Текст книги "Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Морецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

И он уже не мог успокоиться. Он хотел еще раз посмотреть поближе на невесту своего брата. И сейчас, ожидая ее приближения, молился и Светлому, и Темному, чтобы он ошибся в своих ощущениях.

Она приближалась, грациозно и плавно выводя фигуры танца. Он напрягся, вглядываясь ей в лицо.

Красивая. Но это он понял и раньше.

Должно быть что-то … или просто у него на почве раздраженности всей этой протокольной чепухой случились галлюцинации? В принципе, он был согласен на второй вариант, лишь бы эта девушка оказалась хорошей парой его брату.

Но нет… вот, оно!

Принцесса с нежной улыбкой и опущенным взором исполняла танцевальное па, но стоило ей отвернуться от своего кавалера, как все ее лицо преобразилось. Взгляд, брошенный на танцующие пары вокруг нее, стал холодным и брезгливым, точеные крылья носа нервно вздернулись, как будто она сдерживала злость, а резной бутончик губ чуть растянулся и сложился в презрительный изгиб. И в этот момент Виктору показалось, что ее окутало черное облако, похожее на гарь от факела.

Он на секунду зажмурился, чтоб прочистить зрение, а когда посмотрел на девушку снова, то увидел, что выглядит она вполне нормально, как и положено выглядеть юной деве накануне свадьбы – сама хрупкость, скромность и невинность.

Он опять почувствовал себя галлюцинирующим придурком.

Нет, но он же видел! Пусть темный дым, окутавший ее, ему и пригрезился. Ну, там глаза заслезились от того же факельного дыма или тень от колонны в тот момент как-то не так легла. Но то, что он наблюдал на ее лице – это было точно не наваждение!

Поняв, что сам в этой ситуации не разберется, Виктор пошел искать единственного человека, который был так же заинтересован в удачном браке Рича как и он, да к тому же еще мог сказать обо всем происходящем что-нибудь дельное.

Обойдя залу по кругу и не найдя того кого искал, Вик через высокие стеклянные двери вышел на обширный балкон.

Так и есть, Рой находился здесь и курил свою тонкую длинную трубку. Он восседал на каменной скамье, стоящей в самом дальнем углу, куда почти не доходил свет и недолетала музыка из зала. Для пущего удобства он закинул ноги на каменный парапет и являл собой картину вальяжности, довольства и полной отстраненности от всего, что происходило за стеной.

– И почему это наш младший принц обделил прекрасных дам своим вниманием? Что ищет он в обществе почтенного служителя Светлого, мешая ему наслаждаться вечерней прохладой и собственными мыслями? – в своей лениво-насмешливой манере растягивая слова, спросил Рой, даже не повернув головы в сторону приближающегося к нему брата.

Виктор усмехнулся и без всякой почтительности к высокому сану сидящего, подвинул его задом и плюхнулся рядом на скамью.

– Так, Рой, заканчивай строить из себя умудренного опытом пастыря, я к твоим послушным овечкам не отношусь.

– А разве ты не с проблемами пришел? – хитро скосив на брата синий глаз, спросил тот.

– С ними самыми. И боюсь, что проблемы эти, если они существуют, затронут не только меня, но и тебя, и Рича. В первую очередь Рича, а соответственно и все королевство!

– Что, твой Дар таки прорвался сквозь наложенный запрет, и ты узрел истинное личико его невесты? – уже совсем другим тоном, повернувшись лицом к брату, серьезно спросил Рой.

– Так ты знаешь? – пораженно уставившись на Светлейшего, воскликнул Вик.

– Конечно, я ж, в отличие от тебя, не давлю свой…

– Раз ты такой умный и прозорливый, тогда скажи мне на милость, отец и его советники, что ж не знали, кем она является?

– Отец узнал об этом совсем недавно. Здесь, знаешь ли, это обстоятельство очень тщательно скрывали. А от нас, скорее всего, с еще большим усердием, чем от всех остальных. Видимо, хотят от нее избавиться, – развел руками Ройджен.

– А нам-то, зачем эта ведьма на троне?! – вознегодовал Вик.

