Текст книги "Демократия по-русски"

Автор книги: Антон Баков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Мифы против реальности, или «Двойная ложь» демократии

Токвиль: «Я считаю, что демократическое правительство укрепит с течением времени реальные силы общества, но оно не сумеет объединить одновременно в одном месте столько сил, сколько может объединить аристократическое правительство или абсолютная монархия. Если какой-либо демократической страной в течение всего века будет управлять республиканское правительство, можно поверить, что к концу века она станет богаче, население её возрастёт, страна станет более процветающей, чем окружающие её государства.

Часто так и бывает: если у демократии больше шансов ошибиться, чем у короля или дворянского сословия, у неё также больше шансов оказаться правой, когда её вдруг озарит. Дело в том, что даже в самой демократической системе отсутствуют, как правило, интересы, противоположные интересам большинства и противоречащие здравому смыслу. Однако только жизненный опыт способен подтвердить правоту демократии, и многие народы погибнут, так и не увидев результатов когда-то совершенных ими ошибок».

Антон Баков: Представительная демократия построена на двойной лжи. Проблема в том, что изначальный постулат – все люди равны между собой – в корне неправилен, поскольку люди никогда не были и не будут равными. На практике-то, конечно, принцип равенства никогда не соблюдается. Зато в теории… в теории он процветает, и когда это выгодно очередному политическому манипулятору, то благополучно извлекается из «пыльного чулана».

Всё же я убеждён, что демократия нам остро необходима, несмотря на то, что сегодня для большинства россиян полезность демократии – спорный вопрос, а сам предмет обсуждения – тайна за семью печатями. Ибо в современном обществе всё решает мнение активного меньшинства.

Начну с аналогии. Вопреки теории Карла Маркса, который, справедливо выделяя классы, ошибочно постулировал внутриклассовую солидарность, кроме межклассовой борьбы существует ещё и более ожесточённая борьба – внутриклассовая. Ведь, на самом деле, в реальном мире конкурируют не предприниматель и его работник, а предприниматели между собой – за производство наиболее востребованного и конкурентоспособного товара. Точно так же конкурируют между собой и наёмные работники – за право устроиться по найму на наиболее высокооплачиваемое рабочее место.

Демократия – это тоже не конкуренция всех со всеми. Это, помимо прочего, регулирование конкуренции между руководителями, альфа-лидерами. Демократия также удерживает альфа-лидеров в неких рамках. В то же время она позволяет им реализовывать те их инициативы, которые не слишком опасны для социума. В этом смысле демократия является наиболее оптимальной из созданных ныне систем управления обществом.

Все попытки усовершенствовать демократию, будь то социалистическая или суверенная демократия или создание автократических режимов, показали свою неэффективность. Поэтому, хотя я и не согласен с классическим определением демократии, я всегда выступал именно за неё как за необходимое условие гармоничного поступательного развития общества.

Однако встаёт неизбежный вопрос: можно ли сохранить демократию и её преимущества, если честно рассказывать людям правду? Если ежедневно разжёвывать гражданам, что ими беспардонно манипулируют? Можно ли сохранить демократию без вранья? Или же люди, живя по принципу «меня обманывать не нужно – я сам обманываться рад», предпочтут голосовать за ложные истины?

Камнем преткновения либералов в отношениях и с коммунистами, и националистами было то, что адепты этих дьявольских ложных доктрин критиковали либерализм абсолютно справедливо и аргументированно. А потому из нашего исторического наследия именно критику демократии можно с чистой совестью «взять с собой в будущее».

Ложь бьёт не только по низам – ложными посылами руководствуются и верхи. То есть лицемерие пронизывает наше несчастное общество насквозь. И в результате мы получаем правительство, которое исходит из тех же некорректных посылов, что и массы.

К примеру, возьмём социологию. С одной стороны, вроде бы интересно и небесполезно узнать мнение граждан, с другой – почти ни у кого нет своего собственного сформированного и выношенного мнения по большинству вопросов, даже простейших.

