Текст книги "Жемчужина драконьего рода (СИ)"

Автор книги: Анна Щербина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Она рассказывала мне о своем детстве, о своей матери, о своих мечтах. Я слушал ее, завороженный ее голосом, ее смехом, ее искренностью. Впервые за долгие годы я почувствовал себя по-настоящему живым.

Я понял, что не хочу запирать ее в замке. Я не хочу прятать ее от мира. Я хочу, чтобы она была свободна, чтобы она могла быть собой. И если для этого мне придется бросить вызов всему миру, я сделаю это. Потому что ее улыбка, ее смех, ее счастье – это то, ради чего стоит жить.

Глава 7

Динара…

Утром после тревожного сна я долго не могла прийти в себя, обрывки то и дело всплывали в голове. На вопросы Дейрана отвечал рассеянно, в итоге, он просто перестал что-либо говорить просто сидел молча рядом, и мне это было достаточно.

– Ди, что с тобой? – на ухо прокричал Череп, и я вздрогнул от неожиданности.

– Нет, я тебя когда-нибудь упокою! – прорычала в ответ.

– Неблагодарная! – Всхлипнул этот артист и обиженно спрятался за смеющимся демоном.

– Динара, что с тобой? – не выдержал Дейран и я задумчиво прикусила губу.

– Это… это прозвучит странно, но… Мне приснился сон и, – я закусила губу и отчаянно на него посмотрела.

– Говори, что бы то ни было, я всегда буду на твоей стороне! – он говорил так уверенно, что я просто не смогла больше молчать. Я должна была сказать это вслух.

– Мама, она в опасности! Что-о в империи происходит, и я боюсь за нее! Череп, ты должен вернуться и предупредить ее! Дело не только в противниках власти! – я перевела дыхание и продолжила. – Мертвые! Те мертвые идут за ней! Понимаешь?

– Из крепости Эйяфьядлайёкюдль? – я присвистнула.

– Знаешь Дейран, я в восторге! Ты как выговорил эту тарабарщину? – я даже на миг забыла о волнении. – Да оттуда! – серьезно ответила на его вопрос.

– Разве ты там бывала? – удивился демон.

– Нет конечно, мама запретила мне приближаться к этому месту, – передернула плечами и подошла к открытому окну. – Мы с ней неправильные маги, думаю если бы папа не женился на маме, нас бы пустили на опыты.

– Откуда ты все это знаешь? – я невесело посмотрела н него.

– Мама никогда этого от меня не скрывала, – пожала плечами. – Она считала, что я должна знать, что мне угрожает в этом мире, – повернулась к Дейрану, пытаясь собрать мысли в кучу. Сон был слишком живым, слишком реальным, чтобы просто списать его на фантазию. Там, в этом сне, я видела не просто мертвых – я видела их глаза, полные ненависти и боли, их холодные руки, тянущиеся к маме. И это не было предупреждением, это было пророчеством. – Мы должны что-то сделать, – прошептала я, ощущая, как сердце бьется всё быстрее. – Если мертвые действительно идут за ней, значит, что-то нарушено. Что-то, что нельзя игнорировать. Я не могу просто сидеть и ждать, пока они придут. – Не волнуйся, – демон подошел ко мне и притянул меня к груди. – Как бы мне не хотелось дольше побыть с тобой, но сегодня я верну тебя к ребятам.

– Ты говорил, что тебе надо два дня, чтоб снять проклятие, – я прищурилась, чувствуя подвох с его стороны.

– Говорил! – ухмыльнулся он и я задохнулась от возмущения. – Ну, я не думал чо справлюсь чуточку раньше.

– На сколько раньше? – прищурилась и отстранилась от демона, его присутствие начало волновать мою драконицу.

– Ну… – протянул в ответ он и я стукнула его по груди.

– Ну ты и… – пока я говорила, Дейран стал наклоняться ко мне.

– Кто? Говори милая, я не укушу, – выдохнул он мне в губы.

– Демон! – выдохнула в ответ.

Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то игривое и одновременно загадочное. Я почувствовала, как внутри меня разгорается странное тепло – смесь тревоги и любопытства.

– А ты сомневалась? – спросил и не дал возможности мне ответить.

Его губы встретили мои…

Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее, а драконица внутри меня заворчала, словно предупреждая. Его поцелуй был неожиданным, но в то же время каким-то… правильным. Я не знала, что делать, но мои губы сами ответили на его прикосновение.

– Ты… ты снял проклятие? – прошептала я, когда мы отстранились друг от друга, задыхаясь.

Дейран лишь загадочно улыбнулся, его глаза блестели в полумраке.

– Почти, – ответил он, и его пальцы нежно коснулись моей щеки. – Но для полного снятия требуется еще кое-что.

Мое сердце снова забилось быстрее. Что же это могло быть? Я смотрела на него, пытаясь разгадать его мысли, но он лишь продолжал улыбаться, и эта улыбка сводила меня с ума.

– И что же это? – спросила я, мой голос дрожал от волнения.

Он наклонился ближе, его дыхание опалило мою кожу.

– Это, милая, ты мне сама подскажешь, – прошептал он, и его губы снова нашли мои.

На этот раз я не сопротивлялась. Я позволила себе утонуть в этом поцелуе, забыв обо всем на свете. Проклятие, драконица, два дня – все это отошло на второй план. Остался только он, его губы, его дыхание, и это странное, но такое желанное тепло, которое разливалось по моему телу.

Когда мы снова отстранились, я чувствовала себя совершенно иначе. Проклятие, казалось, действительно начало отступать, оставляя после себя лишь легкое покалывание и странное ощущение свободы.

– Ты… ты действительно это сделал, – прошептала я, глядя на него с восхищением.

Дейран лишь кивнул, его взгляд был полон нежности.

– Я же говорил, что справлюсь, – сказал он, и на этот раз в его голосе не было ни капли ухмылки, только искренность. – А теперь…

Он снова наклонился, но на этот раз его губы коснулись моего лба.

– Пора возвращаться, – шепнул демон.

– Да, но мама, – с сомнением проговорила, тревога вернулась с новой силой.

– Я позабочусь об этом и Черепа к ней отправлю! Доверься мне Динара! – я вздохнула и молча кивнула.

– Иди собирайся, а о остальном не волнуйся. Готовься к играм! – он был прав и мне ничего не оставалось, как послушаться его.

Дни до первого испытания тянулись долго и в то же время быстро. Долго, потому что я стала скучать по Дейрану, этот демон все же пробрался в мое сердце. Быстро, потому что завтра уже первое испытание по магическим играм. И только вечером нам наставник скажет каким именно оно будет.

Я пыталась отвлечься, погружаясь в изучение древних свитков и заклинаний, но мысли всё равно возвращались к нему – к Дейрану. Его образ мелькал перед глазами, словно тень, которую невозможно прогнать светом разума. Почему именно он? Почему именно сейчас? На мои терзания внутренняя сущность ворочалась и закатывала глаза.

Вечер наступил быстро, и мы собрались в зале, где наставник уже ждал. Его лицо было серьёзным, Дейкан внимательно нас осмотрел, его взгляд остановился на мне и мое сердце ускорило свой бег. Что-то мне подсказывало, что испытание мне не понравиться.

– Первое испытание – проверка не только магических способностей, но и силы духа. Вам предстоит пройти через лабиринт иллюзий, где каждый шаг будет испытанием вашей воли и разума. Но все не так просто, как кажется на первый взгляд! – демоны были спокойны, да и я не сразу сообразила, что это может значит именно для меня.

– Лабиринт иллюзий? Что он из себя представляет? – задумчиво спросила и погладила розовую сковородку, которую прихватила из замка Дейрана.