– Отец с Валидиусом, когда прознали про то, что невеста Наследника очень сильная ведь… волшебница, предприняли было попытку расторгнуть помолвку, но время уже было упущено. Жених с невестой не дети – вполне себе в брачном возрасте давно находятся. Я не знаю, почему ламарская сторона вообще так долго тянула со свадьбой и не требовала выполнения договора, принцессе – то уже во всю двадцать первая зима пошла – еще года три назад можно было их поженить. Но факт остается фактом – тянули-то они, тянули, конечно, но как только наши заикнулись, что собираются расторгать помолвку, те сразу засуетились, в крик кинулись, бумагами разными трясти начали. Все подняли, от «Уложенья о Королевских браках», предписывающего каждое третье поколение смешивать кровь Правящих Семей, до самого пророчества «О детях Темного»! И это не считая договора о помолвки и сопутствующего ему контракта. Даже иерархов Храма в это дело впутали. Когда отец понял, что просто так отвертеться от этого брака не удастся, он внес в брачный контракт несколько довольно жестких дополнений и устроил так, чтобы другая сторона их приняла. Что еще раз подтверждает предположение о том, что ламарское семейство само спит и видит, как от дочери-ведьмы избавится.

– И чего отец вставил туда такого уж серьезного? – спросил Вик.

– Ну, во-первых, всем известно, что маги и волшебницы не могут иметь детей. На этом основании, не далее чем через год после свадьбы с принцессой, Рич сможет взять еще одну жену. Это, кстати, записано в «Уложении», а наши оппоненты сами его приплели к этому делу, когда брак отвоевывали. Во-вторых, Слово королевы, когда наша принцесска ею станет, будет стоять после слова короля, принцев крови – то есть нас с тобой, будущего Наследника и Архимага. Значит, до реальной власти ей будет далековато.

– Но ведь по Закону, человек имеющий Даром, вернее использующий его, на престол претендовать не может в принципе?! – возмутился младший принц, вспомнив кое-что из того, чему его учили.

– Ох, Вик! – в тон ему воскликнул Ройджен и воздел глаза к ночному небу: – Все так сложно! Там между этими древними документами нужно вот как уметь! – и показал ладонью волнообразное движение, напоминающее рыбку в воде. – Мы знаем, что Наследник не может иметь Дар. Ну, или как ты, не имеет права его использовать, чтоб не терять способности иметь детей. Так? Так! Но так же мы знаем, что Сам Темный имел семь жен. Это тоже есть в тех древних бумагах. Вон, Ларгарские короли в соответствии с ними до сих пор так живут. Вот и получается, что при современных реалиях король магом быть не может – это записано. А про королеву ничего такого нигде не сказано. Просто он берет себе вторую жену, а не получиться с ней, то и третью. И плодиться себе в удовольствие, да на радость Семье и королевству. А раз мы уже попали с этой договоренность в западню, то, урегулировав вопрос со вторым браком для Рича, отец с Владиусом и посчитали, что еще одна сильная магиня возле трона королевству не помешает, – сказав это Рой тяжело вздохнул и добавил: – Будем надеяться, что они не прогадали…

– Судя по твоему тону, ты так не считаешь?

– Видишь ли, ее почти до последнего держали в отдаленном замке. Так что наши шпионы только-то и могли, что сплетни и слухи собирать. А когда она в Акселле объявилась, то тоже не сразу на глаза нашим сильным магам из посольства попалась. Ну, а потом поздно было!

– Что, все так плохо? – настороженно спросил Вик старшего брата.

– Как тебе сказать… судя по тому, что я вижу, наша будущая невестка ни чем не брезгует, как бы даже и некромантией не побаловалась уже! Вон, даже ты, со своим придушенным Даром, что-то такое разглядел… – в не свойственной ему манере, настороженным тоном, произнес Рой, озадачив и напугав младшего принца.

