Текст книги "Хочу проснуться, когда все закончится(СИ)"

Автор книги: Анна Гфф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Убедив себя, в конце концов, в хорошем завершении дел, полный сил и желания что-то делать, я быстро встал и отправился в душ, простояв несколько минут в ледяной воде.

В доме было все так же тихо. Ни единого звука и шороха. Не хватало только нагнетающей страх музыки и открытого темного подвала, манящего тайной, которую он просит разгадать.

На минуту представив этот подвал, меня как следует передернуло. Было время, когда фильмы ужасов в списке фаворитов среди кино значились на первом месте. Чего не скажешь сейчас. Нервы ни к черту стали.

Одевшись, я вышел из комнаты и спустился на кухню. По нескольким чашкам из-под кофе, оставленным в раковине, я понял, что завтрак все-таки состоялся.

Включив телевизор, я сразу понял всю неумолимую странность этого утра. Сегодня понедельник. Ник уже в школе, Бэн и Люси уехали на работу, а дядя Джош, наверняка, на строительном рынке. Тетю Кэрол я тоже знал, где сейчас можно было найти. Как только наступала весна, и солнце начинало не просто светить, но и греть, ее любимым занятием становился сад, где она могла провести за работой весь день без перерыва на обед.

Сад находился за домом. Там, по её мнению, было более благоприятное место для разведения цветов, кустарников и чего-то там еще, что выращивают женщины.

Особую атмосферу придавал еще и вид на небольшое озеро, с которым сад сочетался гораздо лучше, чем с оживленной автодорогой, на которую выходил двор.

Как я и предполагал тетя Кэрол, склонившись над землей и, негромко напевая, что-то перебирала.

– Доброе утро, – сказал я как можно мягче, чтобы не напугать ее своим внезапным появлением.

– Дэни, милый, доброе утро, – вытерев руки о подол плаща, который она использовала только для работы в саду, крепко меня обняла и поцеловала.

К горлу, словно тошнота, снова подкатила небывалая грусть. Воспоминания о маме нахлынули резкой неожиданной волной, что я чуть не задохнулся, задержав дыхание.

– Все в порядке, Дэни? – она настороженно посмотрела на меня.

– Да, видимо, еще не до конца проснулся, – соврал я, еле сдерживая подступившие слезы, и сглатывая образовавшийся в горле ком.

Чтобы слова убедительнее прозвучали, я улыбнулся. Но судя по недоверчивому взгляду тети Кэрол, актер из меня никудышный. Если бы у меня сейчас была возможность, то я лучше бы провалился сквозь землю от стыда, что хоть и невинно, но все же соврал.

– Я после обеда поеду домой.

– Так скоро? Остался бы еще на недельку. До выходных дома почти никого не будет.

– Я бы с удовольствием, но боюсь потеряться в этой тишине и спокойствии. Потом сложнее будет возвращаться к делам.

– Хорошо, Дэни, делай, как тебе будет лучше. Но знай, что мы всегда тебе рады и всегда ждем.

– Я знаю, и...

Меня прервал шум и суета, доносившиеся со стороны озера.

Обернувшись, мы увидели, как двое мужчин что-то достают из воды. А неподалеку стоявшие две женщины кричат так громко, будто пытаются перекричать друг друга. Слов было не разобрать.

Когда мужчины положили это что-то на берег, голоса женщин сменились на плач, похожий на беспомощный, горький, душераздирающий вой.

– Что же там такое случилось? Неужели снова рыбак утонул? – испуганно сказала тетя Кэрол.

– Пойду посмотрю, может им помощь нужна.

Я быстро вышел во двор, выскочил на улицу и побежал к озеру. Чем ближе я к нему становился, тем громче слышал плач.

За несколько метров я увидел на земле тело девушки, и склонившуюся над ней женщину, не перестающую издавать звуки, похожие на рев животного.

У меня разрывалось сердце.

– За что? За что убили мою девочку? Будьте вы прокляты!

Вторая женщина сидела рядом на коленях, и, закрыв лицо руками, тихо плакала.

– Моя девочка... моя маленькая девочка... кто посмел отнять тебя у меня... – все сильнее прижимая к груди свою мертвую дочь, рыдала женщина.

