Текст книги "Цена мести (СИ)"
Автор книги: Анна Кир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19.2 Ника
Ей чудится, что прошло уже несколько часов, пусть они пришли в комнату всего с минут тридцать назад. Пока Макс находится в душе, она подмешивает в вино препарат, вскрыв сразу с двадцать капсул. Дозировка превышает норму в десять раз, этого хватит, чтобы убить обычного человека. Но Никольский заражён, уверенности, что на него хоть как-то подействует, нет.
Конечно же, он предлагает бокал и ей, на что Ника отказывается, отговорившись кое-как. По ней, оправдание в духе шутки: «я не хочу напиться и забыть нашу первую ночь», – глупое. Но главное, срабатывает. Он поддерживает её веселье, рассказывая неуместную историю из детства. Она хохочет невпопад. Будто ей нужно знать, откуда идут его травмы, будто это что-то может изменить.
Он задирает платье, оглаживая обнажённое бедро. Она жалеет, что не надела колготки. Так ему пришлось бы провозиться дольше. Одежды на мужчине становится всё меньше, а она, не смотря на действие лекарства, ощущает пробивающийся через воздвигнутый щит холодный ужас. Он тянет свои тощие длинные пальцы, смыкается на горле, затягивая петлю. Броня сыплется, брони попросту не существует в реальности. Она хрупка, как её кости, не имеет ни веса, ни смысла. Её на ней нет.
– Моя, – шепчет он, выдыхая горячий воздух, что раскалённым паром жжёт шею.
Его – на краткое мгновенье. Время аренды ограничено.
– Твоя, – послушно говорит она в подушку, чувствуя облегчение от того, что не приходится смотреть на его лицо. Так проще, когда не видишь. Можно представить, что ты далеко – далеко, где-то, где нет ни измятых шёлковых простыней, ни терпко пахнущего мужчины. Что происходящее – всего лишь плохой сон, который закончится с пробуждением по утру, Светка улыбнётся, звонко смеясь, а Ден вновь оскалится на очередную её колкость.
– Я не верил, что ты поймёшь, что согласишься. Знала бы, как много это для меня значит, – дёргает застёжку, молния едет вниз, оголяя спину. Тут же становится боязно. Сквозняк задувает ещё и в душу, бередя калечное сердце. Она совершенно точно простынет, застудится до агонии, которая предстоит, когда препарат выведется из крови.
– Но я тут, с тобой, – Ника не понимает, к чему эти разговоры. Что ему стоит заткнуться? Пусть делает запланированное. Или не делает вовсе.
– Я люблю тебя, – признание остаётся без ответа. Он в нём не нуждается, уверенный в том, что взаимность близка. Но до неё расстояние куда больше, чем меж галактиками.
Она досчитывает до сотни в четвёртый раз, когда Макс покачивается.
– Что ты… – понимает. Поздно. Опадает на неё бессознательный, беззащитный, давит весом.
У неё не сразу выходит выбраться. Ею движет расчёт, когда возвращает платье на место, когда методично обыскивает его спальню, не забыв проверить вещи, в которых он был при встрече. Удивляется, сыскав карту в кармане брюк. Он совсем не верил в то, что она способна на обман. Что же, его ошибка.
Взгляд влечёт столовый нож на подоконнике, она не помнит, как сжимает на рукоятке пальцы. Помешательство, не иначе. Подходит к постели, ведомая чем-то очень густым, тёмным, гложущим нутро. Это он виноват. Он всё испортил, он трогал её пару минут назад. И зашёл бы дальше, если бы не таблетки. Манипулировал, ссылаясь на Светку, хотел убить Дена. Убил бы, кабы она ничего не сделала.
Лезвие сверкает в тусклом свете. Ника видит своё отражение на его поверхности. И пугается. Роняет на пол, раздаётся звон металла. Она отворачивается, зажимая ладонью рот.
– Не буду, – она не такая, как Макс, не станет чудовищем из-за личных обид, хотя он, вероятно, заслуживает смерти. Или чего-то хуже, чем смерть.
Воспоминания о прошлом ошибочном выборе её не покинули. Правду тогда сказал Ден. От мести легче не становится. Грех приходится нести, он останется с ней с пометкой «пожизненно», напоминая о себе трещащими от тяжести ноши позвонками.
