Текст книги "В его глазах (СИ)"
Автор книги: Анна Ардо
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
Глава 15
Кира, Соня и Артур мгновенно притихли. А у меня, несмотря на целый стакан выпитой воды, опять пересохло в горле. Недавно Станислав творил со мной такое, о чём нормальные люди даже вслух не говорят, а затем ещё хлеще – стал свидетелем совсем уж неподобающего зрелища с моим участием. Как я могу теперь смотреть ему в глаза?.. Запоздалый стыд прошёлся по моему позвоночнику противной змеёй.
Однако по Адлеру не было заметно, что он чем-то смущён или чувствует неловкость. Скорее уж наоборот – смотрел на меня настолько пристально, будто желал дополнительно обвинить.
– Ну, как переговоры? – первым нарушил молчание Артур, как только Станислав приблизился. – Тебя можно поздравить?
– Аника, идём со мной, – приказал Адлер, полностью проигнорировав вопрос парня.
– Может, лучше не надо? – вступилась Кира. – Мы и так её только что еле-еле откачали.
Станислав бросил на неё недобрый взгляд, и девушка тут же поджала губы, как бы забирая свои слова обратно.
– Идём, – повторил хозяин клуба, обращаясь ко мне.
Я медленно встала. Соня и Кира не сразу отпустили меня. Они словно оставляли мне шанс на отступление, ну, или просто поддерживали за руки, чтобы я вновь ненароком не брякнулась в обморок.
Быстро поправив платье, я снова ощутила себя грязной и испорченной. На мне до сих пор была одежда, впитавшая то, что исторг член Золотницкого. И хотя этого не было видно, я-то помнила и будто физически чувствовала на себе присутствие чужого ДНК.
Адлер повёл меня в свой кабинет. Проходя клуб, я заметила вход в главный зал, откуда доносилась громкая музыка и шум голосов. Кто-то как раз выходил из двери в тот момент, когда мы направлялись к лифту. Как только дверь затворилась, звуки почти исчезли. Магия!.. Точнее – отменная звукоизоляция. Буквально через стенку – грандиозная дискотека с толпой гостей, а уже в коридоре – первозданная тишина.
Зайдя в кабинет, Станислав молча велел закрыть за собой вход. Мне стало жутко от мысли, что и тут, и в любом другом помещении клуба проложена столь же тщательная изоляция. Это значит, что бы где ни происходило, никто вне комнаты не услышит, не придёт на помощь… А меж тем настроение Адлера ничем не походило на радостное.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил он, подходя к шкафу с баром.
Что он задумал?.. Зачем привёл сюда?.. Хочет отчитать за мой провал?.. В таком случае я лучше выслушаю его претензии на трезвую голову.
– Нет, благодарю, Хозяин, – ответила быстро.
– У нас не Тематическая сессия сейчас. Так что можешь обращаться ко мне по имени, – строго заявил он, доставая из охлаждающего отделения бутылку шампанского и два фужера на высоких ножках с верхней полки. – Я всё-таки думаю, тебе стоит расслабиться.
– Я думаю, мне стоит помыться… – негромко проронила и даже не подумала, что могу своими словами разозлить Адлера.
– Помыться?.. – Станислав оглянулся с озадаченным видом и хмыкнул. – То есть ты даже не хочешь узнать, чем закончилась моя беседа с Оскаром?
– Простите… Я… Я понимаю, что всё прошло не очень хорошо. Мне правда жаль. Это была ошибка. Марина совершенно ничего мне не рассказала. Заверила, что мне лишь надо будет отвечать на звонки и записывать в таблице гостей. Я не думала… Всё получилось спонтанно… Простите, – я тараторила без умолку и в итоге просто закрыла лицо руками, теперь оно горело не меньше, а то и больше моей задницы. – Простите… – снова прошептала сквозь сложенные ладони. – Единственное, чего я сейчас хочу, так это поскорее переодеться и уйти отсюда…
Станислав не сказал ни слова. Он просто смотрел на меня, слушал. Потом достал мобильный телефон и что-то набрал в нём. Наверное, сообщение. Он поставил бокалы на свой стол и открыл бутылку шампанского, плавным движением разлил игристое вино по фужерам, один из них протянул мне.
