Текст книги "Молчи (ЛП)"

Автор книги: Anne Malcom

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Она могла бы развернуться и убежать прямо сейчас, и она почувствовала, как ее ноги пытаются это сделать, как что-то тянет ее обратно к машине. Если бы она приехала сюда одна, у нее не было никаких сомнений в том, что она бы убежала отсюда и вытеснила Мэри Лу из своей памяти. Но Мэддокс стоял там, наблюдал. Она не позволит ему увидеть ее слабость.

Итак, она ждала, застыв, ее лодыжки протестовали, душа кричала. Не потребовалось много времени, чтобы дверь открылась.

– Чем могу вам помочь? – спросила пожилая женщина с толстым жемчугом на шее. Ее подбородок задрался вверх, как будто она каким-то образом могла почувствовать запах трейлерного парка Орион.

У нее были туго завитые светло-рыжие волосы, покрытые лаком в целый дюйм. Блузка аккуратно отглажена, без единой складки или пятнышка. То же самое с брюками. Она была безукоризненно накрашена и пахла дорогим парфюмом.

Женщина не выказывала никаких признаков усталости или горя, как это было с родителями Шелби.

Она не узнала Орион. Что, возможно, было из-за макияжа, одежды, маски, которую она придумала, как безупречно выглядеть на публике. Но сила, с которой женщина насмехалась над Орион, была такой сосредоточенной, она должна была узнать ее. Это женщина, которая замечает детали. Она бы узнала Орион, если бы смотрела репортаж по телевизору, и хотела бы знать каждую зловещую деталь.

– Меня зовут Орион Дарби, – сказала она, гордясь своим голосом и тем, как ее собственный подбородок тоже вздернулся вверх. В знак неповиновения.

Что-то промелькнуло в глазах женщины. Ее тело напряглось, а взгляд стал откровенно враждебным.

– Я знаю, кто ты, – прошипела женщина. – Чего ты хочешь?

Орион не должна была удивляться такому ответу. Мэри Лу достаточно рассказала ей о своей строгой и непреклонной матери. Но она удивилась. Она предугадывала, как себя поведет мать, столкнувшись с последним человеком, который видел ее дочь живой.

– Я здесь из-за Мэри Лу, – теперь голос Орион был не таким сильным – он был сухим и хриплым.

– Моя дочь мертва, – в ее тоне даже не было запинки.

Орион втянула воздух, приветствуя гнев, кипящий в ее животе.

– Я знаю это, потому что видела, как они ее забрали. Я была последней, кто видел ее, говорил с ней, и я дала ей обещание: проверить, как поживает ее дочь.

Если бы Орион ударила женщину, то она сомневалась, что получила бы такую же пощечину. Женщина вошла в дверной проем, став выше, глядя на Орион сверху вниз, сжимая жилистой рукой дверной косяк.

Пусть только эта сука попробует.

– Я не знаю тебя, юная леди. И я не позволю тебе приходить в мой дом, беспокоить мою семью. Мэри Лу уже много лет как ушла. Мы достаточно долго оплакивали ее потерю. Ты не посмеешь приносить зло в этот дом. Я ясно выразилась?

Орион уже собиралась сунуть ногу в дверной проем, когда мать Мэри Лу попыталась закрыть дверь, но услышала голос из-за спины мерзкой женщины.

– Мама, кто там? – спросила девочка, и в ее тоне прозвучала уверенность.

Эти слова были произнесены призраком. Девушкой, которая раньше пыталась утешить тех, кого заключили в Клетку с демонами, но более молодой, энергичной, любопытной версией. Без демонов, которые были у ее матери.

У нее тоже были рыжие кудри, только темнее, чем у Мэри Лу. Лицо немного округлее, но она была точной копией своей матери.

Сердце Орион дрогнуло, когда она увидела девочку. Она медленно подняла глаза на женщину, выражение лица которой стало жестче, глаза сузились.

– Мам? – повторила она.

– Тебе нужно уйти, – сказала женщина, подталкивая девочку назад.