– Кстати, ты, будь добр, ничего из ее рук не пей и не ешь. Ты ведь сейчас Наследник, – уже жестко произнес Ройджен, ткнув пальцем в грудь Вика, – если эта ведьма и опоит чем-то Ричарда до свадьбы, то тройное благословение Светлого очистит его. Меня Дар и сан защитят от ее происков. Так что ты один у нас беззащитный остаешься.

– Да я, по приезду домой в Орден уйду тогда сразу, – поразмыслив над сказанными братом словами, решил Вик.

– Ладно, согласен. Ты только доберись до обители целым, – как-то по-особенному проникновенно прозвучал ответ Роя на это предложение.

«– Ну, совсем не похоже на него…»

ГЛАВА 8

Лёнка, конечно, не могла слышать этого разговора, находясь в этот момент далеко от братьев в пустой и гулкой галерее в другом конце дворца. Но вот если бы слышала, то полностью поддержала бы старшего принца… да и за Виктором лучше приглядывала в дальнейшем.

Обладая сильным и уникальным Даром, сплетенным в ней из человеческой, эльфийской и дриадовой магии, она с первого дня разглядела в невесте короля что-то странное… и, как она заподозрила, недоброе.

Аура, окружающая Льнянкиных маму и бабулю, была чистой и солнечной, цветом, как только что вылупившийся цыпленок. Аура придворных магов охряно-желтой, потемней, с вкраплениями насыщенно розового, голубого и зеленого. А вот у принцессы, окружающее ее, казалось бы, обыкновенное для человеческого мага золотистое сияние, имело блики кроваво красного и мрачно фиолетового оттенков.

Лёна такого раньше и не видела! Еще в первый их день при Ламарском дворе она задалась вопросом: «– Зачем нашему королю эта ведьма?». Но язычок попридержала, рассудив согласно своему простому деревенскому воспитанию, что есть люди поумнее и познатнее ее – им и виднее.

Так что, решив приглядывать в дальнейшем за будущей родственницей Вика, свое мнение она все-таки оставила при себе. Тем более что не прошло и десяти минут после этих рассуждений, как вокруг стали происходить дела поинтереснее. Льнянку накрыла с головой придворная жизнь.

Вот и сегодня, всего час назад, она, как и подобает пажику самого наследного принца, проявляла чудеса галантности и обходительности – развлекала титулованных красавиц. Протанцевав сначала величавую павану с какой-то престарелой ламарской герцогиней, потом отбила темпераментную вольту с чувственной графиней, пытавшейся заигрывать с ней, затем отскакала гавот с молоденькой резвой наследницей и после бранля, напомнившего ей деревенские хороводы, довольная и разгоряченная Льнянка отправилась выпить чего-нибудь холодного.

Ушко вдруг защекотало от легкого теплого дуновения. Лёна чуть не выронила бокал от неожиданности, а резко обернувшись, увидела, что сразу за ней стоит незнакомый ей придворный.

«– Наверное, ламарский…»

Мужик был весьма впечатляющий – высокий, крепкий и почти симпатичный, чересчур только разнаряженный на вкус Льнянки – вся его внушительная фигура был обвешана атласными бантами и лентами, оборками и блестяшками.

«– Точно павлин расфуфыренный!», – оценила она его, особо не вслушиваясь в то, что мужчина ей говорит. А придворный, видно приняв ее молчаливое невнимание за поощрение, продолжил свои излияния в более вольной манере:

– Маленький эльф, ты очаровал меня! А не ищешь ли ты новых друзей при ламарском дворе? Мы могли бы подружиться! – произнося эти слова и пялясь на нее масленым взглядом он даже позволил себе поправить ей локон, притом таким интимным жестом, как будто они уже вовсю подружились – задевая пальцами и щеку, и шею.

Сначала по деревенской своей наивности решила было Лёна, что ее просто раскусили, разглядев под пажеским камзольчиком девушку. Ха! Как бы не так! Следующая его фраза:

– Я сразу приметил, какие милые пажи у эльмерского принца. А младшенький из них – так просто чудо! – подсказала ей, что разнаряженный Павлин клеится именно к мальчику.

– Ты что глазками-то хлопаешь, сладкий мой! Это я о тебе говорю, – меж тем подтвердил ее догадку тот.

