Текст книги "( Не ) любимая для Оборотня (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9
Первый день похода

Автобус особенно сильно трясло на проселочной дороге, отчего я пару раз прикусила себе язык.

Намеренно села на самом дальнем сиденье, чтобы быть подальше от всех. Так спокойнее, и никто не сможет доставать.

С напряжением поглядывала на затылки сидящих впереди одноклассников. Девчонок вместе со мной было всего четверо, и все люди. Из оборотней – трое вместе Никитой. Его товарищей звали Макс и Глеб. Макс особенно не мог меня терпеть после того случая на вечеринке. Кажется, его брата тогда арестовали и отправили в тюрьму на полгода. Естественно, он винил во всем меня.

Что я вообще тут делаю? Как смогу провести несколько дней бок о бок с теми, кто меня ненавидел? Надо было притвориться больной и никуда не ехать…

Но тогда пришлось бы просить помощи у родителей.

Почему-то это было для меня невыносимо, и я предпочла терпеть издевательства, чем объяснять им.

Через несколько часов автобус наконец-то притормозил, и мы высыпали на скалистую площадку, после которой начинался дремучий лес. Вытоптанная туристами тропинка весело убегала в заросли. Я несколько нервно поправила на спине рюкзак.

Никакого похода не хотелось, общаться с окружающими тоже.

Андрей Викторович – учитель естествознания – отпустил автобус и с улыбкой обернулся к нам. Ему было за сорок, но выглядел он худым, длинным и довольно моложавым. Острый нос придавал лицу хищное выражение, но на самом деле мужчина был просто добряком. Иногда с него даже потешались, потому что Андрей Викторович был простоват и слегка глуп.

– Ну что ж, ребятки… – нараспев начал он, – даже самый длинный путь начинается с первого шага! Китайская мудрость! Надеваем рюкзаки и весело топаем за мной. Не отставать, не сворачивать в лес, не теряться! Всем понятно?

Ученики уныло закивали. Подхватили рюкзаки и медленно потащились по тропинке гуськом.

Я намеренно двинулась в путь последней, так было спокойнее.

Внутри шевелилось неприятное чувство, что я всё больше становлюсь отбросом, презренным хвостом, но я быстро отбросила такие мысли прочь и решила максимально насладиться прогулкой, какой бы она ни была.

Это был сосновый лес. Величественные и изящные сосенки стремились к небу, словно сказочные девы. Невероятно приятный запах хвои щекотал нос, дышалось легко и свободно.

Через час пути, когда я явно устала, жизнь показалась не такой уж радужной, но, с другой стороны, никто не обращал на меня внимания, поэтому я всё больше расслаблялась. Возможно, влияло отсутствие Милены, и я сделала себе пометку в разуме об этом…

Учитель сообщил, что ещё через полчаса нас ждёт полянка для отдыха, но отметил, что это только ради девочек, которые могли уже устать.

Девчонки польщённо захихикали, а я скривилась.

Полчаса подошли к концу, и мы действительно оказались на небольшой поляне, где я с облегчением сгрузила рюкзак на землю. Уселась под сосной, прикрыла глаза. Да, оборотница из меня вообще никакая. Оборотни значительно сильнее людей, а я вон устала не меньше, чем обычные человеческие девчонки.

Никита примостился недалеко со своими товарищами-оборотнями. Макс раздражённо покосился в мою сторону и, увидев, что наши взгляды встретились, демонстративно отвернулся.

Я поджала губы. Неприятно.

Перекусили каждый своими запасами и через полчаса отправились дальше.

По дороге учитель рассказывал нам о здешних лесах, о зверье, которое здесь водится, о насекомых. Советовал использовать крем от комаров даже днем, потому что настырные кровопийцы летали при солнечном свете с завидной резвостью.

Наконец к пяти часам, когда я уже вообще не чувствовала ног, мы остановились на небольшом плато, где можно было разбить первый лагерь.

