Текст книги "Ложь и прощение (СИ)"

Автор книги: Анна Кир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Джо целиком окутала знакомая серая дымка, она покрыла плотным одеянием из тумана его руки, ноги, спину и торс, стекла по задней стороне туловища подобием плаща. Кроу зарычал, превозмогая чужую магию, оскалился, демонстрируя ряд белых зубов, щелкнул ими совсем по-звериному.

Серебристый поток всколыхнулся и вновь потянулся к тому, кого я ненавидела больше всего. Энергия души лизнула растянутые в широкой улыбке губы, попала в его рот. чернота в глазах Кроу стала гуще прежнего.

Все происходило так быстро. И одновременно слишком медленно.

Несколько вещей случилось разом: колени Джо подкосились, дымка вокруг него поредела, отступив; я закричала и бросилась к нему. Пальцы прошли через Тьму. Она приняла меня, пропустила, огладила ласково запястье, укусила током кожу, подняв мелкие волоски на руках дыбом.

Серебро меркло. Оно стремительно таяло в воздухе, перетекая от одного существа к другому. Теплый шоколад остывал. Я не увидела привычной насмешки во взгляде парня, в его глазах становилось все меньше жизни.

– Нет. Нет-нет-нет-нет! – прошептала я, укладывая его голову себе на грудь. – Ты не можешь меня бросить. Не можешь нарушить слово. Ты обещал! Обещал оставаться рядом. Обещал меня защищать. Слышишь?!

Джо заторможено моргнул, на миг его радужка вновь засияла. Но лишь на миг. А потом он меня поцеловал, вместе с дыханием отдавая последнюю оставшуюся у него частицу моей души, отдавая Тьму. Отдавая себя.

Я почувствовала эту крохотную частицу, перетекающую ко мне безвозвратно, услышала его мысли: отчаянное желание бороться, любить, желать. И смирение. Клятое принятие смерти. Он понимал, что его жизнь оборвется здесь и сейчас. И отдавал её мне добровольно.

– Не смей! – рявкнула я, прерывая поцелуй. Его губы на вкус были солеными. Слезы и слюна. Вкус наших сожалений.

На его лице застыла восковая улыбка. Последняя искра мелькнула во взгляде, погасла. Тело дорогого мне человека таяло на глазах, оно попросту растворялось, теряя материальность, как и то, что я создавала по приказу охотника.

Джо исчезал из этого мира. Он уходил за Грань.

Я отчаянно цеплялась за его одежду, но пальцы проходили насквозь. Ничего кроме воздуха поймать мне не удавалось.

– Ты не можешь уйти. Я люблю тебя, я так тебя люблю, – шептала, глотая слезы, глотая свою боль. Я в ней утопала. Казалось, ничего кроме боли и не осталось. Её стало так много… Она сцепила руки на моем горле, сдавила его. Я услышала нечеловеческий крик. Наверное, он принадлежал мне. А, может, мне лишь показалось. – Пожалуйста, не уходи. Прошу, – мольбу никто не услышал. Ни Боги Севера, ни Первый. Им не было до меня дела.

Из-за слез зрение помутнело. Я остервенело потерла глаза ладонью. До бликов и черных пятен. А когда вновь смогла видеть, Джо исчез совсем. Его больше не существовало.

Гробовая тишина в подземелье нарушалась только моими всхлипами. Даже крысы затихли, затаившись, словно давая мне время оплакать потерю. Будто это были похороны.

Вот только меня лишили и той малости, что доставалась родным покойных, – праха. Нечисть просто исчезает, растворяется. От существ не остается и следа. Они остаются жить только в воспоминаниях.

– Ну и ну. Не рассчитывал на то, что он совершит подобную глупость. И ладно. Мне все равно нужна ты. Какая разница: забрать душу сразу или постепенно? Нужно было сделать так сразу.

Кроу прервал мое горе. Он был тем самым гостем на церемонии сожжения, которого до смерти ненавидел покойник. Он был тем, кого я ненавидела раньше. А теперь… теперь я желала сжечь его на том самом погребальном костре. Чтобы пламя яростно пожрало его кожу, мышцы, а в нос мне ударил запах горелой плоти. Да, этого я желала сильнее всего.

Гнев смешался с болью, я ослепла от обжигающих чувств. Закусила щеку до появления металлического вкуса во рту. Слезы все текли, словно организм разом решил лишиться всей воды в нем.