И вспомнились Лёне предостережения Корра, даваемые ей еще на лошадной биреме перед переездом на королевский корабль, в ту пору влетевшие и сразу же вылетевшие из ее переполненной впечатлениями головы. Дескать, и в мальчишеском платье чтоб особо не расслаблялась да ушей-то не развешивала на каждое ласковое слово, а держалась поближе к королю и его светлейшеству. Типа люди разные бывают – вседозволенностью и деньгой избалованные.

И вот только сейчас стало доходить до нее убогой, о чем тогда Ворон речь-то вел!

А тут еще один напыщенный хмырь подкатил, да чуть не с разбегу на первого накинулся:

– Ты Паль, мальчика уже утомил своей навязчивостью! Стоишь тут и нудишь ему в ухо, битый час! А юноше хочется развлечений и веселья. Правильно я говорю, милый? – вопрос адресовался, понятное дело, уже Льнянке. И сопровождался при этом слащавой улыбкой и похотливым липким взглядом.

– Он дружить со мной хотел, – брякнула Лёна. При всем своем живом уме и остром язычке, что говорить и делать в этой ситуации она не знала.

– Вот видишь барон, маленький эльф уже согласен со мной дружить! – быстро подхватил и обратил себе на пользу ее слова первый придворный.

– Э нет, граф! Мальчик ничего не утверждал! Так нечестно по отношению к нашему малышу! Ему надо предоставить самому, выбрать… друга! – тут же ответил второй. И они оба уставились на Льняну.

А та от такого напора совсем смутилась и опять промолчала.

Видя ее замешательство, господа переглянулись и тот, которого назвали бароном, сказал:

– Кажется, сладкий малыш не может сам сделать выбор. Придется Паль, нам самим разобраться.

Который граф – кивнул и господа, подхватив девушку под локотки, куда-то ее потащили.

Хотя Льняна и была растеряна, но напуганной себя не чувствовала. А чего бояться-то? Отцовские кинжалы при ней, да и странные дядьки магами не были. Всего пяток слов шепотом – и сразу же она главная в этой компании. Скорее уж ей становилось интересно – чем сея павлинья эскапада закончиться!

А тем временем ее «новые друзья», и она между ними, спешным шагом все дальше удалялись от танцевальной залы – через анфилады комнат, едва освещенные коридоры и вниз по лестнице. И вот, когда звуки музыки и шум толпы стали едва слышны, они оказались здесь – в широкой, освещенной факелами галерее, выходившей в парк.

В высокие арочные проемы из ночного сада тянуло влажной свежестью и сочным ароматом душистого табака. И, как обычно, от вольного воздуха и близости живых растений Льнянка почувствовала себя увереннее. И теперь, уже без всяких смущенья и растерянности, а с интересом и насмешкой, она наблюдала за придворными павлинами.

А они, видишь ли, решили устроить поединок на мечах! Льнянка веселилась, глядя на них – наскоки друг на друга, прыжки и увертки! А все бесчисленные ленты и оборки топорщатся и разлетаются.

«– Ха – ха! Это уже не павлины, а…точно – петухи соседские, повстречавшиеся за огородами!»

Смешки у нее вызывали и пышные наряды, никак неподобающие серьезному ратному делу, и картинные позы, в которых попеременно замирали сражающиеся. Но причиной самого веселого ее смеха служили их мечи – явно чисто церемониальное оружие. Они были никак не предназначены для настоящего боя – слишком тонкие и короткие клинки вызолочены, а массивные, в завитушках и искрящихся камнях, рукояти тяжелы и несуразны на вид.

И, тем не менее, они вроде как бились по настоящему – темпераментно, с воинственными выкриками и отсеченными обрывками лент. В конце концов, их ужимки и прыжки все-таки привели к тому, что барон, в какой-то момент сделав удачный выпад, задел таки своего оппонента и по нежно – розовому шелку камзола графа стало расплываться кровавое пятно.

– Я надеюсь, теперь мы разрешили наш спор? – с высокомерным достоинством, подобающим воину, собственноручно победившему целый отряд врагов, спросил барон.

