Текст книги "Молчи (ЛП)"

Автор книги: Anne Malcom

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

На нее это никак не повлияло. Это признание, сказанное тихо и с нервозностью, просачивающейся сквозь слова. Все бы получилось, если бы она не спустилась в свое каменное сердце, место, где она ничего не чувствовала и думала только стратегически. Она не могла приписать себе такую идею. Время от времени она позволяла себе читать для удовольствия и погружалась в серию фэнтези Патрика Ротфуса. Ей понравилась идея создать такое место в своем воображении. Миры, в которые она обычно убегала в своем воображении, когда страдания становились слишком велики.

Конечно, у нее не было магии. Она смогла вернуться в это бесчувственное состояние, потому что была немного психопаткой. Родилась ли она с этим или это выросло в ней от ужасной жизни, не важно. Она знала, кто она, кем она была, и смирилась с этим фактом, когда засунула отрезанный член доктора в его собственный рот, и ей это понравилось.

– Ты не должен заботиться обо мне, – сказала она, стараясь произносить слова медленно, следя за тем, чтобы каждое из них было заострено так, чтобы у него пошла кровь. – Тебе не нужно этого делать. Я не твоя работа. Я не твоя школьная подружка. Я не какая-нибудь девица с проблемами, которую ты должен спасать. Я – ничто.

Рот Мэддокса сжался в жесткую линию.

– Ты знаешь, что это чушь собачья, Орион. Ты для меня не пустое место.

Наконец-то, хоть немного стали в его голосе.

Она приподняла бровь.

– Хорошо, тогда кто я для тебя? – потребовала она. Но не дала ему ответить. Она не собиралась позволять ему пытаться сказать ей, кто она такая. – Ты хочешь, чтобы я была жертвой, Мэддокс, – выплюнула она. – Потому что тогда ты, Мэддокс Новак, сможешь стать героем.

Он не дал ей той реакции, которую она хотела. Он не был жесток, не обижал ее в ответ.

– Нет, Орион, я не хочу защищать тебя, – тихо сказал он. – И я чертовски уверен, что не хочу, чтобы ты стала жертвой, – он шагнул вперед. – Я знаю, что ты совсем не такая. Ты – воин, – Орион затаила дыхание, но он встал недалеко от того, что она считала своей невидимой границей. Необходимая границу между ней и другими людьми, чтобы остановить постоянную потребность содрать с себя кожу, которая болела от воспоминаний о том, что происходило, когда другие люди – другие мужчины – приближались к ней. – Ты гребаный воин, Орион. В сердце. В сознании. В душе. Весь мир уже знает об этом. Тебе просто нужно наверстать упущенное.

Поцелуй у двери был единичным. И в нем виновата текила. Она больше не будет этого делать. Так что она слегка отстранилась от него, но нерешительно.

– Я хочу, чтобы ты стала героиней своей собственной истории, – тихо сказал Мэддокс.

Если бы он ударил ее физически, то причинил бы меньше вреда. Зрительный контакт, тон, сами слова – все это было маленькими ножами, прокалывающими ее кожу.

Она не могла этого терпеть. Он смотрел на нее так, словно она была кем-то, кого нужно вылечить. Будто она достойна его. Достойна счастья.

Орион почти сделала это, просто чтобы он не подходил ближе. Она чуть не сказала ему, что убила человека. Забрала отца у детей. Овдовела женщину. И что ей это понравилось. Что это каким-то непонятным образом зарядило ее энергией. В каком-то смысле она была зависима от этого. Она хотела сказать ему, что планирует сделать это снова. Тогда это бы чертовски точно стерло бы это выражение с его лица. И отправило бы ее в полет с того гребаного пьедестала, на который он ее поставил. На который ее поставил весь мир.

Ее рот открылся, слова готовы были сорваться с языка, но она остановила себя. Она могла лгать ему, всем окружающим, но не могла лгать самой себе. Маленькая, и самая ключевая частичка ее самой должна была стоять на этом пьедестале. Ей нужен был этот взгляд. Нужен Мэддокс.

Она остановилась, не дойдя до полного признания.

– Я не героиня, Мэддокс, – сказала она, отступая назад. – Я злодейка. Ты просто еще этого не видишь.