Скажем, если людям в школе объяснили, что Земля круглая, а потом на улице их спросят, какая же по форме наша планета, то они так и ответят: конечно, она круглая. Хотя на самом деле Земля сферообразная, приплюснута с двух сторон и называется это геоид. Но никто из прохожих, даже если вы будете проводить опрос у стен лучшего университета, не ответит вам правильно – что Земля геоид. А например, если бы людям в школе говорили, что Земля квадратная или стоит на трёх китах, то они утверждали бы именно это.

Подобным же образом действует и наше правительство: оно сознательно формирует у людей некие устойчивые представления и потом обращается к ним с почти риторическим вопросом: а что вы думаете о том или ином явлении? Но люди обычно ничего не думают о явлениях вообще, потому что они погрязли в своих повседневных насущных проблемах.

В их голове обычно постоянно прокручиваются несколько нехитрых, сугубо прикладных вопросов: посредством чего достать деньги на пропитание, как пристроить детей в школу и помочь сыну откосить от армии, где найти запившего сантехника и т. п.

Обо всем, впрочем, люди знают в пределах того, что им сказали по ТВ. Это власть с удовольствием задействует и в итоге сообщает, что её поддерживают 80% или даже 90% населения. Которое никогда не удосужится проверить даже этот факт – поддерживает ли оно кого-нибудь и вообще ходило ли на выборы. Называется, «обманули дурака на четыре пятака».

Россия не очень любит разнообразие в принципе. Простой пример: у нас есть только один канонический фильм о Петре I. И это притом, что на Западе снято более 100 фильмов о Шерлоке Холмсе или Робине Гуде. А у нас – всего один. Зато он абсолютно канонический, и в него вложены все нужные власти мифологемы, кочующие из одной головы в другую и транслирующиеся из поколения в поколение.

Мультикультурность на Западе во многом связана с богатством творчества. Вообще для того, чтобы люди хоть во что-то верили, нужно это «что-то» придумать. Поэтому на Западе цивилизация движется к всё более мозаичному миру, миру глобальному, разнообразному и полифоничному. А Россия пока предпочитает оставаться миром интеллектуально бедных, добровольно обделивших себя людей. Миром «толстых и тонких», миром «нищих духом». Миром верящих в то, что истина одна, потому что именно так с экрана говорил придуманный и одобренный властью, ненастоящий Петр I. Потому что, цитируя строки Ильи Кормильцева, «правда одна, потому что так сказал фараон, а он был очень умён и его называли Тутанхамон».

Что касается дурного, то уж в чём в чём, а в этом люди во всем мире одинаковы. И когда я в 2006 году встречался со старушками в посёлке Юго-Камский Пермской области, то я в этом в очередной раз убедился. На ту встречу пришло очень много женщин. Дело в том, что мужчины в России живут очень недолго, в отличие от представительниц «прекрасного пола».

Бытует мнение, что так происходит потому, что российские женщины выходят на пенсию на пять лет раньше мужчин, однако и среди мужчин много милиционеров и военных, которые также покидают службу отнюдь не в преклонном возрасте. Всё же то, что среди голосующих избирателей 70—80% – женщины зрелого и постзрелого возраста, нужно знать любому, кто занимается политическими технологиями в России.

Наш избиратель – баба, старуха и немного дура. Этот избиратель зачастую малообразован и забыл даже то немногое, чему его учили в средней школе. Но зато он последовательно смотрит телевизор, во всяком случае, поколение нынешних избирателей его ещё смотрит.

Он судит о мироустройстве по официальным «новостям», лечится, опираясь на знания, полученные в утреннем ток-шоу, одевается, исходя из вкусов телеведущих передач о моде, и, в общем-то, не чувствует при этом никакого дискомфорта. Но это – лирическое отступление.

Помню, как я, молодой, вдохновенный и переполненный энтузиазмом, приехал к своим избирателям. Точнее, избирательницам. И спросил – какая же у вас, пенсионерок посёлка Юго-Камский, главная проблема? Ответ поверг меня в шок. Мои визави посмотрели на меня подслеповатыми, но честными глазами, а потом прозвучал глас народа: «НаркоманИя – наша главная проблема».

