Текст книги "Хочу проснуться, когда все закончится(СИ)"

Автор книги: Анна Гфф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Не подмазывайся! Я все равно тебе устрою взбучку!

– Да я серьезно.

– Я тоже!

XI ГЛАВА

Всю дорогу до дома я героически боролся со сном. Эта ночь вымотала меня и опустошила. Все, чего я хотел, это оказаться в своей квартире, а еще больше в душе. Мне хотелось быстрее смыть с себя все следы присутствия на кладбище, даже тот воздух, которым, казалось, я полностью пропитался.

Подъехав к дому, я увидел припаркованную у подъезда машину Саймона. Он спал, положив голову на руль. Я резко дернул за ручку, открыв дверь, но он даже не пошевелился.

– Саймон! – громко сказал я, толкнув его в плечо.

– Дэн!? – крикнул он, открыв глаза и вздрогнув от неожиданности. – Сам сошел с ума, так и меня решил потащить за собой!?

– Я думал, ты все-таки вечером приедешь. Как ты вообще после вечеринки не побоялся сесть за руль?!

– Чего не сделаешь ради друга, – недовольно ответил он, медленно выходя из машины.

Теперь я понял, что выбора у меня нет, и придется рассказать все, что со мной произошло этой ночью. Даже, если я уже этого и не хочу. Мне будет стыдно признаться кому-то, что я повелся на разыгравшуюся фантазию, на минуту подумав, что это может быть правдой.

Мы поднялись ко мне. Я сварил кофе, зная, что после такой ночи даже он нам не поможет ясно мыслить. Но был готов делать все, что угодно, оттягивая время разговора, которого Саймон с нетерпением ждал. Но у него просто не было сил прижать меня к стенке и заставить все выложить.

– Чем там все у Тэда закончилось? – я первым начал разговор.

– Тем же, чем заканчиваются все убийства и самоубийства – приехали копы и скорая. Брэндана увезли, остальных, скорее всего, будут вызывать на допрос, пытаясь раскопать, не убийство ли это было. Но, думаю, после экспертизы дело будет закрыто. Тэд давно пытался спасти Брэндана, но тот хорошо подсел на героин. Его уже было не вытащить. Вот, наверное, этой ночью сорвался, либо очередную дозу не достал.

– Да уж...

– А теперь бы мне хотелось услышать твою историю, Дэн. Что происходит с тобой вообще? И какого черта тебя понесло на кладбище? Надеюсь, тема с наркотиками не про тебя?

– Нет, наркотики здесь не причем, – замялся я, думая, не будет ли лучше сочинить какую-то правдоподобную историю, чем рассказать правду. Но из-за усталости в голову ничего не приходило, а Саймон и не думал сдаваться, ожидая продолжения. – Помнишь, после операции я у тебя спрашивал про девушку по имени Эмили?

– Не очень, но допустим.

– Это имя все время меня преследовало. А этой ночью я внезапно все вспомнил.

Саймон посмотрел на меня испуганно. И я понял, о чем он подумал.

– Нет, Сайм, не прошлое я вспомнил. А эту самую Эмили.

Он облегченно выдохнул.

Я в подробностях рассказал все наши с ней встречи и, что со мной происходило после них. Пытался убедить его, что всего лишь хотел проверить, кто же такая эта Эмили: призрак, зачем-то преследующий меня, или же моя фантазия.

– Дэн, если так каждый раз проверять свои видения на правдивость, то на это можно всю жизнь потратить, – Саймон покрутил у виска. – И ты ходил там один в поисках своего воображения?

– Да, каждую могилу проверил.

Саймон схватился за голову.

– Даже боюсь спросить, чем все закончилось.

– Ничем. Но теперь я буду спокоен, зная, что это мне лишь снится. Любой другой вариант я боюсь даже предположить.

– Да, друг, такого я от тебя не ожидал. Тебе надо отвлечься от шума и выбраться на природу. На выходных поедем на озеро. Отказы не принимаются!

– Я так понимаю, ты все равно от меня не отстанешь. Так что хорошо, сделаем, как скажешь. А сейчас тебе лучше поехать домой и отоспаться. Да и мне не мешало бы отдохнуть.