Я стоял, замерев на месте, забыв, зачем сюда пришел. На все это было больно смотреть – растрепанные седые волосы, опухшее от слез лицо, искаженное болью, горем и ненавистью

Оторвав от нее сочувствующий взгляд, я подошел к мужчинам.

– Что случилось?

– Местный рыбак вытащил вместе с сеткой тело дочки миссис Вудсон. Кэти не могли найти три дня. Обзвонили всех знакомых, но никто ее не видел и ничего о ней не знал. До сегодняшнего дня...

Постепенно к озеру стали сходиться местные жители, услышавшие крики. Растерянность и недоумение на их лицах мгновенно сменялась страхом, ужасом, а у кого-то отвращением от увиденного.

Убитая горем мать не подпускала к телу дочери никого, не выпуская ее из объятий, повторяя одни и те же слова:

– Моя девочка...моя маленькая бедная девочка...

Через несколько минут приехала полиция. Набежавшие местные стали расходиться, шепотом что-то обсуждая и, качая головами.

Я отошел в сторону.

Полицейские с трудом оторвали рыдающую женщину от тела. Девушка, находившаяся рядом, безмолвно плакала, поддерживая под локти, еле державшуюся от горя на ногах миссис Вудсон.

Полицейские проводили их в машину и повезли в участок. Тело на скорой повезли в морг.

Когда все разъехались, те, кто еще не разошелся по домам, перестали шептаться и заговорили в полный голос.

– Дэвид, наверное, объявился. Его давно не было видно, – говорила одна женщина другой.

– Говорят, он операцию себе сделал, чтобы забыть Кэти, когда узнал, что она собирается замуж за другого. А потом вроде как с ним что-то случилось, и он снова ее вспомнил. И вот тогда у него что-то произошло с головой.

– Бедная Кэти, бедная миссис Вудсон, такое горе! А этот Дэвид вроде из хорошей семьи.

– Да разве есть разница, какая семья, когда тебе полмозга вырезали! Мать родную можно не вспомнить!

– Я всегда говорила, что эти операции до добра не доведут. Люди вон в зверей превращаются!

Дальше этот абсурдный разговор я слушать не стал. Меня выворачивало наизнанку от сплетен и утверждений, что операция, которую несколько дней назад сделал и я, воплощение вселенского зла.

Вне себя от гнева после услышанного, и в растерянности от увиденного, я медленно пошел домой.

Перед глазами, как вспышки появлялись и быстро сменяли друг друга картинки плачущей миссис Вудсон, и маленькой девочки с большими заплаканными глазами и огромными слезами на щеках.

Я подумал, что надо бы поменьше смотреть телевизор, чтобы не запоминать эти жуткие сцены с плачущими девочками.

Тетя Кэрол уже ждала у двери, устремив на меня испуганные глаза в ожидании объяснений.

– Кто-то убил дочку наших соседей, – сходу выпалил я. – Хотя еще неизвестно, убийство ли это было.

Тетя Кэрол схватилась руками за голову, и начала было что-то говорить, но я не стал слушать, и тем более обсуждать эту тему. Я молча зашел в дом, и сразу же отправился в свою комнату собирать вещи. Не мог больше здесь оставаться.

Наверняка, ближайшие дни только и будут говорить об этой трагедии. А я не хочу сойти с ума, слушая все это и, прокручивая в голове возможную причастность оперированного сумасшедшего, каким выставили Дэвида.

Я даже на секунду не хотел допускать мысли, что это мог быть он, и что виной всему именно операция.

Схождение с ума и убийство бывших возлюбленных все так же не входили в мои планы. Я решил, что будет лучше поскорее уехать и оградить себя от всех этих ненужных мне разговоров.

Сейчас я чувствовал себя, как комок оголенных нервов, которые вот-вот разорвутся, стоит только неосторожно прикоснуться. И снова эта преследующая меня гнетущая боль в голове. Я упорно старался не обращать на нее внимания в надежде, что она сама пройдет.

Я знал, что, если не останусь на обед, тетя Кэрол расстроится, но мне как никогда хотелось быстрее оказаться в своей квартире и остаться одному. Несмотря на то, что еще утром я был счастлив в этом доме, чувствуя себя в безопасности.

