Текст книги "Цена мести (СИ)"
Автор книги: Анна Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 6.3 Ника
Чуть позже он галантно открывает дверцу белой «audi» сначала перед Светкой, затем перед ней. А она вежливо поощряет благодарностью. Отчества не знает, оттого обращается просто по имени. Он веселится, отмачивая очередную шутку под её неловкую улыбку. Неискреннюю.
Салон ощущается чересчур тесным: потому что дочь сразу засыпает, положив голову на её колени, а друг Дена оказывается слишком настоящим каким-то. Он похож на того, кто чувствует. И оттого выводит её из равновесия.
Для Ники все заражённые – каменные изваяния автоматически, потому что привыкла их такими видеть, что вживую, что на телеэкранах. Пусть Никольский порой и вёл себя неожиданно импульсивно, этому было объяснение. И в этот раз она предпочитает списать эмоциональное поведение нового знакомого на недавний приём «пищи».
Мужчина убавляет музыку, видит, что Света уснула и, затормозив на светофоре, оборачивается.
– И как тебе жить с таким занудой, как Ден? – насмешливо интересуется он, поигрывая бровями.
Она теряется, раскрыв рот для ответа, не знает, что сказать. Это же его товарищ, в конце концов! Жаловаться на Дена ему – совсем уж странно.
– Да не трусь, господи, не собираюсь я ему потом всё пересказывать, – пытается подбодрить Максим, явно намеренный вывести Нику на разговор. Зачем ему с ней вести задушевные беседы – тоже непонятно. Вряд ли он испытывает недостаток общения.
– Нормально, – ёмко выдаёт она, когда загорается зелёный. Пусть «нормально» – точно неподходящее слово для описания их взаимоотношений.
– Если под «нормально» ты подразумеваешь: «о, как он меня раздражает» или «боже, какой придурок», то я понимаю, – хмыкает себе под нос он. – Не знаю, как ты его терпишь. Ещё не достал со своим: «я прав всегда и во всём»?
Нике некомфортно от того, как он пытается сблизиться. Она не верит в искренность слов. Ей куда больше б пришлось по душе, если бы они ехали в абсолютной тишине. Это как, когда попадается излишне болтливый таксист, что хочется воткнуть кляп прямо ему в рот, чтобы замолк хоть на секунду.
– Это не то… – она сбивается, осознавая, что отрицанием или оправданиями всё равно ничего не добьётся, и переводит тему. – Я хотела сказать: твой друг знает, как ты хаешь его за спиной?
Максим тихонько смеётся и взмахивает свободной от руля рукой.
– Я тебя умоляю, мисс подозрительность, мы с ним знакомы много лет. Тебе порой стоит открывать «Википедию». Он мой младшенький. Папочка решил, что одного ребёнка в семье маловато и приютил ещё. Так уж вышло, что мы на тот момент уже дружили. И я не хаю, я шучу. Вероника, ты знаешь слово «шутка»?
И ей нечего ответить, потому что понимает, что знает о Никольских крайне мало. О заражённых прочитала, а вот о семейке позабыла, хоть, наверное, информация о них имела примерно тот же уровень важности, что и статьи про вампиров.
– Нелегко вам приходится, – бестолково отзывается Ника, не вкладывая во фразу какой-то сторонний смысл. – Так в этом дело: обида?
– Не то чтобы, Шерлок. Изучи вопрос на днях. Я никогда не хотел кресло отца. Слишком много обязанностей, а я предпочитаю более, – он прерывается на миг и завершает фразу, – свободный образ жизни.
Она округляет глаза, ловя его взгляд во время очередной короткой остановки.
– Даже так, выходит, Ден занял первое место в очереди наследования. И ничуть не завидуете?
Максим облизывает обветренные губы и широко улыбается.
– Тому, что он пашет, как папа Карло, и получает выговоры за любой косяк? Точно нет. И давай уже на «ты», у нас не такая большая разница в возрасте.
Ника помнит, что Дену двадцать восемь ещё с первого пункта в контракте. А вот о возрасте Максима не имеет ни малейшего понятия. Но он едва ли выглядит многим старше брата.