– Это не просто стены, которые можно обойти, или ловушки, которые можно избежать. Это отражение ваших собственных страхов, ваших сомнений, ваших самых потаенных желаний, – начал наставник, его голос звучал ровно, но с оттенком скрытой силы. – Он питается вашей внутренней сущностью, искажая реальность до неузнаваемости. То, что вы видите, слышите, чувствуете – все это может быть ложью, созданной вашим собственным разумом, усиленной магией лабиринта. И чем сильнее ваши эмоции, тем реальнее становятся иллюзии.

Я сжала сковородку крепче, ее гладкая поверхность казалась единственной осязаемой вещью в этом предчувствии неизвестности. Розовая, совершенно нелепая для такого места, она была моим маленьким якорем в мире, который, казалось, вот-вот начнет рассыпаться на части.

– Значит, нужно сохранять спокойствие? – спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Спокойствие – это лишь часть. Важнее всего – знание. Знание себя. Понимание того, что истинно, а что – лишь призрак, – Дейкан переживал, и от этого спокойней не становилось. – Лабиринт будет пытаться заставить вас поверить в то, чего нет, или отрицать то, что есть. Он будет играть на ваших слабостях, предлагая то, чего вы жаждете больше всего, или показывая то, чего боитесь до глубины души. И если вы поддадитесь, если позволите иллюзиям завладеть вами, вы можете потеряться там навсегда. Или, что еще хуже, выйти из него уже не тем, кем вошли.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Это было не просто испытание на магию, это было испытание на прочность моей личности. И мысль о том, что мои собственные страхи могут стать моим самым страшным врагом, была пугающей.

– Мы ведь заранее будем знать, что это всего лишь иллюзия, и… – наставник перебил меня взмахом руки.

– Когда встречаешься с самым потайным страхом, то парализует мозг, и ты перестанешь мыслить логически, – его голос был грустным. – Мне жаль, что вам придется пройти через это.

– Мы должны будем отличить правду от лжи? – протянул Рейган, смотря на огонь в камине, что сейчас весело горел в нашей гостиной.

– Вот в этом и заключается суть, – ответил наставник, его взгляд снова остановился на мне, и на этот раз в нем читалось нечто большее, чем просто оценка. – Именно в этом и заключается проверка. Ищите то, что остается неизменным, несмотря ни на что. Ищите то, что резонирует с вашей истинной природой. И помните, что даже в самой густой тьме всегда есть свет. Иногда он очень мал, но он есть. – Он сделал паузу, давая нам время осмыслить его слова. – А теперь, приготовьтесь. Лабиринт ждет.

Слова наставника звучали как загадка, которую предстояло разгадать в условиях, где сама реальность могла оказаться обманом. Я снова сжала сковородку, чувствуя ее прохладную гладкость. Она была моей, настоящей, не иллюзией. Может быть, в этом и заключался первый шаг – найти что-то, что не поддается искажению.

Напарники, сидевшие рядом, казались совершенно спокойными, их лица были непроницаемы. Было ли это их естественное состояние, или они тоже проходили через свои собственные, невидимые испытания? Я не знала. Но их безмятежность лишь подчеркивала мою собственную внутреннюю дрожь. Я посмотрела на наставника, пытаясь уловить в его глазах хоть намек на то, что ждет нас впереди, но он лишь смотрел на меня с той же серьезностью, что и раньше.

– А что, если… что, если я не смогу отличить? – прошептала я, и мой голос, казалось, утонул в сгущающихся сумерках зала.

Страх начал обретать форму, становясь почти осязаемым. Я представила себе, как блуждаю в бесконечных коридорах, где стены меняют цвет, где голоса зовут меня по имени, обещая утешение или угрожая расправой. Представила, как мои самые сокровенные желания превращаются в ловушки, а самые глубокие страхи – в чудовищ, преследующих меня.

– Тогда ты станешь частью лабиринта. Твоя воля станет его пищей, твои сомнения – его стенами, – Дейкан был серьезен, но в глазах больше не было страха за нас, и я была ему благодарна за это. – Но помни, даже в самой темной иллюзии есть зерно правды. И это зерно – ты сама. Твоя сущность, твоя память о том, кто ты есть на самом деле. Не позволяй лабиринту переписать твою историю.