К тому же, времени уже не оставалось – через двадцать минут рейсовый автобус, на котором я доберусь до городского автовокзала, отъезжал, никого не дожидаясь.

А следующий только вечером. До него в моем положении можно и не дожить. Шучу, конечно. Но ждать до вечера и, правда, уже было невмоготу.

– Дэни, ты уже собрался! Так быстро, – увидев меня с сумкой, тетя Кэрол, как я и предполагал, расстроилась, но старалась этого не показывать. – Я провожу тебя до остановки.

– Я уже большой мальчик, – пытался я подбодрить ее. – Не стоит из-за меня переживать. Как только доберусь до дома, сразу позвоню.

Она поцеловала меня на прощание, и вернулась на кухню, куда ее позвал закипевший на плите чайник.

В автобус я сел ровно за минуту до отправления, и с легкостью выдохнул.

В салоне кроме меня было еще четыре человека: женщина с ребенком и парень с девушкой. Это вселяло надежду, что поездка будет тихой. Единственный, кто мог нарушить спокойствие – ребенок. Но как только автобус тронулся, он устроился у матери на коленях и уснул.

Утренняя головная боль прошла. Я начал засыпать, но все также отчетливо слышал звук мотора, голос водителя, когда тот подпевал радио, и иногда звук сигнала, очень меня раздражающего.

Перед глазами, хоть они и были закрыты, стало отчетливо появляться лицо незнакомой мне девушки. Она что-то говорила, но я не слышал ее, а видел лишь как двигаются губы.

Я отвечал, что ничего не слышу. Но она продолжала со мной разговаривать, пока откуда-то издалека не послышался плач. Губы девушки замерли. Она замолчала.

Этот раздирающий душу на куски плач усиливался. От жалости мое сердце забилось еще быстрее. Девушка все также молча продолжала на меня смотреть. А я повторял один и тот же вопрос, пытаясь выяснить, кто она. Но всякий раз, когда она пыталась что-то сказать я, как не прислушивался, не слышал ее голоса. А жалобный плач становился все сильнее. Казалось, он звучит у меня в голове, и пытается вырваться, разорвав ее на части. Когда это должно было случиться, я резко открыл глаза, и понял, что разговариваю сам с собой, услышав собственный голос и единственную фразу той девушки – "Я – Эмили".

Если так и дальше будет продолжаться, мне придется отучиться спать, иначе сердце когда-нибудь остановится после таких снов.

Все оставшееся время до автовокзала я сидел, боясь даже на секунду закрыть глаза, и строил планы на оставшиеся дни отпуска. Даже появилась мысль выйти завтра на работу, чтобы не думать о ненужных мне вещах. В который раз я убеждал себя, что уже совсем скоро моя жизнь изменится. Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела и мозга, в котором после уничтожения прошлого стало больше места для новой информации. Проблема пока была лишь в том, что настоящее непонятно, а будущее размыто. Но я верю, что наступит тот день, когда, посмотрев назад, я буду смеяться над всеми тревогами и переживаниями. Ведь что-то у нас отнимая, вселенная всегда что-то дает взамен. И тут уж как повезет: либо получишь лучше, чем было, либо хуже. Все банально и просто до абсурда. Человек может пережить все, что угодно. И каждый знает – что не убьет нас – сделает сильнее. Но только оставит на сердце такой шрам, что лучше бы убило...

На автовокзале я сел в первое же такси, и умоляюще попросил водителя ехать настолько быстро, насколько это возможно. Так меня тянуло домой.

Переступив порог квартиры, я почувствовал облегчение, будто только что покинул цирковую арену, и заперся в тихой пустой гримерке, где можно было расслабиться и молча пялиться на голые стены или в потолок, пока, наконец, не утихнут эмоции после длительного пребывания на сцене, когда сотни глаз устремлены только на тебя в ожидании действий.

За время моего отсутствия в квартире ничего не изменилось. Странное замечание, учитывая, что я живу один. Отсутствуй я хоть десять лет, здесь все будет на прежнем месте.