– Гореть тебе в аду, – шипит она, хватает его телефон с тумбочки, набирая в рабочий чат сообщение: «Еду по делам, присмотрите за девчонкой, она в моей комнате». По крайней мере, так её выпустят, за тонировкой всё равно водителя не видать.
Когда они шли наверх, она отметила, что Никольский отослал охрану прочь. Вновь оступился. Ей пришлось бы лезть через окно, чтобы сбежать. А так во время прогулки заметила въезд в гараж. К нему несложно пробраться из этой комнаты.
Плутать пришлось недолго, вскоре она спускается в тёмное помещение, свет зажигается, реагируя на движение. Она насчитывает двенадцать разных авто. Бежит к ближайшей, дёргает, дверь поддаётся. И ей вновь везёт: ключи в зажигании. До лаборатории придётся добираться по памяти, остаётся верить в то, что она успеет до того, как Макс очнётся и отправит за ней людей. А пока… пока удача на её стороне. Остаётся верить, что так будет и впредь.
Наконец, пригождаются полученные в восемнадцать права. Отец тогда оплатил, да вот машину ей не купили, денег не хватило. Папочка предпочёл вложиться в очередную хреновую бизнес-идею. Двигатель урчит, когда она поворачивает ключ, жмёт педаль газа, радуясь, что Никольский старший, судя по всему, предпочитал автомат. Вряд ли она справилась бы с механикой спустя столько лет.
Автомобиль трогается с места, ворота, реагируя, поднимаются, открывая вид на асфальтированную дорогу, ведущую к свободе.
Глава 20.1 Ден
В комнате всё та же койка, белые стены, белый потолок. Его уже тошнит от этого цвета. Макс приезжает через день, иногда два, напоминает о себе в тот момент, когда ему кажется, что ещё немного и сдохнет от голода. Голодать ему никогда не доводилось, даже в те времена, когда приходилось обеспечивать себя и брата самостоятельно без подачек Никольских, даже когда потерял Женьку, погряз в тусовках, сомнительных компаниях, выпивке.
Желудок громко урчит, напоминая о том, что пищи в него не поступало более двадцати четырёх часов. Хотя бы за временем можно следить по настенным, будь иначе, он бы давно запутался, ведь тут неясно, когда день, а когда ночь.
Макс издевался, раскладывая их прошлое по сценам, проигрывая заново с другой стороны: новой, незнакомой ему. То, что Дену чудилось добротой оборачивалось корыстью, то, что считал дружеской поддержкой – долгосрочной манипуляцией. В их отношениях не было ничего настоящего, того, за что стоило бы уцепиться, оправдав убийство. Он и сам не безгрешен, смог бы простить, смог бы и забыть, спустить с рук. Но фишка в том, что прощать нечего. Брату это попросту не нужно. Он не нуждается ни в его милости, ни в понимании. Он хочет не оставить от него и пепла, развеять по ветру ещё до смерти. Стереть досрочно из жизни. Будто его в ней и не было.
Пищит замок, дверь открывается. Он не готов к встрече, не находит сил поднять голову. Сидит, облокотившись о стену, с закрытыми глазами, догадываясь, кто посетитель. Оттого его потряхивает, когда слышит совсем иной голос.
– Ден… Боже, Ден! – шепчет девчонка. Подбегает, шлёпая босыми ступнями по полу, опускается на колени совсем как тогда, в зале. Ладошками трогает всего и везде, проверяя, цел ли, не пострадал ли.
Он разлепляет веки, глядя на неё. Не верит. Как она сюда попала? Очередная шутка Макса?
– Что ты… – сипло говорит, прищуриваясь.
Ника смеётся через слёзы, бросается ему на шею, повисая ношей на груди. Жмётся к нему, всхлипывает часто, шмыгая носом. Совсем по-детски, так некрасиво.
– Я боялась, что не успею, боялась, что он сделал с тобой нечто ужасное, – сбивчиво бормочет она, тихонько хныча на ухо. – Нам нужно уходить. Сейчас же. Нет времени объяснять, скоро его люди сюда доберутся.
Он хмурится, заставляет себя собраться, начать анализировать её слова. Макс отправит погоню, значит, она сбежала. Усмехается криво, когда она отстраняется. Давит желание обнять, стиснуть так крепко, как только может. От него наверняка несёт, как от чумного. Не мылся больше недели.
– Пошли, – поднимается на ноги, те подводят, слабость в конечностях ощущается как после затяжной болезни.