– Надеюсь, после очередного сна я не застану тебя где-нибудь под водой или в небе.

– Нет, – усмехнулся я. – Кладбища мне было достаточно.

После этого слова Саймона передернуло.

Когда он ушел, я, не раздеваясь, лег на кровать и закрыл глаза. Несмотря ни на что, мне все равно казалось, что поездка на кладбище была не окончанием моего расследования. Я чувствовал, что это только начало.

Постепенно я успокоился. Мысли прекратили своей бег, и я почувствовал облегчение. Небывалое спокойствие расслабило руки, ноги, лицо. Я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. И больше ни о чем не думая, будто ушел в себя.

– А я уже давно тебя жду, между прочим!

Я резко открыл глаза и сел.

– Что? Опять ты?

Эмили. Передо мной снова была эта сумасшедшая Эмили.

– А ты предпочел бы сидеть здесь один?

– Я бы вообще предпочел здесь не находиться. Да и без твоей компании бы обошелся. К тому же...

– Будешь со мной так разговаривать, я ничего тебе не расскажу! – перебила она меня и разозлила еще больше.

– Я с радостью бы переждал время своего присутствия здесь в тишине.

Эмили обиделась и отвернулась. В этот момент я даже обрадовался, что не придется больше слушать всю ее чушь. Но уже через несколько минут затянувшаяся между нами пауза стала меня раздражать.

– Эм, ну ладно тебе, не дуйся! Я так и быть выслушаю тебя.

Она будто этого и ждала. Повернувшись с лицом победителя, еще выждала контрольную паузу, как контрольный выстрел в голову, и продолжила.

– Я нашла твоих родителей.

Я ожидал услышать все, что угодно, но только не это.

– Серьезно?! – в растерянности спросил я, и начал оглядываться по сторонам. Мое сердце бешено забилось, во рту пересохло, ладони стали влажными и липкими.

Неужели я сейчас увижу их. Через столько лет я, наконец, смогу их обнять, рассказать, как скучал по ним, как живу, и как мне их не хватает.

От этих мыслей мое сердце заныло от боли, будто чья-то рука сжала его, и не хотела отпускать.

– И где же они? – я вопросительно посмотрел на Эмили, когда ожидание встречи затянулось.

– Дэн, нужно время, – сказала она спокойно.

Кулак освободил мое сердце. Но боль не ушла. Нельзя давать человеку надежду, а потом безжалостно ее отнимать.

– А если у тебя ничего не получится?

– Я же обещала! Значит, получится.

– А они помнят меня? – продолжать я заваливать ее глупыми вопросами.

– Дэн, ты же их сын! Конечно, помнят.

– Все так странно... Я с детства не видел их, даже во сне...

– А это не сон. Я же говорила тебе!

– Да как же не сон!? – я снова разозлился. – Ты опять пытаешься меня запутать! Я больше не поведусь на твои шутки! Достаточно того, что я сегодня ночью, как полный идиот поехал на кладбище искать тебя, поверив, что ты, действительно существуешь! Пусть хотя бы в этом странном мире. Но в моем мире от тебя нет ни следа! И меня достали твои шутки!

– Дэн, но это правда.

– Правда, говоришь? А почему же я тогда не нашел тебя?

– Потому что еще не время... И не того ты искал...

– Что значит не того?

– Все, Дэн, тебе пора...

Снова, ставшее для меня привычным состояние невесомости. Я хотел еще хоть на минуту остаться здесь и услышать все, что она не договорила. Но я не мог с этим бороться. Я медленно исчезал, видя в глазах Эмили, собственное отражение, словно смотрел в большое зеркало...

Я открыл глаза. В комнате было темно и тихо. Часы показывали начало двенадцатого. Голова гудела, как после недельной пьянки. Согревала лишь мысль о родителях и предстоящей с ними встречи.

Завтра ровно пятнадцать лет, как они ушли и оставили меня одного. Но теперь есть надежда, что мы снова будем семьей. И пусть только лишь в моих странных снах.

На следующий день я, купив газету, сел в автобус и поехал к дому, где мы когда-то жили. Это был памятник моему оборвавшемуся счастливому детству.