Она потянулась вперед, хватая кофе, пакет, а затем захлопнула дверь у него перед носом, чтобы доказать свою точку зрения.

***

– О, у тебя поджаренные равиоли, – сказала Эйприл, глядя на пакет с едой на вынос, который держал Мэддокс. Она наклонилась вперед и выхватила его у него из рук. Он был полицейским. Он должен обладать лучшими рефлексами, чем это. Но ничто, кроме сверхспособностей, не заставило бы его победить свою сестру, когда речь шла о поджаренных равиоли.

– Ты хочешь меня задобрить для чего-то, – сделала вывод Эйприл – и не ошиблась, уже жуя равиоли, обмакнутые в соус маринара. Она закатила глаза. – Ладно, неважно, что нужно? Закопать тело? Доем и возьму свою лопату.

Мэддокс усмехнулся, направляясь к холодильнику, чтобы взять пиво. Холодильник был полностью заполнен, все организовано «системой» Эйприл, о которой ему не разрешалось знать. Ему было наплевать. Он был просто счастлив, что его сестра помешана на чистоте, а это означало, что ей нравилось убираться. Но она не любила готовить. Так что в основном там были просто закуски или дерьмо, которое она добавляла в коктейли.

Он знал, что странно жить со своей сестрой, будучи взрослым мужчиной, но если твоя сестра Эйприл, а в твоем прошлом была Ри, это имело смысл. Они с Эйприл каким-то образом стали друзьями во всем этом дерьме. До этого они вцеплялись друг другу в глотки, ссорились и подкалывали друг друга. Она была просто его раздражающей, драматичной младшей сестрой, а он был мудаком-старшим братом. И конечно, у них было много разногласий за эти годы, например, когда ему приходилось вытаскивать ее из бара в Теннесси, когда она ездила за гребаной рок-группой по всей стране. Они много ссорились, но быстро мирились, потому что знали, что нуждаются друг в друге, и они знали, что хоть их родители были любящими, они действительно были только друг у друга в этой жизни. Потому что ни один из них не оправдал мечты своих родителей. Так что они держались вместе. Они исцелялись вместе. И в процессе они сблизились.

– Я полицейский, Эйприл, – сказал он, потягивая пиво. – Я могу избавиться от тела самостоятельно, так что большое спасибо, не надо.

Она фыркнула.

– Да, верно, мистер «Сборник Правил». Тебе не одурачить меня нарядами полицейского. Я знаю, что твоя «мораль» и «этика» слишком непоколебимы, чтобы убить кого-то и попытаться выйти сухим из воды. Ты был бы первым человеком, который умер бы от гребаного беспокойства.

Он сел на диван.

– Не обязательно впутывать мораль и этику. У большинства людей есть эти качества.

Она закатила глаза.

– Большинство людей скучны. Итак, чего ты хочешь от меня?

Он вздохнул и сделал еще один глоток пива.

– Мне нужна помощь с Орион.

Эйприл замерла, не донеся последние равиоли до рта. Маринара капнула ей на колени.

– Она пытается оттолкнуть меня. Я беспокоюсь о ней. Я… – он замолчал. Он не собирался рассказывать Эйприл о поцелуе, обо всех этих сильных, всепоглощающих чувствах, потому что это шло вразрез с моралью и этикой, которыми Эйприл только что его дразнила. Его учили хорошим манерам. Уважению. Он не болтал о поцелуях. А еще он был эгоистом. Он знал, насколько редким был этот поцелуй. И как это больно для нее. Он хотел, чтобы все это принадлежало ему и Орион. Если быть честным с самим собой, он хотел большего, но сегодняшний день показал ему, что она не готова к этому. Если бы он надавил, она бы сдалась. У нее было бы достаточно времени, чтобы возненавидеть его за то, что он был еще одним мужчиной, который отнял у нее всё. Тогда бы он ненавидел себя.

– Да, ты все еще носишь в себе большой старый факел для нее, – закончила за него Эйприл. – Или, может быть, нужно зажечь новый, потому что это совершенно новая Орион.