– Да, мальчик ваш, – ответил граф, при этом кинув на Льнянку хмурый взгляд.

«– Ох, что-то он там себе задумал!».

Соперники отсалютовали друг другу и граф быстро удалился. А вот барон направился к Лёне.

– А теперь, сладкий мой малыш, поцелуй-ка своего нового друга, который рисковал ради тебя своей жизнью! – с насмешливым превосходством в голосе и жадной нетерпеливостью во взгляде сказал он, пытаясь при этом притиснуть девушку к стене.

Вот тут-то она не растерялась – знакомая ситуация. И не утруждая себя выхватыванием клинка или произнесением заклинания Лёнка просто со всей дури врезала ему коленом в пах. А потом, когда барон от боли согнулся пополам, добавила, саданув с размаха кулаком в ухо. Павлинище упал и завалился набок, поджимая колени и сковча тонким голосом. И тут же перестал быть похожим и на расфуфыренного павлина, и на взъерошенного петуха, а походил теперь на жалкого побитого щенка.

– Ты забыл спросить малыша, а хочет ли он целоваться с тобой. Невежливо ведешь себя, дядя! – и, подумав секунду, еще и пнула его пару раз ногой по ребрам.

«– Не щенок же, в самом деле!» – одобрила она свои действия.

– Хватит уже, садистка малолетняя! Забьешь совсем мужика беззащитного! – раздался позади нее знакомый насмешливый голос. Льнянка резко обернулась.

Из тени ближайшего арочного проема на свет факелов вышли Корр и Лион. Ворон, как всегда, скалил свои белоснежные зубы в усмешке, а насупленный Ли поджимал губы.

– Вы зачем пришли? Меня спасать? – с вызовом спросила Лёна.

– Да вот, получается, что от тебя спасать. Пошли уже отсюда, – ответил Ворон, подхватывая девушку под руку и утягивая в сад.

Ведомая Корром по едва освещенным редкими фонарями дорожкам парка, Льнянка все продолжала хорохориться:

– Вот спрашивается – зачем приперлись? Вы этих павлинов видели? Я бы и сама с ними справилась!

– Да ни кто и не собирался тебя спасать! Мы просто приглядеть за тобой хотели – мало ли, чего выйти-то могло!

– Ну что могло случиться? Они и сражались-то – как танцевали! И разодеты в кружева и бантики похлеще многих дам! Что такие хлыщи могли мне сделать?

– Ох, Льняна! Какая ты еще глупая, – покачал головой Корр, а усадив ее на каменную скамью, очень кстати попавшуюся им на пути, уселся рядом и стал ей объяснять: – Ты себя со стороны видела? Нет? С твоим нынешним цветом волос ты даже на полукровку не тянешь, а значит, скорее всего, эльфийской магией не владеешь. Человеческий же Дар в тебе прикрыт даже от магов и, сама знаешь, догадаться о нем невозможно – слишком редкое, почти невозможное явление, когда две силы в одном сосуде уживаются. Для взрослого парня ты недостаточно высока и слишком худа – так что заподозрить тебя в хорошем владении оружием тоже сложно. И что у нас в остатке? А вот что – маленький, беззащитный, но о-очень симпатичный пацанчик. Теперь, что касается придворных павлинов, как ты их называешь. То, что они разодеты в пух и прах и то, что они тут напоказ мечами разукрашенными махали, ты увидела. А что под шелками своими они крепки и мускулисты, как лучшие из солдат Ричарда, а взгляд у них жесткий и голодный – это ты не заметила? А что намерения у них грязные, тоже не поняла?

– Да все я видела, все поняла! Но я бы с ними справилась! – продолжала упорно гнуть свою линию Льнянка.