Оставшийся день я решил провести в одиночестве перед телевизором. Мне хотелось, чтобы мысли в голове перестали метаться, перебивая друг друга, и не давая возможности встать строго по порядку.

Смотреть как обычно было нечего. Либо отвратительные шоу, либо не менее отвратительные сериалы. Меня всегда тошнило и от того и от другого. Но когда выбор плачевно мал, а так хочется забыться и ни о чем не думать – эта пара, заставляющая мозг разлагаться, лучший для этого вариант. Поэтому, переключая с канала на канал, я одновременно смотрел три сериала и столько же ток-шоу.

Быстрая смена лиц, актеров и историй казалась мне даже занимательной, но все равно скоро надоела. Перехватив пару бутербродов, я решил отправиться в кровать и, наконец-то, нормально выспаться.

Уснул я быстрее обычного, не предаваясь мечтам и иллюзиям. Ведь, когда долго живешь ими, они начинают вытеснять реальность, становясь четче и красочнее действительности. Порой воображение настолько сильно, что ты уже не понимаешь, где фантазия, а где жизнь. Ты начинаешь в них путаться и постепенно отдаляешься ото всех, оставаясь в своем мире, который, поглотив тебя полностью, уже никогда не отпустит. Ты останешься в нем и, может быть, будешь счастлив. Ведь в своем мире ты Вселенная, которая руководит процессами жизни. Здесь ты Бог, который решает, кому играть какие роли, и как именно их играть.

VIII ГЛАВА

Утром меня разбудил звонок мобильного. Саймон.

– Дэн, дружище, как я рад тебя слышать! Надеюсь, ты уже вернулся?

– И тебе доброе утро, друг, – не скрывая, что он меня разбудил, ответил я сонным голосом.

– Не будь занудой! Сегодня такой прекрасный день! Нужно срочно встретиться.

– Что за срочность? Кто-то умер?

– Очень смешно. Если ты еще помнишь – я твой лучший друг, и у меня есть новости. И планы, кстати, на ближайшие дни.

– Опять вечеринки? – спросил я недовольно.

– Почему сразу вечеринки!? Мы можем, например, в шахматы поиграть.

– Непременно, – усмехнулся я. – Это ж моя мечта – играть с тобой в шахматы, учитывая, что никто из нас этого не умеет.

– Дэн, это была шутка. И, кстати, я буду у тебя через двадцать минут. Я поэтому-то и позвонил.

– Спасибо, что предупредил.

– Да что с тобой сегодня?

– Саймон, я только что открыл глаза, а ты обрушил на меня кучу непонятной информации. Чего ты хочешь-то?

– Чтобы ты сейчас же встал и ждал меня.

– Как скажете босс, сейчас же займу свой пост у двери, – сыронизировал я.

– Вот это другое дело. До встречи.

Я, конечно, люблю его, но этот внезапный приезд меня не очень-то радовал. К тому же, на часах еще и девяти не было.

У Саймона было хорошее настроение, что предвещало мне полуторачасовое слушание всех случившихся с ним историй в мое отсутствие.

Планов у меня никаких не было. Идея выйти сегодня на работу, так и осталась во вчерашнем дне.

Нехотя я медленно поднялся с кровати, и также нехотя отправился в душ, мечтая о кофе. Только его аромат и горьковато-терпкий вкус могли взбодрить меня с утра.

Саймон не заставил себя долго ждать и ровно через двадцать минут, как и обещал, стоял на пороге моего дома.

– Ну, что, ты готов? – улыбаясь и не дожидаясь приглашения войти, он ввалился в квартиру.

– К чему?

– К прекрасной, веселой и счастливой жизни!

– Всегда готов. Только давай сначала выпьем кофе, и съедим чего-нибудь, – сказал я и отправился на кухню. Саймон, улыбаясь, пошел следом.

Я видел, что ему очень не терпелось мне что-то рассказать.

Разлив кофе по чашкам, я сел за стол напротив Саймона, и стал пристально на него смотреть, показывая, что готов слушать.

– Как съездил к тете Кэрол? – спросил он не очень заинтересованно. – Как у них дела?

– Все в порядке. Почти без происшествий.

– Почему почти?

– Вчера в озере нашли тело девушки. Говорят, кто-то убил ее и сбросил в воду.