Иногда его пугало, насколько проницательной может быть его сестра. Не в первый раз он жаловался на то, что ее интеллект был потрачен впустую, пока она принимала заказы в дерьмовой закусочной. Он давно отказался от попыток выразить это словами. Мэддокс не хотел причитать, как делали их родители. Эйприл была молода. И несмотря на то, что показывало ее поведение, наряды и характер, у нее были проблемы с уверенностью в себе.

– Это совершенно новая Орион. Ри, конечно, все еще там. Но она ожесточилась. Она напугана, – сказал он. – Я не могу заставить ее доверять мне. Она меня не впускает.

Эйприл уставилась на него.

– Конечно, не заставишь. Ты мужчина, придурок. Она была в плену, подвергалась насилию и пыткам от мужчин почти половину своей жизни. Ей понадобится целая жизнь, чтобы снова чувствовать себя нормально от прикосновения мужчины. Не будь таким тупым, Мэдди.

Ярость закипала в его животе.

– Я бы никогда, бл*дь, не поднял на нее руку. Или на любую другую женщину. И ты это знаешь.

Эйприл закатила глаза.

– Приручи зверя, Брюс Баннер. Ты мой брат. Я знаю, что ты не какой-нибудь психопат. И Орион тоже это знает. В каком-то логическом отсеке мозга. Но сейчас ею управляет не он. Ей предстоит пережить годы дерьма. Годы страха, боли и ужаса, которые нужно преодолеть. И доверие к тебе не стоит на первом месте в ее списке. Не имеет значения, кем ты был для нее раньше, Мэддокс. Дело даже не в тебе. Только в ней. И в том, кем она была раньше. Кем она сейчас является.

Не в первый раз он пожалел, что монстры, ответственные за это дерьмо, не находятся в этой комнате, чтобы он убил их голыми руками. Эйприл была так уверена, что он непоколебим в своей морали и этике, но если бы у него был шанс, он отказался бы и от того, и от другого, чтобы отомстить. За Орион. За эту печаль в голосе своей сестры. Ведь ее это тоже ранило. Глубоко.

Он подумал о взгляде Орион в то утро, и о мертвенности, которую он там увидел. Там было нечто, в чем он не мог признаться, потому что раньше смотрел в глаза убийце, и знал, что есть схожести.

– Мы теряем ее, Эйприл, – сказал он. – Я теряю ее, – тихо добавил он.

В глазах его сестры закипела ярость.

– Мы уже потеряли ее, Мэддокс, – огрызнулась она. – Я просто поддерживаю ее новую версию. И что? Ты хочешь, чтобы я использовала свою слабую благосклонность к ней для чего? Чтобы ты снова стал любовью всей ее жизни? Ей не четырнадцать, Мэдди. Ее главная цель в жизни – больше не быть любимой Мэддоксом Новаком или любым другим мужчиной, – Эйприл встала. – На самом деле, я понятия не имею, какова сейчас ее цель в жизни. Но я точно знаю, что буду рядом с ней.

Мэддокс всегда соглашался со своей матерью в том, что Эйприл не должна включать ту маленькую часть себя, которая была избалована и делала, что хотела. Бросила колледж на деньги родителей, никаких извинений, никакой реальной ответственности, выбирала неуравновешенных парней.

Но в какой-то момент его сестра превратилась в женщину, и притом хорошую. Очень свирепую. Он чертовски гордился ею. И стыдился самого себя. Потому что все, что она говорила, было чертовски правильно.

Он провел руками по волосам, потому что, черт возьми, ему не хотелось плакать, как маленькой сучке.

– Черт возьми, Эйприл. Я знаю, что веду себя эгоистично. Я знаю. Она не Ри. Но она все еще такая, как раньше, по крайней мере, немного. Я вижу это в ней. Вещи, которые я ненавижу, которые не понимаю… – он встретился взглядом с сестрой. – Это просто чудо, Эйприл. Я видел, что происходит с жертвами в этом мире. Все поступали так, как Жаклин. Нам не суждено пережить такое. И хотя я чертовски рад, что она выжила, она не обязана… после этого никто не должен пытаться оставаться человеком.

Эйприл шагнула вперед, сжимая его плечо.

– Братец, не думаю, что она теперь просто человек. Думаю, что ей пришлось стать монстром, чтобы выжить.

