Текст книги "Белое Пламя"

Автор книги: Анна Тьма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

С этой тропы он не вышел – выполз и рухнул во тьму…

«Где я?..»

«В мире, что породил тебя, тень высшего!»

– …Ну согласен?

– Твое предложение звучит заманчиво.

– Еще бы! Я ведь предлагаю тебе выбраться за Грань, прорваться через которую твои сородичи могут только мечтать.

– Да, даже слишком заманчиво. Но ты накладываешь на меня обязательства, которые не выглядят привлекательными. Скорее, они выглядят, как ошейник.

– Я предлагаю тебе собственное тело и собственную жизнь. Двое моих братьев уже заключают договор с твоими братьями. Ты – младший из высших, как и я среди своих, и у нас с тобой много общего. Я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть. Доверишься ли ты мне в ответ?

– Приведи какие-нибудь другие доводы.

Собеседник долго молчал. А потом послышался тихий, полный скрытого отчаяния голос:

– Никому из твоего рода я больше не доверяю. И мне не справиться в одиночку. Я не смогу. Помоги мне, я прошу…

– Хорошо. Давай договор! Я согласен. Правда, не знаю, хороший ли из меня будет тебе помощник.

– Самый лучший, которого только можно пожелать!

– Властью, коей облечен высший, и сутью и кровью свой заключаю я, Альтис Литис Альтаир Тартог туа Альзаир Магориа, этот договор…

«Вспомнил!..»

«Ты нашел, что искал?»

«Да! И теперь я покину этот мир».

«Ты слишком далеко зашел. Вернуться уже невозможно».

«Я уже выбрался отсюда однажды, выберусь и сейчас».

«Не смею препятствовать высшему…»

Ален… Альтис поднялся на ноги. Они едва держали, плоть теряла материальность. Свое имя он обрел, но терял, обессилев, свое тело. «Где же мои верные клинки?» – с горечью подумал маг, в сотый раз наткнувшись на пустоту вместо теплой рукояти.

Он вспомнил, каким был здесь, до того как обрел тело. Высокий, полный изящества и грозной мощи желтоглазый зверь, с трехметровым размахом крыльев. Самый маленький среди своих, самый слабый, но единственный крылатый, единственный, кто мог не только призвать с горячих уровней материю, но и повелевать ею. Альтис коснулся кончиками пальцев своего лба. Что-то не так было в памяти об облике… И тут его словно ударило – да он помнит только облик Зверя, боевой ипостаси! Да и тот не полный. А каков же его истинный облик?

Он огляделся. Тот самый утес, где он заключил договор, о котором впоследствии так сильно пожалел. Подойдя к краю утеса, маг взглянул вниз и испуганно отпрянул.

– Альтис! Тебе не уйти снова! Не сбежать! – Громогласный рык даже отдаленно не напоминал слова человеческого языка, но маг уловил их смысл.

Человеческие воспоминания и древняя память демона сплелись одно с другим, и Альтис отчетливо понял, кто пытался убить его тогда, на войне…

…Время замедлило свой бег, когда синие глаза встретились с пылающим ужасом глаз умертвия. Пламенный видел, как взметнулся трехметровый клинок, как с криком бежит Черный… А чудовище перед глазами ощерилось в усмешке и чуть качнуло уродливой головой. Когтистая лапа была быстрее красного клинка и быстрее Анжея, окутывающегося на бегу черным огнем.

Маг хотел было выхватить свои клинки, но не успел, почувствовав, как когти твари погружаются в его живот, разрывая, словно бумагу, легкий доспех, жилетку, пронизанные металлом мышечные волокна, превращая в кровавую кашу внутренности… Снизу вверх…

Альтис встал на краю утеса и плюнул в одного из троих карабкающихся вверх монстров, заодно послав свое последнее видение демону, которого называли Повелитель Нежити.

– Это был ты, Мишма, недостойная тварь! – зарычал Пламенный. – Я узнал тебя!

Монстры на миг остановились, прежде чем снова рвануть вверх. Они были полны решимости не дать ему вернуться в материальный мир.

– Н-да… сейчас мне с вами не справиться… – пробормотал Альтис на человеческом языке.

Синие глаза широко распахнулись, когда он почувствовал рукой обжигающий металл. Свирель! Черная свирель, нестерпимо горящая серебром!

– …Эй, малыш!

