Текст книги "Хочу проснуться, когда все закончится(СИ)"

Автор книги: Анна Гфф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

После нашего с ним разговора я два часа просидел за компьютером перед чистым листом, пытаясь выдавить из себя хотя бы пару абзацев. Но так и не написал ни строчки. Бывают дни, когда мысли устраивают забастовку, отказываясь выполнять свои трудовые обязанности. Как, например, сегодня. И вместо того, чтобы писать, я сидел и тихо себя ненавидел за образовавшийся ступор. Мои мучения прервал телефонный звонок. Он был, как спасение после нескольких сигналов SOS.

На экране высветился номер Сары. Она всегда звонит первая.

– Дэн, что происходит? – начала она разговор с того, что у нее лучше всего получается – задавать ставящие в тупик вопросы, как на допросе.

– А что происходит? – не понял я.

– Я только что разговаривала с Мелиндой. Она плачет. Говорит, что Саймон уже который день не отвечает на звонки. Надеюсь, он до свадьбы придет в себя!?

– Я надеюсь на это...

– Меня пугает твой неуверенный голос. Ничего ведь ужасного не случилось?

– Да нет, все в порядке. Просто некоторые сложности возникли.

– Да скажи уже прямо! Я не понимаю твоих намеков.

На несколько секунд я задумался. Правда или ложь. Ложь или правда.

– На мальчишник заявилась бывшая Саймона. Похоже, он вернулся к ней, – сказал я, и тут же почувствовал себя предателем, будто это я за несколько дней до свадьбы решил все разрушить.

– Что? Я, надеюсь, ты сейчас пошутил? – в голосе Сары послышалось раздражение и недоверие.

– К сожалению, нет.

– Почему ты мне никогда ничего не говоришь? Ты знаешь об этом уже несколько дней и ни слова мне не сказал!

– Потому что это не мое и не твое дело.

– Как это не мое дело? – Сара перешла на крик, что мне даже пришлось убрать трубку подальше от уха. – Мелинда – моя подруга. И это мое дело тоже! А ты просто поддерживаешь своего дружка труса!

– Я никого не поддерживаю, Сара. Я просто не хочу вмешиваться в чужие отношения, – пытался я говорить спокойно, не поддаваясь на ее провокации.

– Конечно! Лучше отсидеться в стороне, пока на твоих глазах ломаются чужие судьбы из-за какой-то потаскухи, да?!

– Она не потаскуха.

– Так ты ее еще и защищаешь!?

– Сара, пожалуйста, давай не будем из-за этого ругаться, – сказал я, намереваясь прекратить этот разговор.

– Конечно не будем! Мы уже! Поругались! – крикнула она и положила трубку.

Я и не думал перезванивать. Отключил звук и сел за статью.

Но дописать ее так и не успел. Непрерывная вибрация телефона, заставила меня отвлечься. Я даже на секунду пожалел, что живу в то время, когда мобильные звонки заменяют звонки в дверь, а бесконечные разговоры по ним – живое общение. Мы больше радуемся короткому смс, чем встречам, которых когда-то ждали с нетерпением. Не хочу казаться ханжой, но эти новые технологии скоро заставят забыть, как выглядят наши друзья. Ну и напоследок мы разучимся разговаривать и смотреть друг другу в глаза.

– Дэн, где тебя носит, черт возьми? Я уже почти телефон посадил, пытаясь до тебя дозвониться.

– Я заметил, Саймон. Что случилось?

– Я – идиот! Я неисправимый, безнадежный идиот!

– Оптимистичное начало, – усмехнулся я. – А если по существу?

– А если по существу, то Кассандра снова меня бросила! Только не надо сейчас говорить, что ты предупреждал меня и я сам во всем виноват. Легче от этого не станет!

– Хорошо, не буду. А что на этот раз у нее произошло?

– Все то же. Работа, карьера. Она вернулась, потому что поругалась с боссом, и решила сделать ему назло, вернувшись домой. А сегодня он позвонил и умолял вернуться, сказав, что погорячился. Она просто собрала вещи и уехала! Даже не стала меня ждать, чтобы лично об этом сказать. Позвонила, когда уже была в дороге. Какой же я дурак! Хорошо, что еще Мелинде не успел ничего рассказать. Поеду завтра к ней просить прощения, что пропал. Скажу, что на мальчишнике текилой отравился.