Мэддокс вспомнил ту холодность в ее глазах. И он согласился со своей сестрой.

Комментарий к Глава 16

* Степфордские жены – это фильм и книга. В фильме мужья заменили своих жен на кукол-роботов с той же внешностью, но послушных, аккуратных, озабоченных только уютом в доме, заботой о детях и угождением мужу. Жен просто заперли в подвале, но потом они выбрались наружу.

В книге все печальнее – реальных жен просто убивали. И ни одному мужчине не нужна была живая жена.

Исходя из этой истории, выражение стало использоваться как нарицательное для описания зацикленных на роли образцовой перфекционистки-жены, забывающей о себе и своих интересах.

* Джеффри Эпштейн – бизнесмен, среди знакомых которого Клинтон и Трамп и который обвиняется в торговле людьми с целью сексуальной эксплуатации.

========== Глава 17 ==========

– Что у вас с Эриком?

Орион удивила и себя, и Эйприл этим вопросом. Она, конечно, много об этом думала. Много раз. Но никогда раньше не спрашивала. Не хотела неизбежно возвращаться к теме о ней и Мэддоксе.

Эйприл чуть не подавилась вином.

Они были у Марии, в итальянском ресторане, куда Мэддокс приглашал ее на ужин. Это было безопасное место для Орион – Мария тепло относилась к ней. Это было единственное место, где она чувствовала себя комфортно после мексиканского ресторана и драки.

Не с Мэддоксом, конечно. Она просто абстрагировалась от него. Игнорировала его звонки. Не открывала дверь, когда увидела его в глазок, хотя это случилось всего один раз. Он выглядел таким подавленным, таким убитым горем, что она почти впустила его. Но она заглушила тоненький голосок, говоривший ей об этом.

Орион нужно гораздо меньше думать о Мэддоксе и гораздо больше о человеке, которого она убила на улице, но было все наоборот. Чем дольше ее преследовали мысли о докторе, тем спокойнее она становилась, отстраняясь от ужаса. Чем дольше она держала Мэддокса на расстоянии, тем сильнее ей хотелось остановиться.

Конечно, она думала о докторе. Трудно было не делать этого, когда его лицо сияло во всех новостях. Она была рада, что убила его в Сент-Луисе, вдали от Грандвью и ужасов Клетки. И жалела, что отрезала ему член. Она проклинала себя за то, что была такой чертовски недисциплинированной и не контролировала свои эмоции.

Страх цеплялся за ее легкие в течение первой недели или около того, мешая ей дышать. Эта история, конечно, была главной в новостях, и она останется там надолго. Она смотрела каждый сегмент. Даже мельком увидела семью этого человека, а также Мэддокса и Эрика на месте происшествия, когда округ Кларк просили о помощи в расследовании, поскольку доктор проживал в центре округа Монросвилл. Ее дыхание полностью покинуло легкие, когда она увидела его там, где была сама. Она попыталась сглотнуть, но не могла справиться с комком в горле.

Она перестала обращать внимание на интервью, оно затерялось в темных уголках ее сознания, и потом она поняла, что очарована тем фактом, что он расследует её убийство.

Он хороший детектив. И она знала, что могла оставить улики, даже если шансы были невелики. Она думала об этом снова и снова тысячу раз, но, несмотря на импульсивный характер убийства, она сделала всё чисто.

Вот почему после первой недели ей стало легче дышать. Потому что он был хорошим детективом. И если бы на месте преступления были какие-то улики, он бы их уже нашел. Он бы пришел к ней, надел на нее наручники и отвел в новую клетку.

Конечно, она оставалась настороже, наполовину ожидая снова увидеть Мэддокса у своей двери, на этот раз с пистолетом наготове и наручниками. Но она больше не увидит никакую камеру изнутри, только не снова. Пусть лучше застрелит ее.

Но он так и не пришел.

Дальше последовало горе и гнев по поводу убийства доктора. Большинство людей пришли к выводу, что в этом замешана банда, хотя такие люди в своих убийствах не притрагивались к членам, и уж точно не засовывали их в рот. Следователи нашли записи всех его посещений стрип-клубов, его ареста за проституцию в 84-м году, и вскоре об этом узнали СМИ. Это был самый простой способ объяснить на первый взгляд бессмысленное убийство. Вините головорезов, маргиналов и тех, кого избегали люди. Может быть, хороший доктор задолжал деньги не тем людям? Предположения были дикими.