Я поднялась, качнулась и сделала шаг в сторону мужчины. Иней тонкой пленкой лег на сердце, оставил на нем нестираемые узоры – совсем как морозные зимним утром на окне. Мое сердце ухнуло. Оно по-прежнему билось в груди: неистово и яростно. Но в венах поселилась стужа. Она выла лютым волком, взывая к наследию предков, к тому, во что они верили и во что утратила веру я.

«Пусти», – шепнула Тьма.

И протянула ко мне острые когти изо льда.

«Я заберу боль».

«Я заберу страх».

«Я дам тебе силу».

«Я дарую тебе серп. Достаточно острый, чтобы отнять его жизнь».

Её голос в моей голове становился все громче. Я слышала его, как наяву. Такой же реальный, каким был голос Джо раньше.

И я протянула свою ладонь навстречу.

Мои пальцы окутал туман. Он лизнул плетение вен на запястье, переместился к плечу и шее, а затем накрыл грудь. Он звал меня по имени, обещал большую силу, обещал забвение.

– Не позволю! – Будто откуда-то издалека донеслись до меня чьи-то слова.

Я обернулась на них и нахмурилась, не понимая, что хочет от меня этот человеческий мужчина. Что ему нужно, в самом деле? Что он может требовать от Тьмы? И вправе ли? Вовсе нет. У Тьмы можно просить, Тьму можно умолять. Но ей нельзя приказать или запретить.

В глазах человека плескалась часть меня – совсем ничтожная. И он решил применить её. Против кого?

Я расхохоталась. Мой смех донесся до арочных сводов и отразился от них, эхом разлетаясь по тоннелям.

Жалкий человек.

Моя рука взметнулась в воздух. Туман собрался в плотный ком и бросился к мужчине, точно голодный пес бросается на кость. Он сдавил ему шею, через рот проник в горло и заполнил легкие.

Туман убивал свою цель. Медленно и мучительно. Так, как того желала я.

Но что-то пошло не так. Магия Грани возникла за секунду до того, как чудище, сотканное из темных частиц, разорвало удавку. Оно утробно зарычало и вцепилось клыками в человеческое горло. Забрало то, что принадлежало мне!

– София. – Я не обернулась. – Ты не можешь отнимать жизнь. Ты – не она. Слышишь? – Другой обладатель моей силы приближался. Он замер рядом, будто бы совсем не страшился моего гнева. – Она тебе больше не нужна, Кроу мертв. Прогони её. Ты должна вернуться. – Теплые ладони легли на мои плечи, сжали. – София! Не знаю, что с вами произошло и где Джо, но мы должны уходить. Сейчас же!

В моей голове раздался звук похожий на шум дождя. Капли шипели, сталкиваясь с бурлящей лютой ненавистью.

Джо. Мне кажется, я когда-то слышала это имя. Оно что-то для меня значило в прошлом.

Сердце стукнуло раз, сжалось.

– Давай, возвращайся. Ну же, – молил человек. – Скоро сюда прибудет стража и отряд охотников. Мы спасем его. Обязательно спасем. Но сейчас надо убираться.

Я мотнула головой, силясь заглушить голос. О чем он говорит? Почему мне нужно уходить? Я же хотела… убить. Сжечь. Разорвать.

Кого?

Медленно закрыла глаза, открыла. Посмотрела на тело, лежащее в нескольких шагах. Оно таяло, исчезая. От него вверх поднималась серебристая светящаяся пыль. Она закружилась, а затем потянулась ко мне. Кожа заблестела, словно её покрыли мелкой стекольной крошкой. А потом все прекратилось.

Я вспомнила.

– София, – вновь позвал меня Йорн.

– Уходим, – хрипло просипела я и не узнала собственный голос. Он звучал безжизненно и очень низко, от мелодичности не осталось и следа.

Услышала, как громко с облегчением вздохнул охотник, послушно вложила свою ладонь в его, когда он протянул руку. Вокруг нас закружилась магия, на миг сперло дыхание. Стены подземной комнаты дрогнули и исчезли. Перед взором сменялись картинки: холмы, горы, городская площадь, эшафот, лекарская лавка, Орден, переулок Грез.

И нас выбросило на заснеженную дорогу.

Глава 25. Покидая столицу

Йорн

В Генийском лесу не так уж ужасно, как принято считать. Тут водятся свирепые хищники и твари, пришедшие из-за Грани. Но здесь можно выжить, если знать как. Йорн Ниволе знал. И он умел выживать, делал для этого все, что потребуется.

