Текст книги "Хочу проснуться, когда все закончится(СИ)"

Автор книги: Анна Гфф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Если бы я только знала про Дэна и его операцию, я бы заранее вас предупредила не говорить при ней об этом.

– Почему? – спросил я, и напрягся.

– Она недавно вступило в общество тех, кто против операции...

Мы с Саймоном переглянулись.

– Круто... – я сделал большой глоток вина.

– Дэн, извини, я не знал, что так получится, – виновато сказал Саймон.

– Да кто ж знал...

– Но ведь Дэн абсолютно нормальный, она же видит это, – Саймон снова заговорил с Мелиндой.

– Я не знаю подробностей, но в их обществе считается, что человек, сделавший операцию, становится опасным для общества, – сказала она.

– Но ведь этому нет ни одного доказательства! – возразил Саймон. – А вот хороших примеров достаточно.

– Они утверждают, что есть. Но предоставить отказываются.

– Тогда о чем тут можно говорить! Нет у них никаких доказательств. Просто кучка зомбированных идиотов не знает, чем себя занять.

– Сайм, она моя подруга!

– Прости. Но Дэн тоже мой друг. И после операции он ни разу не дал повода усомниться в его адекватности.

– Я понимаю, но с Сарой спорить бесполезно.

Находясь в самом центре этого спора, я чувствовал себя так, будто меня разрывают на куски. Вечер был окончательно испорчен. Неспроста так не хотелось идти на эту встречу. Надо было все-таки притвориться больным.

Через десять минут Сара вернулась, и уже спокойно заняла свое место. Мы бросили на нее недолгие осторожные взгляды, стараясь не выдать овладевшей нами напряженности.

Она снова надела маску безразличия и глубокой опустошенности. Мне даже показалось, что того взгляда, которым она чуть меня не убила, никогда и не было.

Весь оставшийся вечер разговоры не складывались. Все были заняты тем, что упорно делали вид, будто ничего необычного не произошло. Я все больше старался молчать, потому как чувствовал и слышал неестественность своей речи, которая выдавала мое волнение и некое опасение быть высмеянным. Когда через полчаса Саймон попросил счет, возражать никто не стал. Рассчитавшись, мы вышли из ресторана и, молча пошли к машине, держась друг от друга на небольшом расстоянии.

Почувствовав, как резко похолодало, я приподнял воротник и положил руки в карманы куртки. При каждом выдохе я рассматривал образовавшееся передо мной плотное облако, быстро растворяющееся в воздухе. Небо скрыли большие черные тучи. Как тяжелый свинцовый пласт они нависли над землей, и казалось, вот-вот обрушаться непрерывным дождем.

Эта тяжесть передалась и мне. Внутри поселилось чувство какой-то безвыходности и безнадежности.

Сейчас во взгляде Сары я заметил презрение и отвращение ко мне, будто я один из тех малолетних убийц и насильников, которых она каждый день пыталась перевоспитать.

Я почувствовал себя изгоем, больным какой-то неизлечимой и заразной болезнью, или человеком, совершившим преступление, но свободно разгуливающим по улице, избежав наказания.

Впервые я поймал себя на мысли, что боюсь, вдруг кто-то еще узнает об операции. Впервые мне хотелось стать таким как все, стать серой массой, в лицах которой я ежедневно видел боль и переливающиеся всеми возможными цветами и оттенками разочарование.

Впервые я почувствовал вину, и подумал, что делаю что-то не так.

Впервые я стыдился самого себя...

Первой мы отвезли домой Сару. Как только она вышла из машины, я смог, наконец-то, вздохнуть полной грудью. Висевшее в воздухе напряжение обрушилось, как прогнивший потолок. Саймон даже прибавил громкость на радио, пытаясь заглушить тишину между нами.

Когда же мы остались в машине вдвоем, я смог полностью расслабиться.

– Сайм, я надеюсь, эта ситуация никак не повлияла на ваши отношения с Мелиндой?

– Я тоже надеюсь. Она девушка умная и, думаю, сделает правильные выводы. И, в конце концов, именно я виноват, что так вышло. Если бы не ляпнул про операцию, может, вечер закончился бы иначе.