– Я тебе не малыш, дедуля!

– Ну извини, не хотел тебя обидеть! – Сотник обезоруживающе улыбнулся.

Всю злость как рукой сняло. Черный протянул узкий сверток.

– С днем рождения, Ал! Это тебе подарок от меня.

– Спасибо… – Полусотник растерянно принял подарок и, немного помедлив, развернул.

Держа в руках черную с серебром, удивительной красоты свирель, маг поднял на сотника взгляд, но не смог вымолвить и слова.

– Когда тебе будет плохо, сыграй на ней. Когда придется действительно худо, используй как оружие. Она многогранна! На ней пиктограмма твоего имени. Не человеческого, а истинного.

– Что ты знаешь о моем имени? – Ален подобрался, готовый броситься на сотника, его зрачки вытянулись.

– Успокойся, Альтис! – Выражение лица Анжея вдруг изменилось.

– Альтаир! – Юноша обрадовался, потом испугался. – Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты. И Литис с нами. Он теперь Леон.

Маг вскочил, не стесняясь, крепко обнял брата, отстранился, виновато глянул на него.

– Альтаир…

– Я все понимаю, малыш, – улыбнулся сотник.

– Значит, наша троица снова вместе? Это самый лучший подарок, который ты мог сделать, брат!..

…Альтис приложил свирель к губам и извлек чистейший звук. Звон своих клинков. Правый и левый клинки звучали по-разному. Сначала явился правый. За ним и левый.

– Смотри, Мишма, он даже не сменил облик!

Схватив оружие, Альтис приготовился к битве.

– Ты собираешься бороться с нами вот этими зубочистками? – захохотал коренастый монстр, стоящий на четырех лапах.

Альтис сплюнул собратьям под ноги. Он давно уже не был подобен этим тварям.

– Нет, Мишма. Не этим. Даровавший мне жизнь научил меня многому. Например… – Альтис втянул воздух сквозь сжатые зубы. – Тесс фиор!

Поток силы, горячей волной пройдя сквозь тело юноши, швырнул одного из троих в пропасть, двух оставшихся заставил припасть к земле, вцепившись в нее когтями.

– Привратник! Открой врата!

Маг почувствовал, как тоннель, соединяющий миры, открылся только для него. Но у него не хватало сил подняться по тоннелю. Мир Альтиса крепко держал его лапами давнего врага.

Альтис закрыл глаза и мысленно покинул это место…

…Мамина улыбка напоминала цвет весны. Так не говорят об улыбке, но она была именно такой – словно весна…

– …Демонов лучник, опять в яблочко! Пять километров, а! Я этой мишени даже и не вижу! Ты вообще промахиваешься? – Арэн рассмеялся, откинув за спину белые волосы.

– Друг мой, это всего лишь пять километров. Я стрелял и на двадцать пять…

– …Братик, ну где тебя носит! Пойдем скорее на мое дерево, я там обустроила домик! Даже для тебя есть место! – Яночка потянула Алена за руку. Она была маленькой принцессой, но при этом хулиганкой, каких мало. Маг очень любил ее…

…Ален поднялся, поклонившись Василисе, подал ей руку, приглашая на танец. Ее маленькая ладошка легла в затянутую перчаткой руку мага, и девушка легко поднялась, несмотря на то что от волнения у нее дрожали коленки…

Арэн, Василиса, мама, маленькая Яночка… Необходимо приложить все усилия, чтобы выбраться и вернуться. Они знали его как Алена, и для них Альтис продолжит им быть…

…Слезы стекали по ее милому личику, на которое падала прядь густых каштановых волос, когда она перевязывала руки мага. Марья еле слышно всхлипывала, стараясь сдержать слезы, а они все текли и текли… Маг приподнялся, притянул за талию девушку к себе, усадил на кровать и обнял…

Почему-то в его сознании вспыхнул образ этой девушки, Марьи. И она стала той последней каплей, которой так не хватало…

Открыв глаза и увидев перед собой каменный свод своего убежища, маг сразу понял, что не очнулся. Он пребывал одновременно в двух мирах, связанный со своим телом и не в силах в него вернуться.

Альтис поднялся и обратился к Калигулу, одновременно видя, как приближается Мишма:

– Как долго я спал?

«Вечер третьего дня, великий».

– Почему я слышу тебя в доступном спектре, къяр?