– Недолго же ты горевал. Даже завидую тебе.

– А нет времени на это, Дэн. У меня же свадьба через три дня. Не до переживаний. Оставлю их на потом, – рассмеялся он.

Я не узнавал Саймона. Будто его подменили. Я осуждал каждый его поступок, каждое его слово. И не мог понять – то ли ему правда все равно, то ли он пытается нарочно создать иллюзию безразличия, чтобы не загонять в себя в угол.

Может, этим мы и дополняем друг друга: он слушает разум, а я свой внутренний голос. Кстати, от которого я, похоже, избавился навсегда.

Весь вечер я смотрел глупые со странным чувством юмора комедии, поедая жареную картошку, и думая при этом о Саре. Вернее, о том, что с ней делать. Она красивая, умная, порой веселая и меня к ней тянет. Но ее присутствие в моей жизни так и не заполнило ту образовавшуюся внутри пустоту. Сара как отвлекающая внимание вещь, благодаря которой я мог забыть обо всем лишь на несколько часов.

Когда её нет рядом, я не скучаю. Порой даже забываю позвонить, как обещал, и ответить на сообщение, отложив на потом. Каждый раз виню себя за это, зная, что причиняю ей боль.

И еще я знаю, что не безразличен ей, иначе бы она не стала все это терпеть и давно разорвала бы наши странные отношения.

Возможно, именно этого я и жду. Просто потому, что не могу сделать это первым.

Около месяца назад она уже пыталась уйти, но я ее не отпустил, сам не зная почему. Мне удалось убедить нас обоих, что все будет хорошо, и я исправлюсь.

Первое время я действительно вел себя, как и обещал. Но потом страх остаться одному снова утих, и я стал прежним. Тогда Сара стала еще больше упрекать, что я мало уделяю ей внимания. Итогом наших разговоров становился вывод, что я подлец и ничтожество.

Очередная попытка разобраться в себе закончилась провалом. Я решил оставить все, как есть, полагаясь на то, что все само собой разрешится. Причем без особых усилий. Внезапно. И в один день.

И этот день настал уже следующим утром. Сара пришла без предупреждения. Мне стоило больших усилий сделать вид, что я рад ее видеть. Хотя на самом деле злился, что она рушит мои планы, в которые она не входила. Я собирался забрать Саймона с автомойки и посидеть где-нибудь за кружкой пива. Когда у нас теперь еще появится такая возможность. Через два дня я его потеряю. Нет, он не умрет, конечно, но после свадьбы его жизнь изменится, и такой как прежде уже не будет никогда. Мы станем видеться лишь по праздникам, да и то, если Мелинда не утащит его к своим родственникам, а потом он ее к своим. И так дальше по всем законам знака бесконечности.

Наверное, это была ревность, и сожаление о прошлом, которое через два дня действительно станет прошлым, вгоняющим вечерами в раздирающую тоску.

Пока я уже начинал скучать по той жизни, где мы с Саймоном были свободными от всего лучшими друзьями, Сара молча вошла. Несколько секунд она упорно пыталась справиться со шнурками на кедах, которые с каждым ее нервным движением запутывались еще больше. С ней было явно что-то не так. Но я не решался спросить об этом, боясь услышать очередные обвинения.

Наконец, разувшись, она все также молча прошла в комнату и села в кресло, впервые за все это время посмотрев мне в глаза. Ее пронзительный напряженный взгляд прозвучал громче любых слов. Я понял, что дело серьезное. Взял стул и сел напротив.

– Дэн, что между нами происходит? – спросила она, соскребая с ногтя на большом пальце остатки облупившегося бледно-розового лака.

– Ничего. А что такое? – не понял я.

– В том то и дело, что ничего. Мне кажется, что ты бросил меня и не можешь об этом сказать, – она говорила медленно и тихо, будто разговаривала сама с собой. – Ответь сейчас только на один вопрос – кто я тебе?

Я молчал, не зная, что ответить. Врать я не собирался. Но и ту правду, что мог сказать, говорить не хотел. Она разобьет ей сердце.

Но выбора не было. Раз она спрашивает, значит, готова услышать...