– Помолчи! – в лучшей Таевской манере рыкнул на нее Корр. – Я тебе о другом говорю! О дворцовых нравах, в которых ты со своей деревенской простотой совершенно не шаришь. О правилах, которым надо следовать, чтоб самой не влипнуть и других не втянуть! Я прекрасно знаю, что именно тебе, – Ворон ткнул пальцем Льнянке в грудь, – они бы ничего не смогли сделать. Но инцидент-то в результате все равно вышел принеприятнейший. А если твоя выходка вылезет наружу? Шуму не оберешься! Надо же головой прежде думать, чем что-то делать. Мы здесь не просто так находимся, а все-таки Эльмерию и ее короля представляем. И ты не просто какой-то мальчишка – лакей, а паж самого Наследника! Вон как того извращенца отделала! А если б каблуком по виску попала да пришибла? А если б боевую магию в ход пустила? И это прямо посреди королевского дворца! Потом бы даже Вик тебя не отмазал. Пришлось бы королю на поклон к Ламарскому семейству идти, возможно, уступки какие-то делать. А договоры-то, между прочим, не все еще подписаны. Ну? Поняла теперь, чем твоя самоуверенность могла обернуться? – закончил отчитывать Льнянку Корр и уставился на нее напряженным взглядом, ожидая ответа.

– Поняла-а… – протянула Лёна. Но, не сдавшись окончательно, решила было найти изъян в нравоучениях Ворона: – Но ведь эти два паскудника совершенно не озаботились тем, что мальчик, которого они облюбовали, паж наследного принца! Еще и делили его, разыгрывая меж собой, как вещь какую! Что бы было, если б вместо меня здесь на самом деле простой мальчик оказался?!

– Ты хочешь знать, что случилось бы, если б на месте наивной и не в меру самоуверенной, но владеющей магией и оружием девицы, оказался такой же наивный, глупый и любопытный, но совершенно беззащитный паренек? Я тебе отвечу! Плакала бы его задница, Лёнка, горькими слезами! Скрутили бы прямо там, на месте, загнули и отымели! А потом, чтоб не трепался, или запугали, или подарками дорогими задарили. А если б на горе свое, тот пацан норов имел, как у тебя, и трепыхаться начал – то по-тихому грохнули, списав на несчастный случай!

– И принца бы не побоялись?! – испуганно воскликнула Льняна, наконец-то осознав, с какой простотой и в то же время с какими сложностями обстряпываются делишки при этих блистательных дворах! И что ей, обычной девчонке, воспитанной между Лесом и деревней, еще о-го-го сколько всего надо понять и узнать, чтоб научиться достойно выживать в этих великолепных, но очень опасных дебрях.

– А много ли ты знаешь господ, которые по маленьким пажам сильно убиваться станут? М-м? – добил ее своим насмешливым вопросом Корр.

– Но, наш Вик… – начала было Льняна, совсем растерявшись.

– Да, наш Вик не такой, он нас за близких людей считает. Но кто об этом знает, кроме нас?

Удрученная осознанием своей глупости и наивности, чуть не приведшим к большим бедам, Лёна не сразу почувствовала, что ее осторожно и ласково поглаживают по плечу. Подняв глаза, она встретилась с сочувствующим взглядом Лиона.

– Не переживай так. В этот раз, слава Светлому, все закончилось без серьезных последствий, – и задорно улыбнувшись, добавил: – И я, бывает, по простоте своей впросак попадаю – тоже ведь, считай, в деревне вырос.

Льнянка пораженно уставилась на него – ну никак не ожидала она от скованного и вечно хмурого Ли, таких понимания и заботы.

– Спасибо… – улыбнулась она ему в ответ. И ободренная этой неожиданной поддержкой, произнесла: – Ты прав, всякое бывает, но теперь я постараюсь смотреть на вещи не с одной – очевидной стороны, а с самых-самых разных! И думать головой прежде, чем что-то делать! – клятвенно приложив руку к сердцу, пообещала она.

Но, как оказалось, эльфенок был не прав! Неприятное происшествие потянуло за собой хвост очень даже серьезных последствий… даже два хвоста, если так можно выразиться…

Уже на следующее утро в их дружную компанию влилось совершенно нежданное и нежеланное пополнение в лице незабвенного графа Пальского.