– Отсюда недалеко до нужных нам мест, – пояснил Андрей Александрович. И лучше будет посещать их налегке…

Я сама устанавливала палатку, хотя другим девчонкам парни любезно помогли. Каждая подобная мелочь болезненно напоминала, что меня считают изгоем.

После того, как палатки были установлены, мы разбрелись для того, чтобы собрать хворост для костра. Я нашла несколько грибниц и с наслаждением вдохнула грибной запах.

Здесь было хорошо. Настолько хорошо, что хотелось забыться от всех своих тревог и просто погулять.

Но я не стала. Не в первый день…

Собрала хворост и понесла в лагерь…

* * *

Сумерки опустились довольно быстро.

Посреди лагеря весело потрескивал костер. Олег достал гитару и начал поигрывать, что-то напевая.

Андрей Викторович усердно варил в котелке кашу, обещая нам горячий сытный ужин. Девчонки втроем сидели в стороне, обсуждая заснятые сегодня кадры, остальные ребята о чем-то переговаривались или лениво пялились на огонь.

Я сидела немного в стороне, но так, чтобы не слишком выбиваться из массы. Мне не хотелось, чтобы учитель обратил на мою отстранённость внимание.

Было тоскливо. Чувствовала себя чужой, ненужным и негодным элементом здесь.

Периодически поглядывала на Никиту. Вот давала себе зарок, что не стану за ним наблюдать, а взгляд так и летел к нему.

Неверное, мою любовь можно было бы назвать безумной, глупой, фанатичной, ведь, несмотря на холодность и отторжение Никиты, я не могла не любоваться им. Его профиль завораживал меня, растрёпанных черных волос хотелось коснуться. Глупое сердце не смирялось со своим положением, даже несмотря на травлю и отчуждение.

О чём тут мечтать? Меня ненавидят, и Никита в том числе…

Но чувства не унимались.

– Каша готова! – радостно объявил учитель, и мы потянулись к костру со своими мисками.

Я старалась держаться позади всех, но толпа стала образовываться довольно хаотично. И я поняла, что за спиной остановился кто-то из парней.

Поёжилась, предчувствуя что-то неприятное, и в этот момент кто-то нагло схватил меня за ягодицу, заставив на мгновение шокировано замереть…

Глава 10
Включить «мамочку»"

Возможно, потому что подобное со мной происходило впервые, развернулась я не в тот же миг. Окаменела и несколько мгновений не могла поверить в то, что чувствовала. Чужая рука мгновенно исчезла, а я, наконец резко обернувшись, обнаружила стоящих чуть поодаль парней-людей, смотрящих по сторонам как ни в чем не бывало.

Покраснела до корней волос.

Что делать? Прилюдно устраивать скандал? Требовать виновнику признаться? Угрожать, что при повторении подобного приму меры?

Но ведь от меня только этого и ждут! Чтобы посмеяться, унизить, обозвать сумасшедшей, выкрикнуть в лицо, что никто не позарится на такую неаппетитную задницу…

Сцепив зубы, отвернулась обратно, всеми силами делая вид, что ничего не произошло.

Однако теперь этот извращенец будет думать, что я легкодоступна…

Блин! Ну что за ситуация???

Как получила и съела свою порцию каши, я даже не запомнила. Присела под ближайшим деревом прямо в темноте. Тут было холодно (костёр далеко), над ухом жужжали настойчивые насекомые. Но никто не бросал на меня насмешливые взгляды…

Отправляясь в поход, я надеялась, что травли не будет. Просто потому, что здесь нет Милены. Однако сейчас я поняла, что одноклассникам пришлись по душе издевательства надо мной. Ведь в каждом обществе найдутся те, над кем окружающим захочется потешаться в угоду своему тщеславию.

Кто бы мог подумать ещё месяц назад, что я окажусь в подобном положении???