В руках затрещала сковородка, и я резко успокоилась. Даже в непроглядной тьме, в месте, где нет надежды, я никогда не буду одна. В моем сердце будут те, кто мне дорог и ради кого стоит жить и бороться.

– Лабиринт не будет атаковать тебя напрямую. Он будет искушать. Он будет предлагать. Он будет показывать тебе то, что ты хочешь видеть, или то, чего боишься. Он будет играть на твоих слабостях, на твоих сожалениях. Но истина всегда остается. Она не меняется, даже когда все вокруг искажено. Ищи ее в себе. Ищи ее в том, что не может быть отнято или изменено, – наверное впервые я восприняла Дейкана, как наставника и его слова глубоко врезались в мой мозг.

Я посмотрела на наставника, готовая принять вызов, каким бы он ни был. Впервые я принимаю вызов судьбы не только внешне, но и всей своей сущностью. Завтра я справлюсь и пусть я изменюсь, пусть встречу свои страхи воочию, но я смогу. Ведь по-другому и быть просто не будет.

Дейран…

Проводив Динару в академию, я почувствовал, что нужно действовать. Слова моей любимой были слишком серьезны, чтобы доверять их обычной магической почте, поэтому мы с Черепом немедленно отправились в империю драконов.

По прибытии в замок меня встретил явно обеспокоенный Альтаир. Его тревога была не напрасна: Корделия, мать Динары, отправилась в империю демонов и должна была быть у меня еще вчера. Но ее нигде нет. Она пропала где-то в пути, и это вызывает серьезные опасения.

– Значит опоздал, – выдохнул, смотря, как некогда невозмутимый принц драконов, а ныне молодой император мечется как загнанный зверь в стенах собственного замка.

– Ее сопровождали два драконьих стража, но и они не вернулись. Связь с ними оборвалась где-то на границе. Я пытался послать разведчиков, но пока никаких вестей, – его голос звучал глухо. – Что ты имеешь ввиду, говоря, что опоздал? – Альтаир сосредоточил на мне свой взгляд.

– Я прибыл сюда, чтоб предупредить Корделию. Динаре приснился кошмар, и она не могла найти себе место! Мы решили, что она должна знать, – я подошёл к нему и стал рядом у окна смотря на зеленные просторы драконьих гор.

– Как моя дочь? И… что ей приснилось? – взгляд дракона начал наконец-то становиться осознанным. Я его понимал, потеря истинной половины может довести до безумия, он еще неплохо держался. – Динара в порядке, я пока смог ее успокоить. Она в академии с ребятами, готовятся к играм. А сон был слишком странным, чтоб от него отмахиваться. Что ты помнишь о крепости Эйяфьядлайёкюдль? – Альтаир поменялся в лице, тогда Корделия чудом выжила.

– Что она видела? – напряжённо уточнил он, его кулаки сжались до треска в подоконнике.

– Мертвые, те мертвые… открыли охоту за твоей женой, – я слегка отошел от императора драконов, так как она начал непроизвольный оборот.

– Они же были уничтожены! – прорычал он.

– Ты уверен, что мы тогда уничтожили всех? – Альтаир посмотрел на меня и еле удержался, чтоб еще не отступить назад.

Мои слова повисли в воздухе, наполненные невысказанным ужасом. Я видел, как в его глазах мелькнула тень сомнения, а затем – решимость. Альтаир, несмотря на свою драконью природу, был не только императором, но и отцом, мужем. И сейчас его семья была в опасности.

– Был уверен до этого времени, – глухо выдохнул он. – Но сон дочери… Они же связаны с тем местом. Поэтому…

– Кошмар Динары… он был слишком реален. Она видела их возвращение, видела, как они преследуют Корделию. Это не просто сон, Альтаир. Это предупреждение.

Император драконов глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Его тело перестало дрожать, но напряжение в нем никуда не делось. Он подошел к окну и уставился на далекие вершины, где, возможно, сейчас находилась его жена.