Он явился, как было уже сказано, с самого утра и под самым что ни на есть благовидным предлогом – хочется ему, видите ли, поближе сойтись с Эльмерским Наследником и его людьми. Дескать, его назначили в свиту к принцессе, и он будет сопровождать ее до самых Королевских Холмов. Так что у них впереди длинная совместная дорога и чтоб сделать ее еще более приятной надо бы наладить отношения с будущими спутниками.

И ведь не повернулся язык ни у кого отослать пришлого куда подальше! Да и нельзя было видимо – этикет, демоны его забери!

А граф-то в обычном общении оказался вполне себе вменяемым собеседником – легким, разговорчивым, в меру веселым. И ведь не подумаешь даже, глядя на него, что этот приятный во всех отношениях господин по ночам маленьких пажиков насильно по углам зажимает!

Но Льнянка не купилась на эти показные простоту и веселость и оказалась права – не прошло и часа с того момента как граф прилип к их компании, а она невзначай поймала на себе его взгляд. Как и ночью, он был оценивающий и жадный – в общем, неприятно-липкий такой взгляд! А дальше – больше…

Граф, в первые же минуты представляясь, попросил звать себя попросту Палем и со всем возможным благодушием предложил располагать собою в качестве проводника по столице достославного Ламариса. Первое его предложение повлекло за собой соответствующее разрешение всех членов их компании так же называть себя по именам. «– У-у, хитрый гад!». А второе давало ему возможность прицепиться к ним еще крепче. «– Вдвойне гад!!»

Так что, в тот же день «новый друг» Паль сопровождал их в Главный храм Светлого, где в этот день проходило официальное обручение их короля и Ламарской принцессы. Но вместо того чтоб проводить туда десятиминутной дорогой – из ворот и через площадь, наобещал всяких интересностей, выдернул их компанию из дворца часа за три до сего мероприятия и повез кружным путем по городу.

В общем-то, прогулка оказалась неплоха.

Королевский дворец, окруженный малой крепостной стеной, традиционно занимал верхнюю часть нагорья, и, казалось, завис в воздухе. Город же, окружающий его, весь состоящий из многоярусных аркад и соединяющих их легких мостов, каскадами спускался вниз.

На галереях были проложены целые улицы, по которым ехали всадники, повозки и телеги, двигались прохожие и сновали вездесущие разносчики. И как на обычных улицах, на них были цветущие палисадники, в виде многочисленных и разномастных горшков, заполненных растениями, выставлены столики из таверн и громоздились прилавки с товарами при магазинчиках.

Льнянка вертела головой как заводная, еле успевая все разглядывать и впитывать ощущения. Она даже на какое-то время выбросила противного графа из головы, чтоб не портить яркие впечатления.

Интересно было ехать на лошади рядом с друзьями, как будто по обычной мостовой, только с одной стороны от тебя лавки и домовые подъезды, а с другой в резные проемы заглядывает простор.

А мосты! Дух захватывало, когда лошадь ступала на эти воздушные строения, по которым приходилось переходить от одной улицы – галереи к другой. Их опоры казались столь тонкими, а балюстрады столь ажурными, что создавалось впечатление, что они не выдержат не то что всех этих людей, лошадей и громыхающие кареты, а и одну ее, легонькую Льнянку! Глаза сами собой зажмуривались при первых шагах кобылки по этому хлипкому на вид сооружению, а потом, так же по собственному желанию, распахивались, чтобы ввергнуть свою впечатлительную хозяйку в еще большую жуть и удивление!

На третьем где-то мосту она приметила, что зажмуривается не одна и ей вроде как стало легче, что и Вик, и Лион тоже не могут совладать со своими ощущениями. Оборотни продвигались по этим нависшим над пропастью тростинкам гораздо спокойнее – видать бывали уже в Ламарисе за свою долгую жизнь.

А Паль, так тот не скрываясь, открыто ржал над ними, правда, поясняя, что так всегда бывает – стоит человеку на их знаменитые мосты выйти, как сразу становится понятно кто местный житель в Акселле, а кто недавний гость в нем.

