Текст книги "Предатель. В Новый год без меня (СИ)"

Автор книги: Анна Риман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5

Машина за спиной не отставала.

Фары висели на хвосте, слишком близко, слишком уверенно, словно им не нужно было догонять. Будто мы уже принадлежали им, и они просто напоминали об этом.

Незнакомец за рулём прибавил скорость. Движения удивительно точные, без суеты. Ни слова, ни лишнего взгляда. Только дорога и зеркала.

Я вцепилась пальцами в ремень. Сердце билось так, что боль отдавалась в горло.

– Это они? – выдохнула я.

– Да, – коротко бросил он.

И этого хватило, чтобы у меня внутри всё похолодело.

Он резко перестроился, ушёл вправо, нырнул в проезд между домами. Колеса зашуршали по утрамбованному снегу, машину качнуло, меня мотнуло в сторону, и плечо больно ударилось о дверь.

Сзади – визг тормозов. Потом снова свет в зеркале.

Они не отставали.

– Черт… – шепнула я и сама не узнала свой голос.

Незнакомец не выругался. Просто сделал ещё один резкий поворот, вывел нас на улицу с плотным потоком и дал встать между машинами – так, чтобы преследователям пришлось тормозить, перестраиваться, злиться.

На секунду их фары исчезли за автобусом. Потом снова появились.

– Держись, – сказал он, и это прозвучало не заботой. Приказом.

Он свернул к торговому центру, где уже успели повесить гирлянды, и нырнул под шлагбаум парковки так, будто делал это каждый день.

Мы ушли вниз.

На нижнем уровне он погасил фары и остановился между колоннами, в самом дальнем ряду. Двигатель замолчал. Тишина накрыла резко, как одеяло на лицо.

Я не сразу поняла, что дрожу.

Пальцы не слушались. Я сжала и разжала кулак, пытаясь вернуть себе контроль.

Незнакомец сидел неподвижно. Слушал. Не меня – пространство. Шумы наверху. Машины, шаги, голоса.

– Они… найдут нас? – спросила я.

Он повернул голову и посмотрел прямо. В его взгляде не было ни успокоения, ни жалости.

– Если повезёт – нет.

Это «если повезёт» прозвучало хуже любого крика.

Я сглотнула.

– Кто эти люди? – спросила я тише. – Тот… который был в офисе… Он…

Незнакомец молчал секунду. Потом произнёс:

– Рашид Гаджиев.

Имя ударило в висок.

Я знала его. Не лично – по слухам. По обрывкам разговоров в офисе, когда кто-то говорил вполголоса: «Не лезь, там Гаджиев». По новостям, где фамилия мелькала рядом со словами «дело», «проверка», «конфликт», а потом исчезала, будто её стирали.

И сразу стало понятно: это не обиженный отец. Это человек, который не отступит. Не забудет. Не простит.

В груди сжалось так, что стало трудно дышать.

Сестра.

Дом.

Семья за столом на Новый год.

Если я поеду к ней, они поедут следом. И тогда это будет уже не моя беда. Я втяну их. Я подставлю.

– К сестре… нельзя, – выдохнула я, сама не заметив, что сказала вслух. – Я приведу их к ней.

Он кивнул – коротко, без одобрения, просто принимая как факт.

– Теперь понимаешь.

Я резко повернулась к нему.

– Зачем тебе Марат? – спросила я. – И кто ты вообще? Ты… с ними?

Вопрос прозвучал резко, почти грубо, но страх не оставлял места для вежливости.

– Нет, – ответил он сразу. – Я не с ними.

– Тогда кто?

Он посмотрел на меня внимательно, будто решал, сколько можно сказать.

– Меня зовут Тимур, – произнес он. – Этого пока достаточно.

Имя ничего не объясняло. Но безымянным он быть перестал.

– Тимур кто? – не отступила я. – Ты знал, что всё так закончится…

– Я работаю с такими историями, – ответил он ровно. – Не здесь.

– Полиция? – вырвалось у меня.

Он не улыбнулся.

– Если бы это было официально, тебя бы сейчас допрашивали, а не прятали в паркинге.

Ответ был скользкий. Ни «да», ни «нет». Но мне за него ухватиться было проще, чем за пустоту.

– Тогда зачем я тебе? – спросила я глухо. – Если тебе нужен он.

Он отвёл взгляд к лобовому стеклу, где отражались тусклые огни.