Поняла, что прикусила губу буквально до крови, и устало выдохнула.

Ненавижу!!!

* * *

В палатке было холодно.

Я забралась в спальный мешок, думая, что сегодня не усну, но уже через пять минут веки отяжелели, и я провалилась в тяжёлый сон без сновидений.

Проснулась ночью от возни около палатки. Слышались приглушённые ругательства и пьяный трёп.

– Блин, ты мне на ногу наступил! – кажется, это был Олег, только не тот молчаливый парень, которого я знала в обычной жизни, а некто совсем другой.

– Отвали! Не толкайся. Ни черта не вижу! Где наша палатка?

– Прямо иди, придурок…

– Слышь, а Никита где? Забрал последнюю бутылку и свалил?

– Да в кусты он ушел отлить… Иди уже! Я спать хочу…

Голоса постепенно стихли, а я в некотором шоке уставились в тканный потолок.

Вот идиоты! Нажрались в первую же ночь! Что с ними будет с утра? И как им позволил учитель?

Хотя, вспомнив глуповатое лицо Андрея Викторовича, я поняла, что он скорее всего просто ушёл спать, будучи уверен, что на учеников можно положиться. Наивный!

Как только мысли возвратились к Никите, душу начала грызть тревога. Если он в стельку, то… не попадет ли в неприятности?

Блин, я, кажется, включила мамочку…

Подумала, что это вообще не моё дело, но, когда неподалеку послышался едва заметный стон, встрепенулась и стремительно присела.

О нет! С ним точно что-то случилось!!!

Поспешно выползла из спального мешка, обулась и накинула куртку. Включила фонарик на телефоне и очень осторожно вышла из палатки.

Луна светила вовсю, поэтому я прикрыла фонарик ладонью, чтобы не отсвечивал так ярко, и отправилась в ту сторону, откуда послышался стон.

Сердце колотилось, как сумасшедшее.

Никита – оборотень. А вдруг у него случился непредвиденный оборот? Или лунная лихорадка свалила?

Лунной лихорадкой обычно называли недомогание, которое происходило с молодыми оборотнями во дни их нестабильного физического и эмоционального состояния. Показываться при лунном свете в таком случае было категорически запрещено, потому что её свет усугублял положение и приводил к полуобороту и лёгкому помрачению ума.

В общем, мне было из-за чего беспокоиться. Я-то состояния Никиты совершенно не знаю. В последнее время он редко ходил в школу. Может, болел чем?

Вся обида на него из-за холодности и равнодушия куда-то испарилась.

Нырнула в заросли, прислушиваясь, и снова услышала тот самый стон, только поближе. Было страшно. Я светила под ноги фонариком, потому что кроны деревьев скрыли луну. Пройдя всего с десяток метров, увидела тёмный силуэт под деревом и поспешно посветила в чужое лицо.

Это был Никита.

Он поморщился от ударившего в глаза света, выругался, но так вяло, что я поняла: не лунная лихорадка его свалила, а алкогольная!

Блин! Ну что за опилки у этих ребят в голове? Бери от жизни всё? Зато теперь очень весело пьяному валяться в лесу посреди ночи! Просто отпадное веселье!

Подошла ближе и присела на корточки.

Никиту и его реакции я немного побаивалась. Но парень реально ничего не соображал.

– Эй, очнись! – я потрепала его по плечу.

Он вяло отмахнулся.

– Свали, Макс… – прошептал Никита, а я поняла, что сейчас он меня точно не узнает.

– Вставай! – потянула за руку. – Тебе нужно поспать в своей палатке.

Никита не сопротивлялся. Встал на ноги, как миленький, но штормило его знатно. Пришлось подхватить за талию и медленно потащить за собой.

Пока шли, парень периодически открывал глаза и забавно озирался.

– Макс, где мы? Опять в лес меня притащил? Нафига? Оборачивайся у себя дома, пацан!!!

Я усмехнулась.