«Ты все еще в бреду, великий. И умираешь».

Ален глубоко вздохнул и, нагой, ступил в жаркое пламя костра. Ярость сквозила в каждом движении.

– След почти стерся, три дня прошло. Хотя бы новый снег не выпал.

Арэн и Василиса, не слезая с лошадей, рассматривали глубокий след, оставленный къяром. Они ехали уже четыре часа. Сгущались сумерки.

– Может, вернемся, Василёк? Поздно уже. Темнеет.

– Давай еще немного поищем.

– Хорошо. Но до темноты вернемся. Я не хочу, чтобы ночь застала нас в лесу.

Девушка вздохнула, кутаясь в шубку. Лучник тоже замерз, но теплый белый плащ был откинут. Они снова двинулись вперед.

В тишине зимнего леса Арэн, наделенный сверхострым слухом, расслышал голоса.

– Арэн, смотри! – Василиса указала рукой вперед.

На опушке, едва видимый меж деревьев, горел яркий огонь. Девушка и стрелок пришпорили лошадей.

Ален, окутанный белым огнем по плечи, резко обернулся, когда друзья подъехали к краю опушки. Василиса обмерла от страха, взглянув в его глаза.

– Тесс фиор…

Белое Пламя окутало его до самых плеч, мягко лаская.

– Прямой портал к материи! – Мишма изо всех сил пытался прорваться к Альтису. – Тебе не совладать с таким потоком, Альтис! Ты никогда не был достаточно силен!

– Зато я был достаточно силен, чтобы обрести жизнь, Мишма!

– Чем же таким ты обладаешь, что недоступно мне, Альтис? Я превосходил тебя во всем! Всегда!

– Тебе не понять, зверь. Я же Пламенный. Огонь принуждает научиться любви. А я и так всегда умел любить…

Когда в небе засверкала вечерняя звезда, Альтис понял, что время пришло. Но что-то мешало. Резко обернувшись, маг увидел своих друзей.

Нет! Только не они! Только не сейчас!

Едва сдерживая обрушившуюся на него мощь, Альтис закричал:

– Калигул! Уходи! Уведи их! Спасайся!

Черный конь молнией метнулся к эльфу и девушке, тесня их за круг света.

– Волк! Уходи! Уведи Василису! Ты погибнешь!

Эльф схватил поводья лошади Василисы и рванул прочь.

– Зерги… – позвал Пламенный свой живой талисман по имени, которое внезапно открылось ему, и изумрудная змейка скользнула в протянутую ладонь. – Уходи. Я отпускаю тебя. Уходи, иначе погибнешь.

Змейка взобралась по его руке и обвилась вокруг головы.

– Уходи, глупая.

Но изумрудная красавица только плотнее прижалась. Альтис вздохнул и благодарно улыбнулся.

Его голос взметнулся к небу в обоих мирах, распевая заклятие. Воздух запульсировал, впитывая мощь перехода. Голос мага резал и выстраивал пространство с филигранной точностью. Менестрель может ошибиться на полтона в песне, маг на ошибку не имеет права.

– Кто? – Громоподобный голос обрушился на юношу извне.

– Альтис Литис Альтаир Тартог туа Альзаир Магориа! – выкрикнул он.

– Стремление? – Тот же гром.

– Жить! – изо всех сил закричал в ответ демон.

И почувствовал, как тоннель перехода скрутило под ногами, и его подбросило вверх. Прочь от яростно рычащего Мишмы. В материальный мир…

Боль пульсировала в голове, стараясь разодрать череп на части.

– Я помню… – прошептали губы, разрывая запекшуюся кровавую корку.

– Ал! – Кто-то настойчиво тряс его за плечо, порываясь поднять. – Ты жив, волшебник?

– Д-да… – едва прошептал маг, разлепляя глаза.

Сквозь мутную пелену он различил знакомое лицо. На мгновение полыхнули изумрудами глаза, и Альтису показалось… нет, только показалось…

– Что тут произошло? Я такое видел, что глазам не верю!

Юноша приподнял голову, отметил, что он в полной военной форме (хотя совсем не помнил, чтобы одевался) лежит на земле, ногами в прогоревшем костре. Поднеся руку к голове, он нащупал рукой змейку. Зерги слабо отозвалась на его прикосновение, и Альтис обрадовался, что его маленькая спутница жива.

