Текст книги "Жемчужина драконьего рода (СИ)"

Автор книги: Анна Щербина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Я с трудом сфокусировала взгляд, пытаясь пробиться сквозь кровавую пелену, застилавшую глаза. То, что я увидела, заставило сердце пропустить удар, а затем забиться с удвоенной силой, перекрывая шум битвы.

Из глубины пещеры, прямо в эпицентр этого кошмара, вышла мама. Она двигалась неестественно плавно, словно само пространство расступалось перед ней. В её руках, пульсируя в такт какому-то жуткому, неземному ритму, лежал черный камень. Он поглощал свет, казалось, высасывая саму жизнь из окружающего воздуха.

Но страшнее всего были её глаза. В них больше не было той мягкости, к которой я привыкла с детства – теперь там полыхало ядовитое, хищное зеленое пламя некромантии. Оно выжигало всё человеческое, оставляя лишь холодную, расчетливую мощь древнего искусства. Несмотря на то, что в воздухе стоял полный штиль, её длинные фиолетовые волосы жили своей жизнью: они извивались и вздымались вокруг головы, словно живые змеи, подчиняясь невидимым потокам магической энергии.

Она выглядела как богиня смерти, сошедшая с древних свитков, и от этого зрелища по спине пробежал ледяной пот. Мама не просто вышла из пещеры – она принесла с собой конец этого сражения, и я не была уверена, что этот финал мне понравится.

– Мама? – мой голос сорвался на хрип, потонув в гуле некромантского пламени.

Дейран напрягся, его хватка на моей талии стала почти болезненной. Мы оба замерли, глядя, как она делает шаг вперед, и в этот момент даже мертвецы вокруг, казалось, притихли, чувствуя, кто на самом деле здесь хозяин.

Она не смотрела на нас. Её взгляд, пропитанный ядовитым изумрудом, был устремлен куда-то сквозь ряды нежити, прямо в сердце самой тьмы. Камень в её руках пульсировал всё быстрее, и с каждым его «ударом» земля под нашими ногами вздрагивала, словно пытаясь сбросить с себя оскверненную плоть.

Я видела, как по её рукам, от запястий к локтям, расползаются черные вены – следы мертвой энергии, которую она впитывала в себя, не заботясь о последствиях. Это была не та магия, которой учат в академиях; это было древнее, запретное знание, требующее в качестве платы саму душу.

– Нет! – прошептала, отталкивая руки Дейрана. – Мама, не смей!

– Она их поглощает, – прошептал Дейран, и в его голосе, обычно насмешливом и спокойном, я впервые услышала неприкрытый ужас. Мама подняла свободную руку, и воздух вокруг неё затрещал от статического электричества. В ту же секунду фиолетовые пряди её волос резко дернулись, словно повинуясь невидимому дирижеру, и она сжала пальцы в кулак.

Вопль, раздавшийся в следующую секунду, не принадлежал ни одному живому существу. Это был коллективный крик сотен гниющих глоток, которые в одно мгновение захлебнулись собственной чернотой. Твари, еще секунду назад рвавшиеся к нам, начали оседать, рассыпаясь в прах прямо на ходу. Их кости превращались в труху, а плоть испарялась, оставляя после себя лишь едкий, сладковато-гнилостный дым.

Мама сделала еще один шаг, и её взгляд наконец сфокусировался на нас. В этом взгляде не было узнавания – лишь холодная, отстраненная мощь существа, которое перешагнуло грань между жизнью и смертью. Она не видела во мне дочь, она видела лишь препятствие или, быть может, случайную помеху в своем ритуале.

– Уходи, – её голос прозвучал не как просьба, а как раскат грома, отразившийся от сводов пещеры. Он не шел из её горла, он вибрировал в самой структуре реальности. – Уходи, пока я не забыла, что ты моя дочь!

– Я никогда не оставлю свою семью в беде! – рыкнула и оттолкнула Дейрана в сторону.