Я, человек, повидавший многое, весьма удивился такому ответу и на всякий случай уточнил: «Неужели вы принимаете наркотики?» «Нет, что вы», – возмущённо ответили мне. «А что, у вас в селе есть наркоманы?», – спросил я. «Нет, что вы, нет, конечно. Но наркоманИя – это беда. Вы разве телевизор не смотрите?»

Получается, люди услышали по ТВ, что именно наркоманИя – это страшнейшая и наиглавнейшая российская проблема. Не перекошенная и неповоротливая экономическая система, не опущенная социальная сфера, не отсутствие денег у населения, не импотенция власти. А исключительно наркоманИя. Как говорится, «страшнее кошки зверя нет».

Я спросил своих умудрённых жизненным опытом собеседниц: «А как же ваши пенсии – хватает их вам?» «Нет, – со всей откровенностью признались они. – Пенсии это проблема, конечно, но наркоманИя куда серьёзней»… Конечно, я напечатал во всех своих предвыборных газетах, что именно маленькие пенсии – это проблема №1. Но легко ли печатному слову победить силу телевидения?

Всё, что я знаю о России, говорит о дефиците мыслящих, необолваненных и просто худо-бедно образованных людей. Об отсутствии независимых СМИ. Об отсутствии у власти стремления развивать избравший её народ. Об оторванности Москвы от провинции. О том, что посёлок Юго-Камский, как и тысячи других российских поселков, – бесперспективная дыра, откуда уехали все мыслящие люди, вся молодёжь, даже наркоманы.

Как сказал Владимир Маяковский, человек, который столкнулся с этой проблемой гораздо раньше меня, – «улица корчится безъязыкая». Безъязыкость масс, отсутствие соли в земле, земля без соли, многолетнее обессоливание мира – как эту ситуацию изменить?

После муниципальных выборов 2013 года в Екатеринбурге, на которых победил борец с наркоманией, все мои иногородние знакомые задавали мне один и тот же вопрос: «А что, правда, что у вас в области наркомания – это проблема №1?» Я пожимал плечами, поскольку никто из моих знакомых, даже никто из знакомых моих знакомых не сталкивается с этой проблемой.

Да, можно допустить, что кто-то продаёт наркотики, кто-то эти вещества употребляет, кто-то ловит их распространителей, а кто-то зарабатывает за счёт всего этого политический капитал. Но утверждать, что это главная общественная проблема – по меньшей мере, перебор. Однако общество этого не понимает. Типичный пример победы мифа над реальностью.

А вот пример из «экспортной» сферы: однажды амбициозная Маргарет Тэтчер сделала изящный политический ход, ударив победоносной войной по Аргентине. Об этом ударе раструбили все СМИ, он даже вошёл в учебную литературу и стал классикой. Но это тоже был миф. Зачем нужна была война за никому неизвестные Фолкленды? Кому они интересны? До них ведь даже толком не доберёшься. Однажды я пролетал мимо Фолклендов, когда летел из Чили в Антарктиду, и то тогда я находился в радиусе 3—4 тысяч километров от этой странной точки на земном шаре, простите – геоиде.

Однако когда Путин, конечно, руководствуясь при этом опытом «железной» Тэтчер, осуществил кампанию «Крымнаш!», это было нечто подобное. И маленькая победоносная война, и убедительная победа в ней способствовали поднятию рейтингов узкого круга лиц, а наших сограждан, любителей мифов, в очередной раз цинично использовали. И больше ничего не произошло.

Политики ловко играют мифами и решают с их помощью свои сугубо утилитарные проблемы. Неадекватность целого ряда мировых лидеров проявляется в их неубедительных ответах на возникающие вызовы, а в совокупности с неуправляемостью мира возникает ощущение того, что мы овладели силами, с которыми не способны справиться, и всё это очень пугает.