– Ты же не знал, что эта Сара одна из тех ненормальных с манией преследования и навязчивыми идеями. Их, похоже, в этом обществе зомбируют. Ты видел ее взгляд, от которого хочется самозакопаться, без шуток?

– Ну, ты скажешь, Дэн, – рассмеялся Саймон. – А вообще ты прав – жуткое зрелище. Жаль, что у нее не все дома. Так-то она ничего даже.

– Это как у охотников – отвлекающий маневр, – рассмеялись мы в один голос.

Когда машина подъехала к дому, с неба посыпались мелкие капли дождя, размывая вид из окна.

– Ладно, друг, созвонимся, – сказал Саймон.

– Конечно. Я, наверное, завтра выйду на работу. Надоело слоняться без дела.

– Может, это и правильно. Отвлечешься от ненужных мыслей.

Оказавшись дома, я сразу же почувствовал чудовищную усталость и желание быстрее уснуть, чтобы не прокручивать в голове сегодняшний вечер, называя себя неудачником.

Но, закрывая глаза, я видел лицо Сары. Снова открывал – видел пустоту, сожалея, что нельзя спать с открытыми глазами. Это бы меня сейчас устроило гораздо больше, чем преследование Сары, которое, к счастью, постепенно развеялось в темноте ночи, теряя четкость и красочность дня.

IX ГЛАВА

«Я – идиот!» – первое, что подумал я, открыв утром глаза. Забыл вчера поставить будильник.

Протягивая руку к мобильнику, я очень надеялся, что часы показывают не девять утра, когда я должен быть на работе, как планировал накануне.

5:15. Я облегченно вздохнул. Но уже через полчаса злился на себя, что не могу уснуть. А выспаться бы не помешало: появиться на работе, где после операции меня еще никто не видел, хотелось в хорошем настроении.

Еще через десять минут безуспешных попыток уснуть, я решил на всякий случай установить будильник.

Город уже постепенно просыпался. С улицы изредка стали доноситься звуки проезжающих машин. Сквозь задернутые шторы в комнату пытался заглянуть весенний рассвет.

Уснул я за несколько минут до сработавшего будильника, как это, наверняка, бывало у каждого. Сигнал прозвучал так неожиданно и громко, будто сработала пожарная тревога, услышав которую, я быстро вскочил, надел первое, что нашел в шкафу, выпил кофе и все еще в полной растерянности помчался в редакцию.

По первой реакции коллег, я понял, что меня не ждали. Все вокруг смотрели с таким диким любопытством, будто видели впервые. Или хуже того – будто я воскрес из мертвых.

– Дэн, мы думали, что ты только на следующей неделе выйдешь, – внимательно меня рассматривая, сказал фотокорр Брайан.

– Я решил вам помочь. Тейлор говорила, в редакции не хватает пишущей руки.

– Это точно. У нас последние дни такой поток информации, что порой хоть ночевать оставайся на работе, чтобы все успеть, – подключилась одна из лучших журналисток нашей редакции Лора.

Если даже она не успевает выполнить свои задания, то дело, действительно, плохо.

Я включил свой компьютер и с полчаса просматривал все, что написал за последние полгода.

"Неужели это действительно мне было интересно...", – подумал я, и хотел было удалить все документы, но меня остановил звонок редактора, созывающий на планерку.

Тейлор была очень рада, что я так быстро вернулся, чего уже к этому времени я не мог сказать о себе. Но был благодарен хотя бы за то, что получил только одно задание.

С очень большой неохотой я отправился на очередной акт протеста, развернутый у Правительства.

Наверняка, защитники животных в очередной раз пытаются добиться каких-то прав для бездомных животных. Или же обычный бунт жителей против повышения цен на воду и газ.

За долгое время работы, я не раз бывал на подобных мероприятиях, от которых меня уже воротило. Ничего нового я там не услышу и не увижу. И написать материал об этом я уже мог, не выходя из редакции.

Подъезжая к площади у дома Правительства, в грязное окно автобуса я заметил, что там собралось уже человек пятьдесят с транспарантами. Издалека я не мог разглядеть, что на них написано.