Все предыдущие годы этот день был тяжелым испытанием. Воспоминания. Боль. Похороны. Одиночество и непринятие действительности, которая так жестоко обошлась со мной. С ребенком, который только начинал жить, у которого было все, и вмиг этого не стало. Мир рухнул, не достроившись до конца. С грохотом обрушились стены и потолок, оставив после себя лишь пыль и обломки, среди которых я продолжал жить, не желая мириться с потерей и разрушением.

Но сегодня мне было легко. Я был благодарен не кому-то или чему-то, я был просто благодарен, что скоро снова обрету семью, которую у меня не по праву отобрали.

Пока автобус медленно ехал, собирая все светофоры и пробки, я решил позвонить тете Кэрол. Для нее сегодня, в отличие от меня, тяжелый день. Мама была для нее не просто сестрой, она была ее лучшим другом и самым важным человеком в жизни. Мы поддерживали ее как могли. Даже, когда, молча, сидели за столом, вспоминая про себя счастливые дни нашей большой семьи.

– Тетя Кэрол, как дела?

– Дэни, сынок, все хорошо, – по ее голосу было слышно, что она только что плакала.

– Я сегодня после обеда приеду домой.

– Конечно, мы будем ждать и...

Последние слова я уже с трудом разобрал. Тетя Кэрол тихонько плакала, а я слушал, не зная, что сказать. Любые слова здесь неуместны. Лучшей поддержкой будет только тишина. Понимающая, соболезнующая, горькая тишина.

– Тетя Кэрол. Пожалуйста, не плачь. У меня сердце разрывается...

– Хорошо, сынок, не буду. Тебе тоже тяжело... мы ждем тебя домой, Дэни...

Положив трубку, я долго смотрел в одну точку, а мысли были где-то далеко. Внутри снова образовалась пустота, вызывающая нестерпимую боль, которая не дает даже закричать. Она парализует, отнимает воздух, не давая дышать, она разрывает сердце на куски, снова их склеивает и снова разрывает. И так продолжается, пока она не решит, что хватит. Не ты, а она. Потому что именно она тобой управляет. А ты – никто...

Чтобы отвлечься, я развернул газету и первое, что бросилось в глаза – большой заголовок на первой полосе "Исцеленный мужчина жестоко убил бывшую девушку". И ниже подзаголовок "Ее тело на днях нашли в озере".

От увиденного мысли заметались в голове. Исцеленный. Убил. Бывшая девушка.

Я не мог в это поверить. И не хотел. Я был уверен, что тот парень не виноват. Наверняка, это просто совпадение. Операция здесь не причем. Несколько тысяч людей во всем мире каждый день убивают себе подобных, не проходя через операцию. И это не вызывает такой реакции. Сейчас это стало бытовой привычной новостью.

А здесь все обвиняют человека, ссылаясь только на то, что он побывал у профессора Стоуна.

Я дочитал статью до конца. Доказательств еще, действительно, не было. Пока этот парень только один из подозреваемых, но общество уже неоправданно поставило на нем клеймо убийцы.

Водитель объявил мою остановку, и я в спешке вышел, оставив газету на сидении. Не хочу больше об этом думать.

Наш дом находился в тихом районе с узкими улицами и небольшими домами, рассчитанными на одну семью. Родители никогда не хотели жить в многоэтажной бетонной коробке. Там им было тесно и душно.

Дом стоял у самой дороги. За пятнадцать лет в нем почти ничего не изменилось. Кроме штор на окнах, и высаженных вдоль фасада новых видов цветов.

И хоть он уже давно не принадлежит нашей семье, я все равно считаю его своим домом. Я здесь родился и провел лучшие детские годы. В нем хранятся самые теплые воспоминания, запах яблочного пирога и какао. Этого у меня никто не сможет отнять.

Я долго смотрел на него, вглядывался в окна, представляя, как бы мы хорошо здесь жили, не случись та страшная авария.

Я представлял, как каким-нибудь зимним утром мы выйдем на улицу, и будем вместе лепить снеговика, будем украшать во дворе елку, готовясь к новому году.