Они пробираются к лифту без препятствий. Им повезло: брат настолько параноик, что выставил прочь всю охрану, а карту оставил себе. Однако их могут ожидать снаружи.
– Есть вероятность засады. Я пойду первым, – ультимативно заявляет он, заставив её поперхнуться.
Вздёргивает высоко подбородок, смотря нагло и уверенно прямо на него. У неё был иной взгляд раньше, что-то в ней точно изменилось, словно переломилось пополам, сгорело и восстало в ином обличии.
– Не пущу. Ты – человек, не вампир. Привыкай. Пуля почти гарантирует летальный исход.
– Что ты предлагаешь? – хмыкает он, морщась от ломоты в мышцах.
Она усмехается, доставая из сумки телефон, переворачивает несколько раз, пока он не выдыхает шумно через рот.
– Это же Макса. Как? – Ника поджимает губы, он замечает её дрожащие на экране пальцы.
– Не спрашивай, ладно? Я не хочу возвращаться к тому моменту и мысленно, не то что озвучивать. Зато мы можем проверить камеры.
Он вспоминает, что сам не единожды проверял их при ней со своего мобильного, однажды случайно обмолвившись о том, что такое же приложение стоит и у брата.
– У тебя хорошая память, – подмечает, смотря на картинку на дисплее. Вокруг здания чисто, нет ни души.
– Не жалуюсь, – фыркает она.
Его гложет желание спросить, что произошло, отчего у неё синяки залегли под нижними веками, а тело при упоминании Макса беспокоит тремор, но сдерживается, решив оставить выяснение правды на потом. В конце концов, это ничего не изменит. Она права, у них нет времени.
Они выходят к парковке, Ден быстро отметает идею сесть на авто покойного отца. Все машины фирмы легко отследить. Попутку в столь поздний час тоже не поймаешь.
– Предлагаешь идти пешком? Тогда нас изловят быстрее, чем встанет солнце, – нервничает она, огрызаясь.
Он демонстративно извлекает из кармана ключи от рабочего универсала.
– Про эту он вспомнит не сразу, в городе возьмём другую в аренду, – кто бы мог подумать, что та нелепая покупка, которую с превеликим удовольствием высмеял Макс, пригодится где-то, кроме тайных перевозок компонентов и оборудования.
Водительское сидение занимает сам, пресекая споры на корню. Конечно, он измотан, голоден, однако опыта у него куда больше, чем у девчонки, которая со сдачи экзамена ГАИ впервые вдавила педаль газа. Странно, что, вообще, сумела сюда добраться.
Она молчит, наблюдая за тьмой по ту сторону окна, он набирает скорость.
– У него Света, – тихо цедит Ника. Он слышит обречённость в голосе, тоску, к ним примешивается заметная доза злости. – Ты знаешь, где он мог её спрятать?
Ден ударяет по панели, сжимая челюсти. Он и помыслить не мог, что брат зайдёт так далеко, что он способен на воздействие через ребёнка. Взвешивает, перебирает в памяти все места, где они когда-либо бывали. Бинго. Имеется одно подходящее: офисное здание, где когда-то они планировали открыть своё агентство.
– Догадываюсь, – конечно, он может ошибаться. Им остаётся лишь молиться, чтобы Фортуна не повернулась к ним задом из-за сменившегося настроения. – Нам на окраину, тут недалеко. Сейчас нет пробок, через двадцать минут будем.
Она закусывает губу, опуская затылок на подголовник.
– Что нам делать потом? У него связи, деньги, влияние. Что с нами случится? Как сбежать?
Он возвращался к подобным размышлениям вновь и вновь, благо часов в сутках предостаточно. И пришёл к выводу, что не оставит предательство просто так. Макс должен ответить.
– Тебе – ничего. Я увезу вас со Светой в деревню. Там наши с Женькой родители отдыхали, – она вздёргивает брови, смотря на него уставшими глазами. И он осознаёт, что раньше не называл имени родного брата, избегая темы. – Тот мальчик с фото, – поясняет, на что Ника понятливо кивает. – Заберу, когда закончу.
– Что закончишь? – невесело улыбается она. – Как тогда? – намекает на их контракт, на собственную ошибку. Что же, дорогая, ему не впервой. Он не даст ей утопнуть в его болоте.
– Это моё дело, не твоё. Я тебя в это втянул, должен нести ответственность. Не переживай, остались те, кто на моей стороне. Они помогут, – ухмыляется, потому что в данную секунду сможет назвать с десяток фамилий тех, кто терпеть Макса не может. Нерадивого отпрыска Никольского старшего много кто ненавидел из-за халатности в бизнесе. Думается, дело не только в ней.