– Если настаиваешь, – жмёт плечами она, потому что, по большому счёту, ей без разницы. – А как же деньги, недвижимость? – ей непонятно, как можно не обижаться, когда тебя лишили всего, передав сундук с сокровищами постороннему.
– Я не дурак, Вероника. У меня свои счета. И свой бизнес, который не требует максимальной отдачи и не занимает всё моё личное время.
– О, – тянет она, – наверное, здорово.
– Да, здорово, – отзывается Максим, и замолкает.
Она думает о своём, перебирая волосы Светки, уткнувшейся носом ей в живот, мужчина тоже притих, обратив внимание на дорогу. Получается, он не всегда такой назойливый, и, может, вправду желает наладить контакт с невестой брата. Пусть и фальшивой. Сегодня стало очевидно: они будут пересекаться, хотят того или нет. Тогда действительно нужно поддержать хотя бы видимость дружелюбия, ведь он – часть семьи. К тому же, ей не помешает общаться с кем-то кроме Дена, присутствие которого никогда не влияет на её ментальное здоровье благотворно. Плохо ли позволить себе хоть чуточку расслабиться? Максим не похож на плохого парня, пусть и является заражённым.
Машина останавливается у ворот дома, внутрь не заезжает. Их встречает Илья, внимательно осматривая приезжих через лобовое, а, когда видит Никольского, расслабляется и скрывается из виду.
– Приехали, – сообщает Максим очевидное, – довёз в целости и сохранности, так Дену и передай.
Ника видит смешинки в его зелёных глазах, когда он открывает ей дверь, и тут же отводит взгляд, потому что в горле пересыхает от проявления излишнего внимания.
– Я могла и сама, – тихо говорит она и смотрит на Светку, которая до сих пор крепко спит.
– Мне нетрудно, – отмахивается он, а затем хмурится. – Не буди, я отнесу. Где её комната?
Она ощущает благодарность и тепло, возможно потому, что давно к ней никто не был добр просто так.
– Третья слева, второй этаж, – он понятливо кивает и поднимает девочку на руки, осторожно укладывая её голову себе на плечо. И ей отчего-то думается, что вот он непременно будет прекрасным отцом своим детям. Хоть один из братьев пытается оставаться человеком.
Ворота открываются автоматически. Видимо, Илья увидел по камерам, что они собираются войти. Ника забегает вперёд и поворачивает ключ в замке, чтобы распахнуть дверь до того, как её нагонит Максим со Светкой в качестве ноши.
– Спасибо, – благодарит одними губами он, не издав ни звука, и проходит внутрь первым.
Глава 6.4 Ника
Дочь не просыпается ни тогда, когда они поднимаются наверх, ни тогда, когда её укладывают в постель, ни даже тогда, когда оставляют одну, закрыв комнату с тихим хлопком.
Ника поглядывает на широкую мужскую спину по мере того, как приближается последняя ступенька. Становится как-то неудобно отпускать его вот так просто. Ей чудится, что обыкновенного «спасибо» маловато.
Максим оборачивается, тянет руки вверх, гнётся, разминая спину.
– Братский долг выполнен, пожалуй, мне пора, – говорит он и, заприметив замешательство на её лице, спрашивает: – Всё нормально?
Она выдыхает, отводя взгляд.
– Нормально, но отпускать тебя просто так..., – бормочет Ника, силясь придумать, что она может дать кроме благодарности. – Может, чаю? Или ты предпочитаешь кофе?
Он хохочет совсем негромко, с её губ тоже слетает едва слышный смех. Обстановка разряжается, а неловкость исчезает, рассеиваясь в воздухе. Отчего-то изначально показавшийся ей назойливым, теперь Максим не вызывает ничего, кроме тепла. Бывают такие люди: знакомы вы всего ничего, а к себе располагают. И не хочется искать подвох. Потому что, как правило, в них его и нет.
– Чёрт с ним, давай. Я всё равно никуда не спешу.
Они проходят на кухню, Ника по пути уточняет:
– Так кофе или чай?
– Чай. Три ложки сахара. Ты, наверное, не в курсе, но в машинке Дена сварить кофе – та ещё проблема, – Ника поднимает брови, округляет глаза. Ей недавно так не показалось. Он замечает её удивление и поясняет: – Ломается из разу в раз. Я уже даже не помню, как часто он её чинит.
