Текст книги "Жемчужина драконьего рода (СИ)"
Автор книги: Анна Щербина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
– Череп! – прозвучал строгий голос мамы, и в комнате воцарилась тишина, даже моя капризная сковородка замерла на месте.
Она остановилась всего в сантиметре от головы избитого ректора, а затем быстро скрылась за моей спиной. Мама с довольным хмыканьем отошла в сторону, пропуская папу с его воинами внутрь.
– Альтаир, забери этого предателя, а я поговорю с детьми! – Дейран усмехнулся, но не стал комментировать мамину реплику. – Итак, что вы выяснили? – спросила она, когда дверь за папой, воинами и заключённым ректором захлопнулась.
– Я узнал лишь то, что у него была связь только с дядей Сартином, – ответил брат Эржин, недовольно скривившись. Он не любил оставаться в неведении, ведь у него уже была собственная разведывательная сеть – не зря он был наследным принцем драконов. – Как он там? – мама покачала головой, её лицо выражало тревогу и расстройство.
– Плохо, – тихо ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства. – Ректор в тяжёлом состоянии, но жив. Его раны глубокие, и, похоже, он мало что захочет рассказать, но… – я стушевалась, но смело встретила ее взгляд. – Мама, я влезла в его разум, и кое-что выяснила.
Мама задумчиво посмотрела в окно, где уже начинал сгущаться вечер. Её лицо было серьёзным, но в глазах мелькала решимость. – Расскажи все что узнала. О твоем поведении поговорим позже, – я непроизвольно сделала шаг назад и натолкнулась на чью-то стальную грудь.
– Я сам тебе расскажу, что она накопала в его голове. Пусть отдохнут, нам предстоят непростые дни, – я попыталась возмутиться предложению Дейрана, что нас отсылают, но под строим взглядом мамы, стушевалась.
– Хорошо, пусть идут! Завтра всем будет чем заняться, – и она впервые посмотрела на моего истинного с уважением.
Нам ничего не оставались, как послушно направиться в свои комнаты. Дейран подтолкнул меня к выходу, его рука на пояснице ощущалась как клеймо – властная, но странно успокаивающая. Мы вышли в коридор, где гул голосов студентов казался чем-то нереальным.
Эржин шел впереди, чеканя шаг, и по его напряженной спине я видела, как сильно его задевает необходимость отступить.
– Ты ведь понимаешь, что она не оставит это просто так? – тихо спросил брат, не оборачиваясь. – Твое вторжение в чужой разум – это не просто нарушение правил, это риск, который мог стоить тебе рассудка.
Я промолчала, чувствуя, как внутри до сих пор пульсирует остаточное эхо чужих мыслей – рваных, темных, пропитанных страхом ректора. Дейкан, шедший рядом, вдруг остановился и развернул меня к себе.
– Ты сделала то, что должна была, – негромко произнес он, перехватывая мой взгляд. – Но в следующий раз, когда решишь играть с чужим сознанием, убедись, что я стою достаточно близко, чтобы вытащить тебя, если что-то пойдет не так.
Я хотела съязвить, напомнить, что сама прекрасно справляюсь, но слова застряли в горле. В его голосе не было привычного высокомерия – только глухая, почти осязаемая забота.
– Идем, – добавил он, уже более сухо, возвращаясь к своей привычной маске. – Завтрашний день потребует от нас всех сил.
Брат попрощался с нами возле общежития. Мы разошлись по комнатам, но сон не шел. Оставшись в тишине своей комнаты, я не могла заставить себя лечь. Лунный свет медленно полз по полу, а перед глазами снова и снова всплывали те рваные образы, что я успела выхватить из головы ректора. Там, в самой глубине его памяти, скрывалось нечто, о чем я не решилась рассказать даже Дейрану.
Совет заигрался. Их манипуляции с самой сутью жизни и смерти уже начали вызывать гнев тех, кто стоит выше нас. И если Боги действительно все узнали, то последствия для таких, как мы, будут катастрофическими.