А за ужином мама скажет, что скоро у меня появится братик, а, может, сестра. И я бы счастливый кричал, что лучше сестра. Я буду всегда ее защищать и никогда не дам в обиду. Я бы радовался, что теперь в своей комнате буду не один, и мне не будет страшно засыпать, представляя, что под кроватью прячутся монстры. Ведь мне надо защищать маленькую сестру. Мне нельзя бояться. Мне нельзя ее подвести.

Я каждый год по-разному представлял нашу жизнь в этом доме. И мое сердце снова сжималось от боли, когда я, возвращаясь в реальность, понимал, что этому никогда не быть. И сейчас я стоял, стараясь изо всех сил сдержать слезы и не разреветься, как девчонка.

Но сегодня, зная, что родители ждут, мне было легче. Теперь я представлял, не как бы сложилось мое прошлое, а как сложится мое будущее.

Я смотрел в окно и видел маму. Видел, как она машет мне рукой, и произносит мое имя. Она зовет меня. Я отчетливо вижу ее лицо. Мама чем-то расстроена, по ее щекам текут слезы. Я, не отрываясь, смотрю ей в глаза и говорю, что все будет хорошо, выделяя каждая слово, чтобы она поняла по губам. Но она все равно продолжает плакать и качает головой. Вдруг к ней подходит папа. И так строго на меня смотрит, как в детстве, когда я умудрялся что-нибудь натворить. Он обнимает маму за плечи, берет ее руку и прижимает к своей груди.

А мама все плачет, шепча мое имя. И тут я слышу голос отца, который велит уходить. Он повторяет это без остановки. Его голос звучит у меня в голове и мне становится страшно. Он какой-то чужой, какой-то далекий и холодный, будто прорвавшийся через время и пространство.

Я не понимаю, почему он меня гонит. Почему он так строг со мной. Я продолжаю стоять на месте, вглядываясь в их лица, которые медленно начинают исчезать.

И вот это уже снова обычное окно, на той стороне которого опять пустота.

Не знаю сколько прошло времени с того момента, как я вышел из автобуса и стал, не отрываясь, разглядывать дом, будто меня загипнотизировали. Но, видимо, достаточно для того, чтобы новые хозяева стали периодически выглядывать в окно, подозрительно меня рассматривая. Пока, наконец, в дверях не показался хозяин с озабоченным и напряженным выражением лица.

– Молодой человек, Вы кого-то ищите?

– Я? Нет.. просто мимо проходил и засмотрелся. У Вас прекрасный дом... берегите его.

Мужчина с опаской посмотрел, но ничего не ответил. Может, принял меня за сумасшедшего, пялящегося в чужие окна.

Еще раз взглянув на дом, я медленно пошел прочь, чувствуя себя обессиленным.

Но сегодня мне предстояло выдержать еще одно испытание. Ежегодная поездка к могиле родителей.

В этот день мы все ходили молча, перекидываясь лишь короткими фразами, которые иногда не договаривали до конца.

Внутри все сжималось от боли. И даже зная, что мне скоро предстоит долгожданная встреча, я все равно не мог смириться с тем, что моя жизнь сложилась именно так. Именно так, как я бы никогда не хотел, чтобы она сложилась.

На кладбище тетя Кэрол долго стояла у могилы и то тихонько всхлипывала, то рыдая, разговаривала с фотографиями, рассказывая последние новости. Она была уверена, что мама с папой всегда приходят на эту встречу, чтобы послушать ее и посмотреть на всех нас.

После ужина я сразу поехал домой. Не мог выносить больше слез. Сил на скорбь тоже уже не осталось. А рассказать тете Кэрол свою тайну я пока не мог.

Вечером получил сообщение от Саймона. Он знал, что мне плохо, даже, когда его не было рядом. Он всегда находил нужные слова. В отличие от меня, который предпочитал промолчать, чем найти, что сказать в утешение.

Сейчас мне было достаточно слов "Я с тобой, друг", которые он написал, чтобы я действительно почувствовал, что не один.

XII ГЛАВА

Этой ночью уснуть не удалось. Внутренний голос издевательски надо мной смеялся. Сквозь его непрерывный смех я не мог разобрать, что он пытается сказать. Он произносил слово и тут же его голос снова срывался на смех, который напоминал мне истерический смех сумасшедшего.