Они заходили в разные лавки. И Льнянка, видевшая большие города только с борта королевской биремы и не привыкшая к такому разнообразию товаров у деревенских разносчиков дома, просто теряла голову. Плохо только, что рачительная Лялька выдала ей так мало денежек. А то бы она столько всего нужного накупила!

А так, только и хватило тех монет, что на бронзовый браслетик эльфийской работы и серебряную пряжечку с зеленым матовым камушком от гномов. Да еще на ма-аленький флакончик духов из заморской человеческой лавки.

Хотя отпущенные ей прижимистой фейкой монетки быстро закончились, Льнянка унывать и не думала. Лавка торговца благовониями, где она и оставила последнюю денюшку, чем-то напомнила Лёне дом. Вернее ту комнату, в которой мама с бабулей хранили травы и делали свои настойки и притирания.

Здесь так же, как и дома, все полки были заставлены кувшинами и горшочками, бутылями и флакончиками, лубяными коробами и баночками. А все помещение заполняли сухие цветы и травы, только не лохматыми вениками, спускающимися с потолка, а пышными букетами в вазах, венками и гирляндами.

Конечно, в отличие от их простого дома атмосфера в магазинчике была более экзотичной и утонченной – и ароматы изысканней, и склянки по полкам изящнее, и занавеси тоньше и цветастей, но Льнянке все равно было приятно здесь находиться – от всего окружающего веяло таким родным и знакомым.

А уж сам хозяин лавки – говорливый толстенький старичок, одетый в смешные заморские одежды, просто очаровал ее. Если б не жиденькая бороденка дядечки, то он бы в своем одеянии выглядел – один в один, как престарелая придворная модница. Голова его была замотана шарфом, а широкий многоскладчатый балахон, который он носил с поразительным для его возраста и комплекции изяществом, и того более напоминал утренние пеньюары знатных дам. Только-то и разницы, что сшит тот был не из легкого батиста и кружев, а из затканной разноцветной нитью тяжелой ткани.

И говор его, присюсюкивающий, сглатывающий твердые окончания слов и превращающий их в мягкую текучую патоку, до того насмешил Льнянку, что она хохотала до слез пока они объяснялись и подбирали духи.

– Мальсик хотеть аромать? Хвоя, табякь, лесьние трави, а можеть манардь? – бойко предлагал дядечка.

– Для девушки, пожалуйста, уважаемый, – улыбаясь, уточняла Льнянка.

– О! Мальсик иметь подрюжка? Я поздрявляй – такой юний и ужё подрюжка имей!

– Да, для подружки! – смеялась в ответ Лёнка.

– Для юний девюшкя не надо розя, не надо лиля, толькё хостя, беля хостя, цветёк апельсина и немнё-ёжкя мятя! – и тут же принимался хватать разные флакончики с полок и капать из них в один, мешая масла, а готовое творение совать девушке под нос: – Ну, кяк? – интересовался он.

– Великолепно! – хвалила его Льнянка: – Может чуточку остренького добавить, оттенить?

– Пряносьти?!! Фю! – возмущался торговец.

– Не-е, зеленый лимон, всего пол капельки, – поясняла, уже не сдерживая смех, девушка.

Дядька с интересом на нее смотрел и опять лез перебирать пузырьки по полкам, а найдя искомый, капал из него, тряс и нюхал.

– О! Мальсик уметь сосьтавлять аромать! Эльфя кровь! – уважительно кивал головой он.

Так что уже и без монет Ленка умудрялась проводить весело время. Вот только граф все испортил. Подкрался тихо сзади и, поглаживая под прикрытием своего плаща Льнянкину попку, вкрадчивым голосом заговорил:

– Маленький эльф купил сладенькие духи? А не хочет ли он, чтоб ему подарили и мыльце для ванны с таким же ароматом? Мы бы могли его опробовать вместе. А после наведаться в ювелирные лавки и скупить там все, на что у милого мальчика денежек не хватило… – Льнянка, кривясь от омерзения, слушала-слушала, терпела-терпела, но… не вытерпела! Протиснув свою руку между их телами, ухватила оглаживающую ее ладонь и с силой вывернула первый попавшийся палец. Граф вскрикнул и отдернул руку.