Текст книги "Подмена: кого я люблю? (СИ)"
Автор книги: Анна Кривенко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Иноу окликнул дозорный.
Молодой парень с лихо заплетенной голубой косой лениво подошел к кириянину и ухмыльнулся.
– Вернулся? – спросил насмешливо. – Думал, ты с парой вернешься! Мирк даже пари устроил, один ты вернешься или нет…
Дозорный, наверное, надеялся, что Иноу начнёт оправдываться и что-то объяснять, но тот лишь вежливо улыбнулся, пряча в этой улыбке раздражение и, поклонившись, молча отправился к своему дому.
Среди множества построек, слепленных из глины, соломы и ветвей, только несколько достигали значительной высоты. Это были обители старейшин и родовитых кириян. Дом же Иноу терялся где-то на самой окраине, прикрытый ветвями могучей сосны.
Толкнув плетённую дверь, он вошёл в помещение.
Плантация светящихся мхов, которая всегда давала достаточно освещения, неожиданно оказалась засохшей, поэтому в доме царил настоящий мрак.
Иноу добрался к столу наощупь и с помощью кремня зажег ароматную лучину.
Причудливые тени заплясали на стенах, и кириянин с некоторым удивлением огляделся.
Отвык! Просто-напросто отвык от собственного дома! Да что там говорить: даже поселок показался ему каким-то чужим. Только в лесу ему было отчетливо хорошо.
Выдохнул с двояким чувством облегчения и напряжения одновременно.
Чтобы не терять времени даром, снял несколько свитков с ниши в стене и уселся прямо на пол. Пришлось пододвинуть сосуд с лучиной ближе. Свитки развернул крайне аккуратно: они были определенно древними и истрепались на концах. Бумага была жесткой и очень плотной. Ее делали из перемолотой коры нескольких видов деревьев, добавляли сок «киринницы», и формировали плоские овальные лепешки. Застыв, они становились гибкими и довольно крепкими. Их сшивали нитями «животворящего» дерева, но даже подобные изделия с трудом могли пережить сотню лет.
Да, Иноу давно хотел переписать эти книги, но всё руки не доходили. А может, ему было просто лень, ведь записанные в них легенды и истории не имели в его глазах слишком уж великой ценности.
Но сейчас кириянин изменил своё мнение. Столкнувшись с необычайно странными предметами – черными камнями-убийцами – он понял, что не всё знаёт о своей родной планете. Надо искать…
Читал до первых признаков рассвета. Перечитывал сотни легенд своего мира, собранных за тысячелетия существования кириянской расы. И ничего! Нигде не нашел упоминания о таких камнях и слегка приуныл.
Потом допустил мысль, что они принадлежат миру пришлых, но что-то подсказывало ему, что это не так.
Нет, чёрные камни определенно ощущались, как часть его планеты, его мира, его времени…
Нужно идти к старейшине.
Как бы Иноу ни хотелось остаться незамеченным в посёлке, выбора у него не было…
Свернув свитки обратно, кириянин вернул их на место и позволил себе растянуться на низкой кушетке до самого утра…
* * *
Когда солнце поднялось достаточно высоко, Иноу открыл глаза. Спохватился и вскочил, поняв, что проспал дольше, чем рассчитывал. Сбросив своё одеяние, нашёл в плетённой корзине новое и поспешно его натянул.
Свежая ткань приятно холодила тело. Иноу придал ей обычного, немного торжественного вида: именно так он одевался раньше, когда еще не покидал поселение.
Пригладил волосы гребнем, выпиленным из огромной раковины, и вышел из своего жилища.
Кириянская деревня уже кипела жизнью.
Соплеменники – все разного оттенка синевы – сновали мимо по своим делам. Мужчины собирались в группы, решая злободневные вопросы, женщины чинно прохаживались по тропинкам, и некоторые из них вели за руки немногочисленных детей. Молодежь, которой было совсем немного, развлекалась, запрыгивая на деревья и подбивая друг друга устроить соревнования. Самые бойкие из них пытались на ходу трансформироваться и принять какую-либо иную форму, но опыта еще не имели, поэтому получали то слишком вытянутые руки, то превратившиеся в желе ноги, что вызывало бурный смех товарищей по играм.