Я лежал и, молча, смотрел в потолок, мысленно говоря ему, что он болен, и что лучше бы ему оставить меня в покое, пока я не разозлился окончательно и не вышвырнул его. Но реакция на мои слова была предсказуемой. Он еще громче начинал смеяться, открывая рот так широко, что я видел его глотку, в которую мне хотелось засунуть кляп, намазав клеем, чтобы он там и остался, заткнув его навсегда.

Мы никогда не знаем, кто управляет нами. И мне всегда было интересно услышать истинный голос своей души. Мужчина она или женщина? Или, может, ребенок? Было бы у нее человеческое обличие, если бы однажды она стала жить рядом с каждым из нас, а не внутри?

За всю эту неспокойную ночь удалось поспать не больше двух часов. И даже проснувшись, я продолжал слышать смех. Он звучал уже откуда-то издалека, и не так злил как ночью. Поэтому я смог настроиться и не обращать на него внимания. И это сработало. Как с человеком, когда начинаешь его игнорировать: ему становится скучно, и он отстает, отправляясь на поиски новой жертвы. Вот только с голосом было одно "но". Я точно знал, что он никуда не уйдет. Ему было со мной интересно, даже, когда я побеждал или не обращал внимания.

Все привычнее для меня становился новый образ жизни. Я ничего не делал, а лишь только попадал в какие-то передряги.

Стирая воспоминания, я хотел получить внутренний покой и найти то, что сделает меня счастливым. Но все идет не по сценарию. Во всяком случае, не по моему. И я даже начал свыкаться с этой мыслью. Но внутри, будто отдельно от меня разгорался бунт и протест против этого.

Я не хотел возвращаться на работу. Интерес к ней пропал. Сейчас даже не могу сказать, когда именно. До или после операции. Возможно, до нее я просто не хотел себе в этом признаваться, да и менять привычную жизнь тоже. Я попросту не знал, как ее менять и на что.

А может, все изменилось после. Может, в удаленных воспоминаниях хранился интерес и значимость работы для меня. А вместе с воспоминаниями ушли и они. Теперь уже не разобраться.

Но факт остается фактом. И признаться, у меня не просто пропал интерес и желание. Меня воротило от одной лишь только мысли, что снова придется изо дня в день ходить на работу и выполнять чьи-то поручения и желания, растрачивая понапрасну свою жизнь. Я больше не видел в этом смысла, и не хотел его искать.

Сейчас мне было сложно понять, чего я хочу. Остаться без работы не лучший вариант, и не лучший выбор. Желание быть свободным от всего перечеркивалось законами жизни, по которым должен жить каждый. Должен. И никто не спрашивает – а чего же хочешь ты на самом деле? От чего ты будешь счастлив? Что поможет тебе жить? Именно жить, а не существовать в том пространстве, где боль и отчаяние загоняют тебя в тупик, заставляя засыпать и просыпаться в одном и том же состоянии отвращения к себе и к миру.

Но я понимал, что деньги закончатся уже совсем скоро, и мне придется выйти на работу, или же искать другой вариант заработка.

Оставшаяся со мной привычка, откладывать все на потом, снова заставила пообещать себе вернуться к этому вопросу позже.

Забыть обо всех размышлениях меня заставил Саймон. Вернее, его сообщение.

"Дэн, сегодня суббота! Едем отдыхать, как и договаривались!"

Пока я раздумывал над ответом, а если быть честным – над отговоркой, чтобы никуда не ехать, он настойчиво продолжал писать, обещая незабываемый отдых, который отвлечет меня от всех проблем.

Не придумав ни одной достойной и стоящей причины не ехать, мне ничего больше не оставалось, как согласиться. У меня было ровно двадцать минут, чтобы собраться, как сообщил мне Саймон с несколькими восклицательными знаками.

Вышел я из дома даже раньше, чем он заехал. В городе еще было тихо. На улице почти никого, за исключением нескольких человек ожидающих на остановке автобус. И ждали они его, вероятно, давно, нервно поглядывая на часы. В выходные всегда проблема с транспортом.

Бледно-голубое небо постепенно окрашивалось в желтый цвет. Лучи солнца, как молодые побеги цветов, тянулись все выше, занимая свое законное место.