– Выпей, – приказал Адлер.
Дрожащей рукой я взялась за холодное стекло, сделала глоток. Пузырьки кололись на языке, это ощущение чуть отвлекло от ужасающих мыслей. Хозяин клуба указал мне на кресло. Я села, тут же вцепившись взглядом в фоторамку на столе. Именно из-за неё я придумала своё стоп-слово, которым так и не воспользовалась. А ведь должна была произнести его ещё до встречи с Золотницким. Должна была остановить это безумие ещё в зачатке.
Глядя на рамку, я думала о том, что же там изображено на обратной стороне. Бесполезное угадывание немного смягчало гвалт в душе. Фотография самого Станислава? Его любимого пса? Снимок на память с кем-нибудь из значимых гостей клуба?..
В дверь кабинета постучали. Станислав пошёл открывать. У меня было всего несколько секунд, чтобы узнать ответ на загадку, и я инстинктивно потянулась к рамке.
– Да, спасибо. Через десять минут, – услышала я голос Адлера у входа и тотчас сообразила, что он сейчас повернётся.
Я немедленно убрала руку, так и не успев увидеть изображение.
Дверь хлопнула, раздались шаги. Станислав вырос передо мной со стопкой вещей. Не без удивления я обнаружила, что это мои вещи – джинсы, блуза, куртка, кроссовки, рюкзак. Всё было на месте. Если не считать безвозвратно утраченных трусов, хотя бы одежду мою вернули в сохранности.
– Переодевайся, – велел Адлер.
– Здесь?.. – я беспомощно оглянулась, представив, что теперь ещё предстоит порадовать хозяина клуба новым шоу.
– Ты меня стесняешься? – усмехнулся он, а я покраснела. И вдруг сказал: – Там ванная комната. Можешь и переодеться, и помыться.
Станислав передал мне вещи. Отставив бокал, я обняла стопку своего дешёвого, но такого родного барахла и двинулась в указанном направлении. Открыла чёрную, почти незаметную дверь и очутилась будто бы в другом мире.
Ванная комната Адлера, по моим меркам, напоминала какой-то музей или произведение современного искусства. Здесь была душевая размером с ту комнату, в которой я жила, угловая ванна с гидромассажем, унитаз, биде, двойная раковина вдоль стены – всё нереально сверкающее хромом, стеклом и белым мрамором.
Я невольно охнула и осталась стоять у двери, боясь сделать хотя бы один шажок дальше.
Глава 16
Несмотря на отчаянное желание не просто помыться, а отскрести себя жёсткой мочалкой с головы до пят, я ограничилась лишь умыванием. Холодная вода привела меня в чувства, вернула здравый рассудок. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я мысленно смирилась с тем, что сейчас меня ждёт разгром. О требовании денег и вовсе речи не шло – уйти бы отсюда живой и больше никогда ни ногой не ступать даже на эту улицу.
Я скинула платье, натянула джинсы на голое тело. Средний продольный шов неприятно впился в чувствительную кожу. Ладно, не самая большая неприятность за сегодня. Потом застегнула блузу и надела куртку. Не потому, что мне было холодно, а потому что хотелось напялить на себя как можно больше вещей разом. Не отказалась бы от худи по колена с огромным капюшоном, чтобы спрятаться туда и стать невидимкой.
Из ванной я появилась в том же виде, в каком меня впервые встретил Станислав. Я держала в руках сложенное платье и туфли, но не решалась двинуться вперёд. Адлер вопросительно вскинул бровь, и я заставила себя отправиться ему навстречу.
– Вот, – я протянула вещи.
– Можешь оставить себе, – не притронувшись, заключил Станислав. – Садись. Нам надо поговорить.
Не зная, что мне теперь делать с чужим добром, я просто положила одежду на пол, опустилась в кресло.
– Надеюсь, разговор недолгий? – тихо спросила, чувствуя, что мне уже слишком жарко в куртке.
– Ты куда-то торопишься? Вроде бы собиралась дежурить всю ночь на ресепшене.
– Ах, вот, в чём дело… – наконец-то, дошло до меня. – Хотите, чтобы я отработала эту смену, да?