Эльф вдруг отпрянул, тень понимания мелькнула в его глазах, и он спросил совсем другим тоном:

– Кто ты такой?

– Что, опять память потерял? – усмехнулся маг и зашелся кашлем.

Когда приступ кашля отступил, эльф повторил другу свой вопрос. Чего в его душе было больше – надежды, отчаяния или страха? Он и сам не понимал.

– Тебе обязательно это знать, Светлячок? Что ж… Мое имя – Альтис. Я живу в этом теле уже семь лет. Я… – снова выворачивающий легкие кашель. Он сплюнул что-то черное и вязкое и все-таки закончил: – …демон.

Поединок взглядов длился долго. Эльф первым отвел глаза. «Демон… – думал он. – Демон! А я тогда кто? Принц Areshinielite? Или не стоит больше носить это имя? А какое тогда мое имя?»

– Это правда?

– Что – правда? Что я демон? Или что я так легко открыл свое имя?

Эльф встряхнул гривой белых волос:

– Что ты – демон Альтис.

– Если ты не поверишь, мне будет только легче.

Когда эльф заговорил, он сказал совсем не те слова, что хотел. А он хотел заорать: «Где ты был, когда я остался один? Почему не пришел? Кто я такой, Кошмар тебя сожри, если ты не лжешь, почему я помню себя до своего рождения?! Пусть как в тумане, но я помню и тебя! Это имя так и звучит во мне – Аль-тис, Аль-тис… брат… Может, я просто псих? Ответь, Ал!..» Но он заговорил совсем о другом:

– Я узнал о демоне Альтисе в детстве. Демон Альтис помогал Дому Светлых в годы войны с…

– …магистром темных искусств, князем Сэтосом. Да, магистр тогда большую армию сколотил. Смели бы ваш Дом и не заметили. А всех эльфов сожрали бы.

– Так это правда ты…

– Ну наконец-то. – Альтис хмыкнул и поглядел на эльфа. – Не смотри на меня так. Я помогал не потому, что меня пленили именем или из корыстных побуждений. Свое имя я назвал вашей клирике сам, когда пришел. Не надо на меня так смотреть, Светлячок! Думаешь, я не помню, как десятилетний эльф на спор спрятался за портьерой в храме во время обряда?

Упомянутый эльф даже не улыбнулся.

– Так кто же ты? Пятитысячелетний демон Альтис? Или мой друг, волшебник Ален?

«И кто я, Кошмар тебя сожри?! Ответь мне!» Маг очень серьезно поглядел на лучника.

– А есть разница? Есть разница между Альтисом и Аленом? А между именем Арэн и Areshinielite? Только в звучании. Это все еще я. Тот же, кем был. Правда, – маг взъерошил пятерней волосы, – я только сегодня добрался до своего имени и памяти. После стольких ранений… Каждое отбирало у меня память, я даже не понимал, что теряю. А последнюю битву я чудом пережил. Превратился в свою собственную тень. Ни памяти, ни сил, ни имени…

«Ни сути», – добавил он про себя.

– А ради чего все это? Альтис, зачем ты, могучий демон, живешь в человеческом теле?

– Затем же, зачем помог твоему народу, глупый принц! Потому что меня попросили о помощи. А теперь я в плену плоти. И как только вернусь на свой уровень бытия, меня разорвут собратья.

Арэн задумался, глядя на того, кого считал единственным другом. Постепенно взгляд его прояснился. Он сопоставил свои наблюдения и понял очень многое. Многое, кроме главного. «Грань и Когорта, кто я?!» – билась одна мысль. Поднявшись на ноги, эльф подошел к другу и протянул ему руку.

– Ну что ты так смотришь, Альтис? Ты все равно тот же психованный пацан, пусть даже с другого уровня бытия, который не знает, на кой ему жизнь и что с ней вообще делать.

Маг усмехнулся и схватился за протянутую руку.

А поздним вечером друзья сидели у камина в командорской избушке, пили вино. Альтис без лишних подробностей рассказывал о том, что ему пришлось пережить, о смутной памяти, о том, что он даже не может вспомнить свой истинный облик. И, верно, предстоит еще немало пройти, докапываясь до истинной памяти.

– А знаешь, Ал, – вздохнул эльф, – иногда… только не смейся… Я ведь знаю, что я не эльф, пусть даже помню себя с момента рождения. Иногда мне кажется, что я – бог.