– Нет, не нужно, – выплюнула Орион, делая шаг вперед. – Мне нужно сказать этой девочке, что ее настоящая мать не бросала ее! Она была самой сильной женщиной, которую я когда-либо знала. Она любила ее всем сердцем. И она боролась за нее! – Орион не поняла, что кричала так громко, из-за чего Мэддокс вышел из своего «Камаро».

– Мирабель, иди в свою комнату. Сейчас же! – завизжала женщина на девочку, и та послушно убежала, ее рыжеватые кудри подпрыгивали на бегу.

Женщина повернулась к Орион, нахмурившись.

– Я вызову полицию сию же секунду, если ты немедленно не уберешься с нашей территории, маленькая дрянь!

Орион стояла на своем, расправив плечи, ее глаза не дрогнули.

– Тебе это не сойдет с рук, – сказала она ровным тоном, понизив громкость, но все еще с примесью яда. – Я не позволю тебе стереть Мэри Лу из ее памяти. Я ясно выразилась?

Женщина усмехнулась и захлопнула дверь перед лицом Орион, лязгнув большим дверным замком.

Орион не сдвинулась ни на дюйм. Она тяжело дышала, ее руки были сжаты в кулаки, пульс стучал так громко, что она его слышала.

– Орион, – позвал Мэддокс из-за ее спины. – Нам, наверное, лучше…

Орион резко развернулась и уставилась на него.

– Я знаю, Мэддокс! – крикнула она, топая обратно к машине через лужайку, на этот раз еще усерднее.

Мэддокс глубоко вздохнул, стараясь не улыбнуться, наблюдая, как она топчет идеальный газон.

Затем они оба забрались в «Камаро» и некоторое время сидели молча.

– Ты в порядке? – неуверенно спросил он.

Она покачала головой, не сводя глаз с огромного дома, ее гнев усиливался.

– Просто поезжай, пожалуйста.

Он кивнул, завел двигатель и тронулся с места.

Наблюдая за мелькающими мимо причудливыми домами, жокеями на лужайках, автоматическими разбрызгивателями и садовниками, Орион думала о Мэри Лу и о том, насколько ей было труднее всех справляться в Клетке. Как резко изменилась ее жизнь, и все же она любила каждую девушку, которая туда попадала, будто они были ее собственными дочерями. Последние мысли Мэри Лу были не о свободе, которую она упустила, или о смерти, которая приближалась, а о своей дочери. Во всем аду, через который прошла Мэри Лу, она никогда не переставала ставить других выше себя.

Орион почувствовала, как гнев рассеивается, и его место занимает пустая боль страдания. Навязчивое чувство, что дочь Мэри Лу – Мирабель – никогда не узнает свою настоящую мать, никогда не узнает, как та спасала похищенных девочек.

Орион разразилась слезами, неконтролируемыми потоками, и закрыла лицо руками.

Мэддокс резко свернул на обочину и припарковал машину. Он не сказал ни слова. Он просто мягко положил руку ей на спину и чувствовал, как ее тело дрожало, пока она всхлипывала. Она не вздрогнула от его прикосновения. Напротив, она прильнула к нему, успокоенная ощущением его тела, и теплом, исходящим от его ладони.

Комментарий к Глава 11

* Лотарингский пирог – за основу берётся киш-лоре́н (фр. quiche lorraine) – блюдо французской кухни;

* Книга «Дьявол в Белом городе», автор Эрик Ларсон – исторический детектив о первом американском серийном убийце;

* «Сент-Луис Кардиналс» – профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Главной лиге бейсбола;

* Испанская инквизиция – особый следственный и судебный орган, созданный в 1478 году; инквизиция работала в значительной степени для того, чтобы обеспечить каноничность веры новообращённых, которых принуждали принять католичество с помощью жестокости и пыток.

* «Уздечка ругани» – жестокое наказание за болтовню, используемое в 16-17 веках. Маска имела железный каркас на шарнирах, которая крепко удерживалась на голове замком, и кляп, который помещался в рот и сжимал язык, иногда на нем были шипы. Ее жертвами были почти исключительно женщины.

========== Глава 12 ==========

Мэддокс от природы был заботлив. Терпелив. Беззаботен.

Это был проблеск мальчика, которого она когда-то знала. Он всегда улыбался, смеялся, ничего особенного. Но, с другой стороны, ему никогда ничего не давалось с трудом. Жизнь дала ему многое, поэтому у него не было причин напрягаться, ожидая следующего удара.