Я прикрыла глаза, пытаясь отогнать дурные мысли. Вспомнился взгляд матери перед уходом – тяжелый, проницательный, словно она видела нас насквозь. Она знала. И этот тихий вечер был лишь затишьем перед бурей, которая вот-вот должна была обрушиться на наши головы.
А утро принесло неожиданные последствия…
Дейран...
Я проводил Динару взглядом, пока дверь за ней не закрылась, и только тогда перевел внимание на Корделию. Она выглядела пугающе: откинулась на спинку стула, прикрыв глаза, и казалось, что даже дыхание дается ей с трудом. Я искренне не понимал, как она еще не потеряла сознание. После того проклятого артефакта и чудовищного магического истощения любой другой человек уже давно бы слег, но она… она продолжала тянуть на себе этот груз, будто ничего не случилось.
– Хватит сверлить меня взглядом, – проворчала она, не открывая глаз. – Переходи к делу. Я держусь на одном чистом упрямстве, ясно?
Она лениво погладила Череп, покоившийся у нее на коленях, и я невольно усмехнулся: даже на грани обморока она оставалась собой. Но она была права – время не ждало. Я придвинул стул, сел напротив и начал подробно рассказывать обо всем, что произошло после нашего перемещения в академию. Корделия слушала молча, не перебивая ни на секунду.
– Значит, Совет! – она резко выпрямилась и вскочила, не заметив, как сбросила с колен свое умертвие.
– Мы все умрем! – взвизгнул Череп, кувыркаясь в воздухе.
– Угомонись! Ты и так мертв, не до тебя сейчас! – отмахнулась Корделия и принялась нервно мерить кабинет шагами.
– Бессердечная! – обиженно фыркнул артефакт и, обидевшись, улетел на самый верх шкафа.
Корделия резко развернулась ко мне:
– Следовало догадаться! Это их рук дело – так они заметают следы после событий в крепости Эйяфьядлайёкюдль. Я для них как кость в горле, и теперь я почти уверена, что бунты в империи драконов – тоже их работа.
– Что думаешь делать? – спросил я, и от её взгляда мне стало не по себе. В нем читалась такая решимость, что воздух в комнате стал тяжелым.
– Тянуть нельзя. Если они поймут, что провалились, то первым делом ударят по Динаре. Ты со мной?
Она еще и спрашивает…
Я поднялся со стула, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Вопрос Корделии был формальностью, данью вежливости, которую она отдавала даже в моменты предельного напряжения. Она знала ответ еще до того, как я открыл рот.
– Даже не сомневайся, – ответил я, чеканя каждое слово. – Если они думают, что могут использовать Динару как пешку в своей грязной игре, значит, они еще не поняли, с кем связались.
Корделия остановилась посреди кабинета. Её пальцы, все еще подрагивающие от остаточного магического истощения, сжались в кулаки. Она выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду, но в её глазах, обычно холодных и расчетливых, сейчас полыхал настоящий пожар.
– Совет привык действовать чужими руками, – прошептала она, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в любом крике. – Они прячутся за протоколами, за печатями и за спинами своих марионеток. Но если мы ударим первыми, если выбьем почву у них из-под ног до того, как они успеют перегруппироваться…
Она подошла к массивному дубовому столу, заваленному свитками, и резким движением смахнула в сторону стопку отчетов. Под ними обнаружилась карта империи, испещренная пометками, сделанными чернилами, которые светились в полумраке кабинета слабым, болезненным светом.
– Череп! – рявкнула она, не оборачиваясь.
Сверху, с пыльной полки шкафа, донеслось недовольное ворчание, сопровождаемое тихим стуком костей о дерево. Череп, все еще дуясь, медленно спланировал вниз и завис в воздухе, окутанный серым дымком.
– Чего тебе, тиранша? – проскрипел он, но в его пустых глазницах уже вспыхнули огоньки, готовые к работе.
– Мне нужны архивы по трагедии случившейся в крепости Эйяфьядлайёкюдль. Все, что можно найти о той ночи. И проверь каналы связи Совета. Если они готовят удар, они должны были оставить след!