Орион сожалела, что предполагаемых «головорезов» обвинили СМИ. Новости сказали, что полиция подозревает «цветного человека». Если честно, это еще больше выводило Орион. Что творит этот мир? Вешает преступления на невинных из-за расовых предубеждений, классицизма и гребаного клуба старпёров. Богатых белых мужчин не садят за решетку.

Ей было трудно есть свою лазанью. Ей хотелось, чтобы новости уже пошли дальше. Перестали проигрывать эти сцены снова и снова, просто чтобы построить свое собственное повествование. Она сделала глоток вина, пытаясь избавиться от мысли о телевизоре перед тем, как выйти из дома, о новостях, которые она не могла выключить.

– Тааак… Эрик? – технически Орион должна была разорвать отношения с Эйприл в ту секунду, когда ее нож вонзился в доктора, но она не была профи в технике. Оказалось, что она нуждалась в своей подруге.

– Что насчет Эрика? – повторила Эйприл, с трудом глотая вино.

Орион отпила своё. Вино помогло ей справиться с тревогой. Конечно, не полностью. Она никогда не избавится от паники, которая поселялась в ее костях всякий раз, когда она появлялась на публике, тем более что она до сих пор узнаваема. К счастью, Шелби становилось все более и более комфортно быть ребенком с плаката для всего этого дерьма.

– С Эриком ничего не происходит, – солгала Эйприл.

Орион приподняла бровь.

Мария подошла к столу.

– Еще вина, belle ragazze*?

Орион взглянула на женщину. Она улыбалась, как всегда. Казалось, ее не беспокоило, что Орион никогда не улыбалась в ответ.

– Конечно, еще вина, – сказала она. Они уже прикончили одну бутылку.

Мария одобрительно усмехнулась.

– Va bene*, – она потянулась, чтобы взять пустые тарелки. – И немного тирамису, хорошо? Вы обе слишком худые.

Конечно, она не стала дожидаться, пока кто-нибудь из них ответит.

– Еще вина? – сказала Эйприл. – Кто отвезет нас домой?

Орион пожала плечами.

– Можешь позвонить Эрику, – она не знала, откуда взялась легкость в ее голосе. Эта легкость появлялась всё чаще с тех пор, как она убила доктора. Будто она разделила себя надвое. Сломленная, уродливая убийца, которая не чувствовала ничего, кроме жажды мести, и женщина, которая пила вино и дразнила свою подругу о мужчине, как будто у нее не было больше забот в этом мире.

Щеки Эйприл покраснели. Орион не видела, чтобы подруга краснела за все то время, что они знакомы, даже тогда, когда она была четырнадцатилетней девочкой.

– Я думаю, что он очень сексуальный, ты же знаешь, – Эйприл допила свое вино.

– А я знаю, что Эйприл Новак не краснеет из-за парней или мужчин. И она всегда добивается того, чего хочет, – возразила Орион. – Итак, что тебя останавливает?

– Ты знаешь, что меня останавливает, Орион, – тихо сказала Эйприл.

– О, да ла-адно. Ты обожаешь злить своего брата, – сказала Орион.

Глаза Эйприл сузились.

– Вот именно. И как думаешь, что подумали бы он и Эрик, если бы я что-нибудь предприняла? Они бы подумали, что это еще одна моя выходка.

Это удивило Орион, ведь она думала, что Эйприл была предсказуемой, делала всё специально, чтобы разозлить Мэддокса. Но теперь она поняла. Эйприл влюблена в этого парня, но не доверяла себе.

– Хорошо, значит, вместо этого ты просто будешь несчастной, тосковать по нему и спать с придурками? – спросила Орион.

Глаза Эйприл вспыхнули.

– А ты профи в том, как сделать себя несчастной, не так ли?

Орион увидела сожаление, как только эти слова слетели с губ Эйприл. Но это ее совсем не задело. Но немного ошарашило. Она хотела, чтобы люди оскорбляли ее, а не боялись сказать что-то лишнее, дабы не сломать ее.