Сама, тем временем, побежала к маме изворачиваясь от ее слабых атак. Над головой раздался знакомый рев, который отвлек маму от меня, давая мне шанс добежать до нее.

– Папа, ты как раз вовремя! – крикнула и сделала выпад в мамину сторону.

Мои пальцы схватили воздух, мама увернулась, но словно из ниоткуда, за ее спиной вырос Эржин и выбил камень из ее рук. Черное пульсирующее сердце докатилось до моих ног, я опустила взгляд и наощупь схватила свою жужжащую розовую сковороду. Мой длинный замах… раздалось громкое хрясть… в глазах потемнело…

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже гул пещеры. Удар пришелся точно в цель – по артефакту, который удерживал маму в этом кошмарном состоянии. Звук был такой, будто лопнул огромный нарыв, наполненный самой тьмой.

Меня отбросило назад волной чистой, первобытной энергии. Я пролетела несколько метров и с глухим стуком впечаталась в холодную каменную стену. В глазах вспыхнули искры, а в ушах зазвенело так, что мир на мгновение превратился в размытое пятно.

– Нет… – выдохнула я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Перед глазами всё плыло. Я видела, как мама пошатнулась, как фиолетовое свечение вокруг неё начало стремительно гаснуть, сменяясь болезненной бледностью. Она схватилась за голову, и этот жест был таким человеческим, таким до боли знакомым, что у меня перехватило дыхание.

– Мама? – мой голос прозвучал жалко, тонко, совсем не так уверенно, как секунду назад.

Дейран уже был рядом, подхватывая меня под локти, но я не чувствовала его рук. Я смотрела только на неё. Мама медленно оседала на пол, её волосы, еще недавно жившие своей пугающей жизнью, безвольно упали на плечи.

Эржин замер неподалеку, тяжело дыша, сжимая в руках рукоять меча. Папа… высоко в небе всё еще слышался его яростный рык, но здесь, в центре этого хаоса, наступила пугающая, звенящая тишина.

Я сделала шаг вперед, спотыкаясь о собственные ноги. Сковорода, всё еще вибрирующая от остаточного магического заряда, выпала из ослабевших пальцев и с гулким звоном покатилась по камням.

– Мама, пожалуйста… – я опустилась на колени рядом с ней, боясь дотронуться.

Она подняла голову. В глазах, еще секунду назад пустых и бездонных, как космос, теперь отражался тусклый свет факелов. Она смотрела на меня, и в этом взгляде, сквозь пелену боли и истощения, я наконец-то увидела ту женщину, которая читала мне сказки перед сном.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из груди вырвался лишь тихий, надрывный всхлип. Тьма отступила, но цена, которую она заплатила за это возвращение, была написана на её лице каждой новой морщинкой и каждой каплей крови, стекающей по виску.

Я прижала её к себе, чувствуя, как она дрожит. Из уголков ее глаз скатилось парочка слезинок и я всхлипнула вместе с ней. Рядом с нами приземлился отец и из его рук вырвалось любимое мамино умертвие.

– Умирать? И без меня? – заверещал он и плюхнулся ей на грудь, его глаза вспыхнули зеленым пламенем.

Мама сделала глубокий вдох, и щеки медленно стали принимать розовый оттенок. Она слабо улыбнулась – это была та самая, едва заметная улыбка, которую я помнила с детства. Мама приподняла дрожащую руку и неуверенно коснулась головы Черепа.

– Глупый… – прошептала она, и её голос, хоть и охрипший, прозвучал для меня как самая прекрасная музыка в мире.

Отец опустился на колени с другой стороны, его огромные ладони, привыкшие к тяжести оружия, сейчас дрожали, когда он пытался укрыть маму своим плащом. Он не произнес ни слова, но в том, как он смотрел на неё, было больше любви и облегчения, чем во всех клятвах мира.

Я прижалась лбом к её плечу, чувствуя, как постепенно уходит ледяной холод, сковывавший моё сердце с самого начала этого безумного похода. Мы были здесь, мы были вместе, и впервые за долгое время мне показалось, что кошмар наконец-то остался позади.