– Уверен, что получится? – с сомнением говорит она, буравя его взглядом.
Дену хочется коснуться её, утешить, сказать так много, но он знает, что может не вернуться.
– Я, в отличие от некоторых, исполняю свою часть сделки, – глухо смеётся он, отшучиваясь. Ей не стоит вникать в детали. Она должна выбраться невредимой, чего бы ему это не стоило.
Забавно, в самом деле, потому что совсем недавно он также рассуждал о вечеринке, на которой всё должно было перемениться. И переменилось, увы так, как никто не ждал.
Глава 20.2 Ден
Вскоре они добираются. Улочка погружена во тьму, фонарей на окраине практически нет, а луна предпочитает спрятаться за хмурые тучи. Подъезжая, он замечает горящий свет на втором этаже. Не ошибся. Вряд ли кто мог находиться здесь кроме подручного Макса и Светы. Они с братом выкупили недвижимость ещё с пару лет назад, но до реализации идеи руки не дошли, не до того было с делами фирмы. Посторонним сюда не попасть, код от замка знают только они двое.
Он тормозит метров за сто пятьдесят, глушит мотор, выключает фары. Им не нужно, чтобы их заметили преждевременно.
– Подожди внутри, – просит Ден, выходя наружу. Прохладный ветер обдувает лицо, ветви деревьев по бокам от дороги качаются, шумят жёлто-зелёной листвой.
Слышит, как закрывается дверь с другой стороны, жмёт зубы.
– Почему ты не можешь послушаться? – бросает он, оборачиваясь. Девчонка смотрит прямо. Она совершенно не похожа на ту потерянную незнакомку в баре при их первой встрече, добровольно отказавшуюся от дочери. Теперь готова идти за ней в самое пекло.
– Как когда ты приказал уйти из дома? Когда не желал признаваться в невиновности в убийстве отца? Что из этого? – шипит Ника, явно намеренная стоять на своём. – Нет. Там мой ребёнок. И я пойду вместе с тобой.
Он выдыхает, жмёт губы и кивает. Только время на спор потратят, Свету могут перевезти из-за побега её матери, и они её уже не достанут.
– Только осторожно, – командует, смиряя её суровым взглядом. И ведь нравится. Даже такая нравится: упрямая, гнущая свою линию. – Следуешь за мной, не шумишь, крик не поднимаешь, что бы ни случилось. Ясно?
– Ясно, – отвечает тихо. Стоит ему отвернуться, за пальцы ловит, останавливая, шепчет вдогонку: – Береги себя.
У него ухает в груди сердце, его щемит, разрывая на куски. Если они выберутся из заварушки живыми, если всё получится… он никогда не отпустит двух таких разных женщин. Они стали для него тем, за что можно уцепиться, чтобы не пойти ко дну, тем, чего достаточно, чтобы жить с мыслями о будущем, а не сожалениями о прошлом.
– За меня не переживай, – оглаживает её ладонь, отпускает.
Они заходят внутрь без проблем. Удивительно, как Макс, с его желанием всё контролировать, не сменил код. Он замирает у лестницы, рукой указывает оставаться внизу. Ему нужно проверить. Делает шаг, второй, поднимается по ступеням. Поворачивает за угол к той комнате, в которой присутствовало освещение. Толкает легонько, оставляя щель. Петли не скрипят, спасибо и на этом. Он видит женщину, та сидит в кресле вполоборота к нему, листает страницы книги. Светы он не замечает. Её тут либо нет, либо она не попадает в поле зрения. Отодвигается немного, доски под ногами прогибаются, раздаётся треск. Женщина поднимает голову, передние пряди колыхаются при движении, открывая её лицо. Он её знает. Та самая Татьяна, с которой его познакомил брат.
Таиться больше нет смысла. Ден настигает её в несколько секунд, что она не успевает сориентироваться, роняет книгу, когда он нависает сверху. В её глазах мелькает испуг. Правильно. Она должна бояться. Предавать его – неверный выбор. Хотя… они никогда не были особенно близки. Он всего лишь платил ей за питание.
– Денис? – визгливо вскрикивает она, пытаясь подняться, но он опускает её обратно давлением руки на плечо.
Ухмыляется криво, склонив голову вбок, щурится, словно примеряясь.