Между тем реальные проблемы человечества известны: колоссальный разрыв между первым и третьим мирами (мы, Россия, пока что как будто «зависли» между первым – по амбициям и потенциалу, и третьим – если учитывать наши воинствующее невежество и неловкость в выстраивании отношений с внешним миром); проблема голода и дикости в бывших колониях; проблема изменения климата; проблема распространения тяжёлых и не поддающихся лечению заболеваний типа СПИДа. И как же решаются эти проблемы? Да никак! И по-прежнему людям не хватает подлинной демократии, как жертвам лихорадки когда-то не хватало хинина.

Так что, как ни крути, объединение лидеров «семёрки» и «восьмёрки» прекрасно! А ценности, которые их сегодня сплотили, бесспорно, демократические. Прежде всего, это признание суверенитета независимых государств и нерушимости их границ. При этом данный принцип отнюдь не препятствует успешному свержению отдельных людоедских режимов: Саддама Хуссейна, или талибов, или Каддафи.

Да, общества, в которых произошла смена режимов, недемократические, и в них должна применяться некая альтернативная модель управления. Но, опять-таки, шоры, которые надеты и на наше, и на западное общества, не позволяют увидеть, какие именно модели управления были бы эффективны для данных территорий.

Моя эволюция от социал-демократа до монархиста связана с попыткой понять, как же управлять нашим обществом. Как попытаться привести его к состоянию, которое Запад небезосновательно считает идеалом. Потому что, если отбросить мультикультурализм и политкорректность, то все понимают, что хранить деньги и отдыхать стоит в Швейцарии или США, а не в Гвинее или Мьянме, или на российском Севере. А ведь хочется, чтобы российский Север был не менее привлекателен, чем европейский или канадский. Но как этого добиться? Вот в чём вопрос!

Перспективы глобализации

Токвиль: «То, что я говорю об американцах, приложимо почти ко всем остальным людям нашего времени. Род людской лишается разнообразия разновидностей; во всех уголках земного шара обнаруживается один и тот же образ действий, мыслей и чувств. Это происходит не только потому, что все народы стали больше общаться и больше уподобляться друг другу, но ещё и потому, что в каждой стране люди, всё более и более последовательно отказываясь от тех особых представлений и чувств, которые были связаны с их кастовой, профессиональной или семейной принадлежностью, одновременно приближаются к естественному состоянию человеческой природы, сущность которой повсюду одинакова. Таким образом, они уподобляются, хотя и не подражают друг другу. Они подобны путникам, поодиночке блуждающим по огромному лесу, все тропинки в котором ведут в одно и то же место. Если все разом замечают эту центральную точку, они, хотя и не ищут, и не видят, и не знают друг друга, незаметно сближаются. И каково же будет их удивление, когда все они встретятся в одном месте. Все те народы, которые взяли за объект своего изучения и подражания не какую-либо определённую личность, но природу человека как такового, придут, в конечном счёте, к одним и тем же нравам, подобно тем путникам, что собрались на лесной поляне».

Антон Баков: Жизнь показала, что всё не совсем так. Сейчас вот многие высмеивают Фукуяму, который авторитетно утверждал, что якобы победила только одна линия развития человечества, и наступил конец истории: когда мы начали строить новую Россию, у нас была такая же иллюзия. Однако ни тогда, ни сейчас мы не понимали подлинную природу человеческого общества. Ни тогда, ни сейчас мы не могли управлять многими процессами. Даже превращение советского обывателя в обывателя новорусского продлилось более 20 лет, тогда как мы мечтали произвести это по мановению волшебной палочки. Так что единый вариант развития человечества сегодня кажется иллюзией.

Время, о котором пишет Токвиль, – эпоха, когда многие французы сражались на стороне американцев в войне с англичанами. Но история-то на этом не закончилась. Немцы поочерёдно оглушили нас марксизмом и фашизмом. Все эти «измы», надо сказать, так или иначе произошли из либерализма! Все эти уродливые, неприятные «дети» идей Просвещения выросли из одного корня – свободы, равенства и братства.