Мария прервала извинения Эйприл.

Никто из них не произнес ни слова, когда она поставила еду на стол.

– Я не это имела в виду, – тихо сказала Эйприл, как только женщина ушла.

– Да, именно это, – ответила Орион с полным ртом тирамису. Ее манеры за столом оставляли желать лучшего. Трейлерный парк всегда будет виден насквозь.

Эйприл открыла рот, чтобы возразить, но затем снова закрыла его. Орион наблюдала, как она думает.

– Хорошо, я сделаю это, – смягчилась она.

Орион почти улыбнулась ей.

– Я вела себя как стерва.

– Да, – согласилась Орион. – Но я тоже.

– Тогда мы просто пара сучек, – сказала Эйприл, поднимая свой бокал.

– Выпьем за это.

***

Эйприл позвонила Эрику примерно в середине второй бутылки вина. Она не была пьяна. Прошлые пьянки настолько закалили ее, что она могла бы соревноваться с сорокалетними солдатами.

Она не была пьяна, но определенно ослабила запреты. Настолько, чтобы позвонить мужчине, в которого она была тайно влюблена, чтобы тот подвез их домой. Конечно, он ответил, и, конечно же, он появился в ресторане с легкой улыбкой и в потрясающей кожаной куртке.

– Ты пришла к Марии без меня и позвала, чтобы я забрал тебя, а кухня закрыта? Не могла позвонить на тридцать минут раньше? – спросил он с притворным гневом.

Эйприл ухмыльнулась. Нет, она лучезарно улыбнулась мужчине.

– О, так ты же не пускаешь углеводы и жиры в свое тело, в свой храм.

Он улыбнулся, нет, он просиял в ответ.

– Обычно так и есть. Но не в ресторане у Марии.

Эйприл закатила глаза, а затем протянула пакет, который прятала за спиной.

– Я не настолько эгоистична.

Их пальцы соприкоснулись, когда она протянула ему пакет. Если бы кто-то попытался описать Орион этот момент, она бы закатила глаза. Что-то произошло между ними от этого простого прикосновения. Что-то, что даже Орион, в ее холодном и пустом сердце, смогла почувствовать. Словно они двое только что поняли, что они – единственные люди, оставшиеся в мире.

Она чувствовала себя вуайеристкой, как будто подглядывала за чистым и правильным моментом, а сама уродует и пятнает его.

К счастью, как это бывает в такие моменты, все закончилось.

После этого все было нормально. Эрик поговорил с Орион, был вежлив, дружелюбен и приветлив. Они все сели в машину, говорили о простых вещах. Но в этом был какой-то подтекст. Даже кто-то несведущий в вопросах любви и романтики – кто-то чахлый, искалеченный на всю жизнь в этих вопросах – всё понял. Это чувствовалось в гребаном воздухе. Еще чуть-чуть и ее бы вырвало прямо на красивые кожаные сиденья Эрика.

Она была благодарна, когда он сперва подвез её. Надеялась, это было тактическим ходом. Надеялась, он сделает шаг навстречу Эйприл, хотя она была уверена, что все будет наоборот.

Эрик был из тех парней, которые провожают девушек до двери, поэтому он пошел с Орион. Его не убедить. Он также был из тех мужчин, которые приказывают Эйприл запирать двери машины, пока она ждет его возвращения. А она была из тех женщин, которые спорят.

По дороге к двери они почти не разговаривали. Какой-то случайный разговор, но Орион не хотелось светской беседы, и Эрик не возражал.

Она понимала, что идет рядом с человеком, который расследует совершенное ею убийство.

– Не облажайся, – сказала она, когда они подошли к ее двери.

Он удивленно приподнял бровь.

– Эйприл, – уточнила она. – Я плохо разбираюсь в чувствах. У меня их нет, как у других людей. Я больше не такая. Но я вижу Эйприл. Вижу тебя. Я видела, что происходит в недрах гребаного ада. Ты тоже это видел. Так что ухватись за эту добрую, сумасшедшую, маленькую сучку. Не валяй дурака. Не ищи оправданий. Просто держись за то единственное, что может дать тебе подобие счастья. По крайней мере, до тех пор, пока все это не развалится.