– Это самоубийство, – пробормотал Череп, но уже начал стремительно вращаться, собирая вокруг себя магические потоки. – Но, признаться, мне нравится этот план. В нем есть нотка безумия, которая мне по душе.
Корделия перевела взгляд на меня. Её лицо, бледное и осунувшееся, вдруг приобрело ту жесткость, которая когда-то сделала её легендой в узких кругах. Она знала, что каждый шаг сейчас – это хождение по лезвию бритвы, но отступать было некуда. Динара была её единственной слабостью, и именно поэтому Совет совершил свою главную ошибку: они заставили Корделию перестать играть по правилам.
– Мы не просто нападем! – сказала она, и в её голосе прозвучал стальной лязг. – Мы заставим их самих молить о пощаде, когда правда о крепости выйдет наружу. Готовься. Сегодня ночью мы начинаем охоту.
Динара…
Утро настало неожиданно, и не потому, что меня разбудил стандартный сигнал будильника академии. Это моей сковороде не спалось в предрассветное время. Она начала нервно жужжать у меня над ухом, наполняя комнату запахом перегретого металла и легким озоновым привкусом. На мое ворчание ей было глубоко плевать – она лишь прибавила оборотов, заставив дребезжать стакан с водой на прикроватной тумбочке. Делать было нечего, зная вредный характер ожившей утвари, она не успокоится пока я не встану. Да и стало любопытно, чего это она разбушевалась? Чихнула от попавшей пыли в нос и поспешила встать, так как это вредина решила поджарить мои пяточки.
Сон как рукой сняло, стоило первой искре лизнуть кожу. Я подскочила на кровати, едва не свалившись с другой стороны, и в сердцах запустила в наглую посудину подушкой. Сковорода, разумеется, даже не шелохнулась – лишь издевательски звякнула, когда мягкий снаряд врезался в её раскаленное дно.
– Ты совсем страх потеряла? – прошипела я, натягивая штаны.
В ответ эта железная бестия издала звук, подозрительно похожий на довольное урчание, и, плавно спланировав в сторону ванной, начала выписывать в воздухе круги. Она явно что-то задумала. Обычно такая активность означала либо визит незваных гостей, либо то, что она задумала какую-то пакость.
Я поплелась следом, потирая ноющую пятку и проклиная тот день, когда случайно ее оживила. В ванной сковорода не давала мне сосредоточиться: она вибрировала, как заведенная, а когда я замешкалась у зеркала, начала настойчиво подталкивать меня в спину, а затем и вовсе чувствительно приложилась по пятой точке, выпроваживая в коридор. Похоже, времени на сборы у меня не осталось.
– Ну что ты уже задумала? – в ответ послышался возмущенный треск. – Да иду я, иду! – проворчала, выходя на улицу, да так и замерла на пороге.
Дейран разговаривал с Дейканом и моими напарниками, явно давя какие-то указания. Поначалу я даже залюбовалась своим демоном, он так величественно выглядел в свете первых лучей солнца, пока не поняла, что он уезжает и явно не собирался со мной прощаться.
Динара застыла на пороге, чувствуя, как внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. Сковорода, до этого момента не умолкавшая ни на секунду, вдруг замерла в воздухе, словно тоже прислушиваясь к разговору.
Дейран стоял к ней вполоборота. Его широкие плечи, обтянутые дорожным плащом, казались сейчас непреодолимой стеной, отделяющей её от того мира, где они были вместе. Он что-то негромко говорил Дейкану, и тот лишь коротко кивал, не смея возразить. Никаких лишних жестов, никакой суеты – только холодная решимость человека, который уже принял решение и не собирается его обсуждать.
– И ты решил просто сбежать? – голос Динары прозвучал тише, чем она хотела, но в утренней тишине он отозвался резким эхом.
Мужчины замолчали. Дейран медленно повернулся. В его глазах, обычно теплых, сейчас застыла непроницаемая маска, от которой по спине пробежал холодок. Он посмотрел на неё – не как на любимую, а как на досадную помеху, которую нужно было оставить позади, чтобы не подвергать опасности.