– Лучше под ноги смотри… – бросила я, но Никита меня не услышал. Пока шли, я расцарапала себе руки об хлёсткие ветви. Пару раз даже по лицу получила. Наверное, и Никита знатно накопил царапин, но уже через пять минут мы выбрались на территорию лагеря, и я облегчённо выдохнула.

Где же его палатка?

Да, я точно знала, как она выглядит. Ведь еще днем гипнотизировала взглядом, когда наблюдала за тем, как парень её устанавливает.

К счастью, Никита ночевал один.

Затащить его в палатку оказалось не так уж просто: высокий и крепкий – он просто отказывался складываться пополам, чтобы пролезть в невысокий проем. Пришлось наклоняться вместе с ним и пробираться вовнутрь на пару.

В палатке было темно, и я мгновенно споткнулась об край надувного матраца. С ойканьем полетела вниз, увлекая за собою парня.

Приземление было мягким, но Никита упал прямо на меня всем своим весом, выбивая из легких воздух. Его лицо оказалось около моей шеи, а волосы накрыли мне лицо.

Мы замерли, а я перестала дышать.

Незапланированная близость с любимым человеком заставила почувствовать удушливое волнение. Никита тоже дышал неспокойно, но всё равно некоторое время не шевелился и не собирался с меня слезать.

– Ты так круто пахнешь… – прошептал он вдруг, буквально утыкаясь носом мне в ухо. – Так и хочется куснуть…

Я едва не поперхнулась воздухом от ошеломления. В среде оборотней было типичным покусывать своего партнера во время занятий любовью. Так проявлялись эмоции звериной натуры. Это считалось наивысшим проявлением страсти и, естественно, не приносило никакого вреда. Своего рода засос у людей…

Но как Никита мог сказать это мне? МНЕ???

Парень ёрзал ещё какое-то время, касаясь носом моей кожи снова и снова, а потом рвано выдохнул и прошептал:

– Ты сводишь меня с ума! Иди ко мне, малышка!

И крепкие руки захватили меня в тиски…

Глава 11
Перед выбором

Почему-то в первое же мгновение стало страшно. Никита был нечеловечески силён, ведь человеком не был. Из такой хватки не вырваться, даже если очень захотеть.

Я дернулась под ним, паникуя, но в тот же миг его горячие губы накрыли мои.

Сколько раз в своей жизни я мечтала о его поцелуе! Бесчисленное количество. Иногда эти поцелуи мне даже снились, но происходящее в реальности не было столь радужным, как мне бы хотелось.

Никита мертвецки пьян, он вообще не соображает, что творит, от него разит спиртным, и я не хочу, чтобы межу нами что-то случилось ТАК!

Однако поцелуй парня становился всё более нежным, дразнящим, вовлекая и искушая поддаться. Я предприняла робкую попытку ответить на этот поцелуй, и Никита весьма воодушевился. Его руки бесстыдно заскользили по моему телу, движения снова стали жадными, нетерпеливыми.

Боже! Во что я вляпалась???

Голова закружилась, тело начало реагировать, хоть и весьма робко. Всё-таки он нравился мне. Безумно нравился, и эти чувства заставляли меня таять…

– Сладкая моя… – зашептал он опять, оторвавшись от моих губ. – Самая желанная…

Я почти задохнулась от этих ласковых слов. Разум твердил, что он говорит это не мне, а кому-то в своём воображении. Может, думает сейчас, что лапает ту свою девушку из столицы. Но душа отчаянно хотела примерить эти слова на себя. Хотя бы на пару мгновений.

Примерила. Ощущения были потрясающие, хотелось задохнуться от восторга, но привкус горечи был слишком очевиден…

И снова поцелуи, которые хотелось бы продлить бесконечно, и отчаянные раздумья, идти ли на этот безумный шаг или нет?