Орион была удивлена собственными словами. И тем, что она вмешалась в жизнь Эйприл. Жизнь полицейских. Было ли это из-за вина, или это была другая ее половина, освобожденная от монстра, наконец обретшая голос?

Эрик тоже выглядел достаточно ошеломленным, но, к его чести, не пытался отрицать то, что он чувствовал к Эйприл.

– Не облажаюсь, – сказал он. – Или, по крайней мере, я буду стараться изо всех сил.

Орион кивнула, чувствуя себя неловко. Она встретилась взглядом с его карими глазами.

– Если разобьешь ей сердце, я убью тебя, – этого она тоже не собиралась говорить. Она чертовски уверена, что не планировала относиться к этому так чертовски серьезно, но Эйприл что-то значила для нее, к лучшему или к худшему.

Что-то шевельнулось в глубине глаз Эрика. Заметил пустоту в ее голосе. Убийца здесь.

– Принял к сведению.

Она кивнула, затем открыла дверь, вошла и закрыла ее, не попрощавшись.

Она подождала, пока пройдет достаточно времени, чтобы Эрик спустился к машине, возможно, поспорил с Эйприл за то, что та не заперла дверь, а затем уехал.

Затем она подождала еще немного. Потом выскользнула за дверь.

Сегодня вечером кое-что прояснилось.

Она ничего не знала о любви и никогда по-настоящему не узнает. То же самое и с романтикой. Но она хотела вернуть в свою жизнь что-то первобытное, например, секс. Ей нужно было сделать это на своих собственных условиях, прежде чем она продолжит свой путь.

***

Орион поехала в бар.

Была ли это хорошая идея или нет, не важно. Она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы не врезаться на машине в какую-нибудь семью прихожан. И она не особо беспокоилась о том, что ее арестуют за вождение в нетрезвом виде, учитывая, что она убила человека, и ей это сошло с рук.

Бар был недалеко.

Она намеревалась продолжать избегать крепких напитков. Ей нужна была ясная голова для грядущих событий. Но то, что она запланировала на сегодняшний вечер, не требовало ясной головы. Для этого требовалась смесь храбрости и глупости, что, кстати, было побочным эффектом двадцатидолларового коктейля.

Она хорошо выглядела. Как и все последние дни. Орион стала зависимой от одежды и покупок в интернете. Эйприл оказывала дурное влияние. Маленькая вторая спальня в ее квартире теперь служила гардеробной.

Она питала слабость к каблукам и носила их повсюду. Те, что были на ней сегодня вечером, были кроваво-красными, высотой шесть дюймов, от Маноло Бланик.

На ней была шелковая юбка с косым вырезом, доходившая до колен, и свободная прозрачная рубашка, под которой виднелись кружева лифчика. Орион выглядела сексуально. Она этого не чувствовала и никогда не почувствует. Но она играла свою роль.

– Почему такая девушка выпивает в одиночестве так поздно ночью? – спросил чей-то голос.

Орион закатила глаза. Она никогда, ни разу, не была в баре одна с целью подцепить парня. С другой стороны, у нее никогда не было возможности делать такие вещи. Но даже она знала, что это за подкат.

Обладатель голоса и банальной фразы был старше ее, но ненамного. На нем была розовая футболка и брюки, уродливые кроссовки, которые, как она знала, стоили триста долларов. Стрижка, как она подозревала, шла по той же цене. Она не выглядела бы как богачка, когда была моложе, но она быстро поняла, что современные хипстеры носят одежду, похожую на ее дешевое дерьмо из Уолмарта, и почему-то платят за нее в десять раз больше.

Кроме этого, на него не было противно смотреть. Борода ухожена с точностью до дюйма. Красивые глаза. Хорошая структура костей.

Орион ненавидела в нем все, включая то, как близко он стоял к ней. Но она держалась крепко. Если бы она могла убивать взглядом, то сделала бы это.

Она не улыбнулась. В ней не было веселья.

– Привет, я Брэд, – сказал он, когда она не ответила, совсем не смущенный её молчанием. – Ты просто горячая штучка, не против, если я буду тебя так называть?