– Ничего себе! Вот так тихое местечко! А убийцу-то нашли?

– Нет еще. Хотя, может, уже и нашли...

Не вдаваясь в подробности, я рассказал все, что вчера видел и слышал.

– Бред! Я, надеюсь, ты не стал заморачиваться по этому поводу?

– Ни да, ни нет. Но мне как-то не по себе.

– Да это все козни противников операции! Вчера они опять устроили забастовку у правительства. В очередной раз требовали ее запретить. Заявили, что подобные операции сводят людей с ума. И чего им не живется спокойно! Они теперь во всех бедах будут обвинять оперированных. Так что не стоит даже внимания на них обращать. Недовольные новшествами и установленным порядком будут всегда. Тебе ли как журналисту этого не знать.

– Ты прав в какой-то степени. Но эта девушка не выходит у меня из головы. И сны мне в последнее время странные снятся. Засыпать уже страшно.

– Друг, это поправимо! Тебе просто нужно расслабиться и повеселиться. Кстати, за этим я и приехал. Я тут с такой девушкой познакомился!

– Ну, теперь-то все понятно! А я думаю, что это ты такой загадочный. Ну, и кто она?

– Ее зовут Мелинда. Вчера приезжала ко мне на автомойку, и пока ждала машину, пила со мной кофе.

– И? Ты взял ее номер?

– Конечно! Как можно упустить такую девушку! Ты бы только видел ее! – вдохновился Саймон. – Работает в недвижимости, умная, красивая, интересная. Я бы не простил себе, если бы дал ей так просто уйти.

– Так ты уже влюбился! – усмехнулся я.

– Еще нет. Но для этого много не нужно. Пара встреч – и все готово, – самоуверенно сказал он.

– Это серьезное заявление, – сыронизировал я. – Но я рад за тебя, друг. Наконец-то, ты забыл Кассандру.

– Но это еще не все. Я и о тебе подумал, – посмотрел он интригующе на меня. – Сегодня вечером мы идем на свидание. Мелинда будет с подругой.

– Что-то я не знаю...

– Что ты знаешь, Дэн? У тебя совсем недавно началась новая жизнь, а ты все сидишь и горюешь по старой, который, кстати, не помнишь даже. Так чего ты еще хочешь?

– Не знаю, Сайм. Каждый день чего-то жду, а чего – не знаю.

– Дэн, у тебя прекрасная работа, о которой ты мечтал. Скоро познакомишься с девушкой, и я уверен, теперь у тебя все сложится.

– Но я не уверен... этого ли хочу...

– А чего тогда? Сам-то ты знаешь ответ на этот вопрос? – Саймон испытующе смотрел на меня. А я чувствовал себя, словно нахожусь на допросе, не понимая, чего от меня хотят.

– Вот я точно знаю, чего хочу, – он громко отхлебнул горячий кофе. – Я хочу сделать лучшую автомойку в округе, жениться на лучшей девушке, и завести двух лучших детей. И я знаю, что именно это сделает меня счастливым. А ты знаешь, от чего будешь счастлив?

– Я даже не думал об этом... Вернее, думал, но... Или мне все стало неинтересно, или интересно все, но я не могу выбрать, что именно.

– Ты слишком копаешься в себе, Дэн. Надо быть проще, и все наладится. Просто теперь главное выбрать правильный путь. Тем более появилась такая возможность. И я постараюсь тебе помочь выйти на этот путь.

– Спасибо, Сайм. И что бы я без тебя делал.

– Сидел бы вот так и скучал! Так что к вечеру будь готов, я заеду за тобой. А сейчас я на работу. Там за всеми глаз да глаз нужен.

– Да уж, не хотел бы я быть твоим подчиненным, – усмехнулся я.

– Не такой уж я и жесткий начальник.

– Ладно-ладно, иди уже.

Саймон поспешно встал и быстро пошел к двери, крикнув мне, не оборачиваясь: "Провожать не надо!".

– И не собирался, – не вставая, ответил я.

Когда за ним закрылась дверь, я почувствовал, что после разговора мне стало лучше. Вероятно, я нуждался именно в этих словах и поддержке. Я почувствовал, что наконец-то готов к новой жизни.