Коммунисты потребовали ещё большего равенства и попробовали отменить классы, заявив, что есть только один класс, который можно считать «правильным», – рабочий. Фашисты же стали утверждать, что все равны и братья, но только в рамках избранной расы, причём только одной – арийской.

Ещё стоит вспомнить анархистов, которые и вовсе были уверены, что свобода нужна всем и каждому, причём в неумеренных количествах. И все эти идеи доказали свою несостоятельность, приведя к расколу в мыслях и поступках миллиардов людей, а также к войнам и прочим массовым убийствам.

Однако, несмотря на то, что Россия и Запад погрязли в экспериментах над человеческой природой, сохраняла и сохраняет свои традиции Азия, которая, возможно, сможет предложить новые решения мировому сообществу. А ещё мы видим альтернативные варианты развития Китая и Сингапура. Мы наблюдаем также за успехами Японии, которая была демократизирована по американским лекалам, хотя при этом очевидно, что демократия по-японски кардинально отличается от демократии по-американски.

Мы видим деградировавшую Африку, которая так обиделась на европейских колонизаторов, что решила повторить все ошибки человечества на одном отдельно взятом континенте. И, наконец, Латинскую Америку, безнадёжно увязшую в мифах о героях, вроде Боливара и Че Гевары.

Можно сказать, что воспринимать мир не как сад расходящихся тропок, а как одну общую магистраль, свойственно незрелому уму: когда я был ребёнком, то искренне верил, что мы движемся по единственно верному пути, недаром нашу страну одно время даже называли «земшарной республикой». Сегодня наше «земшарие» движется по пути обособления. Причём нам предлагается якобы бесчисленное количество правильных решений обустройства счастливой и сытой жизни.

Увы, на самом деле вариантов никаких нет. Тут Токвиль размышляет абсолютно логично и совершенно здраво. Ни одна из существующих моделей не является идеальной, а по мере приближения к идеалу тропки вновь начнут сходиться, как сошлись у французов и американцев в век победившего либерализма.

Единая биологическая и социальная природа человека, безусловно, предполагает, что общество, чьё устройство оптимально для японцев, окажется лучшим и для африканцев, и для россиян. Однако практика показывает, что на сегодняшний день это совсем не так. Поэтому пока будем искать путь. Каждый для себя – и один для всех.

Громоотвод демократии

Токвиль: «Я не утверждаю того, что демократические нации будто бы полностью избавлены от революций, я говорю лишь о том, что их общественное устройство не только не ведёт их к неизбежным революциям, но и, пожалуй, уводит от них. Демократические народы, будучи предоставленными самим себе, не ввязываются с лёгкостью в крупные авантюры; в революции они вовлекаются лишь безотчётно и, изредка участвуя в них, никогда не выступают их инициаторами».

Антон Баков: Преимущество демократии в том, что она при помощи отточенной избирательной системы создаёт своего рода общественный громоотвод, когда народ имеет возможность выразить свою волю без помощи революций или глобальных социальных потрясений.

Опыт Франции не совсем соответствует логическим построениям Токвиля. Вспомним, например, студенческую революцию в мае 1968 года, впрочем, это уже другая эпоха и другая история.

С другой стороны, в подлинно демократических, а не притворяющихся таковыми странах происходит кастрация власти. Выбранные политики вынужденно зависят от общественного мнения, которое зачастую включает в себя невежество дураков и страхи трусов.

В России принято ставить знак равенства между Мюнхенским сговором 1938-го и пактом Риббентропа – Молотова (на самом деле, конечно, пактом Сталина – Гитлера). Более того, нередко утверждается, что заключение пакта с Германией было неизбежным следствием «Мюнхена».

Разумеется, это не так. Франция и Британия, в лице своих демократических правительств, пытались привезти из Мюнхена мир своим избирателям, отнюдь не мечтавшим о битвах и потрясениях. В пику им диктаторы Гитлер и Сталин, напротив, заключили договор о развязывании Второй мировой войны и послевоенном разделе Европы. А ведь война по-прежнему остаётся самым страшным преступлением, придуманным людьми.