Она стиснула зубы.

Она допила остатки своего напитка и оттолкнулась от липкой стойки. Встав, она сказала:

– Привет, Брэд. Я, на самом деле, против. Хочешь скажу, как меня зовут? – она ухмыльнулась, приложив ладонь ко рту. – Мое имя «пошел нахрен, я ухожу», – сказала она и направилась к двери.

***

Орион не совсем понимала, почему она не поехала домой после бара – в конце концов, ей не помешал бы сон. Она не понимала, почему продолжала идти к дому Мэддокса.

Она знала, где он живет, потому что пару раз довозила Эйприл, но никогда не заходила внутрь. Эйприл перестала пытаться приглашать ее.

Эйприл недавно написала ей, что она сейчас ест самые вкусные макароны с сыром на планете, которые приготовил для нее Эрик, вероятно, пытаясь отрезвить ее. Так что Орион была в безопасности на этом фронте.

Они жили в хорошем таунхаусе в хорошей части города. Не удивительно. Их родители, скорее всего, заплатили за это.

Мэддокс открыл дверь вскоре после того, как она постучала. Он все еще не спал, футболка была слегка помята. Волосы растрепаны, глаза налиты кровью.

– Орион, что за…?

– Мне нужно, чтобы ты занялся со мной сексом, – выпалила она. Не самое изящное из предложений, но она надеялась, что это сработает.

Он моргнул, слегка отодвинулся, как будто она толкнула его. Она использовала это как тягу, чтобы войти в дом, ее каблуки стучали по деревянному полу.

Она заметила много фишек Эйприл, смесь темных мужских тонов и теплых женских штрихов. Подушки на диване. Старинные ковры. Огромная гравюра в рамке с надписью «Сокруши патриархат».

Это не было похоже на строгий декор высшего среднего класса, в котором они выросли. Орион понравилось. Но она была здесь не для того, чтобы изучать интерьер. Она пришла с определенной целью.

Да, если она собралась убивать мужчин, она должна смириться с сексом с ними. По крайней мере, с ним.

Мэддокс закрыл дверь и последовал за ней в гостиную.

Его лицо было настороженным, язык тела напряженным. Он оценивающе посмотрел на нее. Оценил ее наряд. Орион была слишком хорошо настроена на восприятие мужского взгляда, чтобы не признать этого. Но это быстро рассеялось, когда он начал искать признаки употребления наркотиков, опьянения, чего-нибудь, что могло бы объяснить это резкое изменение в поведении.

Она не могла вынести этого осмотра, каким бы холодным и расчетливым он ни был. Она скрестила руки на груди.

– Ты хочешь меня или нет?

Его глаза метнулись вверх.

– Может быть, тебе стоит присесть. Мы можем поговорить…

– Я не хочу говорить, – отрезала Орион. – Я хочу трахаться. Я хочу трахнуть тебя. Либо ты это сделаешь, либо нет.

Она понимала, что это не тот разговор, в котором женщина должна пытаться соблазнить мужчину. Надо говорить тихо, делать грациозные, но в то же время кошачьи движения. Этого не было внутри нее. Она не знала, что такое мягкость или изящество.

Мэддокс ответил не сразу. Он скрестил руки на груди. Мускул на его челюсти напрягся.

– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом, – сказал он со штормовым лицом. Он был взбешен.

– Почему бы и нет? – парировала она. – Я слишком сломлена, слишком запятнана для тебя? – она произнесла эти слова с силой, чтобы скрыть стыд и отторжение, которые покрывали ее кожу.

Он вздрогнул, как будто она ударила его.

– Нет, Орион. Не потому, что ты сломлена. И ты знаешь, что ты не запятнана. Я хотел бы поцеловать тебя еще раз. Двигаться медленно вместе с тобой. Я хочу тебя; всегда хотел. Я чертовски ясно дал это понять. Но я не собираюсь заниматься с тобой сексом, потому что ты этого требуешь. Потому что ты пьяна. Возможно, я не могу читать твои мысли, но я вижу, что ты делаешь это по какой-то хреновой, темной причине, и я не собираюсь быть частью этого. Я слишком забочусь о тебе.