– Сара, ты мне очень нравишься, но я не могу сказать, что люблю тебя. Этого пока нет...

Наступившую тишину прервал звук разбивающегося сердца, которое будто вырвалось из ее груди и упало к моим ногам, рассыпавшись на мелкие кусочки, в которых все еще пульсировала жизнь и надежда, что я смогу собрать их воедино и все исправить. Но я не мог. Я не мог больше себя обманывать.

– Ни врагу, ни тебе не пожелаю испытать такую боль, какую испытываю сейчас я, – дрожащим голосом, сказала она, глотая слова, и сдерживая слезы, которые заполнили пустоту, где еще минуту назад билось сердце. – Все это время ты играл моими чувствами, и питал иллюзиями...

– Сара, прости... Я ничего такого не хотел... – я почувствовал неприятное жжение в груди и уже стал жалеть, что все это сказал.

– Так зачем же начинал, если тебе это было не нужно? Зачем давал мне надежду?

– Я... наверное, пока не готов к серьезным отношениям. Пойми, моя жизнь совсем недавно изменилась, – я сделал паузу, пытаясь правильно перевести мысли в слова. – Я понимаю, что прошло уже достаточно времени, чтобы двигаться дальше. И я двигаюсь. Но маленькими шагами, потому что боюсь снова получить то, что захочется забыть. А я этого не хочу. Я хочу, чтобы все было правильно. Без боли, без страданий и без ошибок.

– Но ведь не бывает все идеально. Ты же сам это знаешь. Пока человек живет, он будет совершать ошибки, – Сара говорила со мной, как с одним из своих воспитанников, которых пыталась в чем-то переубедить. – Идеальным все станет только тогда, когда остановится сердце. Ты сам разрушаешь свою жизнь, запирая себя в своем собственном идеальном мире.

Я молчал, рассматривая пол. Сара все равно не поймет меня, даже если все эти слова я повторю еще несколько раз. Она не знает, что происходит у меня внутри, какая идет борьба с самим собой. А я не могу ее остановить. Этого никто не поймет, пока хотя бы несколько дней не проживет в моем теле с моей душой. Поэтому я больше никому ничего не хочу доказывать.

– Дэн, я просто хотела твоего внимания, хотела больше проводить времени вместе. А ты вместо этого делаешь больно тем, кто тебя любит. Да, Дэн, я люблю тебя... Но можешь забыть об этом, так же, как и я постараюсь об этом никогда больше не вспоминать.

Я с жалостью посмотрел на Сару и сразу опустил глаза. Мне было стыдно за себя, за свое поведение, и за свои слова. Но я не мог поступить иначе.

– Сара, прости меня, пожалуйста. Я признаю, что виноват, и не буду сейчас оправдываться... Но нам лучше расстаться.

Больших усилий ей стоило спокойно встать и, не устраивая истерик и скандалов, достойно пройти к выходу и аккуратно за собой закрыть дверь, будто боясь кого-то разбудить.

Мне хотелось пойти за ней, постараться успокоить. Но это все, что я мог ей предложить. Все это время я надеялся, что желание мести перерастет во что-то большее. Но этого не случилось.

Оставаться наедине с пожирающими меня мыслями я больше не мог. Их нужно было озвучить. Дать им свободу.

Я быстро вышел из квартиры, и лишь закрыв за собой дверь, понял, что забыл ключи. Как только в моей голове пронеслась мысль, что надо вернуться, внутренний голос снова дал о себе знать. Впервые за столь долгое время. Будто откуда-то издалека он прошептал "Плохая примета". Я даже отступил подальше от двери, услышав эти слова.

Но тут же здравый смысл одержал победу, и я дернул за ручку, резко открыл дверь, прошел, не разуваясь, по квартире, взял ключи, и, стараясь ни о чем не думать, направился к выходу, посмотрев на всякий случай в зеркало.

Не успел выйти на улицу, как почувствовал вибрацию в заднем кармане джинс.

Сообщение от Сары: "Ты – ничтожество, лжец и неудачник. Я жалею о том дне, когда познакомилась с тобой. И поверь – ты тоже скоро пожалеешь".

Я не стал отвечать. Все, что мог, я уже сказал.