Увы, демократические страны при всем своём желании не смогли остановить Вторую мировую войну, продемонстрировав полную политическую беспомощность. Особенно красноречив пример величайшей демократии США, вступивших в противостояние только после налёта на Пёрл-Харбор. А если бы японцы не обезумели и не напали на Гавайи? Какую позицию занимали бы США тогда? Позицию вечного стороннего наблюдателя?

Конечно, войны и революции – это крайние, экстремальные ситуации. Но положа руку на сердце, признаем, что и в более простых ситуациях демократы склонны до последнего прятать голову в песок, подобно страусу. Вообще, иной демократический политик, опасаясь ответственности, скорее, проиграет выборы, нежели примет рискованное решение, которое может удивить его избирателей.

Россия, разумеется, пока не демократия в полном смысле этого слова. При этом Олимпиада в Сочи и овладение Крымом, согласно многочисленным соцопросам, отвечали чаяниям десятков миллионов граждан России, так и не забывших унижения периода распада СССР и утраты великодержавного статуса. Впрочем, в России соцопросы и рейтинги сейчас выполняют ту же роль, что и гороскопы в Средние века, внушая уверенность тем политикам, которые порой даже сами в себя не верят.

Токвиль, что удивительно для француза, проявляет определённую лояльность к децентрализации. Но в данном случае он цитирует сторонников именно централизации: критикует феодализм и Священную Римскую империю, которая не смогла воспользоваться своими возможностями.

Пройдёт несколько лет – и объединённая Германская империя нанесёт сокрушительный удар по Франции и станет источником бед в Европе до 1945 года.

Какие же нерешаемые, на первый взгляд, задачи можно решить, централизовав государство? Попробуем найти ответ на этот вопрос. Король Пруссии Фридрих II осушал болота без всякой централизации, заманивая в свою маленькую Пруссию гугенотов-протестантов, а также прочих гонимых по Европе людей. Он предлагал им различные льготы, подбирал места, где их можно было бы поселить, и которые можно было бы распахать и осушить. Благодаря этому маленькое окраинное государство на границе Священной Римской империи превратилось в процветающий край. При этом отважный король чуть было не разрушил всё созданное из-за своих военных авантюр: он дважды терял Берлин и много раз оказывался на грани поражения.

Да, централизация необходима, но для каких целей? Централизация из признака цивилизации уже превратилась в примету варварства. Более того, централизация каждой отдельной страны делает мир в целом менее централизованным и управляемым.

Время от времени мы наблюдаем, как некий диктатор устраивает геноцид и истребляет людей: например, президент Судана развязал геноцид в регионе Дарфур, а Башар Асад устроил что-то подобное в Сирии.

Существует точка зрения, что нельзя привлекать людей с таким статусом к международному суду, дабы не нарушать суверенитет чужого государства, но при этом внутри него каждый диктатор может делать, что угодно, – главное, чтобы он не покушался на чужих подданных.

На фоне бессилия нынешней ООН обращает на себя внимание тот факт, что в далёкой древности в Священной Римской империи был достигнут некий идеал, позволявший наказывать врагов рода человеческого без ограничения свобод правителей, придерживавшихся закона. В противоположность этому современное мировое правительство, которое существует не то в виде ООН, не то в форме загадочного Бильдербергского клуба, не способно или не хочет карать таких нарушителей в течение десятилетий.

Каким путём идёт современный Запад? Основной принцип работы Евросоюза: в идеале все вопросы должны решаться на как можно более частном местном уровне. Причём чем более частным он является, тем эффективнее работает власть, не раскидывая деньги с самолёта, а выделяя помощь нуждающимся адресно.

Одновременно с этим США пошли почти тем же путём – можно сказать, дорогой Греции времён Аристотеля. В этой стране располагается огромное количество полисов – самодостаточных городов и штатов, очень напоминающих древнегреческие республики типа Афин или Спарты. Тогда в чём при таком подходе заключается роль Бильдербергского клуба и ООН?