– Ааа, – тянет, заливая воду в чайник. Пока тот закипает, они усаживаются за стол. – Бутерброд?
Он мотает головой, отказываясь, а она жмёт плечами.
– Без шуток. Как ты? С Деном бывает… сложно, – Ника задумывается, стоит ли высказывать вслух мысли. Максим показался ей открытым и сочувствующим, может, именно он что-то ей объяснит. Нельзя же вечность пребывать в неведении.
Она крутит светлую прядь на палец и закусывает нижнюю губу.
– Как ты и сказал: сложно. Я знаю, что вы хотите что-то найти в крови Светы, судя по тому, что и у меня брали анализы, рассчитываете не на неё одну. И я не в курсе, как долго это продлится, – начинает Ника, замечая на себе его внимательный взгляд. – Кроме того, не понимаю: к чему Дену вся эта возня, – она взмахивает руками, силясь показать масштаб этой самой «возни». – Моя мама, я, Светка. Ну, ты знаешь, чем он занимается. Зачем столько усилий? – наконец, давит из себя, намекая на незаконную деятельность жениха. Он мог похитить её дочь, мог не заключать тот контракт. Да много чего мог. Но почему-то не сделал.
И Максим понимает, что конкретно она имеет ввиду.
– Ты его за неисправимого ублюдка держишь? – хмыкает он, откидываясь на спинку стула. – Он не стал бы. Да и, к тому же, отец после того инцидента довольно… напряжён. Ден не желает привлекать его внимание лишний раз. А после свадьбы и признания отцовства куда проще держать рядом вас обеих. Понимаешь?
– Я уже ничего не понимаю, – признаётся Ника и слышит звук отключения чайника. Пока она опускает заварку в кипяток, Максим не замолкает.
– Вероника, всё не так погано, ну? Твоя мать получает лучшее лечение, она снова будет здорова, ты живёшь в таком доме. Не сомневайся, зная Дена, он точно решит ваши денежные проблемы. Статус супруги любого из Никольских – это как угодно, но не плохо.
И он, пожалуй, прав, если поразмыслить. Их жизнь была не то чтобы такой, за что стоило цепляться. Вероятно, от контракта она получит больше, чем могла представить. Но если бы всё прошло гладко… если бы.
– Почему ваш отец против лекарства? Это же… это решение всех проблем, – бормочет она, ставя перед ним кружку. Максим отпивает и высовывает язык, обжигаясь. От такой непосредственности Ника коротко усмехается. Всё же он – полная противоположность своего брата.
– Ты его не знаешь. Этот старикан сделает всё, чтобы удержать влияние и существующее положение вещей. Кормушка приносит деньги, а вампиры платят за питание щедро, – с недовольством отвечает он. – Потому я и решился выступить против него. Так не должно быть. Мир не должен быть таким. Люди всегда убивали людей, но, господи, то, что происходит после заражения – ненормально, – странно слышать такое от одного из вампиров, но ведь не оспоришь.
– И много времени займут исследования? – шепчет Ника, почти не надеясь на малый срок, однако Максим её вновь обнадёживает.
– Я собрал людей до того, как Ден к нам присоединился. Боялся к нему обращаться: он – хороший сын, он не подводит папочку. Но… у меня заканчивались средства, а отец стал творить совсем уж беспредел, – он замечает её приоткрытый рот, но перебивает, – нет, не скажу, не спрашивай. Я и так уже многое выболтал. Не вздумай проговориться Дену, он не поощрит мою общительность, – Ника смыкает губы. Она благодарна уже за то, что он ей выложил куда больше за этот час, чем женищок за всё время. – В общей сложности, если результаты прошлых экспериментов верны, нам потребуется неделя или две на изготовление первых образцов, ещё пара месяцев на испытания и… считай, ты – вольная птаха. Это с учётом, что у Светы найдут пыль.
– Ха, – выдыхает она с облегчением. Если повезёт, они станут свободны через два месяца или около того.
Раздаётся звонок, Максим берёт трубку и какое-то время напряжённо молчит, ероша русые волосы, после чего отключается и поднимается из-за стола, аккуратно задвигая стул.
