Текст книги "Статус "Занят" (СИ)"

Автор книги: Анна Яфор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 39

Вряд ли могла бы вспомнить наверняка, когда впервые осознала шаткость человеческой жизни. Скорее всего, на одной из операций, когда смотрела на внезапно вытянувшуюся в прямую линию сердечного ритма. Я, тогда еще зеленая студентка, наблюдающая за всем со стороны, кажется, даже дышать перестала от страха. В операционной находились первоклассные специалисты, они прекрасно знали, что и как и нужно делать. Движения были отточены до автоматизма. Каждый жест, каждое слово.

Но итог оказался все равно плачевным. Спасти пациента не получилось. Я уже не могла воспроизвести в памяти, какая именно проблема стала причиной трагедии, но дело было не в этом. В том, что даже такие профессионалы не смогли помочь. Тогда поняла, что существует что-то большее, чем опыт, умения, профессионализм и отчаянное желание сделать нужное и доброе. То, с чем невозможно бороться. Называется ли это судьбой или как-то еще, я не знала. Но осознала, что не все зависит от наших стараний. И жизнь слишком хрупка, особенно в те моменты, когда ждешь этого меньше всего на свете.

И сейчас, глядя, как прямо на моих глазах стекают краски с лица Ивана, погружалась в какой-то ступор. Знала, что должна что-то сделать, как минимум, вызвать скорую, но отчаянье и страх стучали в висках, не позволяя пошевелиться. Я в буквальном смысле оцепенела, забыв и про клятву Гиппократа, и обо всем остальном. В голове билась одна-единственная мысль: о том, что опоздала. Сказать ему, что чувствую, что он мне нужен. Что плевать хотела на Тамару и всех остальных женщин. Что это все неважно. Лишь бы он остался жив.

Секунды ли пролетели или намного больше времени – тоже не знала. Климов улыбнулся обескровленными губами, глядя на меня снизу вверх, и просипел:

– Жестокая вы женщина, Ирина Владимировна. Так и будете молча смотреть, как подыхаю? В чем же я так провинился перед вами?

Меня будто током ударило. Тряхнуло болезненной вспышкой, разом приводя в чувство. Да что же такое творилось, в самом деле? Почему я превратилась в такую вот мямлю? Зачем нужна любовь, если она лишает человека сил? Да и можно ли ее вообще назвать любовью? Зависимость, одержимость, глупость… – что угодно, но не любовь. Если я даже о долге своем забыла!

– Климов, куда ты вляпался? – прохрипела ставшим чужим голосом, опускаясь на колени перед мужчиной. Зубы противно клацнули – от страха, но я закусила губу, приказывая себе немедленно прийти в чувство. – Что случилось?

– Территорию с бомжом не поделили, – он сделал еще одну попытку улыбнуться. – Испугался мужик, что я на его место претендую. Не разглядел спьяну. Вот и пырнул куском стекла. Странно, что сам цел остался, не порезался даже.

Голос был еле слышен, я видела, что каждое слово ему дается с трудом.

– Какого хрена ты полез к бомжам? – глаза щипало от непролитых слез. Лучше бы остался в Томкиной постели!

Я чуть было не произнесла это вслух. Нащупала телефон на тумбочке, пытаясь набрать номер скорой, но Иван дернулся, касаясь моей руки холодными пальцами.

– Долго, Ириш. Они сейчас ехать минут сорок будут. Вечер, машин мало, да и пробки. Ты же знаешь… Давай ты сама…

– Что? – я оторопела, вглядываясь в его лицо. Бредить что ли начал? – Что сама, Вань? Ты о чем вообще?

– Там неглубоко. И органы не задеты. Кровит только сильно. Вытащи стекло и зашей, у тебя же наверняка все есть.

– Ты рехнулся? – чуть было не сорвалась на крик. – В больницу надо и скорее. Я не смогу…

Он сжал мои пальцы чуть сильнее. Взгляд туманился, лицо стало белым, как стена. А губы опять дрогнули в подобии улыбки.

– Потом будешь ругаться… Давай, Ир, зашить проще, чем думать, куда девать мой труп, когда я скончаюсь от потери крови.

– Я не ругаться потом буду, Климов… Просто тебя придушу.