– Потому что ты была рядом, – сказал он. – Потому что он тебе доверял. И потому что ты знаешь больше, чем думаешь.

Меня будто ударили в живот.

Папка.

Деньги.

«Убери».

«Сделай тихо».

«Потом».

– Я не знаю, где он, – сказала я. – Если ты думаешь, что я его прикрываю…

– Ты уже прикрыла, – перебил он спокойно. Не обвиняя – просто фиксируя. – Ты спрятала то, что он просил. Этого достаточно, чтобы тебя не оставили в покое.

Я закрыла глаза на секунду. Телефон ночью молчал. Он не написал ни слова. Ни «доехал». Ни «прости».

Он просто исчез.

– И что ты от меня хочешь? – спросила я тихо.

Тимур посмотрел прямо.

– Всё, что связано с Маратом, – отрезал он. – Документы. Деньги. Его привычки. Куда он мог поехать. Кого мог предупредить.

– А если я правда ничего не знаю?

– Пока, – ответил он. – Не знаешь.

Сверху хлопнула дверь. Раздались шаги. Чужая речь – резкая, на нерусском, и следом:

– Смотри внимательно!

Я напряглась всем телом.

Тимур тоже услышал. Он наклонился вперёд и повернул ключ в замке зажигания.

Двигатель ожил.

– Они ищут тебя, – произнес он низко. – Потому что через тебя проще всего выйти на него.

– И что мне делать? – прошептала я.

Он посмотрел быстро, жёстко.

– Перестать думать, что тебя отпустят. И решить, на чьей ты стороне.

Наверху раздался крик:

– Там!

Тимур нажал на газ.

Машина рванула с места и пошла вверх по рампе. Свет фар прорезал бетонный пол, колонны замелькали, как кадры чужого фильма.

Я вцепилась в ремень снова. Погоня не закончилась, она только началась.

+++++

Дорогие читатели! Ловите промики на мою книгу “Измена. Уходя, не возвращайся”

dxXZyXKB, fxu2sPSX https:// /shrt/W8yY

– Игорю нужен наследник, а нам внук. Что же было делать, если ты оказалась бесплодной! – Анастасия Олеговна горестно всплеснула руками.

– Ты не подумай, мы тебя очень любим. Из тебя получилась прекрасная жена. Только от женщины что нужно? Рожать детишек. Увы, на это ты не способна.

Пять долгих лет я старалась быть образцовой женой. Но родители мужа решили, что внук важнее. Муж легко нашел мне замену, а на прощание повесил нешуточный долг. Теперь мне предстоит договориться с местным авторитетом. И что он попросит взамен?

Глава 6

Машина рванула вверх по рампе, и бетонные стены замелькали, как кадры из фильма. Свет фар резал пол, колонны сливались в серые полосы. Сзади крик, шаги, хлопок двери. Я не оглядывалась. И так знала: если оглянусь, мне не понравится.

Мы вылетели наружу – в белый, ледяной воздух. Тимур резко повернул, колеса сорвались по насту. Фары преследователей мелькнули в зеркале почти сразу. Они успели и шли за нами уверенно, зная, что мы никуда не денемся.

Я сжала ремень, чтобы не сорваться на крик.

Тимур сделал два поворота подряд, потом ещё один – резко, на грани. Машину качнуло, меня бросило в сторону, и в груди будто что-то тонко надломилось.

– Быстрее… – выдохнула я, сама не понимая, зачем это говорю.

Он молчал.

В зеркале фары то исчезали, то появлялись. Они держали дистанцию, как будто играли. Словно знали: мне некуда деться.

Тимур внезапно ударил по тормозам.

Меня качнуло вперед, ремень врезался в ключицы. Машина остановилась у обочины, у какого-то тёмного забора, рядом с сугробами, на пустой боковой улице. Вокруг ни людей, ни домов. Только снег и глухая тишина.

– Ты что делаешь?! – голос у меня сорвался.

Тимур повернул голову. Спокойно. Почти равнодушно.

– Решай, – произнес он. – Либо ты говоришь мне всё, либо выходишь и дальше разбираешься сама.

Я моргнула, не сразу поняв смысл.

– Что… всё?

– Всё, что ты спрятала. Всё, что он попросил. Всё, что знаешь. – Он говорил ровно, без крика, и от этого было особенно страшно. – Я не собираюсь ради тебя рисковать, если ты врешь или недоговариваешь.