С большим недовольством я медленно шел в их сторону, проклиная идею выйти сегодня на работу. Увидев лозунги на транспарантах, проклял себя дважды. Протестующие скандировали одни и те же слова, будто забивали их мне в голову огромной кувалдой. Хор голосов постепенно слился в один страшный звериный рев, от которого закружилась голова.

Я стоял, как вкопанный, хватая ртом воздух. Если бы сейчас эта стена протестующих двинулась на меня, я бы так и продолжал стоять, не в силах пошевелиться.

Это был массовый протест против операций с лозунгами "Под стражу оперированных!", "Уничтожим заразу!".

Подобные сборища уже случались не раз, но до сегодняшнего дня их масштабы были смешны, а призывы не так радикальны.

Решив подойти ближе, я изо всех сил старался создавать вид обычного человека и не вызывать подозрений. Но у меня было ощущение, будто на лбу высечена дата моей операции, а выражение лица подтверждало ее процесс.

Но волнения были напрасны. Ни один человек не обратил на меня внимания, когда я пробирался через толпу к зачинщику протеста.

Он стоял у самого крыльца Правительства и, бурно размахивая руками, что-то выкрикивал. Я не мог разобрать ни слова. Толпа обезумевших людей не замолкала ни на минуту.

Подойдя ближе, я смог разобрать лишь несколько слов – уничтожить, лаборатория, операция, смерть.

Это все больше напоминало подготовку к войне. Разъяренная толпа будто ждала приказа о нападении, готовая уничтожить все на свое пути.

– Не дадим паразитам убивать наших детей! Не дадим заразе уничтожить человечество! – выкрикивал главный.

Собравшиеся еще громче стали скандировать заученные лозунги, поддерживая своего лидера.

У меня появилось ощущение, будто я попал в фильм ужасов, где зомбированные существа готовятся захватить планету.

По сценарию сейчас должен был появиться герой, готовый спасти землю и человечество. На миг я почувствовал этим героем себя. Мне хотелось закричать, хотелось донести до них, что они не правы, что все хорошо, что вот он я, стою перед вами и не представляю никакой угрозы. Что я такой же, как и все. Только внутри у меня больше нет боли, которая жила вместе с памятью. И разве меня нужно за это убивать? Разве я совершил какое-то преступление? Разве я не имею права на счастье? И не важно, какой ценой.

Всеми силами я пытался понять этих людей. Я вглядывался в их лица, всматривался в их, казавшиеся пустыми, глаза. Что подтолкнуло их всех выйти на площадь, желая смерти таким, как я?

Вопросов у меня становилось все больше, ответов же не было вообще. Пока я не заметил рядом с зачинщиком протеста женщину в черном. Ее лицо показалось мне знакомым.

Я начал рыться в своей памяти, перебирать в голове имена, лица, ситуации. Внутренний голос подсказывал, что эта женщина связана с чем-то важным для меня. Он снова проснулся и начал борьбу со мной и моими мыслями, пытаясь их контролировать.

Мне, признаться, вообще не было никакого дела до этого сборища, и тем более до этой странной женщины. Но в то время, как я пытался переключить свои мысли на что-то другое, внутренний голос насильно возвращал меня на место. В конце концов, я сдался и, не отрываясь, стал смотреть на усталое болезненное лицо женщины.

"Это она! Я вспомнил!" – мысленно прокричал я, и почувствовал, как внутри стало нарастать напряжение. Я не мог ни вздохнуть, ни выдохнуть. Это была мать убитой девушки, тело которой на днях нашли в озере.

Теперь все стало на свои места. Вот почему сегодня общество вышло с протестом. Они считают, что именно оперированный убил Кэти.

Сейчас мне уже никому и ничего не хотелось доказывать. Это все равно, что пытаться войти в закрытые двери, от которых не то, что нет ключей, у них даже замочная скважина не предусмотрена.

Впервые в жизни я провалил редакторское задание. Я не намерен был общаться с кем-то из этих людей, выясняя, что им нужно. К тому же, и без дополнительных вопросов понял, чего они хотят. Убить меня. И если бы сейчас кто-нибудь указал в мою сторону пальцем, рассказав об операции, эта толпа тут же разорвала бы меня на части и сожгла на ритуальном костре, как нечто несущее зло и опасность.