– Слышь, Никита… – пьяный голос очередного собутыльника раздался рядом сразу же после того, как полог палатки оказался откинут. Беспощадный свет фонарика осветил наши сплетённые тела, и парень застыл на месте, тупо хлопая глазами.

Я отвернулась, отчаянно не желая быть узнанной, прикусила до боли губу, а Никита, очнувшись, обернулся к туповатому однокласснику.

Смотрел на него долго, трезвея, а я поняла, что прямо сейчас может случится катастрофа. Никита очнётся, узнает, кого завалил на матрац, позеленеет и с позором выгонит меня отсюда!!!

Запаниковала.

Пацан у входа наконец-то додумался выключить фонарик, а я, воспользовавшись моментом, ужом выскользнула из-под Никиты и весьма резво ломанулась к выходу. Оттолкнула незадачливого одноклассника и нырнула в темноту, помчавшись на окраину лагеря.

Почему не к своей палатке? Чтобы никто не проследил маршрут и не узнал моей личности.

Заскочив за палатку девчонок, замерла, хватая воздух открытым ртом, после чего начала осторожно пробираться дальше, стараясь максимально не шуметь. В итоге, я без проблем добралась к себе и наглухо застегнула вход.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, на душе было однозначно паршиво.

Блин, я облажалась! Если тот парень меня узнал, мне конец!!!

А вдруг узнал Никита?

Хотя… может, будет лучше, если узнает? Ведь ему понравилось меня целовать! А если после этого он наконец-то посмотрит на меня, как на девушку, и переступит через свою холодность?

Эта глупая наивная надежда окрылила меня, как ребёнка. Я понимала, что так нельзя, прекрасно осознавала, что нет ничего более безумного, чем о чём-то мечтать после подобного происшествия, но я не смогла остановиться.

Лежала в темноте, фантазируя, как завтра Никита встретится со мной взглядом, замрёт на месте, сражённый сладкими, будоражащими воспоминаниями, сглотнет, до сих пор ощущая сладость моих губ на своих…

По телу побежали мурашки удовольствия от подобной картины.

После этого поразительного узнавания Никита вздёрнет брови и… о неужели???.. смутится! Целое утро он будет задумчив и начнёт бросать на меня странные испытующие взгляды. А всё потому, что я зацепила его. Его зверь пришёл в восторг и теперь будет стремиться только ко мне одной…

Так и уснула с улыбкой на губах.

* * *

Утро наступило неожиданно. Разбудил меня грохот котелка и ругань парней. Потом к этой ругани присоединился визгливый голос Андрея Викторовича, который обнаружил у целой ватаги своих учеников жуткое похмелье.

Я не сразу сообразила, что происходит. Присела, потерла глаза, но, когда воспоминания навалились лавиной, почувствовала, что краснею и начинаю дрожать.

На трезвую от глупостей голову воспоминания о поцелуях Никиты сперва показались пугающими, но снова подключилась неуёмная фантазия, заставив сердце едва ли не выскочить из груди, и я поспешно полезла в рюкзак за своей зубной щёткой.

Приведя себя в порядок, выглянула из палатки, опасливо разглядывая одноклассников.

На меня никто не обращал внимания. Все напряжённо поглядывали в сторону учителя, который отчитывал пятерых парней. Ну да, они выглядели опухшими, как алкоголики. Но ни Никиты, ни других оборотней среди них не было.

Нелюди проще переносили алкоголь и на следующий день почти не мучались с последствиями.

Я прикусила губу, найдя взглядом палатку Никиты, но его самого рядом не было.

В итоге, пришлось поплестись в кусты, чтобы умыться.

Закончив водные процедуры, я развернулась и вдруг…

Никита стоял в паре шагов от меня и тоже умывался. Замерла, почувствовав, что бледнею, и в этот момент он поднял на меня взгляд…

Вспомнит или нет???