– Я не вру…

– Тогда говори, – отрезал он. – Сейчас.

Сзади где-то, далеко, прокатился шум мотора. Не рядом – пока. Но звук был достаточным, чтобы внутри всё сжалось.

Я открыла рот и закрыла. У меня было ощущение, будто я стою на краю лестницы и не знаю, шаг вниз будет падением или спасением.

– Он… попросил спрятать папку, – выдала я наконец дрожащими губами. – По последней сделке. Договор, приложение, доверенность. Чтобы… чтобы не нашли.

Тимур не изменился в лице.

– Где?

Я сглотнула.

– Не в офисе. Я… я унесла.

– Куда, Алина?

Мое имя он произнёс так, будто давно его знал. Я не удивилась. С этой минуты меня уже мало что могло удивить.

– Домой, – выдавила я. – Но не просто «домой». Я спрятала.

– Где именно.

Вопрос был не злой. Профессиональный. Как у человека, который привык вытаскивать из людей правду по слоям.

Я вдохнула, и воздух царапнул горло.

– У нас в доме есть подвал. Заброшенный. Ещё с тех времён, когда он был общежитием. Ключ у старшей по подъезду, но… – я замялась, – у меня тоже есть. Мы с сестрой в детстве… прятали там всякое. Дневники. Письма. Я знаю место, где никто не смотрит.

Тимур чуть кивнул, как будто поставил отметку.

– Деньги?

Я вздрогнула.

– Он говорил… снять со счёта. Я не успела. Я… я не делала этого.

– Хорошо, – произнес Тимур так, будто «хорошо» было не про меня, а про план.

Я сжала руки на коленях.

– Домик, – вырвалось у меня. – Он же… должен был поехать в домик. Мы… мы собирались. Я сняла в горах, у озера. Он сказал, что никто не знает.

Тимур посмотрел на меня внимательнее.

– Адрес.

– Я… – я судорожно полезла в карман, достала телефон. Пальцы дрожали. – В брони. Сейчас… секунду…

Сзади снова раздался звук. Ближе. Я подняла голову.

По дороге, на перекрёстке, медленно ползла тёмная машина. Без спешки. Как будто не искали – отмечали точки на карте.

Тимур тоже увидел. Не дернулся, не выругался. Просто завёл двигатель.

– Пристегнись, – велел он.

– Я и так…

– Нормально пристегнись.

Я послушалась. Это было проще, чем думать.

Он резко сорвался с места. Не в сторону дома – в сторону, где больше поворотов, больше шансов исчезнуть. Мы нырнули во двор, проскочили между припаркованных машин, вылетели на другую улицу, потом на третью. Тимур вёл так, будто знал город как свои пять пальцев.

Фары преследователей мелькнули один раз и исчезли.

Мы ехали еще минуту, две, три. Я ждала, что они появятся снова, но в зеркале был только снег.

Тимур свернул к огороженной стоянке. Здесь пахло соляркой и железом. Тусклая лампа над будкой сторожа мигала. Он остановился в тени, выключил фары.

– Вылезай, – коротко рыкнул мне.

– Что? – у меня перехватило дыхание. – Куда?!

– В другую машину.

– У тебя… есть другая машина?

Он посмотрел так, будто вопрос был детским.

– У меня есть мозги.

Я вылезла, ноги чуть подкосились от холода и адреналина. Снег хрустнул под подошвой. Тимур открыл дверь старого серого седана. На нём не было ничего приметного – ни наклеек, ни ярких фар. Просто машина, каких сотни.

Тимур завёл двигатель и выехал со стоянки без рывка, будто мы просто меняли маршрут, а не направление жизни.

Несколько кварталов он молчал. Смотрел в зеркала, ловил отражения фар, слушал город. Я тоже уставилась на дорогу. На тёмные окна, на редких прохожих, на сугробы у обочин. На то, как легко всё вокруг делало вид, что ничего не произошло.

– Папка, – сказал он наконец. – Подвал. Ты покажешь место и заберешь сама.

Это не было просьбой. Это было распределением ролей.

Я сглотнула.

– У дома… – начала я и запнулась. Картинка снова вспыхнула перед глазами: темная машина, силуэты у подъезда, взгляды, которые не прятались. – Они там были. Они нас уже ждали.

Тимур не повернул головы.