Сунув телефон в карман, я вышел на дрогу и, поймав попутку, назвал адрес автомойки Саймона. Я почему-то был уверен, что он именно там.

Водитель остановился у самого входа. Я вышел из машины и осмотрелся. На миг мне даже показалось, что я ошибся адресом. Часы показывали только 17:15. Еще сорок пять минут до закрытия. Но ни машин, ни работников уже не было.

Я подошел к двери и дернул за ручку. Вопреки моим ожиданиям она поддалась. Насторожившись, я вошел. Внутри было тихо. Свет не горел.

Набрав номер Саймона, я услышал звонок, доносившийся из его офиса.

– Саймон, ты здесь? – крикнул я, и поднялся по железной лестнице на второй этаж.

Дверь в офис была открыта. Я вошел и сразу почувствовал резкий запах дорого виски вперемешку с табаком. Саймон сидел в своем кресле, закинув ноги на стол, и смотрел в одну точку.

– А вот и мой лучший друг! – увидев меня, сказал он, сделав из бутылки большой глоток. Он был пьян. – Ну что смотришь? Заходи.

В недоумении, я молча прошел к столу, обходя разбросанные на полу окурки, в то время, как пустая пепельница стояла на краю стола.

– Ты же бросил!? – сказал я, увидев в его руке сигарету, пепел от которой он стряхивал прямо на себя.

– А никогда не поздно снова начать, – ответил он медленно, и жадно затянулся, выпуская дым через нос. – Садись, давай выпьем.

Я молча сел на диван справа от стола. Вся эта ситуация казалась мне странной. Я напряженно наблюдал, как Саймон наливает мне полный стакан виски.

– За что пьем? – взяв его, спросил я.

– За что пьем? – удивленно переспросил Саймон. – За то, что мой лучший друг сломал мне жизнь.

Я непонимающе посмотрел на него.

– Ты о чем?

– О чем я? О том, что весь день рассылал друзьям и родственникам письма с извинениями, отменяя свадьбу, – он сделал еще один большой глоток. – Тебе, кстати, не стал отправлять. Ты и так уже все знаешь.

– Саймон, я не понимаю. Что случилось-то? С Мелиндой что-то не так?

– А нет больше Мелинды! – рассмеялся он, и затушил недокуренную сигарету о стол. От его смеха и слов меня передернуло. – Она больше со мной не разговаривает. А знаешь почему?

Саймон сделал паузу, уставившись на меня стеклянными глазами.

– Почему? – задал я тот вопрос, который он от меня ждал.

– Потому что ты влез не в свое дело! Рассказал Саре о нас с Кассандрой, а она угадай кому? Хотя не утруждайся, я сам отвечу – Мелинде.

– О, черт! – я понял, что натворил, и резкая боль, словно кулак, ударила в грудь. Саймон, я не хотел!

– Кто тебя просил в это лезть? Друг называется! Позавидовал, что у меня все хорошо, а ты все не можешь с Сарой разобраться, так и мне решил жизнь испортить?

– Саймон, что за бред! У меня и мысли не было все портить, особенно тебе! Это случайно вышло. Я и не думал, что Сара все расскажет, тем более перед свадьбой...Может, Мелинда еще передумает.

– Не передумает. Она уехала к родителям за несколько тысяч километров. Все кончено... – он достал сигарету и снова закурил.

– Сайм, прости... я даже не знаю, что сказать...

– А не нужно ничего говорить. Просто уходи. Не хочу больше никого видеть.

Я не стал возражать и настаивать на разговоре по душам. Поставил на стол стакан с виски, так и не сделав ни глотка, и вышел за дверь с чувством провинившегося ребенка.

Я хотел помочь Саймону, но не знал как. Собрался даже позвонить Мелинде и умолять ее просить его. Но номер так и не набрал.

Конечно, можно было бы сейчас вернуться и обвинить его во всем: ведь не я же за несколько дней до свадьбы помирился с бывшей девушкой, не сказав об этом той, на которой собирался жениться. За все нужно платить. И порой даже очень высокую цену. Я предупреждал, что добром это не кончится. И теперь вместо того, чтобы признать свою ошибку, он решил выставить виноватым меня, чтобы легче засыпать. Если ему от этого, действительно, легче, то пусть будет так. Я не намерен его переубеждать, стараясь доказать, что он не прав.