По утрам воздух был еще прохладный. Но такой легкий и свежий, какой бывает только весной. Он будто перерождался после долгой зимы и становился чистым. Его хотелось вдыхать снова и снова, и не выпускать из себя, заставляя с его помощью перерождаться самому.

Я словно кокаиновый наркоман стоял с закрытыми глазами и втягивал весь этот воздух, чувствуя, как он наполняет меня, как чистая родниковая вода наполняет кувшин. Становилось так легко и спокойно, словно накопившаяся тревога медленно покидала, даря равновесие и уверенность в своих силах.

Открыв, наконец, глаза я увидел перед собой машину Саймона и его озабоченное лицо, уставившееся на меня через открытое окно.

– Дэн, с тобой все в порядке? – спросил он.

Ничего не ответив, я сел на переднее сидение рядом с ним. А Саймон все смотрел на меня, дожидаясь ответа.

– Мы втроем будем? – начал я сразу же с другой темы.

– А тебе еще кто-то нужен? – хитро спросил он. – Скажи кто, и мы сейчас же его заберем. Или ее.

– Да нет, мне и вас двоих хватит.

– Я уже купил все, что нам понадобится, – Саймон завел машину и резко рванул вперед. – Домик на берегу озера, который я снял, до завтрашнего утра в полном нашем распоряжении. Жаль, что Трой вернется только на следующей неделе.

– Как соревнования прошли?

– Как и предполагалось – победой его команды. Теперь о нашем городе узнают все. Трой стал героем.

Мелинда ждала нас у подъезда, когда мы подъехали. Сегодня, похоже, всем натерпелось уйти из дома.

– Привет, ребята! – она как обычно была в хорошем настроении. Это, наверное, единственный человек в моем окружении, который всегда всему рад. – Сара написала, что уже нас ждет.

В машине повисла тишина, которую нарушал лишь звук мотора.

Я растерянно посмотрел на Саймона. Для него это тоже было неожиданностью.

– Какого черта? – произнес я лишь губами.

Он пожал плечами.

– Мелинда, а ты уверена, что она хочет поехать с нами? – спросил он. – Они вроде как не очень поладили с Дэном.

– Она сама захотела, когда узнала, что мы все-таки едем. К тому же, она моя подруга, и мне тоже нужна компания, когда вы заведете свои мужские разговоры.

Я молчал, вспоминая нашу последнюю с Сарой встречу на площади. Вероятно, она тоже о ней никому не сказала, не придав этому столько значения, сколько я. Если она согласилась на мое присутствие, наверное, стоит расслабиться.

– Ну, хорошо, раз сама захотела... – сказал Саймон и медленно тронулся с места.

Всю дорогу Мелинда рассказывала истории о своей работе, но я не мог уловить сути, погрузившись в свои мысли. Утренняя легкость вмиг куда-то улетучилась. Мне снова нужна была доза того легкого и прохладного воздуха, который я оставил снаружи, сев в машину.

Сара стояла на обочине и, заметив нас, начала радостно размахивать руками. До этого момента я был уверен, что радость и Сара несовместимы. Оказывается, ошибался. Она даже на удивление была разговорчива. Хоть и общалась только с Мелиндой.

Саймон молчал, а я тупо пялился в лобовое стекло, до сих пор обдумывая как себя вести. Дорога казалась бесконечной, а затея с совместным отдыхом – бредовой. Не могла же Сара так быстро изменить отношение к таким как я. Передумав и обдумав все по несколько раз, я дал себе слово больше не возвращаться к этим мыслям, чтобы лишний раз не накручивать.

Через полтора часа мы были на месте. Несколько одноэтажных деревянных домиков стояли вдоль еще покрытого льдом озера. Местами он уже подтаял, выпуская на поверхность воду. Безжизненные деревья вокруг, казалось, врастают в грязный рыхлый снег, забыв о земле. В одиноких домах поселилась тишина и покой. Кроме нас четверых, здесь больше никого не было.

В выбранном нами доме, уже было тепло. Перетащив все необходимые вещи, мы быстро приготовили ужин и ближе к вечеру развели на улице костер, рассевшись вокруг него.

Сара вела себя как нормальная девушка, пару раз даже пыталась со мной заговорить. Но я как полный идиот отвечал односложно, иногда невпопад.