Дернула молнию на куртке, стягивая ее с плеч и стараясь не смотреть на пропитанную кровью ткань.

Оперировать в полевых условиях приходилось всего однажды. В первый год после института, когда подрабатывала на скорой и нас отправили на масштабную аварию. Вывести пострадавших не успевали, пришлось оказывать помощь на месте. Но тогда я была не одна. А теперь… Все необходимое дома действительно имелось, но, храня комплект инструментов, разве могла представить, что однажды придется им воспользоваться? Еще и вот так: на полу в прихожей. Для человека, который значил так много. Которого я не могла потерять…

– Ненормальный… – руки, как ни странно, не дрожали. Я глотала колючие слезы, накладывая шов за швов, и больше всего на свете хотела действительно придушить этого гада. Не за то, что попался на моем пути, и даже не за Тамару. За то, что так безответственно относился к собственной жизни. Не мог он не видеть места, где собирались бомжи – о нем знал весь район. Так нет же, все равно зачем-то туда полез!

Рана и впрямь оказалась неглубокой, и, насколько я смогла понять без специального оборудования, важные органы не пострадали. Но легче от этого не стало. Даже когда наложила повязку на свежий шов и позволила себе выдохнуть. Хотя бы не умрет здесь, у меня в коридоре. Но я его сама…

Глава 40

– Как ты? – я опустила руку на лоб Климова. Только что сняла перчатки и убрала следы крови на полу. На уже успевшую потемнеть полосу на обоях старалась не смотреть.

Температуры не было, но радоваться по этому поводу я не спешила. Инфекция могла проявиться гораздо позже. Первые сутки после такого ранения – самые сложные, надо внимательно за всем следить.

Снова потянулась к телефону – теперь скорая не нужна была уже так срочно, но наблюдать все равно лучше в больнице. В своем отделении, где постоянный надзор и есть все необходимое.

Климов перехватил мой взгляд.

– Ир, не надо. Не звони ты туда…

– В смысле не звонить? – я опешила. – Надо ехать в больницу, и чем быстрее, тем лучше.

– Зачем? – он накрыл все еще холодными пальцами мою руку. – Уверен, ты все сделала отлично. Да и мне лучше уже. Почти не болит.

Нет, он точно сумасшедший! Я даже разозлилась. Теперь, когда страх за его жизнь отступил, можно было, наконец, дать волю эмоциям.

– Климов, вот скажи, тебе скучно жить на свете? Как все нормальные люди? Работать, делать свои дела. Спокойно делать, не влипая в разные приключения? Объясни, как тебя могло вообще занести к бомжам? Еще и подраться с ними?

– Да не дрался я! – он возразил, но при этом не выглядел ни капли виноватым. – Говорю же, перепутали меня с кем-то. Случайно вышло.

– Почему это случайно выходит только у тебя? – я с каждой минутой распалялась все больше. – Живу в этом районе уже несколько лет и ни разу не слышала, чтобы кто-то пострадал из-за столкновения с бомжами. Да они даже между собой разборок не устраивают! Но появляется Климов – и все меняется.

– Ну чего ты разошлась, как сварливая жена? – закатил мужчина глаза, давясь смешком и еще больше выводя меня этим из себя.

– Кстати, про жену, – я все-таки дотянулась до телефона. Разблокировала экран и всунула аппарат мужчине в руку. – На, звони своей Тамаре, она, наверно, уже с ума сходит от беспокойства.

Иван уставился на меня с таким выражением лица, будто на моей голове выросли огромные рога. Или чего похуже случилось.

– Кому звонить?

– Вот только не притворяйся, ладно? И не надо делать вид, что ничего не понимаешь. Если хотел в тайне сохранить, предупредил бы ее, чтоб не болтала. А так поздно уже, все отделение в курсе.

– В курсе чего? – он продолжал изображать полнейшее недоумение. А у меня накопившаяся за день обида возросла в геометрической прогрессии. Захотелось вцепиться ему в плечи, встряхнуть, как следует, приводя в чувство. Хоть что-то сделать, чтобы стереть с лица это выражение.