Альтис резко повернулся, зрачки в синих глазах расширились. Он вдруг вспомнил…

– …Послушай, Ал… Послушай, малыш! Я помню больше, чем ты… Но скоро не смогу… Ты потерял память… Я тоже… но помню… Мы должны найти бога! – отчетливо сказал умирающий сотник. – Мы должны были найти бога! Ведь мы пришли сюда за ним…

– А я ведь искал тебя, – сказал Альтис, глядя в изумрудные глаза эльфа. – Мы, трое, пришли в этот мир за тобой…

– А зачем? – мелькнула мрачная зеленая искра. «Зачем? Убить?»

– Мы должны были… я… я не помню… Но помню, что мы искали брата.

Эльф тяжело вздохнул:

– Я тоже не помню. Сплошной туман в голове. Ты хотя бы имя свое знаешь. А у меня и этой малости нету.

Часть вторая
Пленник печати

Это сон, только сон,

в жадном крике ворон —

ненасытная жажда расправы!

Кто успел, кто постиг

откровения миг,

тот бесспорно достоин отравы!

Дайте убийце вдоволь напиться

Горечи искренних слез…

Тэм. Грань отточенной стали

Глава 1
«Демон, демон!»

До праздника оставался один день, и командоры снова сбежали в Исгард. Там, посетив банк, они накупили множество подарков. Две увесистые сумки – одна от Альтиса, другая от Арэна – для одной только Яночки. Лошадь эльфа не выдержала веса седельных сумок, и часть пришлось сгрузить на неутомимого Калигула.

«Серая тропа» в этот раз не причинила волшебнику даже намека на боль. Ничто узнало Альтиса, а высшему оно не могло даже пожелать вреда, лишь трепетно, с обожанием касаться и оберегать.

Друзья сначала хотели спрятать подарки в лагере, потом решили, что до него в нужный момент не добраться. Прятать надо было недалеко от дома. В итоге эльф и маг долго пробирались по заснеженному лесу, чтобы обойти дом со стороны поля и спрятать все под крыльцом сарая. Когда, ближе к полночи, они выполнили задуманное, Ален уже с полчаса ругался сквозь зубы. Он сильно замерз и хотел только одного – горячего питья и еды.

– Опять голодный? – Эльф весело улыбнулся, закидывая тайник последним комом снега. – Ты вообще бываешь не голодный?

– Бываю, – недовольно ответил маг. – Когда тепло.

– Грань и Когорта, Ал, хватит трястись! Что с тобой?

Эльф тоже порядком мерз, ледяной ветер задувал снег за шиворот и в неплотно притянутые рукава, но, глядя на то, с каким трудом движется маг, как побелело его лицо, почти превратившись в маску, понимал, насколько тому приходится тяжело.

– У меня волокна металла в мышцах и костях. – Пламенный пожал плечами. Говорил он с трудом, замерзшие губы едва двигались. – Поэтому я мерзну и паршиво плаваю.

– Пойдем в дом, даже я уже замерз. – Эльф поднялся с колен, отряхивая штаны от обильно налипшего снега.

Ален провел ладонью по беспорядочно накиданной снежной куче, и снег выровнялся, ложась нетронутой целиной.

Домой они влетели бегом, дрожа от холода. Едва отряхнувшись и бросив плащи в сенях, прошли в дом и сразу же были приперты к стенке Кариной.

– Где вас носило в такую метель?! – шепотом, но от этого не менее грозно поинтересовалась она. – Хоть бы предупредили, что уходите!

– Ты еще спала, когда мы ушли, – так же шепотом ответил Ален. – Мам, дай мне сначала чего-нибудь горячего, а потом ругай, ладно?

Карина коснулась лба сына и отдернула руку. Не поверив, коснулась его щеки, шеи и руки.

– Да ты ледяной весь! – ужаснулась она и с той же заботой прикоснулась к Арэну. – Тоже замерзший, но не настолько… Быстро к камину, оба, сейчас горячего принесу!

Ален быстрым шагом прошел к камину и сунул руки в огонь. Пламя втянулось в раскрытые ладони, после чего он разжег его снова.

– Согрелся? – Пока маг возился с камином, эльф подтащил два кресла.

– Чуток. – Ален с удовольствием уселся в кресло и вытянул к огню ноги. – Этого пламени, при всем желании, не хватит, чтобы согреться.