В общем, всё было вполне обычным…
На Иноу никто не обращал никакого внимания. Зайти к родителям ему и в голову не пришло: они уже давно не интересовались его жизнью, и кириянина это устраивало. Потому что так жили все…
Уверенным шагом он направился в центр поселения – на поиски старейшины, который мог как помочь ему, так и навредить…
Глава 25. Старейшина Дан…
Дом старейшины Дана был пуст.
Иноу оглядел его со всех сторон, но плотно завешанные плетенными занавесями окна доказывали, что того нет на месте.
Разочарованно выдохнул, оглядываясь вокруг себя.
Мимо пробежал чей-то ребенок. Его длинные тонкие волосики уже достигали лопаток, но были сбиты в какое-то жуткое гнездо. Босые ноги зарывались в упавшую листву почти до колен, а на лице с бледно-голубой кожей сияло выражение откровенного озорства. Следом с криком бежала кириянка. Кажется ее звали Найса. Она сердито размахивала гребнем, требуя, чтобы сын немедленно остановился.
Иноу не смог удержаться от улыбки, став свидетелем подобной сцены. Ему вспомнились близнецы и сама Мишель, которая частенько сурово грозила детям пальцем, если они не слушались.
Воспоминание о любимой женщине отрезвило: всё-таки Иноу начал невольно подпадать под влияние местной атмосферы беспечности и перестал так остро ощущать ответственность за свою планету.
Отряхнулся и поспешил прочь. Пришлось остановить кое-кого из знакомых и спросить, где можно найти старейшину Дана. Мужчина удивился, увидев Иноу, после чего выдал:
– Разве ты не в поиске пары? – спросил он, доказывая, какие именно слухи ходят о нём в поселении. – Ты уже нашел? Покажешь?
Иноу отстранился, защищаясь от бурных эмоций кириянина, и отрицательно мотнул головой.
– Мне нужен старейшина Дан!.. – произнес он с нажимом и заставил соплеменника разочарованно поджать губы.
– Не хочешь рассказывать? Ну и ладно! А старейшина сейчас на скале Духов: сегодня ведь будет полнолуние!
Иноу поблагодарил мужчину, но, когда тот отошел на приличное расстояние, едва не стукнул себя по лбу.
Точно, полнолуние! Как он мог забыть??? Совсем уже «опришлился»!
В день полной луны старейшина Дан всегда выходил на скалу Духов, чтобы пообщаться с духом Кирии. Говорил, что слышит ее и что она разумна.
Иноу часто ставил под сомнения эти слова: допускал мысль, что старейшина таким образом придает важности своему собственному служению. Но после того, как Кирия лично обратилась к самому Иноу, он уже не был столь недоверчив. Планета действительно способна говорить!!! Возможно, Дан общается с ней очень плотно…
Хотя это до дрожи волнительно.
На скалу Духов пришлось добираться больше часа.
Пока шагал по лесу, с удивлением заметил несколько почерневших стволов деревьев. Подошел ближе и приложил руку к одному из них. Энергия в дереве циркулировала крайне слабо и, похоже, медленно затухала.
Иноу, ощутив дыхание откровенной смерти, поднял голову ввысь, осматривая крону погибающего великана. Листья местами изменили цвет, став из оранжевых ярко-красными. Часть из них осыпалась, остальная медленно скручивалась, отмирая.
Вздрогнул и отшатнулся, и тревога с новой силой выплеснулась наружу.
Деревья Леса не могут умирать так просто! Это невозможно!!!
Кирия начинает погибать…
* * *
Старейшина Дан даже не вздрогнул при приближении Иноу. Он стоял на выступе скалы, смотря вниз на простёршуюся зеленую долину. Ветер трепал его длинные синие волосы и не менее длинные одежды. В руках старейшина держал свиток, испещренный мелкими, еще свежими значками.
– Да будет жизнь ваша полна сил! – произнес Иноу стандартное почтительное приветствие, но Дан даже не повернулся.
– И тебе света! – столь же привычно ответил старейшина, продолжая читать свой свиток. – Ты рано вернулся…
«И он туда же…» – мрачно подумал Иноу, понимая, что слухи о нём вышли из-под контроля.