– Поэтому мы и сменили тачку, – ответил он ровно. – Но надеяться, что они ушли, – глупо.

У меня внутри всё сжалось.

– Если они там… – голос сорвался, – меня просто заберут.

– Если будешь делать вид, что идешь домой, – да, – спокойно отрезал он. – Поэтому ты не идёшь домой.

Я посмотрела на него украдкой. Профиль в свете фонаря – жесткий, собранный. Руки на руле – уверенные, как у человека, который привык, что ошибаться нельзя.

– И что тогда? – спросила я.

Тимур впервые посмотрел на меня прямо.

– Тогда ты вспоминаешь, где у вас чёрный вход. Где камера слепая. Где ключ от подвала. И где ты в детстве прятала то, что нельзя было показывать взрослым.

Меня прошило холодом. Он говорил так, словно видел мой подъезд изнутри. Будто мог пройти туда с закрытыми глазами.

– Ты… откуда знаешь? – выдохнула я.

Он отвел взгляд обратно на дорогу.

– Я умею задавать правильные вопросы, – заметил он. – А ты хранить чужие тайны. Вот и проверим, насколько хорошо.

Машина скользнула по заснеженной улице. В зеркале ничего не было – пока.

Я снова повернулась к окну. И впервые за весь этот день ясно, без истерики поняла: я не в романе, где всё решается разговором и слезами. Я в истории, где за ошибки расплачиваются жизнью.

И рядом сидит человек, который не обещает спасти. Он просто ведёт туда, куда надо ему, а не мне.

Глава 7

Машина остановилась не у самого подъезда, а в стороне, там, где фонарь моргал через раз и снег на асфальте лежал неровными островками. Тимур заглушил двигатель и какое-то время просто сидел, глядя в пустоту, будто слушал не город, а чужую волю.

Я смотрела вперёд.

У подъезда стояла тёмная машина. Не припаркованная, выжидающая. Фары погашены, но в салоне мелькнул огонёк: сигарета или экран телефона. Чуть дальше, у мусорных баков, кто-то курил, делая вид, что просто пережидает холод. Слишком неподвижно. Слишком внимательно.

– Подвал, – сказал Тимур наконец. – Папка. Десять минут. Выйдешь через черный ход.

Я не ответила. Сжала ладонью ремень и почувствовала, как дрожь проходит по пальцам. Не от холода – от того, что я снова здесь. В двух шагах от своего дома, который еще вчера был убежищем, а сегодня превратился в клетку.

Тимур повернул голову.

– Не тяни, – произнес он ровно. – И не делай глупостей.

«Глупостей». Как будто я вообще могла теперь отличить правильное от неправильного.

– А ты… – начала я и запнулась.

– Я здесь, – коротко.

Это не звучало как обещание. Скорее как точка контроля.

Я снова посмотрела на подъезд. У самой двери стояли двое. Не вплотную, чуть в стороне, так, чтобы не бросаться в глаза. Один говорил по телефону отвернувшись. Второй смотрел прямо на вход не скрываясь. Они не спешили. Им не нужно было спешить.

Я взялась за ручку двери, но замерла на секунду. Внутри поднялась мысль – тихая, грязная, опасная: а если я не вернусь?

Если папка будет у меня, это уже не просто бумага. Это рычаг. Это шанс. Гаджиев не сможет давить только страхом. Тимур не сможет командовать, как будто я часть его плана. И Марат… Марат перестанет быть недосягаемым.

Я могу исчезнуть. Сама. Без них. Без «мы».

Натянула капюшон и вышла из машины, холод сразу вцепился в лицо. Я сделала вид, что иду к подъезду – спокойно, не торопясь, как будто просто возвращаюсь домой. Один из мужчин у двери скользнул по мне взглядом и тут же отвернулся, будто я его не интересовала. Это было хуже, чем если бы он смотрел прямо.

Подъезд был привычный: облупленная дверь, старый домофон, криво прилепленный листок про «не мусорить». Но сегодня он казался чужим. Как будто меня отсюда уже выписали.

Я вошла быстро не оглядываясь.

Лестничная клетка пахла сыростью и чужими котами. Шаги отдавались слишком громко. Я на секунду задержала дыхание, прислушиваясь: не пойдут ли следом.

Сверху кто-то кашлянул. Послышались шаги.

Квартиру они держат. До подвала ещё не добрались.