– Ты забрала кое-что моё, – говорит он, щёлкает костяшками пальцев. Татьяну передёргивает от каждого щелчка, будто хрустят её, а не его суставы.
– Не понимаю, – стенает она, пряча взгляд. Врёт. Точно видно, что врёт. И к чему? Здание мало, его обыск займёт от силы минут десять.
– Думаю, понимаешь. Ты можешь сказать, или я узнаю сам после того, как ты уже не сможешь произнести и слова, – угрозы – то, что работало всегда. Почти безотказно. Главное знать, на что давить. В её случае всё просто: жизнь. Жизнью многие дорожат, особенно собственной.
Он слышит шаги позади, не реагирует. Татьяна с силой сжимает пальцы на обивке, словно готовится бежать. Но он-то знает, что человек позади – не её спасение.
– Я нашла её, пойдём, – тихо зовёт Ника, голос пропитан облегчением.
– Если оставим всё так, доложит. Ступайте к машине первыми, – у них нет иного выбора, кроме как избавиться от женщины. Отпустят – и Макс узнает об их местоположении. Скорее всего, он уже догадался о его побеге из лаборатории, если не дурак, проверил её первым делом.
Девчонка вновь не слушается. Чёрт бы её побрал! Подходит, дёргает за рукав, привлекая внимание. Он смотрит на неё, на заспанную Свету рядом, сжимающую материнскую ладонь.
– Пожалуйста, – умоляет не лишать человека жизни. Господи, даже такого, как Татьяна.
– Она же участвовала в… этом, – рычит он, в последний момент проглотив слово «похищение». Вряд ли ребёнок понял, что случилось. Подумаешь, одну няню сменила другая.
Ника качает головой. Мольба отражается на её радужке.
– Она могла бы немного поспать, – предлагает она, губу закусывает, смотрит на женщину. – Этого достаточно, чтобы мы успели отсюда убраться.
Он мечется не дольше минуты. Не сводит с неё взгляда, вдруг передумает, вдруг обрушит сдерживаемый гнев на соучастницу, как сделала подобное когда-то. Но этого не происходит. Она остаётся непоколебима.
– Будь по-твоему. Идите, – соглашается, наконец.
Когда девочки покидают комнату, Татьяна глядит на него затравленным зверьком, боясь пошевелиться.
– Будет немного больно. Тебе следует их благодарить. Я не ограничился бы бессознательным состоянием, – ребро ладони опускается на её шею, туда, где находится сонная артерия, веки женщины закрываются, а тело обмякает. Он сдержал слово, пусть внутри аж трясло. Она заслужила наказание посерьёзнее. Однако на то право Ники, это было её решение.
Спускается вниз с ощущением незавершённости, меняет выражение лица на более мягкое, завидев Нику со Светой. Они стоят, обнявшись, составляя единое целое, так и должны выглядеть мать и дочь.
Замирает на некоторое время, боясь их побеспокоить, настолько счастливыми они выглядят, воссоединившись. Но время утекает сквозь пальцы, у них на путь до деревни от силы час, а ещё необходимо сменить автомобиль.
Ника поднимает взгляд, словно почувствовав его присутствие, улыбается благодарно: широко и искренне, как умеет только она. Он сдержанно кивает.
– Пора, – командует, усаживаясь на водительское.
Когда две его женщины занимают места позади, трогается, забив в навигаторе салон, где можно арендовать машину. За дополнительную плату ему отдадут её без паспортных данных. Пригождалось пару лет назад, когда им с братом стреляло в голову ускользнуть из-под контроля отца и развеяться. Остаётся надеяться, что Серёга до сих пор имеет привычку ночевать прямо в офисе.
Глава 21.1 Ника
Сквозняк задувает в щели меж деревянной рамой и оконным стеклом. Она ёжится, закутывает понадёжнее Светку. Дочь сопит, видя десятый сон. Её сморило сразу после их долгого разговора. Нике вновь пришлось ей соврать. Не могла же она рассказать правду. Такая истина ребёнку ни к чему.
Поднимается с постели. Пора бы затопить печь. Ден помог, объяснил в первую ночь, но с его ухода прошло больше суток, вестей не поступало. Она лелеяла надежду на то, что ему удастся закончить «дела» быстро, но, кажется, что-то пошло не по плану. Он хотел застать Макса врасплох, в короткое время собрав его недоброжелателей, и явиться в компанию с поддержкой противников брата. Могло ли что-то сорваться? Что угодно, если подумать. В последние месяцы в её жизни нет ничего стабильного. Даже любовь – и та не без проблем.