Последний месяц именно этим ему и приходилось заниматься.

Мужчина потер лоб, облокотился на дерево и взглянул на девушку в длинном неряшливом платье – мешке, поверх которого была накинута потрепанная шубка. София методично снимала шкуру с добычи. Её взгляд был строгим и сосредоточенным. В нем не отражалось ни отвращения, ни брезгливости.

К ней подошла Люсия, потопталась на месте и все же тронула за плечо.

– Тебе нужна помощь? – тихо произнесла она.

София подняла голову, криво улыбнулась.

– Нет. Справлюсь сама. Займись разделкой позже.

Бывший охотник выдохнул и отвернулся. Им предстояла долгая дорога, всем в пути приходилось тяжело. Но он до сих пор помнил тоскливый взгляд девушки, потерявшей в подземелье самое дорогое – любимого мужчину. Люсии тоже было нелегко, но её брат жив и здоров, она не лишилась еще одного близкого человека.

Джо никогда ему не нравился хотя бы тем, что от Пожирателя не стоит ждать ничего хорошего. Однако им дорожила София. И для неё эта потеря стала колоссальной.

В голове Ниволе до сих пор звучал её голос: «Нам не нужно возвращаться снова. Там некого искать. Он мертв. Джо погиб». Умер и словно унес с собой за Грань частичку её сердца.

Йорн винил себя в том, что опоздал. Он мог бы спрятать детей в городе, поторопиться. Но предпочел перестраховаться на всякий случай. Три портала. Полчаса времени. Одна утраченная жизнь.

Девушка не разговаривала несколько дней. Не ела, пила через силу. И лишь после он смог вытянуть из неё подробности случившегося. Полученная информация его поразила. Она требовала времени на подготовку к дальнейшим действиям. А пока он должен вывести детей из Империи.

Они направились в Королевство Солона. Там достаточно лояльно относятся к нечисти, потому проблем с поиском нового дома не возникнет. Вероятно, ему давно стоило так поступить, но все что-то останавливало. Может, слова покойной матери о том, как дорога ей родина, а, может, застывший взгляд отца после смерти.

С рассветом они пересекут границу, сломать барьер достаточно легко, если приложить силы нескольких Падших. Йорн не сомневался, дальше станет чуточку проще.

– Я закончила, – сухо отчиталась София, приблизившись к нему.

Йорн кивнул.

– Иди отдыхай.

– Я не хочу спать, – произнесла девушка.

Он ощутил сочувствие и сожаление, не заметив в зелени радужки прежних искр. Она двигалась, говорила механически. Будто ей не было дела до того, что произойдет в будущем.

– Ты должна. Нам выдвигаться через девять часов. А твой организм вымотан. Возвращение души – довольно болезненный процесс. – Замолчал, обдумывая, как правильно спросить. – Ты ощущала её снова?

– Тьму? Нет. Ты спрашивал о ней вчера. Она не появлялась после подземелья. Если что-то изменится, я сообщу, – процедила София и, махнув рукой, дала понять, что разговор окончен.

Она скрылась в зеве брошенного медвежьего логова, но Ниволе не сомневался – сна у неё не будет ни в одном глазу. Потому что, как только она засыпала, к рассвету половина лагеря подскакивала от её криков. Девушку мучали кошмары. Она похудела за время странствий, став совсем уж тонкой и хрупкой, болезненно худой. Но ни нормально питаться, ни спать её заставить было невозможно. Однажды он пытался наложить заклинание сна, на что в обед получил выговор и презрительный взгляд.

Иногда ему казалось, что она желает кошмаров. Хочет снова и снова возвращаться в сны, где видит Джо. Возможно, так она не позволяла себе забыть.

Йорн боялся думать о том, что творится в столице. Он догадывался и раньше, кто стоит за убийством прошлого Советника, догадывался и на счет болезни Императора, а после слов Софии мужчина лишь сильнее убедился в своей правоте.

Диас Ширр зачем-то извлек из гробницы останки Первого. Ниволе узнал саркофаг, каждый охотник приносит клятву возле захоронения перед вступлением в должность. Но вот зачем Ширру это нужно? Кроме того, привлек и использовал Пожирателя.

Он что-то задумал. И Йорн готов поклясться: дело не только в троне.

***

София

К утру у меня ужасно кружилась голова. Сну не способствовали ни завывания волков, ни плотная энергия Грани в лесу. Здесь она была везде, куда не ступишь. От неё не скрыться и не сбежать. Ниволе выставил вокруг нашего лагеря защиту, но, если нас атакует разумная нечисть, она не выдержит натеска, придется биться.