Вход был внизу, за железной дверью с облезлой краской. Ключ в замке повернулся легко – слишком легко, и это сразу резануло. Я помнила, как раньше он заедал, как приходилось дёргать, прижимать плечом, ругаться шепотом.

Теперь – будто ждали.

Я толкнула дверь.

Запах ударил в нос: сырость, пыль, старые тряпки. Лампочка под потолком горела слабым жёлтым светом, и тени лежали на стенах густо, как плесень.

Я пошла по коридору, считая шаги, как в детстве. Вон там пустая кладовка. Потом щитки. Дальше наша ниша за трубой, где мы с сестрой прятали дневник, когда мама грозилась «всё прочитать».

Я остановилась у нужного места и присела.

Спрятано было не в коробке и не под доской. Я засунула папку в старый мешок из-под цемента, который стоял за трубой, и сверху закидала его рваными тряпками. Не потому что это умно. Потому что это было единственное, что пришло в голову в тот момент, когда я ещё верила Марату.

Пальцы дрожали, когда я разгребала тряпки.

Папка была на месте.

Я вытащила её и прижала к груди, будто бумага могла защитить меня от мира.

И тут где-то наверху хлопнула дверь.

Не подвал. Подъезд.

Я замерла.

Секунда и снова звук: шаги. Кто-то спускался? Или проходил мимо? Я не знала. Сердце грохотало так, что казалось, его слышно через стены.

В голове щелкнуло: назад к Тимуру нельзя.

Если у подъезда ждут люди Гаджиева, они увидят меня. Если Тимур сидит в машине, они увидят и его. И тогда нас возьмут вместе. С папкой. С доказательствами. С концами.

А я ведь не назвала Тимуру адрес домика. Не всё сказала. И пока папка у меня, я ещё не пустое место.

Я поднялась и пошла не к двери, через которую вошла.

В детстве мы знали и другой путь. Через подвал был проход в соседний подъезд – технический коридор, который закрывали на старый навесной замок. Он давно не работал. Дужка висела криво, как сломанный зуб. Мы лазили там, когда хотели уйти гулять так, чтобы не видеть соседку-сплетницу у лавочки.

Я пошла туда сейчас, почти бегом, стараясь не шуметь.

Коридор был темнее, и воздух стоял тяжелее. Я нащупала рукой холодный металл замка, он действительно болтался на одном гвозде, как я и помнила. Я потянула, и дверь поддалась.

Свобода была в двух шагах.

Я проскользнула в другой подъезд и поднялась по лестнице, не включая свет. Дышала рвано, но уже чувствовала: я выхожу.

Дверь на улицу открылась с тихим скрипом.

Холод ударил в лицо. Снег пах чисто, как будто ничего не случилось. Во дворе было пусто. Машин много, но ни одной с включенными фарами. Людей рядом никого. Тишина такая, что звенит в ушах.

Я сделала шаг.

Потом ещё один.

Папка была в руках, тяжелая, как кирпич. Я сжала ее крепче и впервые за всё это время почувствовала не страх – пространство. Возможность.

Я смогла.

Я правда смогла.

– Не туда, – раздался голос за спиной.

Я остановилась так резко, будто меня ударили в грудь.

Медленно обернулась.

Тимур стоял у стены, в тени, где фонарь не доставал. Спокойный, собранный. Будто он не догонял, ждал. Словно этот двор был его, а не мой.

Он посмотрел на папку в моих руках и поднял взгляд на лицо.

– Ты правда думала, что я оставлю второй выход без присмотра? – спросил он тихо.

Я сглотнула. Слова не находились. Внутри всё обрушилось разом: и злость, и стыд, и облегчение, которое даже не успело стать настоящим.

– Я… – выдохнула.

– Десять минут, – напомнил он. – И быстрее. Пока они не сообразили, куда ты пропала.

Я хотела спросить – откуда он знал.

Но сейчас было не время задавать вопросы.

Глава 8

Я побежала первой.

Не оглядываясь, не думая, как это выглядит со стороны. Просто потому что стоять и смотреть на него было невыносимо. Папка билась о бок, как лишний орган, и каждый шаг отдавался в груди тупой болью.

Тимур открыл машину ещё до того, как я дернула ручку. Двигатель взревел почти сразу, будто он и не глушил его по-настоящему.

– Садись, – рявкнул он коротко.