Когда она встретилась с ним взглядом в больничной палате, добродушного мальчика там уже не было. Всё в этом человеке было каким-то напряженным, злым, скрытным. И она определенно раз или два чувствовала слабый запах виски в его дыхании. Конечно, это могло быть связано с тем фактом, что она воскресла из мертвых спустя десять лет, и ему пришлось расследовать ужасы, через которые она прошла. Или, может быть, он сам проживал годы ужасов, пока она не вернулась.

Может быть, отчасти, дело было в этом.

Но во многом это было не так.

Эйприл взяла за правило не говорить о нем и не расспрашивать Орион о ее чувствах, но однажды она упомянула о Мэддоксе и ясно дала понять, что он больше не был тем парнем, каким был раньше, больше не был таким беззаботным.

С другой стороны, никто из них уже не были детьми, которыми они когда-то были.

Словно на них повлиял эффект бабочки, после ее исчезновения. Она и не подозревала, что сможет изменить ход их жизней. Она думала, что станет просто темным пятном на крошечной части их детства, что они скоро забудут о знакомой девочке, которая пропала без вести. Думала, они продолжат свой путь, полный света и привилегий. Вместо этого они оба погрузились в разные виды тьмы.

– Ты голодна? – спросил Мэддокс.

Орион дрогнула, осознав, что в какой-то момент перестала плакать, и они снова едут. Она огляделась, удивленная тем, что они оказались уже возле её дома.

– Голодна? – повторила она.

Он кивнул.

– Уже время ужина, и не знаю, как ты, но я умираю с голоду. Недалеко отсюда есть отличный итальянский ресторан. Никто о нём не знает, кроме настоящих итальянцев.

– Ты не настоящий итальянец, – ответила она, приподняв бровь.

Его глаза блеснули, и он улыбнулся. Улыбнулся. Оголяя зубы. Как раньше.

– Но я знаком с некоторыми, они доверяют мне настолько, что рассказали этот секрет. Ты теперь тоже должна пообещать мне молчать.

Орион стиснула зубы и не ответила. Не только из-за злости, что он посмел считать, что может впасть в старые привычки, но еще она не знала, что сказать. Она не знала, как с легкостью поменять свое настроение. Она злилась на себя за то, что была такой чертовски сломленной.

Улыбка Мэддокса чуть дрогнула.

– Это того стоит, правда. Лазанья – мое любимое блюдо. Карбонара тоже потрясающая.

В животе Орион слегка заурчало. Мысль о том, чтобы сделать что-то настолько нормальное, например, пойти куда-нибудь поужинать, приводила ее в ужас, потому что для нее это было ненормально. Она посмотрела в сторону своего многоквартирного дома, подумала о том, что ей снова придется приложить усилия, чтобы приготовить ужин или заказать еду на вынос, и застонала.

– Давай же. Ты, по-любому, голодна, – заключил Мэддокс, как будто читал ее мысли.

– Ох, я подозревала, что была особая причина, по которой тебя сделали детективом, – сказала она с сарказмом в голосе.

Он усмехнулся, не обращая внимания ни на ее тон, ни на пристальный взгляд.

– Да, мои навыки не знают границ, – он сделал паузу. – Они так же подают еду на вынос. Так что, если хочешь, мы можем…

– Нет, – перебила она его. Мысль о его нахождении в её квартире была еще хуже. – Я хочу поехать.

Она этого не хотела. Не совсем. В глубине своего каменного сердца она хотела пойти домой, приготовить себе что-нибудь поесть, потренироваться около часа и провести еще несколько исследований. Еще немного планирования.

Есть итальянскую еду с тем самым мужчиной, от которого ей следовало держаться подальше, было бессмысленно. Это не поможет ей стать сильной, бесчувственной женщиной.

Но она все равно сказала «да».

Потому что хотела попробовать. Не лазанью, а то, какой могла быть ее жизнь, если бы она не провела десять лет в Клетке. Если бы той ночью она вернулась домой и оставалась быть девушкой Мэддокса.