– Динара, займитесь учебой. Пока я займусь более важными делами! – отрезал он, даже не сделав шага навстречу.
Сковорода в руках девушки вдруг издала жалобный, почти человеческий стон и остыла, словно почувствовав её боль. Динара сжала пальцы на металлической ручке так, что побелели костяшки. Она видела, как напарники отвели глаза, как Дейкан нервно переступил с ноги на ногу. Они все знали. Все, кроме неё.
– Дела? – она сделала шаг вперед, игнорируя предательскую дрожь в коленях, в груди стал рождаться драконий рык.
Он долгую минуту смотрел в ее глаза, потом отвернулся и открыл проход в мир теней. Я сжала кулаки до боли в ладонях смотря, как исчезает его силуэт. Я стояла посреди двора, чувствуя, как утренний холод пробирается под одежду. Сковорода тихонько звякнула, прислонившись к её плечу, будто пытаясь утешить, но внутри у девушки было пусто.
– Динара, он…
– Не надо, Дейкан! – остановила его взмахом руки и медленно повернулась к двери общежития. – Что бы сегодня не случилось: пожар, потоп, землетрясение или же нашествие нечисти, меня не беспокоить! – тихо проговорила, не поворачиваясь и вернулась в свою комнату.
Глава 26
После отмены Магических игр наше пребывание в Академии Прикладной Некромантии утратило всякий смысл. Спустя сутки мы вернулись в стены Академии Темной Материи.
У меня был выбор: остаться учиться рядом с братом, под его присмотром, или пойти своей дорогой. Я выбрала второе. Решение остаться в академии демонов далось мне на удивление легко.
Правда, прежняя жизнь осталась в прошлом: нашу команду расформировали, а меня переселили в обычное общежитие. Местные демоницы поглядывали на меня с опаской, но открытой враждебности не проявляли – видимо, инстинкт самосохранения у них развит лучше, чем желание задирать чужачку.
Прошел месяц. Я постепенно втянулась в этот серый, размеренный ритм, почти привыкла к тишине в коридорах и бесконечным лекциям. Но была одна вещь, которая отравляла каждый мой день. Дейран. После той ссоры он словно испарился, не показываясь на глаза. И как бы я ни убеждала себя, что он не стоит того, как бы ни кипела от злости на его поведение, внутри с каждым днем росла глухая, почти невыносимая тоска.
Она напоминала занозу, которую невозможно извлечь: крошечную, но отравляющую всё вокруг своим присутствием. Я ловила себя на том, что в толпе студентов, среди мелькающих рогов и темных плащей, машинально ищу знакомый силуэт, вслушиваюсь в гул голосов, надеясь уловить тот самый, чуть насмешливый тон.
Дейран стал для меня наваждением, миражом за каждым углом. Иногда, по вечерам, когда в общежитии становилось совсем тихо, я подходила к окну и смотрела на шпили Академии, уходящие в багровое небо. Рядом привычно жужжала сковородка, единственная моя постоянная спутница, которая хоть ненадолго могла отвлечь меня от грустных мыслей. Привычно погладила ее по ручке и прикрыла глаза. Но ту же резко их открыла, в дверь раздался тихий стук. Я даже не сразу поняла, что мне не показалось. Отреагировала только после того, как сковорода меня подтолкнула к двери.
Я отворила ее и во все глаза смотрела на визитера. Хотелось протереть глаза. может это очередной мираж? Дейран стоял с букетом каких-то цветов и мило улыбался. Я втянула воздух полной грудью и не успела ничего сказать, как он меня ошарашил.
– Привет! – выдал н, я непроизвольно дотянулась до рядом жужжащей сковородке и бахнула его по голове.
– Привет? – рыкнула, наблюдая, как он пытается подняться с полу. – Привет! – по рукам побежали чешуйки, моя драконица была солидарна со мной.
Потом он плюнул и просто протянул мне злосчастный букет цветов, я перевела на них взгляд и фыркнула. Развернулась и пошла в глубь комнаты, дверь закрывать не стала.
– Динара, я… – начал Дейран.
– Уходи! – перебила, даже не поворачиваясь к нему.