– Тогда попробуй вот этим. – Карина протянула сыну большую горячую кружку. Вторую такую же подала эльфу.

Арэн вскочил, уступая женщине место, но она отмахнулась, сев на стул.

– С каких это пор ты готовишь грог, мама? – удивился Ален, попробовав напиток.

– С тех пор, как целый день жду двух путешественников, неизвестно где гуляющих в такую погоду, когда даже собаку из дому не выгонишь. Где вас носило в такую метель?

– Да не было никакой метели! – сказал маг. – Может, здесь и была, но в Ис… – Он осекся. – Там, где мы были, ее не было, – вывернулся он.

В карих глазах матери заиграли искорки смеха.

– А поближе северо-восточного порта вы ничего найти не смогли? – улыбнулась Карина.

– А поближе было неинтересно. – Эльф хитро прищурился. – Да и не получилось бы, в округе замело все.

Карина еще некоторое время переводила взгляд с Алена на Арэна и обратно, потом вздохнула:

– Ладно, все равно узнаю. Я – спать, и вы не задерживайтесь, устали ведь оба… Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – в один голос ответили маг и эльф.

Карина ушла, и друзья, допив грог, тихо выскользнули из дома. Забрав припрятанные в конюшне, под охраной къяра, увесистые рюкзаки, они направились в корчму, где уже ждал Росомаха.

Пришедшие вечером на праздник в корчму не поверили своим глазам, увидев красоту, которую сотворили эльф, маг, Росомаха и хозяин корчмы. Стены сияли золотом, серебром, пурпуром и зеленью. Украшения, разноцветные шары и большие резные снежинки висели, светясь, прямо в воздухе. Магия Алена покрыла столовые приборы позолотой и серебром, все было таким волшебным, что пришедшие не верили своим глазам. Карина была в таком восторге, что Ален не стал говорить ей еще и о подарках, ожидающих дома.

Дети носились вокруг горы разноцветных безделушек и разбирали подарки, взрослые и молодежь вовсю праздновали.

Когда закончилось застолье и большинство пришедших, забрав детей, разбрелись по домам, остались не обремененные семьями, в основном молодежь. Они танцевали, пили легкое золотистое вино и развлекались.

Ален, Василиса, Кари и Арэн сидели за одним столиком. Командоры рассказывали байки военного времени, смешные истории, девчата смеялись и расспрашивали обо всем на свете. Эльф и маг с широченными улыбками преподнесли девушкам подарки. Для Василисы, кроме всего прочего, друзья приготовили нечто особенное – это была кольчуга из мифрила, легкая как перышко, идеально подогнанная под фигуру девушки. А Кари, в придачу ко всему, получила сапфировое деревце, особым образом зачарованное Пламенным.

Василиса и Кари тоже удивили друзей подарками – два великолепных ножа-близнеца. Эльф и маг взяли в руки свои подарки, одинаковыми движениями подбросили ножи в воздух и переглянулись. Не узнать эти ножи они не смогли бы даже с завязанными глазами.

К полуночи Василиса строго посмотрела на Кари:

– Домой, юная леди!

– Ну, Василька, – заныла девушка, – ну еще немножко!

– Так. Быстренько встала, собралась и марш домой! Я провожу.

Девушки встали. Друзья снова переглянулись, незримый диалог занял лишь несколько мгновений, после чего Ален поднялся с места:

– Я провожу Кари. А ты развлекись, Василёк.

Девушка попробовала спорить, но маг быстро пресек любые протесты.

Кари крепко держала Алена под руку, оскальзываясь на обледеневшей корке дороги.

– Она считает меня маленькой! – возмутилась Кари, когда они отошли достаточно далеко от корчмы. – Нянькается со мной, как с ребенком, и ничего не разрешает!

– Безобразие, – отозвался Ален. – И как ты это терпишь?

– А куда деваться? Папа с дядькой на пару приставили ко мне Василису и наказали слушаться ее во всем. А если не послушаю, дядька накажет.

– Как это – накажет? – искренне удивился маг. – Тебя что, наказать можно?

– Запрут дома на неделю, вот как накажут, – ответила девочка. – А то еще хуже – заставят этот гадкий нимадоргский учить… Язык врагов. Даже противно!