– Прости, кажется, моё свободное время больше не моё и не свободное.
Она понимающе улыбается.
– Чай всё равно уже остыл, – он усмехается, кивая. И Нике даже как-то грустно так быстро прощаться.
Глава 7.1 Ника
Воскресенье наступает чересчур быстро, она даже не успевает сосчитать пролетевшие в суматохе дни. Максим тогда покидает её почти сразу. Потом они не встречаются из-за занятости: он пропадает в лаборатории днями напролёт, судя по смс, что не забывает стабильно отправлять ей трижды в сутки. Ей хочется спросить, откуда он узнал её номер, но она этого почему-то не делает.
Ден приставляет к ней помощницу Ксению, а к Светке после их короткого, но ёмкого разговора, Ульяну.
Ксюша оказывается той ещё стервой, не забывает упомянуть о том, какие у Ники плохие манеры, что вкуса совсем нет, и, вообще, быть рядом с Денисом должна более достойная пассия. Следует полагать, предлагает она на это место себя.
– Обидно, что не ты замуж за него выходишь? – говорит Ника в намерении прекратить нескончаемый поток придирок. – Так не нервничай, другого подцепишь. Вон какая старательная, – хмыкает она, намекая на то, как Ксюша старается привлечь к себе внимание Дена. То нагнётся, оттопырив зад, мол ремешок туфли поправить, то посмотрит томно из-под густых ресниц, то ещё что. Её не перестаёт удивлять её наглость.
Странно, что Никольский так ответственно подошёл к выбору няни для Светки, а вот её душевным спокойствием пренебрёг. Хотя… как будто это случается впервые. Когда его волновало её внутреннее состояние?
Ксения поджимает губы, ёрзает на пуфике и вздергивает тонкий носик.
– И что он в тебе нашёл? С месяц назад я не сомневалась в его вкусе, – ядовито цедит она и отрицательно мотает головой, когда сотрудница предлагает нежно-розовый оттенок теней. – Вы с ума сошли? Она как дешёвка будет с этим цветом, да ещё и шиммер слишком крупный! Подберите другой, – с чем не поспоришь, обязанности свои девица выполняла. И справлялась с ними на «ура».
Женщина испуганно дёргается всем телом, перелистывает страницу каталога.
– С месяц назад он не знал, что у него есть дочь, – фыркает Ника, понимая, что аргумент не самый удачный, но, по крайней мере, он может сбить с неё спесь.
– Просто повезло. Хотя я до сих пор не понимаю, зачем ему брак. Он говорил, что не планирует жениться, – задумчиво тянет Ксюша и морщится. Ника понимает, что здесь замешена не только зависть, но и нечто личное.
– Вы спали, – бросает она догадку, как собаке застарелую кость. И девица идёт алыми пятнами.
– Не твоё дело, – зло огрызается та, поспешно переключаясь на косметику.
Удовлетворение от того, что смогла её задеть до сих пор растекается в теле приятной истомой. И Нике не совсем понятно, отчего конкретно ей тепло: от того, что смогла заткнуть завистницу, или от того, что ей было мерзко представлять, как они с Деном спят в одной постели. Она предпочитает склониться к первому, потому что второе звучит совсем уж абсурдно. С чего бы ей переживать о том, с кем и когда он развлекается?
Вчера они созвонились с мамой: на свадьбу она не сможет прийти, так как находится на лечении. Доктора дают хорошие прогнозы, что не может не радовать. Да и мама приободрилась, щебетала пожелания в трубку, не остановить. Ей даже пришлось придумать несуществующие дела, чтобы оборвать беседу. Приятно слышать родной голос, но не тогда, когда обсуждается только предстоящий брак. Она точно с ума сошла со своими советами. Как с цепи от радости за дочь сорвалась. Вот расстроится, верно, после развода.
А разводу быть. Ден сообщил ещё с дня три назад. Настолько безапелляционно это прозвучало, что у неё отлегло. Даже дышать выходит теперь как-то проще, а предсвадебная суета перестала казаться каторгой.