– Вашей помолвки! – поморщилась, понимая, как пафосно и нелепо звучит это романтическое слово. И совсем не вяжется с Климовым. Зачем он вообще притащился ко мне? Сидел бы дома с Тамарой, и проблем никаких не было бы ни у кого.

Брови мужчины синхронно взлетели вверх, складываясь в смешной домик.

– Че-е-его? Ир, ты перенервничала что ли, пока меня штопала? Какой еще помолвки?

– Той, по поводу которой ты подарил Силиной кольцо, – процедила я сквозь зубы, прикидывая, куда все-таки лучше заехать ему, чтобы не сильно навредить после ранения.

Иван вытаращил глаза. Застыл на несколько секунд, шокировано разглядывая меня, а потом запрокинул голову и начал ржать.

Глава 41

Я даже опешила. Ожидала чего угодно, но только не такой вот реакции, для которой вроде бы не было ни единого логичного объяснения. Захотелось приложить руку к его лбу, снова проверяя, не начался ли жар. Иначе с чего бы так себя вести? Смешного я ничего не сказала, самой вообще плакать хотелось от происходящего. Разумеется, после того, как разберусь с этим наглецом.

– Ир, тебе сколько лет? – просмеявшись, Климов уставился на меня. – Большая уже девочка, а в сказки до сих пор веришь.

Сдерживаться, чтобы не заехать ему по физиономии стало еще сложнее. Уже готова была и глаза закрыть на недавнее ранение, лишь бы поставить на место. Нашел над чем смеяться. Я места себе не находила последнее время, а он развлекается.

– Да просто сказочники слишком часто на пути попадаются! – стиснула пальцы в кулаки, чтобы сдержать кипящие эмоции, так и рвущиеся наружу. – Я смотрю, тебе легче уже. Если не хочешь в больницу, тогда сейчас вызову тебе такси. Отправляйся домой и там сам решай свои проблемы. Как хочешь и с кем хочешь.

– Вот так возьмешь и выгонишь полуживого человека на улицу? – он приподнял бровь.

Если бы не излишняя бледность и не жуткие следы на моих обоях, и не заподозрить было, что что-то не так. Обычные кривляния, ухмылки и самолюбование. Корчил из себя непонятно кого, уверенный, что все вокруг должны растекаться в лужицу.

– Не такой уж ты полуживой. Вполне себе бодро хохмишь. Обойдешься без помощи, моей, так точно.

Хотела встать и отойти, но Иван с неожиданной прыткостью перехватил мою руку, удерживая за запястье. Потянул к себе, прижимаясь к коже холодными губами.

Меня окатило волной раздражения – даже в таком состоянии умудрялся флиртовать! – но это ощущение тотчас сменилось иным. Дурманящим жаром, слишком контрастно воспринимающимся после его холодящего прикосновения. Будоражащими мурашками, вмиг затанцевавшими по телу. Жгучей, почти нестерпимой потребностью опуститься рядом с ним на пол, уткнуться в плечо и ощутить то, что он рядом. И принадлежит не Томке, не какой-то другой девице, откровенно пускающей в его адрес слюни, а мне.

И ведь доказывала столько раз и подруге, и себе самой, что ничего подобного не хочу. Даже верила в это. Но разве с Климовым могло сработать? Он ведь, гад такой, заполнил собою всю мою жизнь. Работа – и та на нем во многом циклилась.

Хотя думала, что буду именно работать, без всяких там глупостей. Без отношений с такими вот американскими горками. Вообще без отношений. Мне Белова с головой хватило. А Иван – худший из всевозможных претендентов на что бы там ни было! С ним же как на пороховой бочке: никогда не знаешь, чего ждать в следующее мгновенье.

– А если не обойдусь? – он легонько прихватил губами кожу на запястье. Лизнул сплетение вен, снова посылая по телу разряды тока.

– Может, мы это… по-быстрому?

Я выдернула руку, резко поднимаясь на ноги.

– Климов, ты совсем сдурел? У тебя в боку рана свежая. И швы, можно сказать, в полевых условиях наложены. Лежать надо и лучше под капельницей с антибиотиками. Поэтому по-быстрому не будет. Вообще никак не будет! Даже думать забудь!

– Жестокая женщина! – притворно горестно выдохнул он. – Я, может быть, стресс испытываю острый. После ранения. Мне положительные эмоции положены.