Я заворочалась, подавила зевок и приподнялась на локтях, осматриваясь. Солнечные лучи уже проникли в зев норы, гуляли по земляным стенам. Один скользнул и ласково коснулся моей щеки, оставив на ней теплый след. Я сощурилась и осмотрелась.

Люсии на спальном месте уже не было. Я тронула пальцами лапник – остыл. Значит, девушка снова сбежала с восходом. Ложиться с ранним закатом и вставать с рассветом вошло у них с Шоном в привычку. Дети же, напротив, мирно посапывали, устроившись кто где.

Мне тоже следовало выспаться, Йорн дал верный совет. Но я боялась смыкать веки. Потому что знала, что там увижу. Мне регулярно снились кошмары, стоило закрыть глаза и погрузиться в дрему. Кошмар, где Джо умирает. Снова и снова. А когда он заканчивается, то повторяется вновь. И нет этому конца.

Поначалу мне хотелось туда возвращаться. Хотя это было травматично, но так я могла его увидеть. Пусть не наяву. А потом в сновидениях появились новые детали, изменения. Их становилось все больше. Пугающие, жуткие. Иногда я видела гибель Ника, иногда Люсии, а иногда это был охотник. В тех вариантах меня полностью поглощала Тьма. И она желала убивать. Желала получить больше силы. Она была зла на Первого. Её чувства становились моими, её прошлое становилось моим, потому я ощущала всю мощь её обиды и ярости, направленной на него.

Сейчас я четко видела разницу между Тьмой и другой нечистью. Тьма – существо, чья энергия использовалась когда-то для создания Грани. Древнее и опасное. Оно обладало волей, обладало желанием. Это желание мне удалось понять, когда наши сознания находились в одном теле, практически слились. Она хотела выбраться из заточения, попасть в наш мир. И если бы не вмешательство Йорна, ей бы удалось.

Те же, кто использовал мощь Грани, фактически воровали её тьму, из-за чего исчадие впадало в бешенство.

Тьма потеряла свое тело, когда прошла первая Чистка. Её сковали и предали те, кого она любила. Она не всегда была злом воплоти. Её таковой сделали. Инструмент Первого, использованный для того, чтобы отделить нечисть от людей. И ведь ему почти удалось стереть её разум, рассредоточив энергию по всему миру Грани и связав её силу крепкими цепями, сделав источником для других тварей. Ключевое слово «почти». Ведь теперь она в гневе. Она жаждет мести. Тот, кто её предал уже давно лежит в гробу, тело его разложилось, остались лишь кости, но ей все еще недостаточно.

О Джо я старалась думать как можно меньше. Получалось плохо. Пусть я видела его смерть своими глазами, все равно не верила. Просто не могла поверить. Мне казалось, что стоит смириться с его потерей, как земля под ногами пошатнется, я утрачу ту крупицу равновесия, что осталась.

А еще не верила, потому что через двое суток после побега нашла в кармане старинные часы. Металл покрывали узоры, а наверху – у самой цепочки был инкрустирован драгоценный камень. Он сиял, переливаясь от голубого до черного. Такие знакомые цвета. Они принадлежали Джо. От камня исходила его энергия. Будто он находился рядом со мной. Можно закрыть глаза и представить, что парень рядом. Вот только отсутствие запаха миндаля и трав сбивало с толку, напоминало о реальности.

Я покрутила часы в пальцах, погладила гладкую поверхность камня. Он отозвался приятным теплом. Мне довелось держать в руках артефакт – накопитель, из-за которого и возник конфликт с веей Шу. Джо успел его наполнить, а затем спрятал. А потом… потом зачем-то подбросил мне в карман. Странно, что не воспользовался им в заточении, ведь мог. Или я чего-то не знала.

Мне непонятна причина, но сейчас это и неважно. Часы дарили надежду. Раз существа умудряются прорываться через Грань в этот мир, выходит, я могу вытащить оттуда того, кого люблю. Лишь мысль о том, что я могу его вернуть поднимала с колен.

Я понимала, что самостоятельно не справлюсь. Мне нужна помощь Йорна. Он может знать, как разорвать невидимый барьер между мирами. Но пока отчего-то молчала. Сейчас охотник не станет рисковать детьми ради сомнительной затеи. А то, что для него она будет сомнительной, можно не сомневаться.