Адлер пожал плечами:
– Сегодня не так уж много гостей. Второй бармен справиться без Киры, да и Артур всегда на подхвате, так что… Можешь идти.
– Прекрасно, – выдохнула я. – Тогда можно я пойду прямо сейчас?
Он усмехнулся и пододвинул так и недопитый мной бокал.
– Сначала отметим.
– Отметим?.. – растерялась я. – Что нам отмечать? Вы… всё-таки получили от Золотницкого, что хотели?.. – моё предположение скорее было из рода фантастики, но другого просто не пришло в голову.
– Нет, – подтвердил мои худшие опасения Станислав и тут же добавил: – Но… Мы к этому близки. Вопрос остался лишь в точной сумме. Полагаю, этот пункт будет улажен в ближайшее время. Так что… – он снова указал глазами на шампанское.
А я всё смотрела на золотистые переливы в стекле и терялась в догадках.
– Так что же мы празднуем?
– Твоё «боевое крещение» в Тему, – Адлер сел на край стола напротив меня, насильно воткнул фужер мне в руку и без предупреждения чокнулся нашими напитками. – Поздравляю.
– Мне не кажется это хорошим поводом для праздника… – сопротивлялась я из последних сил.
– Думаю, это поможет тебе изменить своё мнение.
Договорив, он потянулся к внутреннему карману пиджака, вытащил кожаное портмоне и поочерёдно уложил на стол три купюры. Я присмотрелась и в первую секунду не поверила увиденному: ровно три красных бумажки – то есть номиналом… пять тысяч рублей! Итого – пятнадцать тысяч. Пятнадцать, блин, тысяч рублей!!!
Наверное, в тот миг глаза мои стали размером с футбольный мяч. Я судорожно сглотнула, отказываясь принимать действительность.
– Что это?..
– Оплата за сессию, – абсолютно спокойно пояснил Адлер.
– Но ведь… – я прикусила язык, не дав себе закончить мысль. Однако долго молчать не смогла: – Мне казалось всё получилось… не очень…
Станислав клонил голову вбок:
– Почему ты так думаешь?
– Потому что… Потому что Оскар…
– Не получил того, что обычно получает? – договорил Адлер за меня. Он подлил мне ещё шампанского, которое я осушила залпом, даже не заметив. – Как думаешь, что самое главное в БДСМ?
– Я… Я не знаю…
– Ну, хорошо, – смилостивился хозяин клуба. – Даю подсказку: БДСМ расшифровывается как «бандаж», «доминирование», «садизм», «мазохизм». Исходя из этого, что бы ты назвала главным?
– Я правда не знаю… Наверное, боль.
– Боль… – задумчиво повторил Адлер. – Тебе было очень больно?
Я неловко поёжилась в кресле.
– Нет, не очень, – всё-таки призналась.
– Хорошо. Иногда и вовсе никакой боли никто не испытывает. Так что же тогда остаётся?
– Не знаю… – я замотала головой, совершенно сбитая с толку. – Унижение?
– Эмоции, – сказал Станислав с нажимом. – Самое главное в БДСМ – это эмоции, которые испытывают участники сессии. Чем они глубже и ярче, тем приятнее игра.
«Это всего лишь игра», – снова прозвучал в мыслях голос Артура. Но мне до сих пор было трудно осознать всё произошедшее как «просто игру». По крайней мере, я точно не играла.
– Видишь ли, – продолжал Адлер менторским тоном, – многое может приесться, если это происходит снова и снова по одному и тому же сценарию. А Оскар из тех людей, которые быстро пресыщаются. Мы вместе держим этот клуб уже восемь лет, и удивить его сложно. Впрочем, меня тоже. Но, вынужден признать, сегодня я тоже был приятно удивлён необычностью нашей игры. А именно это и было нужно.
– То есть… – я стала аккуратно подбирать слова. – Хотите сказать, что Золотницкому понравилось?
Станислав хитро улыбнулся:
– Ещё как. К тому же, как уже было верно отмечено, он не получил того, что получает обычно. А такие вещи особенно будоражат…
Последние слова он произнёс на выдохе, склоняясь к моему лицу. По коже тотчас побежали мурашки. Адлер снова гипнотизировал меня своим демоническим голосом, снова увлекал за собой пропасть. А я не могла сопротивляться этим чарам.