– К Тамаре обратись! – не удержалась я. – Она тебе что угодно обеспечит! И стресс снимет, и любви накапает, сколько пожелаешь!

Выпалила на одном дыхании и тут же отвернулась, смущенная собственной несдержанностью. Совсем не обязательно было демонстрировать ему, что я чувствую – и так самомнение зашкаливало.

Реакция, разумеется, не замедлила. Иван снова засмеялся, делая попытку подняться вслед за мной. И у него получилось, правда, не так быстро. Скривившись на мгновенье от боли, он все-таки выпрямился и, опираясь на стену, сделал шаг ко мне.

– С ума сойти! Не думал, что ты такая ревнивая.

– Обойдешься! И не собиралась ревновать! – фыркнула я слишком поспешно, выдавая себя с потрохами. И, кажется, покраснела, потому что щеки ощутимо обдало жаром. Хотела отвернуться, но Климов на удивление бодро двинулся на меня, сжимая плечи и притягивая к себе.

– Может, и не собиралась, но ревнуешь. Я только понять не могу, Ириш, как ты могла в этот бред поверить? Ну, нафантазировала она что-то там непонятно зачем, я-то здесь при чем? Ты бы хоть спросила, прежде чем во враги народа меня записывать. Уж думал, не дождусь помощи, так и помру, истекая кровью непонятно за какие грехи.

– Значит, повод дал ей такие шутки шутить… – продолжала я бурчать, хотя сковывающее напряжение постепенно отступало. Уходило, тая в ласкающих касаниях мужчины. – Отстань, Климов! Ты ранен, и тебе лежать надо. Так и быть, можешь переночевать на диване. Но никаких приставаний, понятно?

– Надо разобраться, кто еще к кому пристает… – проговорил он, оставляя на моей шее дорожку из поцелуев.

– Чего тут разбираться, – засмеялась, пытаясь увернуться от настойчивых губ. – Я-то не умираю от нехватки секса.

Иван рассмеялся в ответ, добираясь до застежки на моей блузке.

– Это тебе так только кажется.

Глава 42

Не знаю, что и как сказал Климов Тамаре, но после того вечера в моей квартире, когда я дрожащими руками штопала его рану, Силина перестала откровенно вешаться ему на шею. Да, жалостливо-восторженные взгляды никуда не делись, а в мою сторону она смотрела злобно и почти воинственно. Но вслух ничего не говорила. И кольцо с ее пальца тоже пропало, будто и не было.

А я перестала врать самой себе, что Иван – просто временное увлечение. И что нужен мне исключительно для физической разрядки. Да, секс с ним был шикарным, этот мужчина умудрялся завести меня так, как не заводил никто и никогда. Но переживаемое наслаждение как-то очень скоро перешло на совсем другой уровень.

Когда насыщались тела, внутри будто просыпался и начинал урчать маленький пушистый котенок, отчаянно нуждающийся в ласке. Хотелось в буквальном смысле прилипнуть к Климову и не размыкать объятий. Не только с наступлением утра. Осознать, наконец, что с ним мне гораздо лучше, чем без него. В постели, просто дома, на работе. Везде.

Наверно, это и была любовь, незаметно подкравшаяся ко мне и вскружившая голову. Любовь, от которой щемило сердце и было тесно в груди. Странное, такое непривычное для меня чувство, но без которого я уже и не знала, как обходиться. Как и без того, кто стал причиной всего этого.

Начинала отчаянно скучать, когда Иван дежурил и проводил ночь в больнице. Могла бы, конечно, договориться о том, чтобы оказаться в одной с ним смене, но, к счастью, здравости пока хватало этого не делать. Я почему-то была категорически против того, чтобы афишировать наши отношения, которые все-таки случились.

Дину убеждала, что просто перестраховываюсь. Что он ненадежный, распущенный, и все это может оказаться очень кратковременным. И потому коллегам вовсе не обязательно знать о конце того, и про начало чего они не слышали. Прошла любовь – и что там завяло? Пережили – и двигаемся дальше.

Подруга не верила, лишь подшучивая надо мной, а я не решалась признаться, что на самом деле причина в другом. Просто боялась спугнуть счастье, нежданно пришедшее в мою жизнь и кажущееся таким хрупким. Не хотела ни завистливых взглядом, ни осуждений служебного романа.