Представив это все в ярчайших красках, у меня закружилась голова. Я кое-как написал Тейлор сообщение, что плохо себя чувствую, и что демонстрация не представляет собой ничего интересного. Да, я соврал. Но быть автором статьи, где я буду рассказывать о преследовании себе подобных, будет как минимум неуважением к себе и своему мнению.

Пока я оправдывался перед редактором, бушующая как море толпа, вытолкнула меня еще ближе к их сцене. Я почувствовал чей-то прожигающий меня насквозь взгляд.

Медленно, не подавая вида, что я что-то заподозрил, обвел взглядом людей, стоящих рядом. Встретившись глазами с чьими-то черными глубокими зрачками, я в ужасе сделал шаг назад, наступив кому-то на ногу. Даже не думая извиняться.

Сара. Рядом со мной стояла Сара! Впившись в меня своими безумными глазами, она что-то говорила. Но из-за шума я не разобрал ни слова.

Сначала я хотел сделать вид, будто не узнал ее или что мы вовсе не знакомы, что она обозналась – да все, что угодно, лишь бы незаметно сбежать.

Но вместо этого я молча смотрел ей в глаза, будто загипнотизированный, и не мог пошевелиться.

Она дотронулась до моего плеча, и по ее губам я прочитал "Привет".

"Она точно меня узнала. Теперь главное делать вид, что все хорошо и что ничего необычного не происходит", – услышал я голос внутри себя.

– Привет, говорю! – прорвались сквозь шум ее слова.

– Привет... я... это... мимо проходил... просто через площадь короче дойти до... банка...

Идиот. Я полный идиот. Зачем начал оправдываться, да еще так глупо. Как маленький ребенок, случайно разбивший вазу.

Мне конец. Вот теперь мне точно конец. Не успел я начать новую жизнь, как, вероятно, сейчас ее закончу, будучи разорванным на части.

Наверняка, эта Сара не упустит своего и сейчас же меня сдаст. Если уже не сдала.

– А я думала, снова журналисты пожаловали, – пыталась улыбнуться она.

– Да нет, я же еще в отпуске, – соврал я, и даже не покраснел. Даже не раскаялся во лжи.

– Как у Саймона дела? – зачем-то спросила она.

Вероятно, Сара никуда не торопилась в отличие от меня, и у нее было время на дурацкие разговоры.

– Да нормально, все как обычно.

– Понятно. Это хорошо...

– Ага...

Она даже не пыталась отвести от меня глаза, будто заглядывала в душу. Мои мысли перемешались, а сердце бешено забилось то ли от страха, то ли от ее красоты. Она, наверное, за нее душу дьяволу продала.

Воспользовавшись паузой и тем, что говорить нам было не о чем, я, улучив момент, решил бежать отсюда подальше.

– Ну, ладно, я пойду. А то не успею закончить свои дела.

– Хорошо, Дэн. Удачи! Увидимся!

"Не дай бог", – подумал я и быстрым шагом пошел прочь.

Я надеялся, что после вчерашнего Сару больше никогда не увижу. Но она, можно сказать, из-под земли меня достала. Да еще это ее "Увидимся" прозвучало чуть ли не как угроза. Даже ее выдавленная улыбка, как мне показалось, не смогла скрыть этих намерений.

Каждый раз, ускоряя шаг, я останавливал себя, чтобы не перейти на бег. Мне было стыдно за свою трусость, за то, что сбежал, как жалкий подонок, вместо того, чтобы бороться за право быть самим собой.

В который раз пожалел, что не курю. Наверное, меня бы сейчас успокоила небольшая доза никотина.

Незаметно для себя, я дошел до парка и сел на первую же лавку отдышаться.

С желанием выйти на работу раньше положенного срока, было покончено. К тому же, в пятницу будет один из самых тяжелых дней. Он случается каждый год на протяжении вот уже пятнадцати лет. Именно столько времени прошло со дня гибели родителей. И именно в эту пятницу я поеду навещать наш дом, в котором сейчас живет чужая семья, и счастлива в нем, как когда-то и мы...