– Вероника, пора, – доносится до неё как сквозь стену, и Ника не сразу соображает, что обращаются к ней. – Ника! – вновь зовёт мужской голос. Она поворачивает голову: в дверном проёме стоит Максим. На нём нет костюма, всё те же джинсы и футболка. Разве что пиджак накинул. – Я понимаю, волнение и всё такое, но ты нужна нам у алтаря. Какая свадьба без невесты?
Она улыбается рассеянно. Сложно смириться с тем, что белое платье на ней настоящее, что это действительно происходит.
– Прости, задумалась.
Он хмыкает и протягивает ей ладонь. Ника вкладывает в неё свою, после чего перехватывает его под локоть, когда они выходят на поляну, где и состоится выездная регистрация.
– Отлично выглядишь, – делает комплимент Максим, скосив взгляд. В его глазах пляшут черти, и ей отчего-то хочется хохотать. – Нет, правда. Если б на месте жениха был не бесчувственный сухарь, думаю, он бы уронил челюсть.
Смех всё же срывается с губ: звонкий и мелодичный, как колокольчик. Он одобрительно улыбается.
– Спасибо, – в который раз благодарит она его, ощущая искры веселья внутри. И это как нельзя кстати, потому что в следующий момент она смотрит вперёд и теряется от обращённого к ним внимания. Кратковременная радость обрывается, не успев захватить целиком.
Ден стоит у арки, обрамлённой цветами. Красивый, как дьявол, что у неё пересыхает во рту, а сердце делает кульбит. Скулы его эти точёные, пухлые губы и тёмные глаза – омуты. Как не пропасть? Пусть даже и на миг. Кто заявляет, что внешность не имеет значения – ошибаются. Возможно, в чём-то они правы, но, когда человек преступно привлекателен, невозможно игнорировать этот факт.
– Расслабься, – советует Максим, ободряюще похлопывая её по руке. И она судорожно сглатывает.
Позади жениха место занял Никольский старший. Суровый и недовольный происходящим. По его лицу легко понять, что он предпочёл бы иную невесту. Однако, как ни посмотри, а он проиграл. У Дена вышло надурить отца, хотя Ника и не понимала, как, пока Максим не рассказал, что у него есть друзья среди приближённых папаши.
Она переставляет налившиеся свинцом ноги и идёт по кладке в надежде на то, что не зацепится каблуком и не упадёт, позорно споткнувшись. К счастью, обходится.
Церемония проходит как в тумане, пока не объявляют:
– Жених, можете поцеловать невесту, – и здесь её накрывает паника. Она поднимается из живота, зародившись в районе пупка, захватывает сознание, грозясь утопить в липком страхе.
Ден наклоняется ближе, отодвигает фату и шепчет:
– Ты повторяешься, – его голос звучит низко, у неё бегут мурашки по спине, тело прошибает озноб. Головой Ника понимает, что ничего ужасного не случится. По крайней мере того, что не происходило раньше. Но ей не легче.
– Ты снова…? – спрашивает она, не зная куда спрятать глаза.
Он кладёт ладонь ей на щёку, тем самым частично перекрывая гостям обзор.
– Как будто я этого хочу. Ты не оставляешь мне выбора, – отрезает он, в тоне слышится недовольство. Как будто бы и правда не желает лезть в её голову и душу.
– Не надо, – просит Ника, пытаясь собраться. Ей всё ещё мерзко и страшно, но мысль о том, что он снова заберёт часть неё пугает сильнее. – Я справлюсь.
Ден усмехается коротко и качает головой.
– Место для экспериментов неподходящее. Но позже мы обязательно попробуем, чтобы мне не пришлось делать это каждый раз.
Её аж потряхивает при мысли, что он сделает это снова. Она не позволит. Больше нет.
– Если ты посмеешь, – шипит, ощущая, как едкая злоба перекрывает испуг, как выплескивается через края, заливая всё окружающее пространство. – Я самолично расскажу о твоих интригах.
Он поджимает губы, а тёмные глаза узятся до двух щелей. Она понимает, что спокойствие его – напускное. Ден больше, чем просто в ярости. Меж ними трещит воздух, ей колет кончики пальцев.