Сердце колотилось где-то в горле, а чешуйки на предплечьях всё никак не желали прятаться, топорщась под кожей, словно лезвия. Я чувствовала, как в комнате меняется воздух: он становился тяжелым, наэлектризованным, пропитанным ароматом его парфюма – терпким, с нотками горькой полыни и озона. Этот запах я узнала бы из тысячи, и сейчас он действовал на меня как красная тряпка на быка.
Дейран не ушел. Я слышала, как он переступил порог, как тихо скрипнула половица под его тяжелым сапогом. Сковородка, до этого мирно жужжавшая у меня в руках, вдруг затихла, словно притаилась, ожидая команды к атаке.
– Ты не имеешь права просто так появляться здесь, – мой голос дрогнул, но я постаралась придать ему как можно больше холода. – После того, как ты исчез, после того, как оставил меня одну разгребать последствия… ты думаешь, пара вялых цветов что-то изменит?
Я резко развернулась, намереваясь вышвырнуть его вон, но замерла. Дейран стоял посреди комнаты, прижимая ладонь к ушибленному затылку. Его обычная самоуверенная ухмылка исчезла, сменившись выражением странной, почти болезненной серьезности. В его глазах, обычно насмешливых и темных, сейчас плескалась такая усталость, что мой гнев на мгновение захлебнулся.
– Я не исчезал, Динара, – тихо сказал он, делая шаг вперед. – Я занимался разоблачением Совета, вместе с твоей мамой. Если бы я пришел раньше, ты была бы в опасности!
– О, какая забота! – ядовито отозвалась я, чувствуя, как внутри, несмотря на всю злость, предательски теплеет.
– Я не оправдываюсь, Динара! Я говорю, как есть! – он взлохматил волосы на лбу, опустил руку, и я увидела, что на его пальцах остались следы крови от удара сковородкой. Я невольно дернулась, но тут же сжала кулаки. Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь я видела каждую черточку его лица, каждую тень, залегающую под глазами. Он выглядел так, будто не спал этот месяц, как и я.
– Забирай свои цветы и убирайся, – повторила я, но в этот раз слова прозвучали скорее как мольба, чем как приказ.
Дейран медленно опустил букет на край стола, не сводя с меня глаз. Его взгляд скользнул по моим рукам, где всё еще поблескивала чешуя, и задержался на лице. В этой тишине, нарушаемой лишь далеким гулом ночной Академии, я вдруг поняла, что больше не хочу его выгонять. И это осознание напугало меня сильнее, чем любой удар.
– Я не уйду! – сказал он, и в его голосе прорезались те самые нотки, от которых у меня внутри всё переворачивалось. – Пока ты не выслушаешь. И, клянусь, если ты снова решишь пустить в ход это розовое недоразумение, я даже не буду уворачиваться.
Сковородка в моих руках издала короткий, вопросительный звук, словно оценивая шансы противника, и я, сама того не желая, едва заметно усмехнулась. Напряжение, державшее меня в тисках целый месяц, начало медленно, болезненно отступать, оставляя после себя лишь звенящую пустоту, которую он – я знала это наверняка – собирался заполнить собой.
Он сделал еще один шаг, окончательно лишая меня пространства для маневра. Теперь я чувствовала исходящий от него жар – запах озона, старой бумаги и чего-то неуловимо горького, похожего на полынь. Это был запах опасности, к которой я так отчаянно привыкла и по которой, как оказалось, успела истосковаться до боли в ребрах.
– Ты выглядишь так, будто прошел через ад, – прошептала я, и мой голос прозвучал в тишине комнаты почти как капитуляция. Я опустила сковородку на стол – она глухо стукнула о столешницу, поставив точку в нашем нелепом противостоянии.
Дейран не ответил сразу. Он медленно протянул руку, и я затаила дыхание, ожидая, что он коснется моего лица, но он лишь осторожно коснулся кончиками пальцев края моей чешуи, которая всё еще пульсировала слабым, тревожным светом. Его прикосновение было прохладным, отрезвляющим, и в то же время оно заставило меня вздрогнуть.
