жадности глаза безразмерны, вот и придумали этот закон. Дабы мы, Пендрагоны, не унесли с собой сундук золота или драгоценности. Глупость, конечно. Чудовища, как правило, драгоценности поедают вместе с их владельцами.

 Кинг, с сожалением, посмотрел на логру. У неё явно было очень плохо с головой, она уже настолько вообразила себя Пендрагоном, что говорит с невероятной убеждённостью. Даже он, на миг, решил, что она – самый что ни на есть настоящий Пендрагон, когда слушал её речь.

 – Слушайте, а кто у вас здесь глава местного управления? – поинтересовалась Ая у Гуся.

 – Кто-кто... Монетный Клещ. Старейшина это наш. Мы его так за жадность прозвали. По уму вам стоит к Ода Кроту или Алексе Снег обратиться. Ода Крот – это здешний кулак, землевладелец. Он владеет здесь громадными земельными наделами и кормит Невинные Слёзы, да Усатый Бург. Говорят, что у него в особых оранжереях какие-то страсти завелись. Алекса Снег – глава Невинных Слёз, сиротского приюта. Мне тут доводилось слышать слухи о каких-то непонятках в... – получив от Кинга пинок в колено, Гусь мигом замолчал и скривился. – Да ты чего, спятил дурень?