Заворочалась Мириам. Открыла глаза и уставилась на меня пугливо. Я натянуто улыбнулась. К сожалению, улыбки теперь мне давались с трудом. Словно внутри выгорело все счастье, вся радость.

И девочка это чувствовала.

Тяжело пришлось не только мне. Из заточения никто не вернулся прежним: Мириам утратила способность говорить, мы ни слова от неё не услышали за прошедший месяц; волосы Люсии окрасились в пепел, что на фоне её темной кожи смотрелось впечатляюще. Я бы сказала, её красота стала еще ярче, еще насыщеннее. Кроме этого, девушка мгновенно повзрослела. Я видела это по её серьезным карим глазам, повадкам, поведению.

Мы все ощущали вину. Йорн за то, что не успел всех спасти. Я за то, что позволила Джо погибнуть. Люсия за то, что привела в особняк Орден. Каждый из нас виновен в той или иной степени. И мы не могли ничего исправить. Только двигаться дальше, оставив прошлое в прошлом. Еще бы оно желало нас отпускать.

Сожаления Ниволе я замечала в виноватых взглядах, брошенных украдкой, в осторожных словах, беспокойстве обо мне, опеке. От такого внимания я ощущала себя хуже. Будто этим он мог изменить события. Если бы.

Мириам хлопнула длинными ресницами, кивнула мне в знак приветствия и выбежала наружу. Я вздохнула и последовала её примеру.

В нашем временном лагере кипела жизнь. Люсия раздавала порции похлебки, сваренной на воде из топленого снега и пойманной дичи. Пресная, но оттого не менее питательная. Я поела, не почувствовав вкуса.

Мы вышли до обеда, без происшествий пересекли границу, покинув Генийский лес. Империя осталась позади вместе с высокими шпилями имперского замка, аккуратными домиками из кирпича, пыхтящими волшебными самоходами и извилистыми улочками. Позади я оставляла не только Гению, но и свой дом, лавку, где проводила больше всего времени.

Я уходила. Возможно, навсегда.

Обернулась, взглянув с высоты предгорья на возлежащий внизу лес, на макушки сосен и елей, на снег, крупными шапками украсивший пушистые ветви, и дальше – на живущий город. Он выглядел все также прекрасно и величественно, как всегда. Он не поменялся, в отличие от всех нас.

– София, – позвал меня Йорн. – Ты не хочешь уходить?

Я мотнула головой, заправила за ухо выбившуюся из прически прядь и встала спиной к столице, встретив взгляд охотника.

– Я не могу остаться, – шепнула едва слышно, мои слова унес ветер.

Небо темнело на глазах в преддверии подступающей метели. Мы должны добраться до ближайшей деревушки раньше, чем снегопад собьет нас с пути.

Я не могла остаться, потому что с городом было связано слишком многое. Он удерживал меня в своих стенах всю жизнь. Теперь же пришло время его покинуть.

Там, в будущем, мне предстоит воссоединиться с матушкой, так и не вернувшейся из своего путешествия, и сыскать способ вернуть Джо. Пока верю, что он существует, я найду силы двигаться дальше, найду силы жить.

Первая неловкая снежинка птичьим пухом закружилась в воздухе, поцелуем зимы коснулась носа. И растаяла, даруя надежду на то, что когда-нибудь так растает иней и на моем сердце. А пока оно скованно льдом, мне остается только не сдаваться.

– Мы уходим, Йорн.

Ниволе кивнул и, развернувшись, начал восход на гору, погружаясь в сугробы по самые щиколотки.

Бонус. Яд внутри меня

Их семья не была бедной изначально, но случилось жаркое лето, поля выгорели напрочь. Год выдался тяжелым. Керри тогда исполнилось девятнадцать. Едва ли она понимала, почему карманные расходы урезали почти в тридцать раз. После умерла сестра, упав с лошади, а отец с горя погряз в выпивке и стабильно проигрывал оставшееся состояние в карты.

Это первое несчастье, что её постигло. Увы, не последнее.

Жить в нищете погано, но это можно преодолеть. Так она думала тогда. Мать ласково успокаивала сладкими речами, наблюдая, как вей Шу растрачивает средства, посещая игорные дома и бордели. Она была глупа и наивна в своей простоте, вере в лучшее. Но это Керри поймёт куда позже.

В двадцать она отправляется на прогулку верхом. И с неё не возвращается. Торговцам людьми нет дела до их семейной драмы. Впрочем, им не до чего нет дела, кроме как до звенящих золотых монет. А за молодую девицу знатного рода их дают немало.