Мне до сих пор так тяжело, будто авария произошла совсем недавно, и будто совсем недавно я еще держал за руку маму, и играл в футбол с папой. И будто они здесь, со мной, будто ждут меня дома, будто я скоро их увижу. Мне становится еще хуже, когда я четко понимаю, что этому не быть никогда.

Я бы еще долго мог здесь сидеть, вспоминая о родителях, разглядывая пустым и отрешенным взглядом прохожих, которые бы, не обращая на меня внимания, шли дальше, теряясь между голых деревьев.

Но от этого меня спас звонок мобильника.

– Дэн, привет! Это Люси! У меня мало времени. Но я вот что звоню – Бэн нашел зал для моей выставки. Осталось только обговорить дату! Ты же приедешь? Ты ведь обещал! – как обычно, будто на одном дыхании, быстро сказала Люси, не давая мне возможности вставить слово.

– Привет, Люси. У меня записан твой телефон, можешь не представляться. Я рад за тебя. И да, я приеду, раз обещал, – сказал я, дождавшись, когда наступит пауза.

Еще в течение десяти минут она рассказывала подробности организации. Честно сказать, я ничего не запомнил. А если еще честнее, то не слушал, лишь автоматически вставляя "да" и "нет".

Когда она закончила свой рассказ и попрощалась, я еще полчаса просидел в парке, снова и снова прогоняя в голове события сегодняшнего дня. Я все никак не мог забыть взгляд Сары. Сегодня она хотя бы не пыталась меня им убить. И то, что она не сдала меня, тоже было лучшим подарком с ее стороны.

Весь день я бездумно бродил по городу, с интересом вглядываясь в лица прохожих. Город у нас не такой большой, и если не сегодня, то завтра я могу случайно столкнуться со своим прошлым. Задумавшись, я понял, что это меня уже не пугает. Ведь даже если я кого-то и встречу, то не вспомню ни одного чувства, которые к нему испытывал. Эта мысль мне очень даже понравилась, и, успокоившись, я медленно пошел домой.

Вечером получил от Саймона сообщение с напоминанием о вечеринке у Тэда в честь его дня рождения. Я даже обрадовался, что завтра будет, чем заняться. Хотя бы вечером.

А сегодня я не придумал ничего лучше, как просто пойти спать. Это, наверное, лучшее лекарство от вечерней хандры.

X ГЛАВА

Следующий день прошел не заметно, несмотря на то, что я опять не был ничем занят, кроме подсчета количества дней моего незнания, куда себя деть.

"Надеюсь, ты готов. Я подъехал" – получил вечером сообщения от Саймона. И был рад как никогда, что на сегодня мое одиночество закончилось.

Я быстро спустился по лестнице, не дожидаясь лифта, ругаясь вслух на темноту в подъезде. В нашем доме такая ситуация была не редкостью. После того, как на этаже, или даже на нескольких, перегорала лампочка, каждый ждал, у кого первого из соседей сдадут нервы. Только после этого в подъезде снова становилось светло.

Чуть ли не с разбегу я залетел в машину и, громко хлопнув дверью, довольный повернулся к Саймону.

– Ну, что друг, как дела? Надеюсь, Мелинда не была дурой и не послала тебя, куда подальше после нашего вечера?

Глаза Саймона округлились в ужасе. Он, молча смотрел на меня, будто что-то хотел сказать одним только взглядом.

– Нет, она не была дурой и не послала его, – услышал я за спиной голос Мелинды, и теперь от ужаса округлились мои глаза.

"Черт, это ж надо было так подставиться", – подумал я и, виновато улыбаясь, обернулся.

– Привет, Мелинда. Я не это хотел сказать. Я не считаю тебя дурой... просто...

Не договорив, я начал осторожно оглядываться по сторонам в поисках Сары. Будто она где-то пряталась, или вот-вот должна была подойти. Но спросить об этом прямо я не мог. Оставалось только ждать очередного сюрприза.