На улице похолодало. Такое чувство, будто день или два назад ей померещилось потепление. Осень укрыла листву позолотой, трава пожухла, а небо окрасилось в серый цвет. К счастью, ей удалось сыскать тёплые вещи в покосившемся старом шкафу. Избушка, куда их привезли, находилась в маленькой деревушке километрах в пятидесяти от города. Тут оказалось шесть домов. И все пустовали. Как объяснил Ден, большинство отдыхающих приезжало только летом в дачный сезон, постоянных жителей же не было вовсе.
Запас дров, что в спешке нарубил Никольский, подходил к концу. Он сложил их в небольшом сарае, если пройти за дом и ещё метров пятьдесят от забора. По его расссказу раньше тут сажали картошку, ныне же территория поросла травой. Сорняки не пощадили когда-то ухоженный огород.
Она с усилием дёргает на себя дверь, та поддаётся с третьего раза, распахивается со скрипом, покачиваясь на проржавевших петлях. Ника вздыхает, набирает щепу и поленья, сколько убирается в руки. Готовится уже вернуться, как за завыванием ветра слышится звук мотора. Он стихает, а она, позабыв об изначальной цели, бросает ношу на землю.
Вернулся! Ден вернулся! Не мог её оставить, он слово дал. Сдержал, выходит, справился.
Бежит, спотыкается, падает в грязь, пачкая штаны в коленях, поднимается и вновь бежит. Не показалось. У крыльца припаркован белый внедорожник. Она влетает в избу вихрем, ощущая переполняющий её восторг и облегчение. Цел! Живой!
Да только встречает её совсем другой человек. Тот, кого она бы видеть не желала вовсе.
Замирает, едва затормозив, глаза округляет от шока. Эмоции сменяются, калейдоскопом отражаясь на лице.
Макс не смеётся, не ухмыляется, как делал это раньше. Его черты заострились, став суровыми, угрожающими. Его аура напоминает ей ауру Дена в их первые встречи. Такой же жёсткий, давящий одним присутствием, желающий погнуть волю другого.
– Как? – только и может выдавить из себя она. Он ведь не знал об этом месте. Как он их нашёл?
Он выгибает левую бровь, вынимает руки из карманов брюк, таких же чистых, как обычно. Будто на знатный приём явился, а не в захолустье.
– Даже машину сменили, какие молодцы. Да вот ты, маленькая воровка, кое-что забыла, – надменно тянет он, качая головой. – Например, выбросить украденное. Не думала, что я могу отследить собственный телефон? – усмешка возвращается к нему, но совсем иная, не такая, как раньше, в ней нет ни капли веселья. – Ты – ещё понятно. Но Ден? Серьёзно? Чем он забил свою голову, что отупел? Ах да, наверное, тобой. И что, при ребёнке не постеснялись? – издевается, развернувшись в сторону Светы.
Ника медленно движется к дочери, но Макс направляет на неё пистолет, поворачивается обратно.
– Нет уж, ты останешься стоять на месте, лживая сука, – рявкает он, переводит дуло на Светку.
Ей становится дурно, голова кружится, а в горле жжёт.
– Не смей, – шипит она, делая ещё шаг. – Только не её. Меня пристрели, если хочешь, – думает лихорадочно, но не может найти выхода из ситуации. Вновь на обман он не купится, разве что сам захочет обмануться.
– Да? – отзывается лениво, бросая на неё взгляд. – Почему? Если она умрёт, тебе будет погано.
У неё слезятся глаза, их заволакивает дымка. Дьявол бы его побрал! Неужто можно быть такой сволочью? Она до последнего верила, что он прогнил не до конца, что осталось в нём что-то человеческое, что-то, что оправдало бы её выбор отступить тогда, бросить клятый нож и просто уйти.
– Ты не сделаешь этого. Ты – не плохой человек, – сглатывает ком, не давая себе заплакать. Не сейчас. Нельзя. – Мы же… мы были близки, – тоненько говорит она, приближаясь вновь, сокращая расстояние меж ними.
Он щерится по-звериному, обнажая белые ровные зубы, снимает с предохранителя.