– Крепость Эйяфьядлайёкюдль… – прошептал Альтаир, словно вспоминая что-то очень болезненное. – Это было место, где они впервые появились. Место, которое мы считали запечатанным навсегда. Если они смогли вернуться оттуда, значит, что-то пошло не так. Что-то, что мы упустили, – он повернулся ко мне, его взгляд был полон новой тревоги. – Динара… она видела их? Она видела, как они охотятся за Корделией? Это значит, что они знают о ней. Знают, что она – ключ.

– Я думаю, что да, – подтвердил я. – Ее сон был очень ярким. Она видела их тени, слышала их шепот. И она чувствовала их злобу, направленную на Корделию. Это не просто совпадение, Альтаир. Это знак того, что они вернулись, и они идут за ней.

– Мы все умрём, – выдохнул до этого молчавший Череп.

– Я должен найти жену до того, как они до не доберутся, – уверенно проговорил дракон, он был собран и решителен.

– Я пойду с тобой, – проговорил, смотря на императора драконов.

– Хорошо, мне пригодится твоя помощь, – кивнул он и прищурился. – Ты и Динара?

– Ты уверен, что хочешь сейчас это обсуждать? – хмыкнув, перебив его не дав договорить вопрос.

– Ты прав, сейчас не время! – согласился к моему облегчению Альтаир. – Динаре… пока не стоит ничего знать. Она слишком импульсивна, как и любой дракон, – вздохнул он.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на мои плечи. Кошмар Динары оказался не просто сном, а предвестием надвигающейся беды. И теперь нам предстояло столкнуться с ней лицом к лицу, чтобы спасти Корделию и, возможно, весь наш мир.

Глава 8

Динара…

День первого испытания…

Уходя спать, думала, что не смогу уснуть, но я спала словно младенец. Даже не знаю, с чем это связанно, но главным было то, что перед лабиринтом иллюзий я полна сил и готова к любым трудностям. Поэтому я уверенно вступила в арку портала и смогла оглядеться.

Передо мной открылась картина, одновременно завораживающая и немного пугающая. Я оказалась на пороге пещеры, ведущей в самое сердце лабиринта иллюзий. Воздух здесь был прохладным и влажным, с легким запахом земли и чего-то неуловимо сладкого, напоминающего дикие цветы.

Стены пещеры были сложены из грубого, неотесанного камня, покрытого мхом и редкими, светящимися в полумраке кристаллами. Эти кристаллы мерцали мягким, призрачным светом, освещая путь вглубь и создавая ощущение таинственности.

Вход в пещеру был обрамлен естественной аркой, словно высеченной самой природой. Над ней свисали сталактиты, похожие на застывшие слезы времени, а с потолка капала вода, эхом отдаваясь в тишине. Земля под ногами была мягкой, усыпанной мелкими камешками и опавшими листьями, которые, казалось, были здесь уже очень давно.

В глубине пещеры, куда вел узкий проход, царил полумрак. Свет от кристаллов не проникал туда полностью, оставляя большую часть пространства в тени. Но даже сквозь эту завесу можно было различить очертания чего-то огромного, словно вход в другой мир. Это и был лабиринт иллюзий, манящий своей неизвестностью и обещающий испытания, к которым я, как чувствовала, была готова.

– Итак, дорогие участники магических игр, – отвлек меня голос мужчины смутно знакомый и я нашла его взглядом. – Сегодня вы каждый встретится со своими страхами.

Дальше я его не слушала, так как встретилась с родными глазами того, кого я не ожидала здесь увидеть. Мой брат, моя опора и тот, на кого мне хотелось ровняться. Неужели мы соперники в играх? Эржин медленно кивнул, видя мой ошарашенный вид, я еле сдержалась, чтоб не выругаться.

Его взгляд, обычно полный тепла и поддержки, теперь был сосредоточен и серьезен, отражая ту же смесь удивления и решимости, что я чувствовала сама. Мы стояли по разные стороны от этого таинственного портала, разделенные не только пространством, но и правилами игры. Сердце сжалось от неожиданного осознания. Эржин, мой брат, мой защитник, теперь был моим противником. Это было немыслимо, нелепо, и в то же время, как ни странно, в этом была какая-то зловещая справедливость. Ведь именно он научил меня не бояться трудностей, всегда идти вперед, даже когда страшно. И вот теперь, когда страх действительно подступил, он был здесь, чтобы увидеть, как я с ним справлюсь.