– Я хотел бы задать вам несколько вопросов, если ваше занятие позволяет… – аккуратно продолжил Иноу, боясь произнести хотя бы одно лишнее слово.
После этого старейшина аккуратно свернул свиток и медленно развернулся к своему подопечному.
Как всегда строгий, степенный, с проницательным взглядом – он вызывал оторопь даже у такого стойкого мужчины, как Иноу.
Дан выглядел молодо, разве что на лбу добавилась парочка мелких морщинок, что отличало его от обычных жителей поселка. Овальное лицо с правильными чертами выглядело несколько суровым, но в этом был весь старейшина Дан…
Оглядев Иноу с головы до ног, он сделал какое-то туманное умозаключение, мелькнувшее в глубине синих глаз, и взмахом руки увлек подопечного с собой.
Они спустились по каменистому склону вниз, нашли ствол поваленного дерева, пустивший новые свежие ростки, и присели на него.
Иноу немного растерялся: старейшина смотрел на него слишком внимательно, придирчиво, словно выворачивал душу наизнанку. Кириянину было весьма неуютно под таким взглядом.
– От тебя несёт пришлыми, – вдруг заявил Дан, шокировав Иноу до глубины души своей проницательностью. Тот округлил глаза и уставился на наставника немигающим взглядом. И этим подтвердил предположение Дана.
Старейшина усмехнулся.
– А еще ты нашел пару, – добавил он, ошарашив Иноу окончательно.
Кириянин опустил глаза, понимая, что его свобода висит на волоске. Если старейшина догадается, что он всё это время жил у пришлых, то может воспользоваться своей властью и закрыть перед Иноу все пути.
– Так что ты хотел узнать?
Иноу серьезным усилием воли постарался взять себя в руки. Главное, сохранять полное спокойствие. Старейшины тем и сильны, что способны воздействовать на эмоции окружающих и очень просто считывать их. А еще они отлично видят все энергетические потоки соплеменников, в том числе и самые тонкие. Наверное, обретение пары действительно оставляет на теле какие-то следы…
Интересно, а общение с пришлыми тоже меняет кириян энергетически?
Но спросил Иноу совсем не об этом.
– Существуют ли черные камни, способные убить кириян?..
Глава 26. Легенда…
– Кирия не просто планета, – начал старейшина, устав смущать Иноу своим пронзительным взглядом. – Она жива и способна мыслить. Она похожа на нас с тобой, и мы часть ее души. Кстати, пришлые – элемент чужеродный, как болячка на теле. Это чтобы ты помнил! – слова Дана звучали многозначительно. Значит, о чём-то он всё-таки догадался. – Легенды говорят, что сперва Кирия была мертвой и безжизненной, а Ашиара, освещающая наши леса по ночам, холодной чужестранкой, которую прибило к планете случайно. Наши предки – могущественные и несравненно великие – оживили Кирию, подарив ей «сердце»… – голубые брови старейшины поползли вверх, подчеркивая важность произнесенных слов, а пауза в словах заставила Иноу напрячься. – Ты можешь спросить, как? Не спрашивай! Этого не знает никто. Но, однозначно, наши предки были гораздо более могущественны, чем мы сейчас! Так вот, «сердце» Кирии – его ещё называют «черное сердце» – огромно, как сам Великий Лес. Говорят, что ни один кириянин, прикоснувшийся к нему, не может остаться жив… Хотя мне трудно это представить: «сердце» Кирии надежно спрятано в её недрах, и ни одно живое существо не способно его найти!
Иноу нахмурился, обдумывая удивительную легенду, которую ему еще ни разу не приходилось слышать. «Сердце» Кирии? Звучит сказочно. И даже если оно существует, то как пришлые вообще смогли достать его?
Впрочем, другие детали легенды чётко совпадали с реальностью: после прикосновения к черному камню Иноу становилось дурно почти до смерти…
– А почему ты спрашиваешь? – слегка насмешливый вопрос старейшины застал Иноу врасплох. Кириянин вздрогнул и напряженно взглянул в глаза наставнику. Солгать он ему не посмеет, а говорить правду… было чревато последствиями.