Каждый день, прожитый после операции, заставлял меня задаваться вопросом – чем занять себя до вечера. И я предпринял попытку вспомнить, что занимало мое время до исцеления. Но кроме ответа – ничего, я ничего и не вспомнил. Раньше прожигание жизни зря, меня устраивало, а точнее, не волновало, но сегодня безделье удручало и ставило в тупик.

Бездумно слоняясь по квартире, я казалось, изучил каждый угол и каждый миллиметр. Собрался было взяться за чтение, но мысли рассеивались, и я не мог сосредоточиться. После нескольких безуспешных попыток, ни раз прочитав один и тот же абзац, понять его смысл, с чтением было покончено.

Мой внутренний голос хотел мне все время что-то сказать, но либо я его не слышал, либо он так невнятно говорил. Я лишь чувствовал, что ему тревожно и страшно.

Диалоги с самим собой были не редкостью. Иногда казалось, что внутри меня живет человек, который все пытается сделать мне наперекор. Что бы я не сказал и не подумал – у него было свое мнение по каждому поводу, которое с точностью до наоборот отличалось от моего.

У нас с ним даже случались конфликты, когда он пытался меня в чем-то переубедить, а я сопротивлялся. Но иногда я шел у него на поводу, и делал, как он велит. Не хочу в этом признаваться, но он часто бывал прав.

Кто-то назовет это интуицией. Но мы-то с ним знаем, что нас двое, и что мы друг без друга никто. Мы родились в один день. В один день и умрем.

Порой мне очень хотелось, чтобы он заткнулся и не лез не в свое дело. Хотелось убить его, засунуть в рот кляп – да все, что угодно, лишь бы прекратить этот безумный диалог.

И вот сейчас, когда этот голос внутри затих, хотя бы на время, у меня появилась надежда избавиться от него.

Буду и дальше его игнорировать, пока он не поймет, что хозяин нашего тела только я, и не оставит меня в покое.

Идти сегодня с Саймоном на свидание с его новой подружкой и ее приятельницей мне, признаться, не очень-то хотелось. А если быть до конца честным, то не хотелось вовсе.

Но отказаться от встречи в последний момент я не мог. Во-первых, это бы нарушило планы как минимум еще трех человек. И тогда, сидя дома, я буду весь вечер ччувствовать себя виноватым, стараясь не обращать внимания на назойливую совесть.

А, во-вторых, мое решение остаться дома, расстроит Саймона. Он изо всех сил старается вернуть меня к нормальной жизни. Не хотелось его обижать. Поэтому я оделся и опять, уставившись в телевизор, стал ждать.

Саймон как обычно был пунктуален. И как только я услышал его голос в телефоне, сразу вышел на улицу, заметив, что и сидеть дома уже невмоготу.

– Я заказал нам столик в "Старинном замке". Это с недавних пор мой любимый ресторан, – сказал он, хитро улыбаясь. – Тебе там понравится. Надеюсь, и девочкам тоже.

– Мы за ними едем, или уже на месте встречаемся? – пытался я показать заинтересованность и поддержать разговор.

– Мы заберем их от Мелинды.

Это был исчерпывающий ответ.

Саймон весело насвистывал под песню, звучавшую по радио, и один за другим поедал леденцы, доставая их из карманов своего пиджака. Последний раз в таком виде он был на школьном выпускном. Я не стал это никак комментировать и, лишь улыбнулся, увидев, как он нажимает на педаль газа и тормоза темно-коричневыми туфлями, будто только что взятыми из магазина.

Но даже все это не отвлекало меня от волнения, и беспокойства, с которыми я безуспешно пытался справиться. Они будто от чего-то меня предостерегали.

– Как у Троя дела? – устав от внутренней борьбы, я решил, как угодно продолжить разговор.

– Как обычно – тренировки, соревнования, дети. Через два дня он с командой уезжает на очередной турнир, поэтому последние дни до него не дозвониться. Но он обещал встретиться с нами, когда вернется.

– Надеюсь, он привезет первое место.

– Он сказал, что за этим и едет, – рассмеялся Саймон.

– Настойчивый и самоуверенный у нас друг, – улыбнулся я.