– Да ладно, Дэн, не оправдывайся. Я все понимаю, – сказала спокойно Мелинда. Как только машина тронулась, я сразу расслабился. Значит, Сары не будет, и мне не придется всю вечеринку бегать от нее, скрываясь по углам.

– Как прошел первый рабочий день? – начал разговор Саймон.

– Да никак. Я провалил задание. Плохо себя почувствовал. Пришлось поехать домой и лечь спать.

– Как жаль, город опять не увидит статьи великого Коллинза, – усмехнулся он.

– Да уж... – почти шепотом сказал я, желая быстрее покончить с этим разговором.

Дом Тэда находился недалеко от особняка Троя. И был разве что меньше по размеру. Тэд был единственным в нашем классе "сыном богатых родителей". Так его все называли за спиной, но при этом ходили за ним, как за апостолом, изображая друзей. Но Тэда, казалось, это не смущало. Он дружил со всеми и одновременно ни с кем. Это никогда не мешало ему собирать столько народу, что было некуда сесть. Сегодняшний вечер не стал исключением.

– А Трой еще не вернулся? – перекрикивая музыку, спросил я у Саймона, когда мы вошли.

– Нет еще. Вчера написал, что будет в городе через неделю. Соревнования по каким-то причинам перенесли.

Саймон продолжал что-то говорить, но нарастающая музыка окончательно заглушила его слова, и я больше не пытался к ним прислушиваться.

К середине вечеринки Тэд напился до беспамятства. Но, судя по довольному лицу, ему и, правда, было весело.

Через пару часов я дошел до той же отметки. Перед глазами все расплывалось, а до этого казавшиеся пустыми разговоры, уже не наводили тоску.

Сейчас все было, как раньше. Как до операции. И я обрадовался тому, что прежняя жизнь вернулась. И что прежним стал и я. Вот теперь точно все будет хорошо. Я это не чувствовал, а знал. Это было моей маленькой победой над внутренним голосом. Сейчас он, наконец, со мной согласился, не заставляя думать, как он велит. Не это ли знак победы?

Уже в глубокой ночи, я понял, что пора бы остановиться с выпивкой. Мало того, что я бродил по дому туда-сюда, тупо напиваясь и празднуя собственные победы над собой, так уже начал сбивать дверные косяки.

Мир вокруг расплывался, превращаясь в смешанное пятно людей, мебели и цветов.

Иногда в этом пятне я различал Саймона с Мелиндой. Он хоть и был пьян не меньше меня, но было видно, что он счастлив.

– Эмили, – шепнул мне кто-то на ухо, и я почувствовал даже его теплое и спокойное дыхание.

Я резко обернулся. Рядом никого не было. Не было настолько близко, чтобы я мог расслышать слова. Мне стало не по себе. Все тело напряглось, будто ожидало внезапного нападения со стороны. Я еще раз медленно осмотрелся, пока не убедился, что все это мне почудилось.

Теперь мне не давала покоя мысль, что это имя каким-то образом связано с уничтоженными воспоминаниями. Даже избавившись от прошлого, я продолжал его бояться. Вот такой парадокс связывал радость новой жизни со страхом прошлого.

Мой внутренний диалог и очередную попытку разобраться в себе, вдруг прервала постепенно разрастающаяся среди присутствующих паника. Они что-то говорили друг другу, но я не слышал, что именно. Только видел, как после короткого разговора все постепенно стали покидать дом.

"Наверняка, кто-то из соседей полицию вызвал", – подумал я, и, расстроившись, что вечеринка на этом закончилась, пошел следом за всеми, обдумывая, как в этой толпе найти Саймона с Мелиндой и быстрее уехать домой.

Но на улице меня встретил только сильный, завывающий ветер. Никаких машин, мигалок, людей в форме не было.

Обрадовавшись, я уже хотел было вернуться в дом, как тут из него выскочил с безумными глазами и взъерошенными волосами Тэд. Промчавшись мимо меня, он исчез за домом. Следом за ним так же быстро проскочили и двое его друзей. Похоже, только я один не знал, что происходит. Поэтому поддался стадному инстинкту, и решил делать то же, что и все.

Завернув, не спеша, за угол я был поражен, как быстро здесь собрались все, кто несколько минут назад веселился в доме, как в последний раз.