– Что будет, если все-таки потревожить «сердце» Кирии?
Дан понаблюдал за выражением лица Иноу, а потом выдохнул:
– Никто не знает. И вряд ли это вообще возможно…
Старейшина поднялся на ноги, намекая на конец разговора, и Иноу понял, что у него остался последний шанс для откровенности.
Эх, будь что будет!
– А что, если пришлые смогли добраться к «сердцу» Кирии и теперь крадут его? – выпалил он, тоже вскакивая. По его телу пробежали искры – признак большого волнения.
Старейшина скривился. Мол, о чем ты говоришь, мальчик?
– Они слишком ничтожны, чтобы совершить подобное, – ответил он, как отрезал, и развернувшись, побрел обратно на утёс.
– Но я сам видел! – с ещё большим жаром воскликнул Иноу, кинувшись следом. – И я прикасался к чёрным камням, которые убивают! Едва жив остался, правда!!!
Старейшина не сбавил шага, гордо игнорируя «сумасшедшего» ученика, но Иноу не сдавался.
– Старейшина! Что будет, если «сердце» Кирии опустошить???
Дан наконец замер, а потом медленно развернулся. На лицо было наброшено нечитаемое выражение, которое весьма походило на равнодушие. Пожал плечами.
– Часть «сердца» впитывает «энергию жизни», остальная – её отдает. Именно так происходит энергообмен на нашей планете. Именно поэтому мы можем дышать, питаться, просто существовать. Если «сердца» не станет, нарушится энергетический баланс нашего мира, и планета просто погибнет…
Дан сказал это с такой легкостью, словно не о гибели своей родины вообще говорил…
Иноу смертельно побледнел.
– Она умирает… – прошептал он, сраженный догадкой. – Она уже умирает, старейшина! Деревья чернеют в лесу, я сам видел!!!
Дан высокомерно выгнул бровь, а потом отвернулся, чтобы продолжить свой путь.
– Это просто болезнь, не более того, – бросил он через плечо с легким раздражением. – Шаманы занимаются этим…
И ускорил шаг, вежливо напоминая, что сеанс разговора окончен.
Иноу замер, поняв, что говорить с наставником бесполезно. Он не верит. И не поверит…
В груди бушевала тоска и некоторое отчаяние. Кириянин почувствовал себя вдруг совершенно одиноким. Одиноким перед серьезным, почти непобедимым врагом…
Развернулся и зашагал прочь.
Хорошо, что старейшина Дан хотя бы не запретил ему возвратиться в поселение пришлых. Иначе, это была бы окончательная катастрофа…
* * *
За частокол проник только к вечеру этого дня.
За целый день Иноу снова привык к постоянной подпитке Леса, поэтому остро ощутил темную энергетическую пустоту в теле, как только оказался на территории колонистов. Но быстро отмахнулся от ощущений, принимая облик Яна Вернера.
Часовые в этот вечер были совершенно беспечными, и его открытых передвижений по поселению вообще никто не заметил.
Впрочем, подойдя ко двору Мишель, кириянин обратил внимание на две темные фигуры, маячившие невдалеке. Они явно наблюдали за домом четы Вернер, и Иноу ощутил нависшую опасность.
Значит, его маскараду поверили не все. Или же белоголовая Эллен Бин всё-таки разболтала капитану Дэвису о его посещении лаборатории. А она могла: пришлые, похоже, в принципе не могли исполнять своих обещаний…
Выдохнул и бесшумно обошел забор с другой стороны. Пришлось по цвету слиться с пейзажем, чтобы незамеченным перемахнуть через ограду. Приземлившись у окна спальни, он толкнул его и с удивлением понял: открыто.
Неужели Мишель… оставила для него?
Это была весьма странная мысль, но, к его огромному удивлению, она оказалась правдивой: его зеленоглазая пара сидела на кровати и удрученно-печальным взглядом наблюдала, как он забирается в комнату через окно…
Глава 27. Сон…
– Ты был за частоколом?
Голос Мишель прозвучал глухо, но не гневно, а безумно печально. Словно она в чём-то дико разочаровалась и смирилась с неизбежным.