Теперь расставание с Сарой мне не казалось самым ужасным событием не только сегодняшнего дня, но и последнего времени.

Надеюсь, он вскоре простит меня.

– К тому же, он ее и не любил, – сказал внутренний голос.

– А это уже не мое дело! И не твое тем более.

Он промолчал.

Добравшись до дома, я сразу лег спать, чтобы не позволять мыслям снова меня изводить. Но уснул лишь с наступлением утра, окончательно измучавшись.

Следующий день начался еще хуже закончившегося. Кто-то с утра чувствует голод, кто-то хочет курить, а мое утро принесло головную боль, будто вчера не Саймон выпил бутылку виски, а я.

Вспоминая вчерашние события, я нещадно себя проклинал, что умудрился испортить отношения с другом и с девушкой, которая мне даже вроде как нравилась.

Я хотел позвонить им и извиняться, пока не простят меня. Но потом, просматривая телефонный справочник, передумал, и набрал номер тети Кэрол.

Дозвонился лишь с третьего раза. Вместе с Ником она уехала на каникулы к Люси еще несколько дней назад, так и не дозвонившись до меня. Слишком часто был выключен телефон. Наверное, только мне кажется, что его слишком много в моей жизни с постоянно неутихающими звонками. Даже сейчас.

На экране высветилось имя Троя. С его бесконечными тренировками и поездками, я иногда уже стал задаваться вопросом – не фантом ли он.

Я сразу ответил на звонок. Сейчас мне нужен был человек, который, посмотрев на все со стороны, сможет дать объективную оценку происходящему.

Мы договорились о встрече, и уже через полчаса Трой постучал в мою дверь.

– Неважно выглядишь, дружище, – рассмеялся он, переступив порог моей квартиры. – Смотрю, на мальчишнике хорошо погуляли. Саймон, надеюсь в форме? До него так и не дозвонился. Весь день телефон выключен.

Я понял, что Трой еще ничего не знает и, вероятно, я тот, кто должен ему все рассказать.

– У нас тут небольшие проблемы, – начал я.

Он вопросительно на меня посмотрел, давая возможность продолжить. И я продолжил.

– Ну, вы даете! – усмехнулся он. – Ну, ничего, значит, так должно было случиться. Надо это принять и жить дальше.

– Завидую я твоему оптимизму.

– А нечему здесь завидовать. Ничего ведь страшного не произошло, никто смертельно не болен и никто не умер. Все, что разбилось, на места расставит время.

– Значит, будем ждать, – тихо сказал я, и решил сменить тему. – Как у тебя-то дела?

– Я как раз хотел сегодня вам с Саймоном рассказать. И заодно отметить.

– Если ты сейчас скажешь, что тоже решил жениться, у меня случится удар.

Трой рассмеялся.

– Нет. Пока еще нет. Но, возможно, это случится очень скоро.

– Таак, рассказывай, кто она?

– Кэти, она тренирует группу поддержки. Мы на соревнованиях познакомились. Но это еще не все, – он сделал интригующую паузу. – Мне предложили стать тренером областной сборной.

– Трой, дружище, как я рад за тебя! Поздравляю! – я пожал ему руку, похлопав по плечу. – Ты заслужил это, как никто другой!

– Спасибо, Дэн. Но это тоже еще не все. Мы вместе с Кэти уезжаем. Тренером я теперь буду в другом городе.

– Это уже хуже, – сделал я расстроенное лицо. – То есть я, конечно, рад за тебя, но жаль, что придется расставаться.

– Мы будем часто видеться!

– Да... – вспомнил я Люси.

– Родители тоже сначала не обрадовались. Но когда познакомились с Кэти, поняли, что я в надежных руках. Надеюсь, что умру таким же счастливым, каким чувствую себя сейчас. А теперь собирайся! Поедем к Саймону. Я не смогу уехать, пока вы не помиритесь. Нельзя так просто разбрасываться друзьями. Не захотите по-хорошему, мне придется применить более действенный метод, – улыбнулся Трой, показав мне кулак.

– Оу, полегче, – рассмеялся я. – Я уже на все согласен.