Спасали ситуацию только Саймон с Мелиндой, рассказывая постоянно, хоть и нелепые, но все же заглушающие тишину истории. Пока, пошептавшись, не ушли, обещая скоро вернуться.

– Ну что, ты успел в тот день закончить свои дела? – подсела ко мне Сара, как только мы остались вдвоем.

– В тот день? – вопросительно я посмотрел на нее, хотя понимал о чем она.

– Мы с тобой тогда еще на площади встретились.

– А, да, все успел. Даже больше, чем планировал, – уверенно соврал я.

– А мы уже через полчаса разошлись. Обычно дольше стоим.

"Зачем она все это мне говорит? Забыла, кто я? Или еще раз хочет ткнуть тем, что я, возможно, опасен? – подумал я, сохраняя спокойствие".

– А зачем ты стирал память?

От такого прямолинейного и неожиданного вопроса, я поперхнулся слюной. И пока откашливался, пытался сосредоточиться и быстро придумать ответ. Ведь не рассказывать же ей всю жизнь. Хотя сейчас мне и рассказать нечего.

– Я уже этого не помню. Знаю, что хотел избавиться от боли и обрести счастье, – теперь уже я не знал, зачем ей все это говорю.

– Я тебя понимаю...

Я удивленно и недоверчиво посмотрел на нее. Как это может понимать человек, который при одном только упоминании о лаборатории профессора Стоуна, становится агрессивным и неадекватным?

– Я тоже хотела сделать операцию. Уже даже прошла все исследования и назначила дату.

Вот это поворот. Я не верил своим ушам, но делал вид, будто ничему не удивляюсь.

– А почему отказалась?

– У меня сестра пропала. Еще полгода назад. Она тоже из оперированных. Поначалу была счастлива. Я никогда ее такой не видела. И только тогда поверила, что это действительно возможно. Потому и сама решилась. Но через два месяца с ней стали происходить странные вещи. Она начала забывать даже то, что не хотела стирать из памяти. Это происходило внезапно. С каждым днем она все больше забывала, и все больше плакала. Однажды утром не смогла вспомнить меня и маму. Тогда я решила от процедуры отказаться. В тот же день сестра пропала. Я даже не знаю как. Она все время была под присмотром. С того дня мы о ней ничего не слышали.

– А как же полиция? Вы написали заявление?

– Нет. Мама не хотела привлекать внимание к нашей семье. Она просто решила ждать. А я готова на все, чтобы вернуть сестру, но не знаю, что делать...

– Ты поэтому вступила в это странное общество?

– Да. Я не хочу, чтобы еще кто-нибудь пострадал.

– Но ведь не все случаи заканчиваются именно так.

– Бывает еще хуже. Я уверенна, что ту девушку убил именно ее бывший парень.

– Но со мной же все в порядке.

– Тебе просто повезло. У каждого, кто пришел в наше общество есть подобные истории, где виной всему эта чертова лаборатория, которая ломает жизнь не только одного человека, но и всей его семьи. Поэтому мы требуем запретить то, что приносит больше горя, чем обещанного счастья. Вот ты стал счастлив?

Опять этот пронизывающий насквозь взгляд, ставящий меня в тупик наравне с заданным вопросом.

– Ну... да... наверное.. Да, я счастлив! И продолжаю над этим работать.

Мне показалось, что Сара не поверила. Да и черт с ней. Откуда ей знать, что я испытываю и что чувствую. К тому же, ее все равно не переубедить.

На улице уже стемнело. Я даже не заметил как быстро.

Приятное тепло от костра грело тело. Языки пламени наперегонки устремлялись в небо, теряясь и исчезая в нем.

Мы с Сарой молча смотрели на них. И каждый думал о своем. Мне было ее жаль, жаль ее сестру и семью. Я даже понимал ее боль. Боль, когда теряешь близкого человека, и продолжаешь его любить и ждать, зная, что он никогда не придет. Но у Сары, в отличие от меня, был шанс, что сестра вернется. Я от всей души ей этого желал, несмотря ни на что.

Где-то вдалеке послышался смех Саймона и Мелинды, который становился все ближе.

– Ребята, мы так проголодались! Как там наш ужин? – спросил Саймон.