– А с этим что делать? – раздался позади нас голос наставника.

Они-то откуда тут? Я в шоке подняла глаза и посмотрела на демонов. На плече Рейгана висело бессознательное тело Сартина. Мама приподняла голову и глаза ее увеличились в размере, она была не готова его здесь увидеть.

Мама медленно поднялась, опираясь на отца, и её взгляд встретился с моим – в нём читалась решимость, несмотря на усталость и боль.

– Мы не можем оставить его здесь, – тихо сказала она, голос дрогнул, но слова прозвучали твёрдо. – Сартин – часть нашей семьи, и мы должны помочь ему выжить.

Мне было жаль ее, она столько пережила, еще и это. Но ее голос даже не дрогнул, я восхищалась ее стойкостью. Она крепче сжала руку отца, и я почувствовала, как её решимость передаётся мне, словно невидимая нить, связывающая нас всех в этом миге. Дейкан передал Сартина еще одному маминому побратиму. В его глазах была боль, но он так же, как и мама старался не показать этому. Я плохо знаю Керка, он был на дальней границе все это время. Но сейчас был рядом с отцом в трудное для нас время.

Взгляд мамы стал твёрдым, несмотря на усталость и боль, и в нём читалась непоколебимая вера в то, что мы справимся. Она прижалась к папиной груди и что-то шепнула ему на ухо, он кинул на меня нечитаемый взгляд и медленно кивнул.

– Дейран, забирай ребят и Динару с Эржином в академию! – я открыла рот, что начать спорить, но споткнулась о серьезный взгляд отца. – У вас еще не закончены магические игры. И если мне не изменяет память! Ректор на свободе!

Слова отца ударили по мне, как пощечина, отрезвляя быстрее, чем любая магия. Я хотела возразить, сказать, что не оставлю их здесь, в этой кровавой пыли, когда враг еще не повержен окончательно, но в его глазах я увидела не просто приказ – я увидела мольбу. Мольбу защитить то, что у них осталось, пока они сами будут довершать начатое.

– Иди, – тихо добавила мама.

Она не смотрела на меня, её взгляд был прикован к Сартину, которого Керк уже укладывал на импровизированные носилки. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Эржин, стоявший рядом, молча положил руку мне на плечо. Его присутствие было единственным, что удерживало меня от того, чтобы сорваться на крик. Он понимал: спорить с ними сейчас – значит обесценить их жертву.

– Хорошо, – пообещал Дейран, подходя ближе.

Его лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь, что и у отца. Он коротко кивнул родителям, признавая их авторитет, и жестом позвал нас за собой. Я в последний раз обернулась. Отец уже поднялся в полный рост, его фигура казалась монолитной скалой на фоне заходящего солнца.

Мама, пошатнувшись, сделала шаг в сторону Сартина, и я увидела, как она приложила ладонь к его груди, запуская сканирующее заклинание. Я знала, что даже магия смерти может лечить, но никогда не видела этого в действии, моих знаний было пока не достаточно для этого. Мы развернулись и зашагали прочь, продираясь сквозь густой туман пепла. Каждый шаг давался с трудом, словно воздух вокруг стал вязким, пропитанным остатками чужой силы. В голове пульсировала одна мысль: ректор. Тот, кто дергал за ниточки, тот, кто превратил нашу жизнь в череду кошмаров, всё еще был там, в безопасности академии, ожидая своего часа.

– Ты слышала отца, – тихо сказал Эржин, когда мы вышли на тропу, ведущую к границе магического купола. – Мы должны закончить это.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня, на месте ледяного ужаса, начинает разгораться холодная, расчетливая ярость. Если они доверили нам этот фронт, значит, мы справимся.

Дейран взмахнул рукой, открывая нам путь сквозь тени. Впереди показались шпили академии, пронзающие небо, как острые клыки. Игры продолжались, но для нас они превратились в охоту. И я знала: ректор еще не знает, что его главная ошибка была не в том, что он нас недооценил, а в том, что он позволил нам выжить.