– Мне нужно быстро принять душ и переодеться, – сказала она, открывая дверь. – Посидишь тут, – это прозвучало скорее как утверждение.

– Конечно, – улыбнулся Мэддокс. – Не торопись.

***

Поначалу все, что она могла сделать, – это передвигать одну ногу за другой.

Ресторан был скромным и находился на тихой улице. Вывеска представляла собой табличку, висящую над дверью, с написанным от руки названием. На подоконниках стояли горшки с цветами.

Орион задавалась вопросом, приводил ли сюда Мэддокс какую-нибудь девушку на свидание. Если у него вообще была девушка. Это первый раз, когда она задумалась об этом. Впервые она себе это позволила. Она всегда очень хорошо умела контролировать ход своих мыслей. Это – единственное, что она контролировала в течение десяти лет.

Но все начинало рушиться. Со смертью Мэри Лу, со смертью Адама, с потерей цепей, ей казалось, что теперь она может просто уплыть.

Прогулка по улице рядом с Мэддоксом ничем не помогала. Она чувствовала себя обнаженной, несмотря на свитер крупной вязки, дорогое пальто и потрясающие ботинки. Она была счастлива принять душ и переодеться, пока была в своей квартире, надеть новую кожу, смыть с себя события дня.

Мэддокс, будто, не замечал ее беспокойства, или он демонстративно игнорировал его, чтобы она чувствовала себя лучше. Он открыл перед ней дверь.

Это должно было быть джентльменским поступком, но это означало, что ей придется заходить в переполненный ресторан одной.

Она представляла, как все прекращают свои разговоры, поворачиваются в ее сторону, шепчутся, но это было просто беспокойство и нарциссизм, которые ей лгали. Только несколько человек посмотрели на нее, но большинство остались сосредоточенными на своей еде или разговоре.

Ресторан был небольшой. Каждый столик был занят, но все же не казался переполненным. Тут было тепло и пахло восхитительной, незнакомой едой.

Женщина, стоящая за стойкой улыбнулась ей.

– Вас двое? Забронирован столик?

Рот Орион был плотно закрыт, как будто она только что попыталась проглотить ложку арахисового масла. У нее сердце сжалось от того факта, что у них не было брони, и ей придется сказать об этом.

но очень проголодались, и я обещаю дать хороших чаевых, Мария, – вмешался Мэддокс, слегка закрывая Орион своей спиной, как будто больше другого способа не было, но она знала, что он сделал это нарочно.

– Мэддокс! – крикнула женщина с теплотой и узнаваемостью в голосе. – Ты редко приходишь! Мы беспокоились, что ты забыл о нас.

– О вас? Никогда, – спокойно ответил Мэддокс.

Что-то в его голосе изменилось. Он стал теплее, менее сдержанный. Он колебался рядом с ней. До этого момента Орион не замечала этого, не видела, как он общается с нормальным человеком, а не бомбой замедленного действия.

– Кто это с тобой? Ты наконец-то привел кого-то, кроме Эйприл. Хорошая смена темпа, – Мария поморщилась. – Она словно маленький зверек для вечеринок.

Жар пополз вверх по шее Орион, и она боролась с желанием развернуться и выбежать из ресторана, подальше от этого разговора.

Мэддокс усмехнулся.

– И не говори, – он указал на Орион. – Это Орион, – сказал он осторожно, медленно. – Она для меня очень особенная, и никогда раньше здесь не была, так что, скажи Франсиско, чтобы он напряг свою задницу!

– Разве он не всегда так делает? – сказала Мария, смеясь.

– Конечно, – усмехнулся Мэддокс. – И я уже сказал Орион обо всех видах кодекса молчания, которые можно найти в интернете. Так что не беспокойся на этот счет.

– Хорошо. Хорошо. Мы так рады, что ты пришла к нам, Орион, – сказала Мария с широкой улыбкой и взяла два меню со стойки.

Что-то промелькнуло в глазах Марии при ее имени. Узнала ли она ее? Мэддокс рассказывал о ней? Конечно, нет. Он вряд ли стал бы говорить с владельцем ресторана о девушке, которая исчезла, когда ему было шестнадцать, независимо от того, насколько они были близки.