– Быстро звоните в скорую! – услышал я голос Тэда, доносящийся откуда-то из толпы.

Я подошел ближе.

Тэд сидел на коленях, а перед ним лежал его друг Брэндан. Из-под его головы виднелась лужица крови, а рядом лежал пистолет, которым он прострелил себе висок.

Я закрыл глаза. Мне не хотелось видеть мертвое измученное лицо Брэндана. Я боялся, что оно будет преследовать меня, как лица убитых героев из фильмов ужасов.

Я отошел в сторону. А там, где лежал Брэндан, началась паника. Девушки, закрывая руками рты, отбегали в сторону. Их рвало. То ли из-за алкоголя, то ли из-за увиденного.

У меня закружилась голова. Мысль, что Брэндан застрелился в день рождения своего лучшего друга, стучала в висках, как непрерывная барабанная дробь. Все, что случилось, было за гранью моего понимания.

Барабанная дробь быстро сменилась на невыносимые протяжные звуки, какие иногда прерывают радиоволну. Это нарастающее звенящее шипение все больше вгоняло меня в парализующее коматозное состояние. Я невольно хватался руками за виски в надежде, что это прогонит охватившее меня безумие. Но этого не происходило.

Мне казалось, что я провалился в огромное энергетическое поле, где кто-то пытается пролезть в мою голову и передать информацию. Но шипение не давало этого сделать.

От боли в голове я усиленно сжимал веки. А потом снова открывал глаза, не понимая, где я. Передо мной была лишь размытая картина, где я видел перемещающихся очень быстро людей, как в ускоренной съемке.

Сквозь шипение где-то вдалеке я вдруг услышал уже знакомый мне голос.

– Дэн, открой глаза! – он словно звучал у меня внутри. – Дэн, ты что, не помнишь меня? Я – Эмили. Открой глаза!

Резкий взрыв злости и гнева чуть не сбил меня с ног. Я пошатнулся, но сумел устоять.

– Да кто ты, черт возьми! Я тебя не вижу! – попытался я прокричать, но все эти слова так и остались у меня внутри, словно губы сковал страх перед неизвестностью.

Вдруг к шипению подключились вспышки перед глазами. Яркий свет сменялся образом девушки. Она звала меня, и твердила одно и то же: "Я – Эмили... Эмили..."

– Хватит! Остановись! – вырвался, наконец, из груди крик, как обессилившая птица из клетки.

Звук собственного голоса будто вернул меня к жизни. В голове как по полочкам разложились воспоминания. Операция. Я стер память. Эмили. Она преследует меня. Не отпускает. Но я не хочу умирать. Почему она меня преследует? Она мертва, а я нет. Я. Нет.

Но мой внутренний голос твердил, что я проиграл. Что мне не убежать, не скрыться.

Если бы этот чертов голос был человеком, я бы точно его убил. Прямо сейчас. Не дожидаясь очередного приказания.

Но я должен был доказать ему, что он не прав, что Эмили лишь воображение, или же призрак, пытающийся свести меня с ума.

Единственный способ найти ответ и, наконец, покончить с этим – поехать на кладбище, и найти могилу Эмили. Или не найти.

Я понимал, насколько глупо было сейчас туда ехать, когда вечеринка превратилась в самоубийство и вот-вот приедут копы. Но я должен показать этому не затыкающемуся голосу, кто здесь хозяин. Я должен поехать и ткнуть его носом в то, что все это сон или бредовый вымысел.

Слушая мои мысли, он все больше начинал смеяться, пытаясь что-то сказать сквозь смех. Но я больше ничего не желал слушать, закрывая ладонями уши, будто это могло меня спасти.

Выбежав на дорогу, я поймал машину. Мне повезло, что в это время еще кто-то, кроме нас не спал.

– На кладбище! – крикнул я водителю в открытое окно, и, не дожидаясь приглашения, сел на заднее сидение.

– Чувак, да ты не в себе! Обкурился что ли? – водитель подозрительно посмотрел на меня.

– Слушай, друг, помоги, а! Очень надо! Я заплачу.

– Ну, ладно, поехали. Только деньги вперед.