Глава 24

Нас ждали. Тяжелые кованые ворота с протяжным скрежетом поползли в стороны, открывая проход. Наша компания выглядела, мягко говоря, вызывающе: четверо драконов и четверо демонов, вернувшихся с «прогулки».

В обычное время такая делегация никого бы не удивила, но сейчас… Наш вид говорил сам за себя. Одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кроваво-бурыми разводами и серым пеплом. Но страшнее всего были наши лица: мы не выглядели как жертвы или проигравшие. На губах играли пугающе довольные, почти хищные улыбки. Студенты, еще секунду назад глазевшие на нас с любопытством, попятились, освобождая нам путь.

– Что здесь происходит? – голос ректора разрезал тишину, как лезвие.

Толпа зевак мгновенно расступилась, открывая прямой обзор. Я видела, как изменилось лицо Тимириона син Гвуара. Его уверенность испарилась, сменившись плохо скрываемым замешательством, а когда он встретился с нашими взглядами, то невольно отступил на шаг.

– Ректор Тимирион син Гвуар! – мой голос прозвучал неестественно спокойно в наступившей тишине. Он нервно сглотнул. – К сожалению, наша битва закончилась ничьей, – ректор оглянулся, ища поддержки у толпы, но та лишь замерла в нерешительности. – Думаю, нам стоит обсудить с вами реванш, – я растянула губы в еще более широкой, почти безумной улыбке. – И, пожалуй, лучше сделать это без лишних свидетелей.

Тимирион попытался выпрямиться, восстановить привычную маску невозмутимости, но его пальцы, судорожно сжавшие край мантии, выдали его с головой. Он был хищником, привыкшим загонять добычу в угол, но сейчас он впервые осознал, что сам оказался в клетке с теми, кто научился перегрызать прутья.

– Вы... ты не должна была вернуться, – прошептал он, и в этом шепоте слышался не столько гнев, сколько первобытный страх. – Это невозможно! В крепости... он должен был поглотить тебя.

Дейран сделал шаг вперед, и от его движения по мостовой пробежала трещина. Темная магия, еще не успевшая до конца испариться с его кожи, зазмеилась по камням, заставляя студентов в ужасе отступать назад. – Мы принесли вам подарок, – отозвался Дейран, и его голос, низкий и вибрирующий, отозвался эхом в груди каждого присутствующего. Он разжал кулак, и на ладони, среди запекшейся крови, вспыхнул тусклый, пульсирующий артефакт – осколок того самого сердца, которую Тимирион так жаждал заполучить. И когда только успел его поднять? Ректор побледнел, его глаза расширились, а дыхание стало прерывистым. Он понял: мы не просто выжили, мы уничтожили его сообщников.

– Пойдемте, – я сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. Моя ярость больше не была хаотичной; она превратилась в тонкое, острое лезвие, готовое к удару. – У нас есть много тем для разговора. О долгах, о предательстве и о том, как именно вы будете расплачиваться за каждую минуту нашего «путешествия».

Тимирион оглянулся на пустые коридоры академии, ища пути к отступлению, но Эржин уже перекрыл ему дорогу, лениво поигрывая сгустком пламени, которое не грело, а пожирало свет вокруг. Студенты не были дураками и пару минут назад испарились, хоть я уверена, что они все еще были здесь. – Никто не поможет! – проговорил Эржин, и в его глазах отразилось пламя, в котором сгорали последние остатки ректорского величия. – Вы же сами учили нас, что в академии выживает сильнейший. Пора проверить, насколько хорошо вы усвоили собственный урок. Ректор дернулся, пытаясь воззвать к защитным чарам купола, но я лишь слегка повела плечом, и воздух вокруг него задрожал, я была слишком зла и магия била чрез край. Как только мы переступили ворота академии, я постаралась незаметно подключится к защитным чарам академии. Академия не просто отказалась его слушаться – она начала медленно, методично сжимать кольцо вокруг его горла. – Ну же, ректор, – я подошла вплотную, чувствуя, как от него исходит запах холодного пота и поражения. – Ведите нас в свой кабинет. Нам нужно обсудить детали вашего увольнения. Окончательного и бесповоротного. – Как ты… Почему ты так сильна? – прохрипел он, пытаясь сопротивляться мне.