Более вероятно, что она видела ее в новостях. Все девушки приложили огромные усилия, чтобы скрыться от средств массовой информации, но несколько их снимков и имена все же просочились в интернет.

Из-за этого Орион всегда была осторожна с макияжем, когда выходила на улицу, вылепливала свое лицо так, чтобы оно совсем не походило на испуганную, потерянную девушку, о которой болтали СМИ в течение нескольких месяцев.

Если посмотреть на Орион достаточно близко, то можно увидеть сходство. Но она никогда не давала людям возможности даже взглянуть.

Мария присмотрелась повнимательнее. Она была старше, чем Орион подумала сначала, ее улыбка сметала годы с женщины, которой, как она предположила, было под пятьдесят. Она была пухленькой. Не толстой, не пышной. Просто пухленькой – это был единственный способ её описать. Она была мягкой везде, но особенно в глазах. Они были добрыми и приветливыми, но в то же время проницательными и понимающими.

– Мы выделим для вас самый лучший столик, мой мальчик, – сказала она после паузы. Затем посмотрела на Орион. – Мы позаботимся о тебе, дорогая. Не волнуйся.

Орион чуть не расплакалась прямо там, просто из-за того, как мягко эта незнакомка с ней говорила.

Но она не заплакала.

Это настолько сбило ее с толку, что она последовала за женщиной, и каким-то образом не отшатнулась от легкого прикосновения Мэддокса к ее пояснице. Он был так близко, что она чувствовала его запах. Она почти пропиталась ароматом его лосьона после бритья. Застряв с ним в одной машине, она не могла этого избежать. Не то чтобы он наносил слишком много, как в пятнадцать лет, когда только учился быть мужчиной. Сейчас на нем было идеальное количество лосьона.

У Орион не было опыта во многих вещах. Например, как ходить в рестораны, водить машину, подбирать одежду. Быть полноценным членом общества.

Но она хорошо разбиралась в мужских запахах.

Теплое мятное дыхание на ее затылке.

Крепкий, мускусный, дешевый лосьон после бритья, смешиваемый с медным запахом ее крови.

Дорогой, древесный аромат, проникающий в поры ее обнаженного тела.

Да, Орион чуяла запахи самых разных мужчин, и каждый из них вызывал у нее отвращение.

Но сейчас все было по-другому.

Это был Мэддокс.

Он не вызывал у нее отвращения.

– Так, вот сюда. Это самое лучшее место, – объявила Мария, кладя меню на стол.

Столик был немного удален от остальной части ресторана, но не так, чтобы Орион чувствовала себя загнанной в угол, не имея возможности сбежать. Она осознала, что даже не оглядывалась, чтобы понять, узнал ли ее кто-то за время этой короткой прогулки. Она была слишком занята Мэддоксом и тем, какой от него исходил аромат, черт возьми.

Мэддокс шагнул вперед, чтобы выдвинуть стул, повернув его к выходу, как будто знал, что она не сможет сидеть спиной к двери. Может быть, правда, именно из-за этого? Она многое выяснила о посттравматическом расстройстве с момента их побега, самостоятельно и с помощью терапевтов, и так же узнала, что правоохранительные органы были главным звеном к этой области.

Она села на автопилоте.

Мария улыбнулась.

– Теперь я дам вам возможность определиться, – она указала на меню.

Оно было не таким большим, как Орион помнила с того единственного раза, когда ее родители решили сводить своих детей в дешевый сетевой ресторан. Выбор закусок, блюд и десертов помещался на одной странице. Но это все равно было пугающе.

– Или, – продолжила Мария, когда Мэддокс уселся за стол. Он не притронулся к меню. – Я могу помочь с выбором, если вы мне доверитесь, – подмигнула она.

Мэддокс взял меню и протянул его обратно.

– Ты уже знаешь мой ответ, Мама Мария.

Она забрала меню и повернулась к Орион.

– А ты, милая?

Это была нелепая идея, будто Орион сможет довериться этой приятной, улыбающейся женщине, которую знала всего несколько минут.

Орион не доверяла даже мужчине, сидящему напротив нее, которого она, в какой-то мере, знала много лет. В другой жизни, конечно.

И все же Орион протянула меню женщине.

Та просияла.