Я плюхнулась на сиденье, хлопнула дверью. Машина рванула с места, и двор исчез за поворотом, словно его и не было.

Только тогда я смогла вдохнуть – резко, шумно, будто до этого держала воздух в лёгких специально.

Я сжала папку на коленях, прижимая к себе, как вещь, которую могут отобрать в любую секунду.

– Откуда ты знал про второй выход? – спросила я наконец.

Он не ответил сразу. Проехал перекрёсток, пропустил машину, свернул в темный проезд.

– Я всегда проверяю, куда человек может пойти, если решит сбежать, – сказал он ровно. – Ты не исключение.

От этого стало не по себе. Не потому что он следил. А потому что он ожидал, что я попытаюсь уйти.

– Ты знал, что я попробую, – произнесла я.

– Я рассчитывал, – поправил он.

Молчание повисло тяжёлое. Я сжала край папки.

– Ты хотел её забрать, – сказала я. – Сразу.

– Да.

– Тогда почему не забрал?

Он посмотрел на дорогу, будто вопрос не требовал размышлений.

– Потому что тебе всё равно некуда деться, – заметил он спокойно. – С папкой или без.

Я напряглась.

– Держи при себе, – добавил он. – Пока.

Слово прозвучало так, что стало ясно: это не разрешение. Это отсрочка.

Мы ехали уже по широкой дороге. Город редел, огни становились реже, движение – спокойнее. Тимур вёл уверенно, будто давно знал маршрут.

– Ты понимаешь, что они не отстанут? – спросил он.

– Понимаю.

– Домой тебе нельзя. К сестре тоже. Любой адрес, где ты «просто переждешь», они отработают за ночь.

Я смотрела в лобовое стекло и удивлялась, как быстро «моя жизнь» превратилась в набор точек на карте.

– Зачем ты помогаешь мне? – спросила я. – Если тебе нужен Марат.

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был лишним.

– Затем, что ты уже здесь.

– Это не ответ.

– Это единственный ответ, который тебе нужен.

Я с подозрением покосилась на его профиль: он держит меня рядом, не потому что я что-то знаю. Со мной ему будет проще подобраться к Марату.

– Куда он поехал? – спросил Тимур.

Я молчала.

– Куда он поехал, используя тебя, – добавил он. – Не притворяйся, что не понимаешь.

– Я не знаю точно.

– Я не спрашиваю точно.

Пауза затянулась. Если сейчас промолчу, он всё равно будет искать. Без меня. А тогда папка станет просто уликой, а я – расходным материалом.

– Есть одно место, – выдавила я наконец. – Домик. В горах. У озера. Я снимала. На Новый год.

Он не удивился.

– Почему там?

– Потому что он говорил, что туда никто не полезет. Потому что бронирование на меня. Потому что… – я запнулась. – Потому что это было «наше».

Тимур хмыкнул – без насмешки.

– Адрес?

Я достала телефон, открыла бронь и молча протянула ему. Он посмотрел, запомнил, вернул.

– Далеко, – сказал он. – Это хорошо.

– Почему?

– Там меньше случайных людей. И больше времени на ошибки.

Он перестроился, выехал на трассу. Навигатор щелкнул, прокладывая маршрут. Линия тянулась далеко за город – туда, где темнота была гуще, а соседство с малознакомым мужчиной еще опаснее.

– Мы едем туда, – сказал он. – Но по моим правилам.

Я сглотнула.

– Каким?

Он не сразу ответил.

– Ты никуда не ходишь без моего ведома. Не звонишь никому. Не пытаешься играть в самостоятельность.

Пауза.

– И если он будет там, – добавил он, – ты делаешь ровно то, что я скажу.

Я смотрела на дорогу, на белые полосы, уходящие под колёса, и в голове вертелась назойливая мысль: назад дороги больше нет. Ни к прежней жизни, ни к прежним словам.

– Ты веришь, – спросила я тихо, – я не знала, что он женат.

Тимур не повернул головы. Только челюсть напряглась.

– Это не оправдание, – сказал он.

Машина неслась по трассе, набирая скорость.

– Ты его любовница, – произнес он спокойно. – И хватит делать вид, что это не так.

Слова ударили сильнее, чем если бы он кричал.

Я открыла рот и не смогла ничего возразить.

Трасса уходила вперёд, в темноту, где нас ждали ответы, которых я больше не хотела.