Тимирион судорожно схватился за воротник мантии, пытаясь разорвать невидимую удавку, но магия академии, которую он сам же выстраивал десятилетиями, теперь работала против него. Камни под его ногами вибрировали, откликаясь на мой зов, словно живой организм, готовый растерзать своего создателя.

– Сила? – я склонила голову набок, наблюдая, как в его глазах отражается не просто страх, а осознание собственной ничтожности. – Вы сами дали мне в руки, – и я переманила сколок в свои руки. – Ты играл с жизнями студентов этой академии, ты отдал меня в жертву. Думал, что все сойдет с рук? Пришло время возвращать долг.

Демоны окружили его со всех сторон, перекрывая пути к отступлению, а драконы страховали меня, иногда подпитывая меня. Все же недавно я потратило достаточно сил. Осколок в моих руках пульсировал в такт моему бешеному сердцебиению, высасывая остатки уверенности из того, кто еще час назад считал себя хозяином этого мира.

– В кабинет, – повторила я, и мой голос прозвучал как приговор. – Или ты хочешь, чтобы мы начали «увольнение» прямо здесь?

– А не все ли равно, где вы умрете? – нервно рассмеялся ректор.

Попытался дернуться, но магия академии плотно удерживала его горло, он только харкнул и зло посмотрел на меня. На моих губах вспыхнула холодная улыбка. Тимирион дернулся, пытаясь сделать шаг, но ноги его не слушались. Он был сломлен не столько моей магией, сколько осознанием того, что проиграл.

Мы шли за ним, как конвой, сопровождающий приговоренного к казни. Эржин шел чуть позади, его пламя то вспыхивало, то гасло, оставляя на стенах коридоров опаленные следы – метки нашего триумфа. Каждый шаг по этим гулким, холодным переходам отдавался в моей груди.

Когда мы вошли в кабинет, Тимирион рухнул в свое массивное кресло, тяжело дыша. Он выглядел постаревшим на десятки лет. Я подошла к его столу, провела пальцами по гладкой поверхности, чувствуя, как под деревом пульсируют защитные плетения, которые теперь подчинялись мне.

– Ну вот, – я оперлась на стол, нависая над ним. – А теперь расскажи мне, Тимирион, кто еще, кроме тебя, знал о том, что магическое сердце – это не просто артефакт, а ключ к темнице мутированных мертвых? И не вздумай лгать. У меня нет ни времени, ни желания слушать сказки.

Тимирион поднял на меня взгляд, в котором еще теплилась искра былого высокомерия, но она тут же погасла, стоило положить осколок сердца на полированную столешницу. – Ты не понимаешь, с чем играешь, – прохрипел он, и в его голосе, несмотря на поражение, проскользнула нотка фанатичного восторга. – Это не просто ключ. Вы думаете, что победили? – его хриплый смех и безумный взгляд стал нервировать. – Нас тысячи, и скоро мы победим Смерть!

Эржин, стоявший у окна, тихо рассмеялся. Звук был сухим, как треск горящего пергамента. Он подошел ближе, и пламя на его ладони вытянулось в тонкую иглу, которую он небрежно вонзил в поверхность стола, прямо перед носом ректора. Дерево мгновенно обуглилось, распространяя едкий запах гари.

– Сказки, – отрезал Эржин, не сводя глаз с Тимириона. – Ты всегда был мастером запугивания, старик. Но сейчас твои угрозы звучат как предсмертный хрип. Говори. Кто еще замешен?