– Не волнуйся, милая. Я позабочусь о тебе. Ты не будешь разочарована.

По какой-то причине Орион ей поверила.

Мэддокс посмотрел на нее с огоньком в глазах и глупой ухмылкой на губах.

– Хочешь взять бутылку вина?

Конечно, ей следовало сказать «нет». Нет доверию. Бутылке вина. Незнакомой женщине, которая называла ее милой и собиралась выбрать за нее еду.

Она должна была закричать «нет», а затем выбежать из ресторана, как будто от этого зависела ее жизнь.

Но она этого не сделала.

– Конечно.

Мэддокс выглядел таким же удивленным ее ответом, как и Орион. Но быстро пришел в себя.

– Можно итальянское кьянти, которого больше нет в меню, но вы всегда оставляете его для своего любимого клиента? – Мэддокс заговорил с Марией с нежностью и почтением в голосе.

Орион ревновала.

К пожилой итальянке с добрыми глазами.

Которая подмигнула Мэддоксу.

– Конечно.

Затем она забрала меню, оставив Орион и Мэддокса наедине. Конечно, они были наедине друг с другом весь день, но сейчас все было по-другому.

Это был итальянский ресторан с мягким освещением и владелицей по имени Мария.

Орион заерзала на стуле, пытаясь подавить панику. Пытаясь остановить себя от повторения событий сегодняшнего дня. Последних десять лет.

– Эйприл сказала, что ты превращаешься в Гордона Рамзи*.

Орион резко подняла голову на голос Мэддокса. В нем слышалась мягкость. То же самое было в глазах.

– Что?

Он усмехнулся. Звук был слегка вымученным, но, тем не менее, приятным.

– Эйприл сказала, что ты хорошо готовишь.

Орион выдержала мгновение, когда поняла, о чем он говорит. Конечно, Эйприл рассказала ему об этом. В конце концов, она жила с Мэддоксом. Укол раздражения пронзил ее, от того, что Эйприл отчитывалась перед ним.

– Что ты больше всего любишь готовить? – продолжил он, как будто его не беспокоило ее молчание.

Она нахмурилась, не доверяя его вопросу. Не доверяя ничему.

– Мне нравится французская кухня, – ответила она после паузы. – Я готовлю по книге «Осваивая искусство французской кулинарии».

Его глаза загорелись.

– Ах, Джулия Чайлд.

Орион не смогла скрыть своего удивления тому, что Мэддокс знал автора поваренной книги.

Он пожал плечами.

– Я люблю смотреть кино. «Джули и Джулия*» отличный фильм, посмотри, если ты еще не видела.

Она его не смотрела. Но внесла в свой список.

Орион ждала, что он начнет задавать ей настоящие вопросы. Что расспросит о ее душевном состоянии, чтобы докопаться до самой глубины, пока не поймет, что она планирует совершить убийство.

Но ничего подобного так и не произошло.

Мэддокс продолжал расспрашивать ее о кулинарии, о книгах, о самых простых и незначительных аспектах ее жизни.

Как будто это было в порядке вещей.

И она ему подыграла.

По крайней мере, в этот вечер.

***

Орион была довольна.

Она никогда не чувствовала себя так, как сейчас.

Ее желудок был наполнен, возможно, самой лучшей едой, которую она когда-либо ела. Мама Мария не лгала. Орион за месяцы свободы стала кем-то вроде шеф-повара. Эйприл даже придумала для ее блюд название: «оргазм без мужчины или вибратора». Но, черт возьми, она могла только надеяться, что когда-нибудь у нее получится приготовить такую вкусную лазанью.

Ее мысли были восхитительно легкими благодаря вину, которое смягчало края, и было великолепным на вкус. Она находила некоторое утешение в бутылке раз или два с тех пор, как сбежала, но уж точно не была знатоком. И после вина, которое заказал Мэддокс, она поняла, что существует целый огромный мир, который ей еще предстоит исследовать.

Мэддокс был за рулем автомобиля. Он не навязывал никакого разговора с тех пор, как они вышли из ресторана. И не делал этого, когда они были внутри. Беседа протекала легко, как вино. Они говорили не о чем важном, и в то же время обо всем. Когда между ними возникало молчание, это не казалось неловким. Он не пытался исправить это. Он чувствовал себя очень расслабленным, каким не был с тех пор, как она увидела его в тот день в больнице.