Глава 12
Драка

Долгих несколько секунд Никита смотрел мне прямо в глаза. За это время моё сердце успело несколько раз аритмично дёрнуться, а потом застыть, как будто насовсем. Но парень вдруг отвёл глаза и начал невозмутимо чистить зубы дальше, словно… избавляясь от вкуса наших ночных страстных поцелуев.

Всё внутри опустились. Буквально упало в самые пятки и осталось лежать там, стремясь закопаться под землю, как в могилу.

Отвернулась, ощущая себя потерянной, как никогда.

Внутри боролись друг с другом настолько противоречивые ощущения, что я не знала какое из них составляет моё я. Облегчение кричало, что это здорово: он ничего не помнит, позора не будет! Ю-х-х-у! Слишком много позора на мою головушку и без этого.

Но другая часть меня, более глубинная, уныло и разочаровано твердила: ОН НЕ ПОМНИТ! С его стороны это были лишь инстинкты, нашедшие под собой особь женского пола. Любая на моём месте подошла бы. Хоть баба Нюра из соседнего дома!!!

Блин! Да что же так паршиво, а???

Поспешила просто уйти в туман… то есть в заросли, вытирая остатки зубной пасты с пересохших губ.

Почувствовала себя ненужной.

Ну а чего ждала? Что принц поутру вспомнит, как целовал красавицу? Ага, вспомнил бы. Сейчас плевался бы усерднее…

В груди теснилась обида, накопленная за последние месяцы издевательств. Ведь Никита был таким же, как и все. Я для него – презренная мокрица, которую даже выслушать противно, не то, что целовать…

Пропустила завтрак, хотя слышала, что меня звали. Просто не могла прийти в лагерь с повлажневшими глазами.

Нет, я не плакала. Всеми силами держалась, щипала себя, чтобы отрезвиться, но глаза всё равно покраснели (разглядывала себя в зеркальце, которое болталось в кармане штанов).

Наконец решила вернутся и… наткнулась на сладкую парочку, стоящую под деревом недалеко от лагеря.

Это был Никита, а рядом с ним – Марина. Последняя зубоскалила, как ненормальная, а потом резко подтянулась повыше и нагло чмокнула парня в губы.

Никита улыбнулся. Лениво так, может даже снисходительно.

И меня накрыло. Я ломанулась мимо, как голодный медведь после длительной спячки, спугнула незадачливую парочку, услышала, как Марина кроет меня последними словами и, оказавшись в лагере, нырнула в свою палатку.

Беспросветная дурость собственной души выводила из себя.

Я глотала злые слёзы, ненавидя и себя, и Никиту, и этот поход.

Скажите, бывают таблетки от влюбленности? Я скуплю пол аптеки, напьюсь и умру бесчувственной колодой. И это лучше, чем чувствовать себя настолько паршиво, как сейчас…

* * *

Истерика закончилась быстро. Наверное, остались всё-таки во мне какие-то крохи благоразумия. Вытерла лицо, натянула на голову бейсболку, чтобы тень от козырька немного спрятала красноту глаз, и принялась убираться около палатки. Какие-то увальни ночью притащили сюда целые комья земли…

Подходил Андрей Викторович, строго спрашивал, где меня носило с утра. Дерзко посмотрела ему в глаза и сказала, что у девушек иногда бывают личные нужды, и объяснять я ничего больше не намерена.

Учитель даже смутился и отстал, а я стала ещё более мрачной.

Атмосферу вокруг меня почувствовали и все окружающие, потому что впервые за долгое время никто не стал гаденько шутить за моей спиной, а если и порывались, одного моего убийственного взгляда было достаточно, чтобы закрылся и этот одинокий рот.

Если бы я не была настолько разочарованной, возможно, обратила бы внимание на это чудное явление, но сейчас мне было не до того.