Не знаю, что может сравниться с потерей друга, уезжающего навсегда. Нет ничего хуже, когда те, кого любишь и кем дорожишь, настолько далеко, что со временем начинаешь чувствовать, как ваша связь разрывается, словно затертая тонкая нить. И с тем, с кем ты когда-то делился самым сокровенным, теперь безмолвно обмениваешься поздравительными открытками в соцсетях.

Но я прочь гоню от себя плохие мысли, как всегда велит делать Трой. И, настроившись на хорошее разрешение дел, мы вышли из квартиры.

XXI ГЛАВА

– Черт, возьми! – выругался я, оказавшись в темноте. – Хоть сам по всему подъезду лампочки вкручивай!

– Может, тебе электриком стать? – рассмеялся Трой, медленно и осторожно спускаясь по лестнице, и постоянно на меня натыкаясь.

– Я подумаю об этом. Вдруг это дело всей моей жизни, – поддержал я шутку.

С каждым шагом мне все больше казалось, будто мы спускаемся куда-то под землю. Вокруг становилось темнее, хотя глаза должны были уже привыкнуть и начать видеть хотя бы очертания предметов. Но я ничего не видел. Только чувствовал присутствие Троя у себя за спиной. Молчание прерывал лишь звук наших подошв, шаркающих по ступенькам. И чуть неровное, сбивающееся с привычного ритма дыхание.

На миг мне даже стало страшно, и я решил заговорить. Но только открыл рот, как раздался пронзительный кошачий крик, и я почувствовал, как мимо меня пробежала кошка, которой я, видимо, наступил на хвост.

От неожиданности мое сердце в буквальном смысле остановилось, и я перестал дышать.

– Надеюсь, не черная! – рассмеялся Трой.

– Надеюсь, – ответил я, выдохнув, и мое сердце снова забилось. Мне было не смешно.

Казалось, прошла вечность прежде, чем мы вышли на улицу, преодолев восемь этажей, благодаря сломавшему как всегда не вовремя лифту.

На улице было ничуть не светлее. К вечеру небо почернело. Его перекрыли огромные темные тучи, набитые дождем. Они готовы были мгновенно лопнуть, только дай указ.

Вокруг было тихо. Как на море перед бурей.

Вдалеке небо разрывали ярки кривые полосы, и до нас доносились глухие раскаты грома, походившие на звуки набата.

Почти в каждом окне уже горел свет. Все давно разбрелись по домам, и, казалось, что во всем городе на улице нет никого, кроме нас и еще двух парней, куривших у соседнего подъезда.

– Дэниел Коллинз? – обратился ко мне один из них, что был повыше и в капюшоне, натянутом до самых глаз, когда мы с ними поравнялись.

– Да, – ответил я, остановившись, и стал пристально вглядываться в полузакрытое лицо человека, которого, я был уверен, не знал. Он был очень спокоен в отличие от своего приятеля, нервно переминающегося с ноги на ногу. – Что-то случилось?

Но вместо ответа я получил неожиданный удар под дых, и от сильной боли согнулся пополам. Снова удар. Я падаю. Еще удар. Я лежу, свернувшись, словно ребенок в утробе матери. Все происходит так быстро, что я не успеваю собраться, чтобы ответить на удары, которые один за другим получаю от двух человек.

Пытаясь прикрыть руками голову, я закрываю ладонями уши, чтобы не слышать глухой звук ударов. Но они все равно доносятся до меня, словно их вещает радиоприемник на самой большой громкости. Из этого приемника слышался и голос Троя. Он тоже ввязался в драку.

Резко удары прекратились, но от боли и бессилия я не мог пошевелиться и поднять голову, продолжая лежать на боку с открытыми глазами. Я только лишь видел, как алая струйка крови из разбитого носа, розовея в дождевой воде, растекается по мокрому асфальту. Дождь все-таки добрался и до нас.

Радиоприемник затих вместе с голосом Троя. Снова стало тихо. Я даже подумал, что это все мне приснилось. Но как только набрался сил и поднял голову, почувствовал такую боль, которой не бывает ни в одном ужасном сне.

Немного привстав и стерев тыльной стороной руки все еще идущую из носа кровь, осмотрелся. Этих двух уже не было. Перед глазами все расплывалось, как после огромной дозы алкоголя.