Керри попадает в бордель Империи Мирам. Ей страшно и больно, особенно от того, как грубы клиенты.

Сначала ей тяжело, тошно от самой себя до кишечных колик. Потом мерзко. А затем она привыкает, подстраивается, складывая из поломанных жизненных принципов и правил нечто новое, пока непонятное. Но с этим хотя бы можно продолжать жить, поднимаясь по утрам. Улыбаться широко, укладывая в постель очередного посетителя.

«Матушка» поблажек не даёт ни за глаза красивые, ни за заслуги. А заслуг за три года у неё накапливается столько, что впору получить медаль. Медаль ей владелица не выделяет, разве что противозачаточное зелье в пузырьке за пять серебряных. Спасибо и на этом.

Она хоронит «маленькую вилею Шу» без почестей, ведь той девочки уже не существует. Ей раздробили позвоночник с пару лет назад.

Керри ломается медленно, громко, с хрустом искалеченной, разбитой на мелкие осколки души. Ломается и собирает себя по частям, чтобы срослось криво – косо, да хоть бы как. Ей вправду уже неважно. Ей плевать на грубые рубцы поверх плоти, закрытые кожей. Их всё равно никому не видно.

Она отращивает волосы чёрные густые одновременно с острыми коготками.

Она понимает, что не хочет так жить.

***

Вею Хейзи примерно тридцать пять. Ей – двадцать четыре. У него глаза красивые: яркие, зелёные, искрящиеся чем-то настоящим, широкая улыбка и толстый кошелёк. Керри смеётся, баюкая его голову на своих коленях, напевая простой мотив с родины. А Хейзи жрёт её многозначительным взглядом, оставляя на бедре короткий поцелуй.

Хейзи в неё влюблён. Он сдался ещё тогда, когда услышал приукрашенную историю о прошлом. Она старалась, честное слово, стеная, размазывая чёрную краску по лицу.

Он не замечает ни равнодушия, скрытого за нежной улыбкой, ни лжи в продолжительных речах.

Может, он просто слепой.

Не замечает даже тогда, когда она мановением лёгкой руки уничтожает репутацию его жены и доводит дело до развода. Костёр вспыхивает, сжигая бедняжку до серого пепла. И ей не жаль. Керри никого больше не жаль. Даже себя. Она сгорит следом. Не сегодня, но когда-нибудь совершенно точно.

***

Кольцо на пальце сидит как влитое. Хейзи класть хотел на то, что она работает в борделе. Хейзи не слушает своих друзей. Он – хороший парень.

Свадебное платье не сочетается с цветом её мира. И ей плевать.

Керри отправляет «матушке» подарок тем же вечером, что и стоит у алтаря, предварительно подделав завещание через дорогого друга с чёрной стороны рынка. Бывший клиент, конечно, любимице не отказывает. Особенно за звенящий монетами мешочек.

И ей снова не жаль.

Старые шрамы зудят, а слова родной матери в воспоминаниях не цепляют. Их запорошило прахом почивших надежд. Она не будет так глупа. Она выживет. Даже если ради этого нужно идти по головам.

***

Новую владелицу девочки встречают с опасением. Потому что знают: у Керри не чисто за душой. И не то чтобы она пыталась это исправить. Незачем.

Хейзи устраивает скандал. И она видит, как пелена в его глазах редеет, становясь практически прозрачной. Он не хочет, чтобы жену видели среди шлюх. А ей смешно напоминать, кого он возвёл на пьедестал собственноручно.

Он больше ей не нужен. Капля снадобья в чай днём, капля снадобья – ночью.

Лекарь говорит: болезнь неизлечима, ему осталось недолго. Она целует мужа в губы, вместе с тьмой своего сердца, выдавая порцию очередной лжи. И он послушно съедает. Яд проникает в вены, поражает весь организм. Яд был введён ему задолго до того, как Хейзи выпил чай.

Он умирает. Она утирает на похоронах ненастоящие слёзы.

***

Керри наращивает силу постепенно, становясь практически неприкасаемой. У неё столько денег и влияния, что впору купить титул. Но он едва ли ей необходим.

У неё есть всё и даже больше. И не так важно, что шрамы до сих пор болят, что во снах Хейзи смотрит влюблёнными глазами и целует побелевшими холодными губами в плечо, а у неё от этого ёкает под грудиной обугленное сердце. Ей, правда, неважно. Верно ведь?