– Ад – это не знать, жива ли ты, – сказал он, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то настолько темное и искреннее, что у меня перехватило дыхание. – Совет не просто следил за нами, Динара. Они начали охоту. Твоя мать… она просила передать, что ты должна быть готова. Но я не мог позволить тебе ввязаться в это раньше времени. Я хотел дать тебе хотя бы месяц тишины.
– Месяц тишины? – я горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Ты называешь это тишиной? Я сходила с ума, не зная, где ты, и не понимая, что происходит с моей кровью!
– Я знаю, – он сделал еще полшага, и теперь его лоб почти упирался в мой. – Я знаю, что был эгоистом. Но если бы я пришел раньше, я бы принес с собой смерть. А сегодня… сегодня у нас есть шанс.
Он наконец решился. Его ладонь легла мне на щеку, большая, грубая. Я закрыла глаза, впитывая это тепло, позволяя себе на секунду забыть о долге, о Совете, о проклятых проблемах и о том, что еще минуту назад я была готова проломить ему голову.
Пустота внутри, та самая, что пугала меня своей бездонностью, начала заполняться. Не словами, не оправданиями, а его присутствием – тяжелым, незыблемым, как скала. Я поняла, что больше не хочу бороться. Не сейчас. Не с ним.
– Рассказывай, – выдохнула я, открывая глаза и встречаясь с его взглядом, в котором отражалась вся тяжесть нашего общего будущего. – Рассказывай всё.
Он отстранился ровно настолько, чтобы я могла дышать, но не разорвал контакт. В комнате стало тесно от невысказанных слов, от напряжения, которое переросло в нечто иное – в хрупкое, опасное доверие, которое мы оба только что решились возродить на руинах нашего спокойствия. Он начал говорить, и его голос, низкий и вибрирующий, казался единственным звуком, существующим в этом мире. Он рассказывал о подвалах архивов Совета, о зашифрованных свитках, которые они с мамой выкрали из-под носа у Инквизиторов, и о том, как каждое его движение отслеживалось магическими маяками, которые он был вынужден сбрасывать, как шкуру, рискуя собственной жизнью.
Его слова складывались в пугающую картину: Совет не просто охотился, он готовился к ритуалу, в котором наша кровь с мамой могла стать к бессмертию. Только вот каким именно оно будет, никто не знал, слишком темный ритуал и последствия непредсказуемы!
Я слушала, затаив дыхание, и с каждым его словом яд обиды, отравлявший меня, весь этот месяц, терял свою силу, уступая место холодной, расчетливой ярости. Дейран не просто прятался – он выстраивал вокруг меня невидимый щит, принимая на себя удары, о которых я даже не догадывалась. – Ты пришел не просто рассказать, – прошептала я, осознавая истинную причину его визита. – Ты пришел, чтобы забрать меня.
Дейран кивнул, и в этом жесте не было ни тени сомнения.
– Здесь больше небезопасно. Завтра, когда прозвенит сигнал пробуждения, в академии начнется чистка! И… мы будем их ждать.
Я сделала шаг вперед, сокращая последние дюймы между нами. Мои пальцы, всё еще подрагивая, коснулись его предплечья, чувствуя под тканью куртки напряженные мышцы.
– У нас есть план? – спросила я, и в моем голосе впервые за долгое время прозвучала сталь.
Дейран едва заметно улыбнулся, и эта улыбка, лишенная всякой иронии, отозвалась во мне странным спокойствием.
– План есть, – ответил он, накрывая мою руку своей. – Но он потребует от тебя того, чего я боялся! Ты станешь приманкой!
Я посмотрела в окно, где над шпилями Академии уже начинало бледнеть небо, предвещая неизбежный рассвет. Пути назад не было. Сковородка, сиротливо лежавшая на столе, раскалилась до красна, поддерживая во мне боевой дух. Дейран сжал мою ладонь, и я поняла: что бы ни ждало нас за порогом, мы встретим это вместе. И если Совет хотел охоты, они её получат. Только вот они еще не знали, что добыча научилась кусаться.