Огни города проносились мимо них, и Орион наблюдала за ними. Она получила то, что хотела. Вкус того, какой могла быть ее жизнь, если бы все было по-другому. Тарелка с только что испеченной, пряной брускеттой. Моцарелла, политая бальзамическим соусом и оливковым маслом. Фаршированные кабачки. Лазанья. Нежное тирамису. Красное вино, которое проскальзывая в горло, согревало ее кожу.

Было бы замечательно прожить такую жизнь без всякого багажа, зла, ненависти и тьмы, которая кипела под поверхностью.

Но ее жизнь была такой, какой была.

Ничего хорошего. Ничего сладкого. Ничего легкого.

Мэддокс припарковался на парковке у ее дома.

– Я провожу тебя, – сказал он, отстегивая ремень безопасности.

– Тебе не нужно этого делать, – быстро и отчаянно ответила Орион.

Ведь тогда это будет похоже на свидание. Но это было не так. Она не собиралась целовать его у двери, приглашать войти, даже если маленькие, чужеродные части ее души хотели этого. Она знала, что секс никогда не будет для нее нормальным. Никогда не будет правильным. В некоторых статьях, которые она нашла в интернете, говорилось что, в конце концов, она сможет получить удовольствие от секса с тем самым мужчиной, но это казалось полной ерундой. Тот самый мужчина? Было ли такое вообще возможно?

– Орион, – сказал Мэддокс более твердым голосом. – Уже темно. Ты живешь в хорошем охраняемом здании, но я не собираюсь рисковать этим дерьмом.

В нем что-то изменилось. Он больше не казался добрым и готовым следовать ее указам. Нет, этот мужчина стал главным, теперь он контролировал ситуацию.

Это вызывало у нее отвращение.

И одновременно возбудило ее.

Потом ее затошнило от той маленькой части себя, которая находила это привлекательным. Мужчины, которым нравился контроль – это мужчины, которым нравились наручники, боль и страдания.

Орион впилась зубами в губу.

– Думаю, что справлюсь с небольшой прогулкой без твоего сопровождения, ты же знаешь, что я провела десять лет без твоей защиты… или защиты от любого другого полицейского, если на то пошло.

Было жестоко и подло так говорить, но ей было все равно. Ей нужно было чем-то пометить эту ночь. Испачкать. Она не могла закончиться на хорошей ноте. Это было слишком для нее опасно. Слишком соблазнительно.

– Я знаю, – сказал Мэддокс напряженным голосом. – Но это не значит, что я не провожу тебя до твоей двери. Даже если таким образом мы отступим на несколько шагов

назад. Даже если ты захлопнешь эту дверь у меня перед носом. Я просто хочу убедиться, что ты в безопасности. Что ты всегда в безопасности.

Она усмехнулась, ненавидя эту смесь силы и поражения в его голосе. Он не собирался с ней спорить. Не собирался вызывать на дуэль за ее жестокость. Так что, ей следовало поднажать.

– Я виню во всем тебя, – прошептала она, эти слова не нужно было кричать, чтобы выразить свою точку зрения. – Ты не оберегал меня тогда, ты не оберегал меня эти десять лет, что я провела в аду. Каким образом, черт возьми, ты теперь собираешься обеспечить мою безопасность?

Мэддокс открыл рот, чтобы заговорить, в его глазах была боль, но Орион заставила его замолчать.

– Я виню тебя за то, что ты поцеловал меня. Из-за чего я поздно вернулась домой. Ты не проводил меня. Я виню тебя за то, что ты не нашел меня, не боролся за меня и не позаботился о том, чтобы этот жирный кусок дерьма получил по заслугам. Я виню тебя за сотню вещей. В первую очередь, за то, что ты вообще появился на свет. Потому что, если бы тебя не было, я бы не ехала тем вечером домой на велосипеде, – она резко втянула воздух. – Но, конечно же, ни в чем из этого нет твоей вины. Даже несмотря на то, что вина лежит исключительно на плечах монстров, которые похитили меня, заперли в клетке, избивали и насиловали, я не могу не винить тебя. Не могу не смотреть на тебя и не видеть их. Я даже немного ненавижу тебя, Мэддокс. И это обидно и некрасиво. Но уродство – это все, что я теперь знаю, – она сделала паузу. – Уродство – это все, чем я являюсь. И такой я буду всегда.