Я протянул ему несколько купюр, и машина тронулась.

Мне поскорее хотелось покончить с этим безумием и вернуться домой. Но дорога, как назло казалась бесконечной. Я все больше нервничал и злился, подгоняя водителя, который каждый раз смотрел на меня все подозрительнее. Наверняка, думал, что мне прямая дорога в психушку. Плевать, что он думает. Меня волновал только один вопрос – как я найду могилу Эмили. Да еще и в темноте.

Странно, что водитель повез меня именно на городское кладбище. Не знаю насколько уместно в данной ситуации говорить об этом, но это единственная характеристика, которая приходит в голову. По понятиям нашего города, это относительно новое кладбище по сравнению с загородным. Как небольшой город, который стали заселять лишь пару лет назад.

У входа водитель остановился и, молча, посмотрел в зеркало заднего вида. По его лицу я понял, что он ждет не дождется, когда я выйду.

– Слушай, друг, а ты не мог бы меня подождать? Я быстро! Буквально туда-обратно! Еще заплачу.

– Деньги давай сначала, – недовольно сказал он.

Я сунул ему еще несколько купюр и, выйдя из машины, быстро пошел в темноту, где луна криво отражалась на блестящих плитах.

Стояла ужасающая тишина. Страх сковал тело, но я все равно шел прямо, освещая себе путь светом от мобильника.

Внезапно эту тишину нарушил шум мотора. Я слышал, как резко машина развернулась и, газанув, рванула прочь. Я остался один среди мертвых.

Теперь у меня не было выбора. Возвращаться все равно было не на чем.

Глубоко вздохнув, и, набрав полную грудь кладбищенского воздуха, я стал подходить к каждой могиле, вглядываясь в подписи и фотографии на памятниках. Чтобы не бродить по кругу, я забивал заметки в телефон: имена и фамилии тех, с кем уже виделся, распределяя их для удобства в алфавитном порядке.

Не знаю, сколько прошло времени, но я обошел всю огороженную территорию. Никакой Эмили так и не нашел. По крайней мере, той, которая не дает мне покоя.

Я чувствовал себя полным идиотом, рыскающим среди могил в поисках неизвестно кого.

Мой страх от присутствия на кладбище сменился радостью. Да, странно это звучит в такой-то ситуации. Но я был доволен собой. Я утер нос своему взбесившемуся внутреннему голосу, доказав, что он пытался выдать весь этот бред за реальность. Огорчало, конечно, что ради этого пришлось ехать на кладбище, да еще и ночью.

Застоявшуюся мертвую тишину прервал звонок мобильника. От неожиданности я подскочил на месте, и чуть не лишился чувств.

Саймон. Как обычно. Будто знает, что опять застанет меня врасплох.

– Саймон?

– Дэн, ты где? Мы уже обыскались тут тебя! Ты куда свалил?

– На кладбище, – сказал я это так, будто стоял в очереди за хлебом.

– Что?! Перепил что ли, друг? – рассмеялся он. – Шутник, черт возьми!

– Я не шучу. Я на кладбище, но уже собираюсь домой.

Саймон замолчал на несколько секунд. Я даже не слышал его дыхания, и подумал, что он бросил трубку, но, посмотрев на экран, где все также светилось его имя, понял, что он просто в шоке.

– Дэн, ты что, убил кого-то?! – шепотом спросил он.

Вместо ответа я просто рассмеялся. Да так громко, что сам испугался разносившегося от моего голоса эха.

Я так смеялся, что не мог остановиться, пока на глазах не выступили слезы.

– Дэн, твою мать, какого черта происходит?!

Я перевел дыхание.

– Сайм, все в порядке, прости. И я никого не убивал. Честное слово, – я снова рассмеялся.

– Придурок ты!

– Да ладно, не злись, друг! Давай я тебе позже все объясню. А то надолго еще тут застряну.

– Нет, ну у тебя точно не все дома!

– В этом ты прав...

– Я тебе такси вызову, у меня там друг один работает. А то мало ли, что тебе опять взбредет в голову.

– Хорошо, спасибо, Сайм. Ты – лучший друг, который у меня был, есть и будет.