Иноу громко сглотнул, изумляясь ее проницательности и немного боясь сквозящего в голосе отчаяния.
Утвердительно кивнул. Что ему оставалось? Лгать просто больше не мог…
Ожидал тяжелого разговора, помня произошедшее недавно, но его не последовало.
Мишель устало повалилась на кровать, откидываясь на подушки. Мрак в комнате как будто стал гуще. Распустившийся пучок темных волос рассыпался вокруг головы…
Сердце кириянина колотилось еще стремительнее, чем раньше. Даже в минуты серьезной опасности он не был так взволнован. Медленно подошел ближе, а потом, не придумав ничего лучшего, лег рядом с ней. Замер, ощущая растерянность, похожую на океан.
– Расскажи мне о них… – попросила Мишель вдруг, смотря опустошенным взглядом в потолок. – Какие они?
– Кто? – шепотом уточнил Иноу, совершенно сбитый с толку.
– Лесной народ, – ответила молодая женщина на выдохе. – Тебя туда тянет…
Она догадалась? Каким-то образом раскрыла его настоящую личность??? Панические мысли заставили раскраснеться лицо, а кончики пальцев предательски засветились, так что Иноу пришлось спрятать их под себя.
Нет, если бы Мишель узнала правду, была бы она сейчас так спокойна? Вряд ли! Ее настоящий муж мертв. Смогла бы она поверить в то, что не он убил его?
К сожалению, у киниянина вообще не было в этом уверенности…
Но игнорировать ее просьбу не стал.
Иноу начал свой рассказ немного сбивчиво, подбирая каждое слово, чтобы от волнения не выдать себя. Рассказал о том, что кирияне – это многочисленный народ, у которого синие волосы и голубого цвета кожа. Что их дома построены прямо в лесу, и что этот лес питает их тела энергией. Они простые и неприхотливые, миролюбивые и неопасные. Разве что немного отстраненные друг от друга, не умеющие дарить своим близким чувства…
Посмотрел на Мишель с некоторой тоской. Она научила его этому. Особо не напрягаясь, чужеземная женщина подарила ему любовь…
Мишель слушала очень внимательно, не перебивая, а в конце даже едва заметно улыбнулась.
– Звучит здорово… – прошептала она и замолчала.
Иноу искренне удивился. Ему стало приятно от её слов, словно она проявила толику принятия к нему настоящему. Кириянин замялся, не решаясь продолжить и задать изрядно мучивший его вопрос.
– Мишель, ты злишься?
Она не отвечала довольно долго, но потом медленно повернула голову набок и посмотрела кириянину глаза. Во взгляде ее по-прежнему царствовала какая-то пугающая апатия и усталость. Иноу накрыло еще большим волнением, так что он едва не потерял свой облик. Несколько маленьких искорок вспыхнуло в волосах и убежало за воротник, но Мишель словно и не заметила этого, а может просто привыкла…
– Нет, я не злюсь… – ответила она наконец после длительной паузы, но прозвучало это так тоскливо, что он ей просто не поверил.
– Но ты… огорчена! Твоя боль так остра, что делает больно мне…
Мишель снова улыбнулась уголками губ, хотя сейчас явно было не до таких улыбок, но почти сразу же посерьезнела. Отвернулась, снова уставившись в потолок.
– Я просто устала… – прошептала она едва слышно. – Устала страдать по тебе и бояться… Когда сегодня не обнаружила тебя в доме, надумала всякого. И про Эллен Бин, естественно, и про то, что надоела тебе, как раньше… Мне трудно быть хоть в чем-то уверенной, Ян… – Мишель снова выдохнула, словно теряя последние силы. – Я больше не хочу… не хочу цепляться за тебя. Уйдешь так уйдешь, я приму… Ты свободен, Ян…
Иноу понял, что своим неожиданным уходом просто её довёл. Довёл до состояния, граничащего со смертью души. Иногда такое случалось и с его сплеменниками тоже, особенно, когда погибали родственники.