– Послушай-ка меня, девочка! – Ален резко остановился. – Нет никакой разницы между жителями Сильены и жителями Нимадорга. Отличие – во власти. Нимадорг идет по пути тирании и темных искусств, страха и несвободы, потому как у власти стоят злые, эгоистичные и честолюбивые подонки. Сильена же пошла по пути свободы. Вся эта война была шахматным поединком императора Сильены и ордена Магии с владыкой Нимадорга и магистрата некромантии. Разумные, которым засорили мозги и отправили на эту… – тут он так выразился, что у Кари запылали уши, – войну, ни в чем не виноваты! А уж тем более не виноват в этом язык. Помни об этом, когда сядешь на трон, принцесса Карэн!

Кари посмотрела на Алена с неописуемым страхом.

– Как ты… С чего ты взял?.. – пролепетала она.

– А ты думала, что от меня можно что-то скрыть? Все говорило в пользу моих догадок – начиная от твоего возраста и выражения глаз, заканчивая твоей легкой походкой, но я до последнего сомневался. Развеяли мои сомнения подаренные сегодня ножи.

– А… что с ними не так?.. – Бедная растерявшаяся девушка едва владела голосом.

– Все так. Просто эти ножи – сделанные по заказу императора и прилагаются к высшим орденам, вроде Серебряной Звезды. Зачарованный мифрил, окованный кевларом. Чары отзываются на касание того, кто владеет орденом, и спутать их нельзя ни с чем! Такие ножи не купишь на рынке, не достанешь в оружейной лавке. Только из личного хранилища императора.

Ален снова подкинул нож в воздухе и потянул за собой девушку дальше по дороге.

– Я, например, в совершенстве владею нимадоргским, – внезапно закончил он. – И тебе советую выучиться.

Оставшись наедине с эльфом, Василиса улыбнулась ему самой обворожительной из своих улыбок и откинула густую челку со лба. Спрятанная в волосах диадема ярко блеснула в магическом свете шаров.

– Ты прекрасна, – выдохнул Арэн. – Словно звезда с неба.

В такт медленной и нежной мелодии в зале, очищенном от столов, кружились пары. Стрелок встал и поклонился Василисе, приглашая ее на танец. Поддавшись очарованию зеленых глаз, девушка очнулась, уже кружась в танце. Эльф оказался великолепным танцором, и девушка легко скользила рядом с ним. Невольно вспомнив свой танец с Аленом, она поняла, что тогда боялась и очень волновалась, а сейчас ей так легко и хорошо… Может, потому, что волшебника она тогда совсем не знала, да и теперь он был далек, даже когда находился рядом, а Арэн так близок…

Эльф отчаянно тонул в двух васильковых океанах, понимал, что тонет, но не мог противиться. Ни одна женщина еще не завораживала его настолько сильно. Как она легка, как изящна! И дело было не только в неземной красоте. Девушка была (ну просто неприлично для ее внешности!) умна. Волевая и такая хрупкая, жесткая и храбрая, когда требовалось, с чистой детской душой. В какой-то момент она просто перевернула представление эльфа о женщинах вообще.

Василиса, надев сегодня диадему, сделала выбор. Она любила Алена. Очень любила. Но при этом боялась. А то, что она увидела в лесу, когда они с эльфом его искали… Девушка едва заметно вздрогнула. Он не зря молчит, не отвечает на вопросы о себе, не зря так замкнут и далек от всех. Не зря.

Танец все длился. Волшебная мелодия никак не хотела умолкать… Они танцевали, и ничего вокруг не существовало. А поцелуй, от которого оба оказались где-то вне реальности, случился как-то сам собой…

Проводив Кари до двери и пожелав ей спокойной ночи, Ален побежал обратно. Минус двенадцать по Цельсию для него было слишком холодно. Он бежал прыжками, каждым покрывая примерно полтора-два метра. Мышцы, успев заледенеть от неторопливого шага, разогревались неохотно, Ален едва справлялся с онемением.

Он вошел, тихо скрипнув дверью. Первое, что бросилось замерзшему магу в глаза, – это Василиса и эльф. Его друг с такой нежностью глядел на девушку, что Ален отчетливо понял – за миг до того эльф поцеловал ее. Сердце два раза гулко бухнуло в груди, замерло, а потом размеренно забилось. «Я – Альтис, – строго напомнил себе маг. – Альтис, великий демон. Не человек».