Признаться, я и не сомневался, что команда Троя вернется с победой. Он слишком много для этого делает, и жертвует нормальной человеческой жизнью.

Подъехав к дому Мелинды, Саймон набрал ее номер, известив, что мы их ждем.

Минут пять мы вдвоем сидели в тишине. Каждый о чем-то думал.

Я приоткрыл окно, запустив внутрь прохладу.

На улицы медленно опускался вечер. Кое-где вдоль тротуаров уже зажгли фонари, свет от которых отражался на почти черном асфальте. Небо над домами еще светилось темно-розовым цветом от лучей солнца, беспомощно и безнадежно тянущего вверх свои лучи. В окнах зажигался свет, как спасение от сгущавшейся темноты.

Наши размышления прервал звук открывающейся со скрипом подъездной двери. Две девушки уверенно шли в сторону нашей машины. По взгляду Саймона, я понял, что это те, кого мы ждем.

Увидев их, он, вышел из машины, оставив дверь открытой. Недолго колеблясь, я сделал то же самое, но остался стоять на месте.

– Привет, ребята! – широко улыбаясь, сказала брюнетка с короткими до плеч волосами. Еще до того как Саймон ее поцеловал, я понял, что это Мелинда. Не отрываясь, я смотрел на нее, и понимал, что она лишь немного измененная копия Кассандры.

Не теряя больше времени, Мелинда с подругой, которую до сих пор не представили, сели на заднее сидение. Мы с Саймоном вернулись на свои места.

Закрыв за собой дверь, я обернулся, чтобы поздороваться. Все еще не знакомая мне девушка с черными волосами и бледной, почти прозрачной кожей, отрешенно смотрела в окно, будто ее посадили в машину против ее воли, и она ни в какую не хотела притворяться, что рада нашему обществу и вообще всей этой поездке в целом.

– Это Сара, моя подруга, – сказала Мелинда, указывая на нее глазами.

– Привет, – тихо произнесла она бледными губами, бросив на меня быстрый напряженный взгляд. При виде ее больших грустных глаз у меня образовался в горле ком, и стало не по себе. На миг я даже подумал, что причиной ее недовольства стал именно я. Но потом появились новые мысли: может, Сара просто устала, или что-нибудь случилось. А, может, на нее с утра сорвался шеф и испортил настроение, а я уже необоснованно сделал вывод, что мы ей не понравились.

Выбросив из головы все эти мысли, я твердо решил не ставить ей "диагноз" раньше времени, и попробовать найти хорошие качества, кроме одного неоспоримого – она была нечеловечески красива.

Разговаривали всю дорогу только Саймон и Мелинда. Я лишь изредка вставлял свои "да" или "нет". Сара не издала ни звука. За все это время я не заметил на ее лице ни одной эмоции. Это вызывало какой-то необъяснимый к ней интерес.

К ресторану мы подъехали за пятнадцать минут до назначенного времени. Еще издалека я заметил, что он и, правда, похож на старинный замок. Его центральная часть прямоугольной формы, была обставлена с двух сторон полукруглыми высокими башнями со шпилями на концах. На треугольной крыше в свободном порядке построены небольшие башенки с окнами, в которых было темно. Высокое крыльцо, с двумя десятками ступеней как минимум, вело к большой мощной двери.

Все впечатление портила только современная парковка перед ним. Несмотря на рабочий день и достаточную отдаленность от города, свободных мест здесь почти не было. Пришлось оставить машину далеко от входа.

Сара все время держалась от нас троих чуть подальше, будто боялась.

Пропустив всех вперед, я зашел внутрь последним. Саймон уже разговаривал с менеджером, указывающим рукой дорогу к нашему столику.

В большом зале, освещаемом огромной люстрой со свечами вместо ламп, так же как и на парковке не было свободных мест. Официант в черном фраке и в белых перчатках попросил следовать за ним.

Пройдя через весь ресторан, мы попали в помещение, напоминавшее небольшую королевскую комнату, где было всего четыре столика с установленными на них в кованных подсвечниках свечами. Пустовал только один стол. За тремя уже сидели пары и что-то тихо друг другу рассказывали. Их голоса приглушал монотонный звук растворяющейся в полумраке музыки.