– Угрожать мне – не твоя лучшая идея, верно? – его пальцы оглаживают шею, пока не охватывают скулу, фиксируя положение головы. – Но я понял. Когда будешь трястись от ужаса, не забудь, что сама об этом попросила.
Глава 7.2 Ника
Она скашивает взгляд на Светку, сидящую на стульчике в первом ряду. Дочь, заметив её внимание, вскидывает ручки и машет, на что Ника скупо улыбается, ощущая, как почва уходит из-под ног, когда дыхание Дена чувствуется у её лица. Она смотрит на него и пропадает, проваливаясь в черноту расширенных зрачков. Они не имеют дна, она падает всё глубже, пока вязкая тьма не затягивает в этот омут целиком и не остаётся ничего, кроме черноты вокруг. Она практически осязаема, кажется, протяни ладонь – сможешь коснуться. Но этого не происходит.
Люди вокруг кричат «горько»: кто-то сдержанно, а кто-то вроде Максима – от всей широкой души. Редкие гости, как Ксения или Никольский старший, молча наблюдают, держа эмоции при себе. А вокруг неё время точно замедлилось: губы Дена по миллиметру приближаются, накаляя воздух, что обжигает носоглотку и лёгкие. С поцелуем Нику тошнит, желчь скапливается в горле плотным комом и движется выше. Она прилагает усилия, чтобы не отскочить, не оттолкнуть его от себя подальше. Как можно дальше. Он чересчур близко. Так близко, что ноги подкашиваются, а сердце бьется в клети рёбер пойманной птахой, лишённой свободы.
Подушечки его пальцев гладят щеки, язык обводит нижнюю губу, затем верхнюю и вновь проникает в рот, щекоча нёбо. Ей хочется вскрикнуть, когда зубы задевают нежную слизистую, но она молчит. Пальцы сжимаются на его рубашке, комкают ткань, стремительно сводя усилия ателье к нулю. Но так ей проще: сосредоточиться на чём-то ином, скрыть тремор рук от присутствующих. Не от него, он и так всё понимает. Знает куда больше, чем она бы дозволила, будь на то её воля.
Она делает глубокий вдох, когда Ден, наконец, отстраняется. Ника улыбается механически, контролирует дыхание, потому что кислорода чрезвычайно мало. Его почти нет. Он сжимает её руку в своей, словно подбадривает, но эффект выходит обратный. Ногти впиваются в кожу на свободной от хватки ладони и боль немного, но отрезвляет, даёт толчок, чтобы двигаться, избавиться от звенящей пустоты в сознании, чтобы появилось хоть что-то. Что-то кроме когтей, царапающий грудину.
Светка бежит к ней и обнимает крепко – крепко, а она наклоняется и целует её в щеку, не боясь оставить след от светлой помады. То, что случилось – самое дискомфортное, дальше – проще. Весь банкет она сидит за столом молодожёнов вместе с дочерью и Деном, пока последний не исчезает, отвлечённый очередным звонком по работе. Она кивает на поздравления, холодно отвечает на автомате, когда задают тот или иной вопрос. И когда Илья с Ульяной подходят известить об окончании празднества, Ника чувствует себя настолько разбитой, что готова уснуть прямо по дороге в отель. Ей с самого начала было известно о том, что эту ночь со Светкой им предстоит провести раздельно. Новоиспечённый муж настоял, объяснив, что иное положение вещей покажется отцу странным. Няне обещали заплатить по двойному тарифу за сутки вместо привычных двенадцати часов днём.
– Гости расходятся, пройдёмте, – говорит Илья, на что она ничего не отвечает, поднимается только и обнимает дочь, разодетую в пышное бежевое платье, совсем как у её любимых сказочных принцесс.
– Доброй ночи, милая, – устало улыбается Ника, пытаясь казаться хоть немного весёлой, какой, пожалуй, и должна быть невеста. – Побудешь сегодня с Ульяной, а завтра мы с Деном вернемся домой.
Светка уныло опускает голову, но понятливо кивает.
– Утром? – спрашивает она, с надеждой вглядываясь в лицо матери.
– Утром. Ты и моргнуть не успеешь. Приедем до того, как проснёшься, – обнадёживает её Ника, нежно касаясь пухлой детской щеки.