Дальнейшие события похода в памяти запечатлелись слабо. Чувствовала себя роботом, у которого просто выключили функцию любой эмоциональной активности. Кое-как ела, кое-как спала. На Никиту не смотрела и на любые разговоры не реагировала настолько, что от меня реально отстали. Иногда тревожно поглядывал учитель, но я этого почти не замечала.

А когда мы вернулись домой, я, не прощаясь, пошла домой, решив, что в эту дурацкую школу больше не вернусь.

* * *

В школу вернулась: пришлось. Но депрессивно-агрессивное настроение осталось.

Удивительным образом заткнулись все, разве что кроме Милены. То есть никто не пытался задеть, а если и открывал рот, я смотрела на него таким убийственным взглядом, что желание издеваться надо мной тут же пропадало.

Тогда я не обратила на такую странность никакого внимания, хотя стоило бы.

И вот через пару дней Милена и её подхалимки преградили мне дорогу на выходе из школы. Я посмотрела в глаза своей лютой противнице и удивила своим взглядом даже её. Она странно вздрогнула, даже отшатнулась, но очень быстро взяла себя в руки.

Расплылась в презрительной усмешке и произнесла:

– Говорят, ты изменилась, Чернышова! Но я вижу перед собой всю ту же рыжую блоху! Угрюмую рыжую блоху!!! И что же так сильно тебя огорчило? Никита отшил, да? Ходят слухи, что какая-то стерва клеилась к нему в лагере, а он от неё отморозился…

Я побледнела, поняв, что слухи о моём пребывании в палатки Никиты всё-таки разошлись по классу, и всё внутри дрогнуло от ужаса.

О нет, только не это!!!

Лишь небо знает, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сохранить на лице бесстрастность. Вздернула повыше подбородок и процедила сквозь зубы:

– Пойди и убейся от зависти, Лукина! Тебя-то отшили еще раньше!!! – бросила с не меньшим презрением и ломанулась мимо неё.

Однако оборотница не стерпела дерзости и яростно схватила меня за волосы. Я вскрикнула, но потом извернулась и попытаюсь оттолкнуть её. Милена была очень сильной, намного сильнее обычной девчонки, и я поняла, что намечается самая настоящая драка.

Стремительно поднявшаяся в душе паника сменилась удивительным и озлобленным хладнокровием. Со мной действительно что-то произошло после того случая в лесу. Я никогда не чувствовала себя настолько мрачной и при этом морально непробиваемой. Это состояние было сродни властному торжеству с налётом презрения.

Именно поэтому я тоже схватила Милену за патлы.

Она завизжала: моя хватка оказалась тоже ничего. Мы стали дергать друг друга за волосы, отбиваясь от ударов коленей и локтей.

Вокруг собиралась приличная толпа зрителей. Подростки помладше с восторгом достали смартфоны, чтобы снять зрелище на камеры, и тут Лукина в порыве гордыни решила сделать то, что было строжайше запрещено среди обротнического общества: она вздумала обернуться на виду у всех!

Волосы под моими пальцами стремительно превратились в недлинную шерсть, и ещё через короткое мгновение передо мной стояла огромная, почти моего роста, чёрная волчица с широко разинутой пастью, с которой капала густая слюна.

Вокруг поднялся гомон восторга, засверкали вспышки, вырос лес рук с телефонами и включёнными камерами.

– Сумасшедшая… – прошептала я ошарашенно. – Нас же накажут!!!

Но в ответ волчица только злобно зарычала, готовясь к смертельному прыжку.

Я поняла, что Милена не шутит. Она выпустила исполненного ярости зверя явно не с мирными целями. А удержать инстинкты убийцы в таком юном возрасте и при таких обстоятельствах было крайне сложно.

Я попятилась. Собственный гнев, как рукой сняло.

– Срочно зовите учителей! – крикнула окружающим, и, кажется, парочка детей сорвалась с места исполнять просьбу.

– Милена, прекрати! – проговорила я строго. – Нам нельзя!

Но волчица с рыком прыгнула прямо на меня…