– Мы уже все съели, пока вас неизвестно где носило, – ответил я недовольно.

Я был на них зол. Несмотря на этот разговор, мне все равно было не по себе в компании Сары. Ее стремление со мной общаться, пугало и в то же время раздражало. Я хотел держаться от нее подальше, а не сидеть весь вечер у костра, потому что мой друг со своей девушкой решили нас свести, не пытаясь это скрывать.

– В доме полно еды, – сказала Сара.

– Тогда мы не будем вам мешать и пойдем перекусим, да Саймон? – не дожидаясь ответа, Мелинда уже тянула его к дому, оставляя нас снова вдвоем.

– И я, пожалуй, чего-нибудь съем, – я встал и тоже пошел в дом. – Да и холодно становится.

Договорив, я остановился и, обернувшись, посмотрел на Сару, на ее несчастное лицо, выражавшее тоску и боль. Сердце снова заныло от жалости к ней. Я мысленно назвал себя идиотом и отругал, что веду себя с девушкой, как неотесанный болван.

– Сара, пойдем в дом, а то простудишься.

Она будто этого и ждала. Даже немного изменилась в лице. В нем появилась искра надежды и радости. Мне стало стыдно за свое поведение.

Сара, молча, встала и смиренно пошла рядом со мной, будто она заключенная, а я ее проводник.

После ужина все разбрелись по своим комнатам. Стало тихо. Но мне не спалось. Сара не выходила у меня из головы. Не потому что я вдруг стал в нее влюблен. Хотя нет, не так. Я не был в нее влюблен. Но все равно думал о ней. И даже не как о девушке. Я просто тупо думал о Саре, потому что она была странной, и мне казалось, что от нее можно было ожидать чего угодно.

Меня настораживало это ее внезапное изменение. Сначала она хочет меня убить, а потом вдруг проявляет интерес.

Я, может, смог бы это понять. Если бы не одно "но". Я не верил, что человек, который принимает участие в митингах и призывает убивать людей, пусть даже оперированных, может вмиг изменить свое отношение к ним. Или Сара очень хорошо скрывает свою неприязнь, или же тому есть веская и серьезная причина.

Чем больше я об этом думал, пытаясь понять ее поведение, тем больше запутывался, и тем больше начинала болеть голова.

Мысли стали путаться, перескакивая с одной на другую. Какая-то необъяснимая тревога разрасталась внутри, заставляя тело ей повиноваться.

Я закрываю глаза и вижу Эмили. Открываю, и снова вижу Эмили. Она, не отрываясь, смотрит на меня. Она повторяет каждое мое движение.

Мне вдруг становится тяжело дышать. Я падаю. Я чувствую, как мое тело летит вниз, как воздух становится все холоднее.

Я падаю в воду. Тело пронзает резкая боль. Я хочу закричать, но терплю. Я молчу. Стоит мне открыть рот, как вода начнет заполнять меня и мои легкие, вытесняя последние запасы воздуха.

Я пытаюсь всплыть на поверхность. Я борюсь. Я хочу выбраться из этой ловушки. Я не хочу умирать. Но воздух заканчивается, и я чувствую сильную боль в груди. Я вот-вот сдамся, и стихия одержит победу. Она поглотит меня и уничтожит.

Я делаю несколько быстрых резких движений и, вмиг оказавшись на поверхности, делаю глубокий вдох. Я жадно глотаю, вдыхаю в себя воздух и чувствую, как легкие увеличиваются, они давят на грудь изнутри, будто сейчас разорвутся.

Я снова вижу Эмили. Она протягивает мне руку и что-то говорит. Но я не могу разобрать ни слова. Она напугана. Она отчаянно пытается мне помочь, протягивая руку, но я не могу до нее дотянуться. Она слишком далеко.

У меня заканчиваются силы. Я больше не могу бороться. Я устал. Меня тянет вниз, будто к ногам привязан груз.

Я ухожу с головой под воду, и мне хочется кричать от страха и боли. Вода, словно огонь, жжет глаза, но я все еще отчетливо вижу, как Эмили пытается меня спасти. А я медленно иду на дно, смирившись с тем, что уже не выберусь. Меня затягивает все глубже, как в болото.