Медленно повернувшись, я нашел взглядом Троя. Он лежал в нескольких шагах от меня, и тяжелые капли дождя беспощадно продолжали наносить ему удары. Я попытался позвать его, но разбитые распухшие губы не слушались. От боли я не мог издать ни звука. А Трой все продолжал неподвижно лежать.

Кое-как приподнявшись, я на четвереньках двинулся к нему.

Дождь пошел еще сильнее

– Трой, с тобой все в порядке? – спросил я, пытаясь перекричать раскаты грома, заглушающие мой голос.

Он лежал неподвижно лицом вниз.

– Трой? – выдохнув, я сделал усилие над собой и перевернул его. Мое сердце второй раз за этот вечер остановилось.

Из его груди шла кровь, которую напрасно пытался смыть дождь.

У меня закружилась голова. Вся боль исчезла, сменившись страхом.

Я, стараясь как можно быстрее, достал телефон и набрал номер Саймона, уверенный, что он сможет нам помочь. Но он не отвечал. Ни со второй, ни с третьей, ни даже с пятой попытки.

Тогда я набрал номер скорой. Уже через пять минут она забрала нас с Троем, включив сигнал тревоги, разрывающий мою голову. В глазах то темнело, то становилось так ярко, будто кто-то резко включал свет. Я больше не мог говорить, словно вся моя сила была направлена на то, чтобы не сойти с ума от боли.

Уже в больнице нас разделили. Я не знал, куда везут меня, и не знал куда увезли Троя. На разговоры и вопросы не было сил.

После бесконечных перевязок, уколов и капельниц, стало немного лучше. Из-за сотрясения врач настаивал на покое. Но успокоиться я не мог. Я должен был найти Троя.

Не знаю сколько прошло времени с того момента, как нас сюда привезли, но был поздний вечер, когда я вышел из палаты на его поиски. Ни врачей, ни медсестер уже не было. Длинный коридор с когда-то белыми, а сейчас уже серыми стенами, был пуст. Двери в палаты закрыты. Не спаслось только мне и еще одному странному парню с перевязанной головой. Он медленным шагом шел мне навстречу.

– Новенький? – спросил он, когда я поравнялся с ним, и остановился.

– Если здесь это так называется, то да, – ответил я и встал напротив.

– Ну, ничего, если повезет, то уже завтра это звание перейдет кому-то другому, – усмехнулся он. У него не было почти ни одного зуба. – Я вот уже давно здесь. Почти как свой.

– Ты тогда, наверное, знаешь, где тут что?

– Смотря, что тебе нужно.

– Друга нужно найти. Нас вместе привезли.

– А, так тот парень был с тобой?! Да с ним все нормально. Слышал, врачи сказали, у него черепно-мозговая и что-то там еще, но жить будет, – он снова усмехнулся.

Но, несмотря на эту новость, мне было не смешно. Я хотел убедиться, что Трой не сильно из-за меня пострадал. Ведь все, что произошло, предназначалось только мне. Этим двоим нужен был именно я. Хотелось бы знать, зачем. Наверное, снова кому-то перешел дорогу какой-то своей статьей. Такое уже однажды случалось. Правда, тогда я отделался только звонками с угрозами.

Слова этого парня все равно меня немного успокоили. Даже боль немного утихла. Пожелав ему спокойной ночи, я отправился в свою палату, где все уже давно спали.

В темноте, я запнулся обо что-то, рухнув всем тело на кровать. И тут же осознал, что это что-то – человек, который сидит на ней.

Трясущими руками я быстро достал мобильник из-под подушки и, включив подсветку, направил на того, об кого споткнулся.

– Эмили! Какого черта ты здесь делаешь? – старался я говорить тихо, чтобы никого не разбудить, но от неожиданности и волнения, у меня это не вышло.

Вместо ответа она подняла голову и посмотрела распухшими от слез глазами, и мне снова стало ее жаль. Я сменил тон, хоть и не мог скрыть, что не рад ее видеть.

– Как ты сюда прошла?

– Слышь, друг, ты время видел? Если не заткнешься, я позову врачей, – раздался в темноте голос соседа по кровати.

– Извини, – шепотом ответил я и повернулся к Эмили, чтобы предложить выйти вместе в коридор. Но на кровати я был один.