Кириянина волной пронзила такая острая душевная боль, что он едва не скрутился в кровати в позе зародыша. Он действительно виноват! Надо было как-то предупредить об уходе или же поторопиться, но он об этом как-то не подумал. Привык, что даже родителям глубоко наплевать, где он и как долго пропадает. Сопереживание паре оказалось мощным до безумия, и его кожа начала наливаться синим цветом.
Нет, нет, только не сейчас! Это самое неподходящее время!!!
Истратил все силы, чтобы остановить обратную трансформацию.
О, как ему хотелось прошептать: не оставлю тебя! Не уйду!!! Но Иноу не мог. Ведь уйти он был фактически обязан – когда планета окажется вне опасности…
– А что они сделали с тобой, ты не помнишь? Ну… тогда, когда ты оказался за частоколом… – снова вопрос Мишель и взгляд перед собой.
Иноу побледнел.
– Ничего, – ответил честно, – они не делали ничего…
Возможно, удрученное состояние как-то повиляло, но Мишель не стала уточнять. Помолчав немного, резко перескочила на другую тему.
– А мне прошлой ночью приснился удивительный сон, представляешь? Я подросток, бреду по лесу ЗА частоколом! Еще и частокола никакого нет. В груди боль, кажется, я больна. Меня душит кашель, а ноги цепляются за валежник, которого, кстати, не так уж много в этом лесу. Он чистенький, словно парк на картинках с Земли… С трудом соображаю, где я и как там очутилась, но страха нет несмотря на то, что вокруг ночь… Правда, через какое-то количество шагов мне становится совсем дурно. Начинаю заваливаться на землю, как вдруг… некто с голубой кожей, длинными синими волосами подхватывает меня… Потом помню смутно. Мне дают что-то выпить, вижу очертания лица, слышу непонятные слова… Но мне становится хорошо и спокойно… Так хорошо, наверное, как не было никогда…
Мишель замолчала, а Иноу почувствовал трепет. Мысли заметались в разуме, словно неугомонные «шайрики»*(мелкие грызуны)во время ночной охоты.
Разве это просто сон?
В первые месяцы, как пришлые прибыли на Кирию, никто не ждал от них существенного вреда. Многим было любопытно посмотреть на разумных существ, так сильно похожих на кириян. Соплеменники выходили навстречу блуждающим пришлым и пытались вступить в контакт, но что-то не выходило…
А вдруг Мишель – это одна из тех, кому удалось в прошлом соприкоснуться с кем-то из его народа?
Глаза кириянина изумленно расширились, когда в голову пришла такая очевидная догадка: возможно, именно в этом кроется секрет их невероятной и невозможной парности!
Может, Мишель стала носителем «энергии жизни», потому что кто-то дал отведать ей лекарский эликсир «оживляющего дерева»? Это мощное лекарство с легкостью раскрывало все застоявшиеся энергетические потоки в теле, активизируя их до максимума. В народе кириян его часто применяли при взрослении подростков, помогая быстрее овладеть жизненно важными навыками – способностью к трансформации и энергообмену с окружающим миром.
Сердце Иноу взволнованно забилось. Если после принятия лекарства тело Мишель стало впитывать и отдавать «энергию жизни», значит, она гораздо более близка к его народу, чем он мог подумать. Или даже мечтать…
Возможно, они смогут быть вместе по-настоящему?
Но оставалось одно огромное и фактически непреодолимое «но»: Иноу – это не Ян!..
Глава 28. Ты любишь меня?
Иноу так погрузился в размышления над своим ошеломительным открытием, что не сразу услышал последующие слова Мишель.
– Ян… ты любишь меня?
Вздрогнул, переводя взгляд на неё.
Свет выплывшей из-за облаков Ашиары пробрался в комнату сквозь стекло окна и окружил очертания лица молодой женщины таинственным ореолом. Она смотрела на «мужа» по-прежнему печально, и заданный вопрос казался неуместным при таком выражении лица. Но он был задан, и Иноу понял: это та самая соломинка, за которую он должен сейчас схватиться, чтобы… сохранить хоть что-то между ними.