Я попыталась улыбнуться, но, кажется, получилось лишь кривое подобие. Эржин ответил едва заметным кивком, словно подтверждая мои невысказанные мысли. В его глазах я увидела отголосок нашей общей истории, наших детских игр, наших секретов. Но сейчас все это отошло на второй план. Перед нами был лабиринт иллюзий, и каждый из нас должен был пройти его по-своему.

– Я согласен со словами моего коллеги, ректора Тимириона син Гвуара, – и вспомнила, где его слышала, он приезжал к отцу. – Мы уверены в вас, и желаем всем успехов, – проговорил ректор академии демонов, прозвучал гонг, означающий начало состязания.

Я сделала шаг вперед, чувствуя, как земля под ногами становится чуть более податливой. Кристаллы на стенах пещеры, казалось, стали светить ярче, словно приветствуя меня или, наоборот, предупреждая. Воздух стал еще прохладнее, и сладкий запах диких цветов усилился, приобретая какую-то тревожную нотку.

Я знала, что впереди меня ждут не только внешние препятствия, но и внутренние битвы. И теперь, когда я увидела Эржина, я поняла, что эти битвы будут еще сложнее, чем я могла себе представить. Но вместе с этим пришло и новое, неожиданное чувство – решимость. Если мы соперники, то пусть так. Я не собиралась сдаваться. И я знала, что брат тоже не сдастся. Это будет не просто игра, это будет проверка на прочность всего, что нас связывало. И я была готова к этой проверке. Я сделала еще один шаг, и узкий проход в глубине пещеры, казалось, расширился, приглашая меня войти. Тени сгустились, но в них уже не было прежней угрозы. Была лишь неизвестность, которая теперь казалась не врагом, а приглашением к исследованию.

Я взглянула на Эржина еще раз. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз я видела ту же искру, что и всегда – искру родства, которую не могли погасить никакие игры. Мы оба знали, что это испытание не только для нас, но и для нашей семьи, для всего, что мы ценим. И мы оба были готовы пройти его до конца, каким бы ни был исход.

С глубоким вдохом, наполненным ароматом земли и сладких цветов, я шагнула в полумрак, оставляя позади свет и привычный мир, готовая встретить свои иллюзии и, возможно, увидеть в них отражение не только своих страхов, но и своей силы, силы, которую мы с братом всегда черпали друг в друге.

Внутри пещеры воздух стал еще плотнее, словно пропитанный древними тайнами. Каждый мой шаг отдавался тихим шорохом по опавшим листьям, и казалось, что сама земля дышит вместе со мной. Кристаллы на стенах теперь светились более интенсивно, их призрачный свет играл на неровных поверхностях, создавая причудливые тени, которые, казалось, оживали и шевелились на периферии зрения.

Я чувствовала, как мое сердце бьется в унисон с этим таинственным ритмом, и страх, который еще недавно казался таким реальным, начал трансформироваться в нечто иное – в предвкушение. Предвкушение того, что скрывается за этой завесой иллюзий, и того, кем я стану, пройдя через нее.

Я вспомнила слова наставника о том, что иллюзии отражают наши самые глубокие страхи. Что же увижу я? Какие тени прошлого или будущего попытаются меня остановить? Я остановилась, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась наполненной невидимым присутствием. Где-то впереди, в глубине пещеры, я чувствовала, что начинается настоящее испытание.

* * *

Но что-то было не так…

Это что, другой лабиринт? Я не понимаю!

Сделала еще пару шагов и в шоке остановилась. Надпись магией пульсировала и привлекала внимание. Да быть этого не может, но мои глаза говорили о обратном. Портал снова сработал не стабильно им меня перекинула совершенно в другое место.