Я видела, как дрогнули пальцы ректора. Он судорожно сжал подлокотники, и я почувствовала, как магия академии, повинующаяся мне, отозвалась на его страх. Стены кабинета начали медленно сужаться, выдавливая из помещения воздух. Тимирион задыхался, его лицо приобрело землистый оттенок.

– Совет… – выдавил он, хватаясь за горло. – Они… они уже знают.

Я подалась вперед, чувствуя, как внутри меня разгорается холодное, расчетливое пламя. Теперь это была не просто месть. Это была охота. Тимирион был лишь пешкой, которую мы смахнули с доски, но сама игра только начиналась.

– Значит, Совет, – я выпрямилась, чувствуя, как власть над пространством академии окончательно переходит в мои руки. – Что ж, если они хотят играть в богов, мы покажем им, что это чревато последствиями.

Я протянула руку и на кончиках пальцев загорелась моя магия некромантии. Я не умела лечить, или вскрывать магические барьеры, как мама. Но читала в свое время ее дневники. Сейчас была прекрасная возможность попрактиковаться.

Его сознание, защищенное десятками ментальных барьеров, медленно рассыпалось под моим напором, как карточный домик. Я не искала пощады – я искала правду, вырывая её из его памяти с корнем, не заботясь о том, что останется от его разума после этого вторжения. В глубине его сознания, среди обрывков заклинаний и грязных тайн, я увидела то, что искала: карту, координаты и имена тех, кто стоял за его спиной.

Когда я отстранилась, Тимирион обмяк, его глаза остекленели, уставившись в пустоту. Он был жив, но его «величие» навсегда осталось в прошлом. Я обернулась к своим спутникам. Открыла рот, чтоб рассказать все присутствующим, и ректор неожиданно ринулся в мою сторону.

Из-за спины с треском и вспышками выскочила моя сковородка, никто даже ничего понять не успел, как все произошло. Грохот, треск, запах гари, колыхнулись мои волосы, из ниоткуда появился мамин любимец с криком:

– Смерть врагам, – и кинулся в помощь сковороде.

Мы в шоке наблюдали, как они избивают ректора, никто из нас не ринулся, чтоб вмешаться. Тишина, воцарившаяся в кабинете, была почти осязаемой. Мы стояли, не в силах пошевелиться, наблюдая за сюрреалистичным зрелищем: грозный ректор, человек, внушавший трепет всей академии, сейчас беспомощно пытался прикрыться руками от яростных ударов чугунной сковородки. Она летала с грацией разъяренной фурии, высекая искры при каждом столкновении с его магическими щитами, которые трещали и осыпались, как сухая листва.

Мамин Череп, обычно ленивый и вечно спящее существо, сейчас превратился в сгусток чистой ярости. Он носился вокруг ректора, вцепляясь когтями в мантию и выкрикивая боевые кличи, от которых у меня самой мурашки бежали по коже.

– Это… это что сейчас было? – прошептал кто-то из моих спутников, но я не ответила.

Я смотрела на свои руки, все еще подрагивающие от остаточного магического напряжения, и чувствовала, как внутри меня что-то окончательно встало на свои места. Ректор, который еще минуту назад казался мне непреодолимым препятствием, сейчас выглядел просто нелепо.

Сковородка совершила очередной пируэт, с глухим звуком приложившись по затылку высокопоставленного врага, и тот рухнул на пол, окончательно потеряв всякое достоинство. В воздухе повис запах озона и горелой ткани.

Я медленно опустила руку. Магия некромантии, еще секунду назад готовая рвать и метать, послушно угасла, оставив после себя лишь холодную решимость.

– Кажется, – произнесла я, глядя на поверженного ректора, – у нас появился новый план действий. И, судя по всему, нас ждут большие переменны в мире.

Мы переглянулись. Страх ушел, уступив место странному, почти истерическому спокойствию. Если Совет думал, что сможет сломить нас своими интригами, они явно недооценили, с кем связались. И уж точно не рассчитывали на то, что их падение начнется с удара по голове обычной кухонной утварью.