Обняв Василису, стоящую спиной к Алену, Арэн внезапно увидел друга. Зеленые и синие глаза встретились. Беззвучный разговор не требовал никакой телепатической связи.

«Не дергайся, напугаешь девушку».

«Напугать такое чудо? Ни за что…»

«Решил увести у меня Василису, Светлячок?»

«Да, это так. Я виноват».

«Забудь. Если ты и она так решили, да будет так. Это даже лучше для всех».

«Я исчезну…»

«И бросишь на меня безутешное чудо? Забудь об этом, эльф!»

«Я не хотел, чтобы все так получилось».

«Все мы чего-то не хотим, а оно происходит. Только не заиграйся… бог. Все же Василиса – человек, существо недолговечное».

Арэн попытался утихомирить сорвавшееся в галоп сердце. Девушка резко обернулась, чтобы увидеть… как закрылась входная дверь.

– Это был Ален? – прямо спросила она.

Эльф не ответил.

Он вернулся через четверть часа, окончательно замерзнув и сделав вид, что ранее и не заходил. Он немного отогрелся и только собрался было уйти, как Росомаха и Лисенок начали упрашивать его сыграть на флейте. Росомаху Ален послал бы за Грань, не задумываясь, но Лисенку было трудно отказать. Как-никак любимый ученик…

Когда маг приложил свирель к губам, зал затих. Менестрели навострили ушки, забыв, как дышать. В этой завораживающей мелодии была не только флейта – там были и барабаны, и трубы, и скрипка… и даже слова. Ален не просто играл – он рисовал картину! Так мог играть только он один.

…В мире и тишине рассвета блистал прозрачным золотом необыкновенный городок на вершинах трех холмов. В середине городка взмывал в небо тонкими башенками с высокими шпилями, воздушными арками и мостиками янтарный дворец. Тревога разлилась в воздухе этим безоблачным утром. Не было слышно детского смеха, и не было на улицах ни веселых игр, ни праздных гуляк, ни спешащих по своим делам горожан.

Но все же сказочный городок вызывал восхищение. И когда прекрасную мелодию взорвал топот копыт несущихся лошадей и яростный клич захватчиков, дорогу им преградили воины в золотых доспехах, а с воинами – три демона.

Ален так передал этот эпизод, что у слушателей душа ушла в пятки, а сердце колотилось где-то в горле. Каждый из тех, кто слышал музыку, сам невольно становился участником давно минувшей битвы.

…Битва длилась до заката. Горстка воинов стеной стояла на блокпосте перевала против нескольких тысяч захватчиков. Раз за разом они атаковали, но были отброшены назад. К закату сила трех демонов возросла, и они повергли в бегство варварское войско. Седой король из рода Янтаря скакал во главе отряда, преследовавшего врагов, рядом легко бежали двое демонов и улюлюкали, как мальчишки.

Два десятка улепетывающих воинов вдруг остановились, вскинули арбалеты и выстрелили. Стрелы на лету окутались голубым пламенем, и младший из демонов прыгнул вперед, развернув крылья и закрывая собой короля. Три болта по оперение вошли в тело демона, пробив доспех, а когда он упал, еще два болта попали в короля. Содрогаясь от боли, младший демон поднялся и увидел, как дрожит над сердцем короля оперение болта. Он еще дышал…

Монарх умер под вечер. Находясь все время в сознании, он успел передать корону старшему сыну, доброму и мудрому человеку, попрощался с женой и отблагодарил своих воинов и демонов, пришедших на помощь. Скорбь по ушедшему великому Янтарному королю была безмерной…

Минут десять стояла тишина. Потом трое менестрелей поднялись со своих мест и подошли к магу.

– Это было… удивительно! – пораженно произнесла Василиса.

– Девушка права, – подтвердил один из певцов. – Волшебно! Можно ли узнать, господин, как называется мелодия, что мы сейчас слышали?

Ален окинул менестрелей оценивающим взглядом. Старший, решившийся заговорить первым, выглядел опытным путешественником. Простая, но прочная и удобная одежда на все случаи жизни, у пояса лира, с другого бока хороший нож. Не только играть, но и драться мастак. Второй, его спутник, был ему если не братом по крови, то уж братом по духу точно. Третий не стоил особого внимания – местного дудочника Илюшу Ален знал как облупленного.