– Хорошо, – серьёзно бормочет Светка и берёт няню за руку.
Она смотрит им вслед несколько минут, пока спинка дочери не скрывается за дверью, после чего задумчиво оглядывает закрытую бутылку вина за их столом, и, не смотря на осуждающий взгляд Ильи, сжимает пальцы на горлышке. Ден всё равно куда-то запропастился, да и он обещал не трогать её ночью. Так почему нет? Хотя бы это она может себе позволить.
Едут они под спокойную музыку. Ника открывает гостиничный номер ключ-картой и сразу же скидывает неудобные туфли на высоком каблуке. Удивительно, что она пережила в них целый день. Ещё более удивительно, что ни разу не споткнулась во время первого танца. Снимать платье оказывается сродни тому, как сбрасывать тяжеленые доспехи. Присутствовать на собственной свадьбе – как побывать на войне: столько завистливых, злых, недовольных взглядов ей не приходилось ловить никогда. К тому же в такой короткий срок.
Тёплый душ расслабляет, она стонет, ощущая, как струи стекают по ноющим мышцам, смывают и физическую, и моральную усталость. Когда она выходит в комнату в махровом халате, Ден сидит на диване, напряжённо вглядываясь в документы. И её отчего-то забавляет тот факт, что он их притащил даже на брачное ложе. Конечно, у них ничего не будет, но оттого ситуация не перестаёт быть уморительной.
Он лишь дёргает бровью, когда Ника, сыскав штопор в одном из ящиков, откупоривает бутыль.
– Мне тоже налей, – бросает краткое, на что она закатывает глаза, но не спорит.
Он более не отвлекается, а она цедит белое полусладкое, положив ладонь прямо на оконное стекло. Панорамный вид впечатляет, ей ни разу ранее не доводилось оставаться в подобном месте. Отель состоит из тридцати пяти этажей, их номер находится на предпоследнем. Снизу пролетают машины, сливаясь в единый поток из светящихся огней. Их свет притягивает взгляд, а мысли испаряются, смазываясь.
Ден закуривает прямо в помещении, она морщится от запаха и старается дышать реже. Дым проникает в лёгкие, остаётся там до поры до времени. Когда-нибудь он выветрится, как и этот мужчина из её жизни несколько позже.
– Можешь не курить в номере? Есть балкон, – тянет она, задерживая взгляд на его оголённых руках с проступающими на смуглой коже венами.
Он отрывается от бумаг и демонстративно затягивается.
– Боже, кому я это говорю, – фыркает она, после чего допивает свой бокал. Алкоголь растекается по венам слишком быстро, вероятно оттого, что давно не пила, творит с ней нечто ужасное, вселяя смелость, которой и в помине нет. – Затуши ещё о… что это? Отчёт?
– Кто-то залил в себя слишком много. Ядом не подавись, – равнодушно отвечает он, переворачивая лист.
Ей служит помехой табачный запах, он щекочет ноздри, Нике хочется чихать, из-за чего она раздражается всё сильней.
– Ден, научись уважать других хоть немного, – говорит она и зачем-то подходит ближе. Сцепляет руки на груди в попытке выглядеть больше, чем есть на самом деле. В попытке добавить словам веса. Судя по насмешливому выражению на его лице, выходит погано.
– Кто бы говорил. Обыкновенно мне не мешают работать. Иди в постель.
Кто знает, что на неё находит, может, бес вселился или ещё какая гадость из преисподней. Но Ника подаётся вперёд, выхватывает сигарету из пальцев и демонстративно тушит её о пепельницу. Ден закрывает веки, а она не отодвигается, хотя стоило бы. Ой стоило бы.
– Ника, – низко произносит он, дробя её имя, выделяя согласные, – иди в постель, – от холода в его голосе можно вмиг заледенеть. Она замирает, моргает раз или два, а затем они встречаются взглядами. – Я не буду повторять снова.
Секунду или две идёт игра в гляделки. Будто она может одержать верх. Ника сникает и сглатывает, нервно оглаживая пальцами пояс халата. Не слушается. Потому что градус внутри неё нашёптывает дурное, потому что ей хочется знать, что случится после этого «снова».