– Стой, кому говорю! – Светка на постели вздрагивает от громкого звука, но не просыпается. И слава богу. Здесь хватает одной паникующей женщины. – Ты! – цедит он, подходя вплотную, прислоняя дуло ниже челюсти под подбородком, металл больно упирается в кожу, холодит. – Ты знала о том, что я чувствую. Знала, что я тебя любил. Пообещала и обманула. А я не терплю, когда меня обманывают.
Она видит вздувшуюся вену у его виска, каплю пота, стекающую по шее, едва заметно подрагивающие пальцы. Глядит своими глазами в его: зелёные – зелёные, как летняя трава, с жёлтыми редкими прожилками. Рукой охватывает его ладонь, сильнее вжимает пистолет в своё горло, замечая, как его взгляд меняется, как в нём отражается испуг и что-то ещё кроме злости.
– Стреляй, – говорит отстранённо, с той с самой уверенностью в тоне, от которой стынет кровь в жилах. Его ресницы опускаются, отбрасывая тень. – Стреляй, чтоб тебя, – уже с яростью выдыхает Ника, впиваясь ногтями в кожу на его запястье.
– Сука! – ругается Макс, отбрасывая пистолет, тот отлетает в угол и ударяется о бревенчатую стену. На неё смотрит с безумством, с отчаяньем, которое, кажется, разрывает его душу пополам. – Как я тебя ненавижу, – бросает он хриплым надломленным голосом. И целует. В губы впивается, сминая. Жестоко, властно, обречённо, как утопающий делает последний глоток воздуха перед тем, как пойти ко дну.
В ней поднимается вихрь протеста, изнутри тянется нечто густое, тёмное, скалит пасть, пробиваясь наружу. Нике знакомо это чувство. Она помнит его с прошлого раза. Не сдерживается, отпирает клетку собственными руками, выпуская монстра на волю. Все они – монстры, в каждом человеке живёт монстр. В ней тоже. И сейчас она не намерена сажать его на цепь. Он ей нужен, он – часть неё: неотъемлемая, вечная. Необходим для защиты себя и близких, ведь стоит Максу опомниться, он непременно погубит их обеих, а затем доберётся до мамы и до Дена, если уже «не».
Тварь проникает в его сознание, ломая барьеры на своём пути, круша их острыми клыками, вгрызаясь глубже, пока не добирается до самого сокровенного, того, что делает из него личность. Она жрёт, испивая до дна, пока ничего не останется, пока пустота не укутает его в свои объятия.
Его чувства проходят через неё разрядами: от горькой ненависти, вяжущей зависти, обиды до сладости мёда влюблённости, острой страсти, щемящей нежности и тоски. Ника, наконец, понимает, что он не врал хоть в чём-то. Жаль, не нашёл иной путь, всё могло быть по-другому. Он мог быть другим. Но не был. И это его осознанный выбор.
Отталкивает её, отстраняясь, но слишком поздно. Ей не нужен огнестрел, чтобы его добить. Не нужен и нож. Она способна разобрать его по частям, что не сложишь обратно. И эта мощь необъятна, она управляет ею, не наоборот. Стоило ослабить поводок, сила сошла с ума, вырвавшись на волю.
Макс меняется в лице, отшатываясь, запинается, оседая на пол. Ника склоняется над ним, укладывая ладонь на щёку, до последнего не прерывает зрительный контакт. Он пытается противиться, оказать сопротивление ответным вторжением, но ничего не выходит. Она держит щиты крепко, инстинктивно понимая, что необходимо.
– Я жалею, что тебя полюбил, – шепчет он, выдыхая вместе со словами последние эмоции. Она мешкает всего миг до того, как оборвать нить, опустошить сосуд окончательно. Искра в зелени гаснет, взгляд становится стеклянным, как у куклы.
Ника осознает, что больше не сможет стать прежней. Макс теперь внутри неё, его эмоции – часть её эмоций. Их слишком много, от них трещат – раскалываются виски, будто по ним ударяют молотом. Она скулит, сжимаясь в дрожащий комок подле него, запускает пальцы в светлые волосы. Не чувствует, как её подхватывают чужие руки, как родной голос успокаивает, точно убаюкивая. Её потряхивает, бросает то в холод, то в жар, а сознание крошится и вновь собирается в единое целое.
– Ника, посмотри на меня. Ника! – зовёт Ден издалека. – Успокойся, просто отдели его чувства от своих. Давай же, – просит он отчаянно, стонет протяжно, – Ника, прошу. Ты нужна Свете. Нужна мне…