Мне стало не по себе и в то же время легче. Значит, мне все это показалось.

Почти до самого утра я не мог уснуть, убеждая себя, что это из-за травмы. Написал несколько сообщений Трою, но он не отвечал. Наверное, спал. Ему досталось больше, чем мне, поэтому я не стал его донимать и, к своему счастью, уснул. Но ненадолго.

– Мистер Коллинз! – разбудила меня медсестра в идеально белом халате. – Вас вызывают в кабинет главного врача.

– А что, нас уже выписывают? – удивился я.

– Сегодня никого не выписывают, – ответила она и быстро пошла к выходу.

Мне сейчас не хотелось никуда идти. Головная боль возобновилась, создавая перед глазами густой туман.

Кое-как я дошел по бесконечно длинному коридору до кабинета и, постучав один раз, вошел, не дожидаясь приглашения, и почти рухнул в кресло перед главврачом.

Здесь было тихо и мало света.

– Как себя чувствуете, мистер Коллинз? – спросил он, и немного подался вперед, уставившись на меня прозрачно-голубыми глазами.

– Неплохо, но могло быть и лучше.

– Я Вас понимаю, но мы сделаем все возможное, чтобы Вы быстрее поправились, – он развернулся и достал из шкафа, стоящего у него за спиной, папку с красным ярлычком, положил перед собой и начал что-то писать, продолжая со мной разговаривать. – Сегодня придут из полиции, чтобы записать показания и заняться поиском тех, кто на вас напал. И еще нам с Вами нужно решить вопрос, кто пойдет на опознание.

Он отложил ручку и внимательно посмотрел на меня. В тусклом свете настольной лампы его лицо казалось болезненно-желтым и сливалось по цвету с воротом рубашки, выступавшим из-под белого халата.

– На какое еще опознание? – спросил я сдавленным голосом.

– На опознание мистера Хадсона.

У меня резко перехватило дыхание.

"Это какая-то ошибка. Как он смеет такое говорить? Сейчас я соберу все силы, встану и убью этого докторишку, который посмел такое сказать!" – все эти мысли беспорядочно носились по кругу в голове, а я, молча, смотрел на доктора Джеймсона, который спокойно ждал от меня ответа, поджав тонкие губы.

– Вы, наверное, что-то путаете. С Троем все в порядке. Всего лишь черепно-мозговая и небольшая рана. В смысле не всего лишь. Но он жив. А Вы, наверняка, его с кем-то перепутали.

– Мистер Коллинз, я главный врач этой больницы уже 20 лет, и за все это время я ни разу ничего не перепутал. Мне очень жаль... Но нам не удалось спасти Вашего друга. Рана оказалась слишком глубокой. С таким ножевым ранением выжить шансов почти нет. Мы сделали все, что могли.

С ножевым ранением, которое предназначалось мне.

В голове зашумело, заскрежетало, заскрипело. Я, молча, словно в бреду, смотрел на врача, который беззвучно открывал рот и продолжал что-то говорить.

Сейчас мне казалось, что я умер. Я не чувствовал свое тело и не понимал ничего, кроме того, что из-за меня умер Трой, не успев прожить и дня той счастливой жизни, о которой мечтал, и которую, наконец, получил.

И сейчас я бы все отдал, чтобы поменяться с ним местами.

Оставив все вопросы без ответа, я так и ушел в палату в сопровождении медсестры, которая сделала мне несколько уколов. Лишь после этого стало тише, и я смог написать Саймону: "Помоги умер Трой".

Он тут же перезвонил, задавая множество вопросов, суть которых я не мог уловить, назвав ему только адрес, где нахожусь.

Весь день прошел как в сильнейшем бреду. Сменялись лица, голоса, слова, уставшие глаза врачей. Весь день мне что-то кололи, и я стал чувствовать себя беспомощным. Боль усиливалась. Теперь ныло все мое тело, каждый сантиметр, покрытый синяками, к которому я даже не мог прикоснуться. Но эта боль – ничто по сравнению с той, что разрасталась внутри, как зараза, когда все больше приходило осознание, что Троя больше нет. Мне хотелось раздирать в кровь все свои раны на теле, чтобы заглушить то, что разрывало мое сердце. То, что снова убивало, но не давало умереть.