За столиком мы с Сарой сидели друг напротив друга. Она была занята своими мыслями, рассматривая пустым тяжелым взглядом место, где мы все оказались.

Незаметно вглядываясь в ее лицо, я пытался разгадать, о чем она думает, пока мои тщетные попытки не прервала Мелинда.

– Дэн, а ты чем занимаешься? – внезапно спросила она, нарушив между нами тишину.

– Да ничего особенного, пишу статейки в местную газету.

– Ничего себе! Это ты называешь – ничего особенного!? Я вот тоже когда-то хотела пойти в корреспонденты, но оказалось, что я бездарна и совсем не умею писать.

– Для этого не нужно обладать каким-то особым талантом. Всему можно научиться, работая над собой каждый день.

– Мне кажется, это было бы слишком просто, – улыбнулась Мелинда. – А в жизни ничего просто не бывает.

– Думаю, если бы этому можно было научиться, то сейчас бы уже не хватало рабочих мест ни в одном СМИ, – вмешался Саймон. – Нужно иметь к чему-то способность, которую можно развивать и тогда только добиться хороших результатов. А без таланта можно всю жизнь потратить на то, что тебе не по зубам.

– Ну, хорошо, убедили, – улыбнулся я. – Смотрю, вы спелись против меня.

Все рассмеялись. Все, кроме Сары.

– Сара, а чем ты занимаешься? – спросил я, пытаясь включить ее в разговор.

– Я воспитатель, – коротко ответила она.

– В детском саду?

– В детской исправительной колонии.

Я растерянно замолчал. Ее неожиданный ответ на несколько секунд сбил меня с только что настроенной волны.

– Сложно, наверное, с такими детьми справляться? – собравшись, продолжил я.

– Бывают ситуации и посложнее.

От ее слов и от той серьезной и спокойной интонации, с которой она их произнесла, меня слегка передернуло.

"С такой воспитательницей больше никогда не захочешь попадать в колонию", – подумал я.

Саймон и Мелинда вели себя так, словно не замечали странностей Сары. Они все время перешептывались и смеялись, будто были не в себе.

"Им просто до нее, – снова подумал я. – А Саре, во всей видимости, ни до чего".

Через полчаса официант принес заказанные нами блюда и бутылку красного вина, сразу разлив его по бокалам.

– А давайте на выходных съездим за город? Отдохнем, как следует, – предложил Саймон, уже немного захмелев.

"О, нет. Еще одного такого вечера с Сарой я не вынесу", – чего-то испугавшись, подумал я.

– Прекрасная идея! – Мелинда была в восторге от любых идей Саймона.

– Сара, Дэн? Как вам такое предложение? – спросил Саймон.

– Если не будет никаких дел, то возможно, – пытался я найти любые подходящие отговорки.

– Какие дела могут быть в выходной день? – удивилась Мелинда.

– Вот именно! – поддержал ее Саймон.

– Если я выйду в ближайшие дни на работу, то, возможно уеду на репортаж, – настаивал я на своем.

– Но у тебя же отпуск! – напомнил Саймон.

– Я хочу выйти на работу до его окончания, – не сдавался я.

– А ты никуда не ездил отдыхать? – удивилась Мелинда.

– Нет, не до этого было.

– У Дэна была операция по удалению памяти, – выпалил Саймон, за что я тут же захотел его убить.

Мелинда испуганно посмотрела на Сару. Все вздрогнули, когда она неожиданно бросила вилку на тарелку, заставив всех, кто был в зале, обратить на нас внимание.

Впервые за весь вечер она на меня посмотрела. Долгим безумным взглядом распяла меня на стене, что была за моей спиной. Я тут же подумал, что уж лучше бы она и дальше продолжала вести себя, как примерный социофоб.

– Я в туалет, – сказала она и резко встала, чуть не опрокинув тяжелый с резной спинкой в старинном стиле стул.

Несколько секунд, мы молча смотрели ей вслед, пока она не скрылась за дверью.

– Что это с ней? – Саймон растерянно посмотрел на Мелинду. Она тяжело вздохнула, будто специально затягивала с ответом.