Иван в ответ на мои старания все скрыть то посмеивался, то злился, но открыто не возражал. И этим тоже здорово нервировал. Я предпочла бы, чтобы он грохнул однажды кулаком по столу и запретил мне выдумывать все эти ухищрения. Или сам всем обо всем рассказал. Заявил, что мы вместе. Предъявил бы какие-то права на меня. Но не выходил молча из машины, когда мы по утрам приезжали на моей и я останавливалась на соседней от больницы улице, чтобы нас случайно не увидел вдвоем кто-то из сотрудников.

Не могла понять, почему он так себя ведет. С одной стороны, не скрывает своего интереса ко мне и расставаться явно не собирается. С другой, дает катастрофически мало. Да, удовольствие для тела. Да, невероятное тепло, от которого я превращалась в маленькую девочку, получившую желанный и долгожданный подарок. Но этого все равно не хватало. А на большее он то ли не был готов, то ли попросту не хотел что-то кардинально менять.

Глава 43

– Тебя ждут, – стоило войти в кабинет, как Лика подняла глаза от бумаг, внимательно оглядывая меня с ног до головы. Что-то в ее тоне заставило напрячься: я поняла, что женщина говорит явно не о пациентах. В глазах искрила усмешка, а губы, хоть и не улыбались, но слегка подрагивали, показывая, что она с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться открыто.

И вроде бы не было для этого повода. Мы уже давно не говорили с ней о Климове, да и вообще общались исключительно по рабочим вопросам. Она, разумеется, сделала какие-то выводы. Наверное, единственная из отделения догадывалась о наших с Иваном отношениях. Что-то еще, конечно, знала и Тамара, но о той я старалась не думать.

Каверина же располагала к себе. Я не первый раз думала о том, что не отказалась бы иметь такую подругу, да только не получалось у нас выйти на какой-то другой уровень. И откровенности тоже не получалось последнее время. Будто, осудив меня за нерешительность, Лика одновременно поставила крест на так и не начавшейся нашей дружбе. Это можно было изменить, но только стоило ли? Я не знала. Слишком много других, насущных и важных вопросов вертелось в голове, чтобы озадачиваться еще и этим. Возможно, когда-нибудь потом…

Я тряхнула головой, заставляя себя прийти в чувство. Еще раз посмотрела на коллегу, понимая, что пытаться угадать ее мысли бесполезно.

– Кто ждет?

Лика откинулась на спинку стула и выверенным движением поправила волосы. Так, словно не я находилась перед ней, а какой-то очередной воздыхатель, на которого нужно было произвести дополнительное впечатление. И я, тоже в очередной раз, хоть и невольно, но восхитилась тем, как она умеет себя держать и подавать. В любой ситуации. Даже сейчас, когда в этом вроде бы не было никакой необходимости. И, наверняка, на моем месте давно решила бы все вопросы с Климовым. Уже рассталась бы с ним или была бы… в загсе?

Внезапное осознание стукнуло в виски, отдаваясь не острой, но противной болью. Вот, значит, как… Неужели я хотела именно этого? Не просто постоянных и надежных отношений. Семьи. И именно с ним – с самым неподходящим для этого мужчиной. Хотела засыпать и просыпаться рядом с ним, вместе решать проблемы, носить его фамилию. Ребенка родить, розовощекого карапуза, похожего на него.

Все эти мысли обрушились настоящим шквалом, став до такой степени ошеломительными, что меня качнуло. Я отступила назад, прижимаясь спиной к стене, и, только почувствовав опору, позволила себе выдохнуть. Хуже всего было не то даже, что я влюбилась, а то, что, поняв это, не захотела ничего менять. Наоборот, готова была заняться разработкой плана по получению желаемого.

– Все мы однажды попадаем в этот капкан, – задумчиво проговорила Лика, выводя меня из ступора. – Как там сказал кто-то из великих? Любим не тех, и не те любят нас? Вот ведь парадокс, да, Ира?

– Ты о чем? – я попыталась сосредоточиться на ее словах.