У кириян было не принято говорить о своих чувствах. Даже понятие любви, как такового, не существовало. Все имели привязанности, часто упоминали такие определения, как «парность» и «энергообмен», но любовь оставалась где-то вне этого. Парность предполагала союз для создания потомства и не более того. Только сейчас Иноу понял, насколько же примитивным был подобный уклад семейных отношений у его народа. Снова можно сравнить только с животными. В этом вопросе, несмотря на ужасные вещи типа измены и предательства, пришлые пошли значительно дальше…
Что значить «любить», Иноу понял лишь на своем собственном опыте. Понял очень легко, даже естественно, совершенно не напрягаясь. Значит, у его вида тоже заложена эта способность? Похоже, кирияне просто куда-то не туда свернули…
Да, он любил Мишель, это точно. Именно так можно было назвать то щемящее чувство в груди, которое возникало при каждом взгляде на молодую женщину. Их связь была не просто идеальным взаимодействием на почве энергий. Нет, она трогала его душу, заставляя снова и снова возвращаться к ней. И так было с самого первого дня…
Именно поэтому его ответ прозвучал очень взволнованно и искренне:
– Люблю…
Мишель вздрогнула, как будто вовсе не ожидала ответа – такого уверенного и эмоционального, открытого и безо всякой примеси вынужденного притворства…
Запоздало почувствовала себя очень глупой. Да, только крайне глупые женщины задают подобные вопросы. Сама напросилась на признание? Серьезно??? Это же жутко унизительно! Но в этот вечер внутри Мишель будто что-то надломилось. Она начала терять надежду, а вместе с нею и благоразумие. Говорила всё, что в голову взбредёт, не думая о последствиях, но и не надеясь ни на что хорошее.
Но Ян сказал «люблю»…
Может, действительно любит?
Ах, как это было бы прекрасно! Только вот… не сон ли это? А может она просто обманывает саму себя???
Да, Мишель страстно хотелось услышать эти слова. Просто сделать вид, что верит им безоговорочно. После стольких лет отвержения и борьбы за своё достоинство у неё уже не осталось сил даже надеяться на счастье, хотя оно казалось таким близким.
Вот её счастье! Оно лежит рядом, напряженно следя за каждым ее движением. Может ли «новый» Ян действительно любить ее?
Иноу молчал, хотя страстно хотел говорить. В голове было пусто, слова отказывались перетекать в речь, а в душе царила сумятица.
Он чувствовал, что его любимой паре больно, что она на исходе своих сил, и ему так хотелось помочь, утешить, навсегда согнать с лица эту боль…
– Я… люблю… тебя… – снова прошептал он, спотыкаясь на каждом слове. – Мишель…
Она повернулась нему резко, даже неожиданно, и Иноу заметил в поблескивающих зелёных глазах мимолётную, едва теплящуюся надежду. Ухватился за эту надежду, как за единственное средство что-то изменить, и стремительно потянулся к ее губам…
Если она надеется на лучшее, он сделает всё, чтобы это лучшее пришло…
В этот момент он даже забыл о том, что собирался однажды уйти из поселка пришлых, чтобы зажить прежней жизнью. Жизнью, в которой после знакомства с Мишель не осталось ничего, кроме пустоты.
Поцелуй получился неуклюжим, почти боязливым, но Мишель всё поняла. То ли почувствовала его состояние, то ли просто поверила, но потянулась к нему сама, заключая в объятья. Позволила Иноу раскрыть свои губы, зарылась пальцами в его шелковистые волосы…
Из неуклюжего поцелуй перерос в восхитительно нежный, а потом пылкий и сладкий. Уже теперь не словами – они открывались друг другу движениями тел, мимолетными ласками. Иноу не нужно было напрягаться, чтобы с упоением целовать прекрасное лицо и тонкую белую шею. Его чувства сами направляли его, рождая непреодолимую жажду этих нежных прикосновений.
Неужели все выстроенные преграды уже разрушены? Неужели Мишель поверила ему так просто?..
В это хотелось верить.
В какой-то момент Мишель замерла и аккуратно отстранилась, заглядывая «мужу» в глаза.
– Ладно, Ян… – прошептала она немного охрипшим голосом. – Я постараюсь поверить тебе снова. Понимаю, что тяжело нам обоим: ты потерял память, а я её как раз не потеряла и слишком хорошо помню прошлое… Но я хочу попробовать заново…
В ее голосе проявилась трепетная, хоть слабая надежда.