Ей следовало выйти из машины прямо тогда. Надо было сделать это в заключении правды, которую она оставила. Но она этого не сделала.

– Мне не нужно, чтобы ты была красивой, Орион, – тихо сказал он. – Мне просто нужно, чтобы ты была собой. Причиняла боль и плакала, спрашивала Бога, меня и весь гребаный мир: «Почему? Почему тебя там не было? Почему ты не нашел меня? Почему это продолжает происходить с маленькими девочками?» Я хочу услышать все это и принять, потому что, несмотря на то, что ты думаешь, я могу справиться с уродством и могу справиться с гневом и обидой. Я смогу это выдержать. И видит Бог, я этого заслуживаю. Я винил себя каждый божий день с тех пор, как позволил тебе одной уехать из моего дома. И я проведу остаток своей жизни, пытаясь наверстать упущенное, – он резко вздохнул, его взгляд был напряженным, задумчивым. – А теперь, пожалуйста, позволь мне проводить тебя до твоей гребаной двери.

И вопреки своим инстинктам, она позволила ему проводить ее до своей двери.

Комментарий к Глава 12

* Гордон Рамзи – британский шеф-повар, ведущий британских телешоу.

* «Джули и Джулия: Готовим счастье по рецепту» (англ. Julie & Julia, 2009) – американский художественный фильм, биографическая картина режиссёра Норы Эфрон по мемуарам Джули Пауэлл.

========== Глава 13 ==========

Неделю спустя

– Жак? – позвала Орион, отпирая дверь примерно спустя пяти минут стука. Она решила, что Жаклин либо спит, либо включила телевизор так громко, что не слышит её. Сейчас это было вполне нормально.

Она взяла привычку попробовать все продукты, которые появились в последние десять лет, посмотреть все сериалы и послушать все новые выпущенные песни. Жаклин выполняла какую-то миссию, чтобы заменить все воспоминания о Клетке, утолить свой голод за эти годы.

Орион навещала ее каждые несколько дней, потому что не была уверена, что Жаклин не сходит с ума. Она беспокоилась о ней. Конечно, она этого не показывала. Она приходила, чтобы покушать вместе с ней, посмотреть кино, иногда поиграть в видеоигры, и никто из них не упоминал о том разговоре про месть. О докторе Бобе Коллинзе. Как будто этого никогда и не было.

В любом случае, ни одна из девушек не умела говорить о своих чувствах. По крайней мере, ни Жаклин и ни Орион. Шелби было лучше их всех, она ежедневно писала сообщения, какие-то гребаные вдохновляющие цитаты. Орион уверена, что одна часть их маленькой троицы носит смирительную рубашку и живет в комнате с мягкой обивкой, чувствует себя лучше, чем они.

Стало слишком трудно пытаться угнаться за Шелби, разыгрывать для нее спектакль. Надевать эту чертову цепь на лодыжку каждый раз при разговоре с ней.

Итак, втроем они начали разговаривать все меньше и меньше. Отдалились друг от друга. Орион не надеялась, что они будут поддерживать связь вечно. Они были связаны невидимой цепью, которая никогда не разорвется и будет тянуться за ними повсюду, куда бы они ни пошли, и даже если они отдалятся, в их разговорах все равно цепь будет греметь немного громче, а боль усиливаться.

Семья Шелби жила в двух часах езды от города. Ни у кого из девочек еще не было водительских прав, но отец Шелби уже начинал учить ее. Орион не знала, насколько хорошо все идет.

Ни у Жаклин, ни у Орион нет никого, кто мог бы их научить.

Катаясь в машине с Эйприл, Орион узнала все, что ей нужно было знать о своих навыках водителя. Эйприл почти удалось уговорить ее пойти учиться на права, потому что её собственные навыки вождения никак бы не помогли. Может быть, свои права она получила, сверкнув декольте и болтая комплименты.