– Да о том красавчике, который дожидается тебя в фойе, – улыбнулась женщина. – Явно влюблен по уши. А ты, наверно, его и не вспоминаешь.

Это прозвучало до такой степени неожиданно, что я забыла на мгновенье о свалившихся на меня откровениях. Какой еще красавчик? Зачем-то повернулась к двери, хотя она была закрыта, да и в любом случае от кабинета посетителей в фойе было не рассмотреть.

– Сказал, что он твой жених, – в голосе Кавериной задребезжали ехидные нотки, а когда я от изумления разве что рот не раскрыла, Лика добавила: – Понятно, что врет, но может, это тебе как раз на руку? Климов, конечно, бабник еще тот. Но и собственник, мама не горюй. И своим делиться точно не захочет.

Глава 44

– Что ты здесь делаешь? – я повысила голос до недопустимого в больнице уровня. Еще до того, как приблизилась к стоящему в холле спиной ко мне мужчине, поняла, кто это.

Нетрудно было, хоть мы и не виделись уже довольно давно. Но Белов всегда умел привлечь к себе внимание. Высокий, широкоплечий, отлично сложенный, он выгодно отличался от многих других. В моем сердце давно не осталось для него места, но не признать внешнюю привлекательность бывшего коллеги даже теперь я не могла.

Тем более что он явно постарался, готовясь к встрече. Белоснежная рубашка, костюм, сидящий, как влитой. Все дорогое, раньше он так не одевался. Я подавила улыбку: сказываются преимущества новой должности. Наконец-то он получил, что хотел, и может удовлетворить собственные амбиции. И наверняка полно желающих разделить с ним успех. Тем более странно, что заявился сюда.

– Соскучился, – Сергей развернулся, одаривая меня лучезарной улыбкой. Такой теплой, будто мы были счастливой влюбленной парой, встретившейся после долгой разлуки. – И не говори, что ты – нет, все равно не поверю.

Была бы странно рассчитывать, что он переменился, и самомнения стало меньше. Особенно теперь, когда оказался в роли заведующего. Я все-таки улыбнулась.

– Если честно, у меня вообще нет желания с тобой говорить. Ты зря пришел.

Предложение Лики воспользоваться ситуацией и вызвать ревность Климова отмела тотчас, когда узнала своего неожиданного гостя. Такой розыгрыш не принес бы ничего, кроме проблем. Изображать с Беловым влюбленную пару было более чем опасно. Да и противно до тошноты. С кем-то другим я, возможно, и рискнула бы спровоцировать Ивана на активные действия, но не в данном случае.

– А я так не думаю! – Сергей парой широких шагов преодолел расстояние между нами. Остановился так близко, что я ощутила запах его парфюма. Другой, не тот, который был раньше. Резче, выразительнее. И наверняка тоже дороже. Но запах, как и оказавшийся слишком близко мужчина, был чужим. Настолько чужим, что от него запершило в горле, и я закашлялась.

Обхватила себя руками, пытаясь создать хоть какую-то преграду.

– Нам же было хорошо вместе, Ир, – задумчиво проговорил Белов, разглядывая меня. – Ты ведь не станешь это отрицать. Все было нормально, пока не начала выделываться.

– Так я и сейчас выделываюсь, – захотелось сказать ему что-то резкое. Поставить на место и объяснить раз и навсегда, что жизнь не строится по его схеме. По крайней мере, я в эту схему вписываться не собиралась. – И дальше буду делать то же самое. Так что нам с тобой определенно не по пути.

– Люблю, когда ты такая дерзкая, – он понизил голос, придвигаясь еще на шаг. Теперь можно было рассмотреть, как потемнели его глаза. Как тяжелеет дыхание и раздуваются крылья носа, не то от подступившего желания, не то от раздражения.

Белов ухмыльнулся и выверенным жестом опустил руки мне на плечи. Так быстро, что я даже отшатнуться не успела. Прижался губами к виску, двинулся ниже, тыкаясь носом мне в лицо и настойчиво спускаясь к губам. Я застыла всего на мгновенье, понимая одновременно, чем это грозит. Он начнет целоваться – и мало того, что нас могут увидеть, так еще и сам решит, что я не против.

Уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, и, разумеется, по худшему из законов жанра услышала за спиной шаги.