Иноу опустил взгляд, боясь проявить промелькнувший в глазах страх. Страх, что у них всё равно ничего не выйдет, потому что он не настоящий Ян.
Но ответил он другое. Справившись с эмоциями, кириянин снова посмотрел на свое зеленоглазое чудо и прошептал:
– Я тоже хочу… попробовать…
Иноу не притворялся. Он действительно безумно этого хотел. Хотел попробовать стать для Мишель настоящим, а не какой-то там лживой подменой…
Лицо молодой женщины посветлело. Она удовлетворённо улыбнулась и прилегла на его плечо, закрывая глаза.
В ту ночь они уснули не сразу, но не выпустили друг друга из объятий до самого утра…
Глава 29. Скажи, что всё будет хорошо…
Иноу проснулся первым и стремительно распахнул глаза.
С ужасом понял, что лежит в кровати в своем истинном виде, обнимая любимую и прижимая к своему плечу. Длинные голубые волосы спутались с волосами Мишель в одно целое, а его рука с тонкими полосками еще более синих вен выглядела ярким пятном на фоне ее белой кожи.
Максимально быстро воплотился в облик Яна Вернера и наконец смог спокойно выдохнуть. Как это вообще произошло? Почему личина слетела с него во сне? Раньше даже во время обморока она держалась цепко, как паразит на брюхе рыбы, а сейчас истаяла безо всяких на то причин? Может, он чрезмерно расслабился?
Ужаснулся при мысли, что Мишель могла проснуться первой и увидеть его таким…
Из соседней спальни послышался тихий всхлип, и Иноу понял, что именно он его разбудил. Молодая женщина лишь поморщилась во сне и пробормотала что-то нечленораздельное, но не проснулась.
– Ма-а-ма… – крик стал громче, и в этот момент Иноу почувствовал непреодолимое желание… сделать что-то для Мишель.
Он буквально вытек из-под неё, преобразовав руку в нечто бесформенное. А когда рука оказалась на свободе, снова вернул ей первоначальный вид.
Бесшумно выскользнул из комнаты и поспешил к детям.
Дин проснулся и хныкал, потирая сонные глаза кулачками, а Рон недовольно кривился во сне.
– Синий… – малыш тут же протянулся к Иноу в надежде, что его возьмут на руки. – Мне приснился плохой сон…
Кириянин колебался некоторое время, вдруг испытав некоторую робость перед ребёнком, но потом сделал решительный шаг вперед и взял его в свои объятья.
Дин прижался к плечу Иноу и затих, и лишь стремительный стук его сердца оглушал чувствительный слух кириянина еще несколько минут.
– Поиграешь со мной? – наконец произнес мальчик, приподнимаясь и заглядывая Иноу в лицо. Не дождавшись ответа, он вдруг улыбнулся и потянулся к лицу кириянина пальцами. – У тебя странные глаза, – продолжил Дин, пытливо разглядывая их. – Похожи на голубое мороженое, которое покупает мама…
Иноу улыбнулся. Он уже целую минуту вливал в малыша тонкой струйкой энергию, разглаживая почти исчезнувший энергетический узел.
– А твои глаза похожи на молодую листву, – ответил он ребенку. – Это очень красиво!
Дин просиял.
– Как у мамы, – подтвердил он. – Она тоже красивая!!!
– Очень красивая!!! – согласился Иноу. – Самая красивая на свете…
В этот момент он услышал шорох со стороны входа и обернулся.
На пороге комнаты стояла Мишель – немного сонная, какая-то измученная, но не могущая скрыть робкую улыбку. Похоже, она слышала их последние фразы…
Иноу смутился, словно его застукали за чем-то интимным, но быстро подавил неуместную стыдливость.
– А вот и мама проснулась, – проговорил он, подражая манере Мишель, которую она использовала во время разговоров с детьми. – Думаю, пора передать тебя ей…
Мишель подошла ближе, но прежде, чем забрать Дина на руки, поцеловала его в щеку. А после посмотрела на Иноу и… потянулась за поцелуем к нему.