– Здесь была Корделия! – прочитала и нервно рассмеялась. – Меня перенесло в лабиринт, кишащий мертвыми тварями! Только я могу так вляпаться.

Но раз мама смогла здесь выжить в прошлый раз, то и я смогу. Еще раз посмотрела на надпись, что в свое время сделала моя мама я двинулась вдоль стены держась за нее правой рукой. Почему именно ей? Так мама научила, называя это «правилом правой руки».

Шаг за шагом я продвигалась вперед, стараясь не издавать ни звука. В лабиринте царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим учащённым дыханием и тихим шорохом пальцев, скользящих по холодной каменной стене. В голове крутились мысли о том, что меня ждёт впереди, но страх не давал им превратиться в панику. Я знала, что паника – худший спутник в таких местах.

Внезапно впереди мелькнуло движение. Сердце застучало быстрее, но я не остановилась. Это была мертвая девочка. Она выглядела как скелет с остатками рваной плоти, глаза светились зловещим красным светом. Но вместо того, чтобы броситься в атаку, существо застыло, словно что-то почувствовав. Я замерла, не отводя взгляда.

Это было странно. Оно явно чего-то боялось, и это была не я. Голова существа неестественно повернулась назад, и раздался пронзительный визг, от которого заложило уши. Первым делом я прикрыла их руками, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались в разные стороны.

Визг затих так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь звенящую тишину и дрожь в моих костях. Мертвая девочка, или то, что от нее осталось, медленно, словно нехотя, отступила назад, растворяясь в тенях коридора. Я не могла понять, что произошло. Почему она не напала? Что заставило ее испугаться? Мой взгляд скользнул по стене, ища хоть какой-то намек, но камень был холоден и безмолвен.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мама всегда говорила, что в лабиринте главное – не терять голову. И сейчас, когда я столкнулась с чем-то столь необъяснимым, это правило стало как никогда актуальным. Я снова прижала руку к стене, ощущая ее шершавую поверхность, и продолжила движение. Правило правой руки. Оно должно было вывести меня из любого лабиринта. Но этот… этот был другим.

Каждый шаг давался с трудом. Я прислушивалась к каждому шороху, к каждому скрипу, ожидая нового появления мертвецов. Но вокруг царила лишь тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Я шла, и в голове проносились обрывки воспоминаний о маме, о ее рассказах об этом лабиринте, о ее силе и решимости. Она была здесь. Она смогла. Значит, и я смогу.

Внезапно я почувствовала легкое дуновение воздуха, несущее с собой запах сырости и чего-то… сладковатого, как гниющие цветы. Я остановилась, напрягая слух. Где-то впереди послышался тихий, мелодичный звук, похожий на плач ребенка. Но этот плач был неестественно протяжным, полным скорби и отчаяния. Я знала, что это ловушка. Но что-то внутри меня, какая-то неведомая сила, тянула меня вперед.

Я медленно, осторожно двинулась в сторону звука, держась за стену. Коридор сузился, и я оказалась в небольшом зале, освещенном тусклым, зеленоватым светом, исходящим от мха, покрывавшего стены. В центре зала, на каменном постаменте, лежала кукла. Старая, потрепанная, с одним стеклянным глазом и растрепанными волосами. И именно от нее исходил этот жалобный плач.

Я подошла ближе, сердце мое замерло. Кукла была… живой. Ее маленькие ручки дергались, а из пустых глазниц сочились темные слезы. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было нечто ужасное, но в то же время… жалкое. Я вспомнила, как мама рассказывала о существах, которые питаются чужими эмоциями, заманивая жертв своей слабостью.

Но я не могла просто пройти мимо. Что-то в этом образе, в этом плаче, тронуло меня до глубины души. Я протянула руку, и, прежде чем успела подумать, коснулась холодной, шершавой ткани платья куклы. В тот же миг плач прекратился. Кукла замерла, а затем медленно, очень медленно, подняла голову. И я увидела, что ее единственный глаз, тот самый стеклянный, теперь смотрел прямо на меня.

– Глупая, глупая принцесса, – раздалось из ниоткуда.

Голос был тихим, шелестящим, как сухие листья под ногами, но проникал он прямо в мозг, минуя уши. Я отдернула руку, словно обожженная, но было поздно. Чувство жалости, которое я испытывала к кукле, теперь сменилось ледяным ужасом. Это не было простое существо, питающееся эмоциями. Это было нечто древнее, злое, что использовало слабость как оружие.

– Откуда ты знаешь, кто я? – выкрикнула в пустоту и призвала магию, она заколола на кончиках пальцев.

Кукла, теперь неподвижная, но с этим единственным стеклянным глазом, устремленным на меня, казалась воплощением самой скорби. Я чувствовала, как ее отчаяние, ее боль, теперь перетекают во мне, словно я сама была той, кто потерял все. Это было не простое сочувствие, это было поглощение.

Я попыталась отступить, но ноги словно приросли к полу. Мои собственные воспоминания о маме, о ее силе, начали тускнеть, вытесняемые этой чужой, всепоглощающей печалью. Я видела ее лицо, ее улыбку, но они казались далекими, как звезды, которые я никогда не смогу достичь.

– Ты думала, что сможешь пройти? – снова прошелестел голос, теперь более отчетливо, словно он исходил из самой куклы. – Ты думала, что сила твоей матери поможет тебе? Сила – это лишь иллюзия. Настоящая власть – в уязвимости. В том, чтобы заставить других почувствовать твою боль.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, пытаясь найти в себе ту искру решимости, которую видела в маме. Но она была слаба, почти погасла под натиском этой чужой скорби. Я чувствовала, как мои собственные слезы начинают капать, но они были не моими. Они были слезами куклы, слезами этого места.

– Ты слаба, – продолжал голос, – Ты боишься. Ты одинока. И ты будешь плакать. Ты будешь плакать вместе со мной.

Я почувствовала, как мои плечи начинают дрожать. Я не хотела плакать. Я не хотела поддаваться. Но эта сила, эта чужая боль, была слишком велика. Я была как мотылек, притянутый к огню, обреченный сгореть в его пламени.

Но вдруг, сквозь пелену отчаяния, я вспомнила еще одно мамино слово."Не сдавайся. Даже когда кажется, что все потеряно. Ищи свет. Даже в самой кромешной тьме."

Я открыла глаза. Кукла все так же смотрела на меня своим единственным глазом. Но теперь я видела не только скорбь. Я видела ловушку. Я видела обман. И я знала, что если я позволю этой боли поглотить меня, я стану такой же, как она. Или хуже.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать чужие слезы. Я не была принцессой, но я была ее дочерью. И я не собиралась становиться игрушкой в руках этого существа. Я должна была найти выход. Я должна была найти свет. И я знала, что мама бы гордилась мной, если бы увидела, как я борюсь. Даже если я проиграю…

Я снова протянула руку, но на этот раз не к кукле, а к стене, ощупывая холодный, влажный мох. Я искала не утешения, а опоры. Опоры, которая не была бы пропитана чужой скорбью. Мои пальцы нащупали что-то твердое, выступающее из стены – небольшой выступ, похожий на корень. Я ухватилась за него, чувствуя, как напрягаются мышцы.

– Ты думаешь, это поможет? – прошелестел голос, в нем слышалось презрение. – Ты думаешь, ты можешь убежать от себя? От своей слабости?

Я не отвечала. Я сосредоточилась на ощущении корня под пальцами, на твердости камня под ногами. Я пыталась найти в себе ту самую силу, о которой говорила мама. Не силу кулаков, а силу духа. Силу, которая позволяла ей идти вперед, даже когда страх сковывал все тело.

– Твоя мать была сильна, – продолжал голос, словно читая мои мысли. – Но даже самые сильные падают. И когда они падают, они оставляют после себя лишь эхо своей былой мощи. Эхо, которое я могу использовать.

– Не смей трогать мою мать! – прорычала и магия внутри меня завибрировала.