Наши губы оказались в нескольких миллиметрах друг от друга. Я уже знала, что соглашусь на всё, чего бы он ни пожелал в следующий момент.
Глава 17
Сознание подёрнулось дымкой. Притяжение усилилось в несколько раз. Я не отдавала себе отчёта в том, что происходит. Всё вновь казалось совершенно нереальным, призрачным, невесомым. Я отпустила себя на волю эмоциям. Ведь эмоции – это самое главное…
Раздался громкий стук в дверь. Я мигом отпрянула, так и не коснувшись Станислава. А он, кажется, глухо зарычал от недовольства.
– Войдите! – прозвучал его властный голос в полной тишине.
На пороге кабинета появилась Кира. Она держала поднос, накрытый тряпичной салфеткой. Девушка зашла в комнату и украдкой глянула на меня, как бы проверяя, что со мной всё в порядке. Я натянула успокаивающую улыбку, и Кира незаметно кивнула.
– Вот, угощайтесь, – сказала она. – Если ещё что-то нужно…
– Спасибо, Кира, – холодно перебил Адлер.
Похоже, барменша тут же поняла намёк и исчезла из кабинета. Мы со Станиславом вновь остались наедине, но былая аура уже развеялась. И каждый из нас это почувствовал.
Хозяин клуба откашлялся и снова вытащил бумажник.
– Короче говоря, – произнёс он, как бы продолжая прерванный диалог, – Оскар остался доволен твоим визитом и оставил тебе небольшую благодарность.
К трём уже лежащим на столе купюрам присоединилась ещё одна – тем же номиналом, и сердце моё нервно забилось. Если всё это не сон, то сейчас мне достанется практически моя месячная заплата в ресторане. Двадцать пять тысяч рублей – именно столько я получила в сумме по двум платежам за работу посудомойки. И поскольку тратились мои деньги активнее, чем копились, мне уже давно не доводилось держать в руках такое богатство.
Я уже собиралась поблагодарить Адлера, схватить деньги и поскорее улизнуть, как он вновь заговорил:
– И вот ещё что, – он ещё раз опустил пальцы в бумажник и извлёк три новых бумажки. Уже немного мельче номиналом – по тысяче. – Это уже от меня. Купишь себе новое бельё.
Станислав улыбнулся на один бок, наблюдая за тем, с какой жадностью и неверием я гляжу на деньги.
– И… – начала я подрагивающим голосом. – Теперь я могу идти?..
Адлер сгрёб купюры со стола, сложил стопкой и подал мне. Я с предельной осторожностью забрала своё вознаграждение.
Нет, я точно не сплю?.. В самом деле?..
Мы встретились глазами со Станиславом. Теперь его взгляд остыл, я будто бы гляделась в поверхность заледеневшего озера.
– Конечно, можешь, – вкрадчиво сказал он. – И вот это тоже твоё, – Адлер стянул салфетку с подноса. Там оказался чёрный ланч-бокс, который он также вручил мне. – Следующим вечером снова жду тебя здесь. Поскольку завтра пятница, гостей будет значительно больше. Без ресепшионистки мы не справимся. Ты ведь придёшь?
– Приду, – неосознанно ответила я, тут же испугавшись одной мысли о том, что нам придётся ещё раз встретиться.
Однако согласие уже было дано.
– Тогда до завтра, Аника, – Станислав протянул мне руку.
Я боялась, что простым рукопожатием это не закончится, что сейчас снова поскользнусь и упаду в ту синюю бездну в глазах напротив. Но ничего подобного не случилось. Адлер просто скрепил наш уговор и позволил уйти беспрепятственно.
Очутившись на свежем воздухе, я первым делом проверила карман куртки. Стопка банкнот хрустнула в пальцах, заверив, что всё на месте. Но я на всякий случай всё-таки вытащила деньги и пересчитала. Двадцать три тысячи рублей. МОИ двадцать три тысячи, заработанных во время странной, безумной, отвратительной игры. Похоже, у моей совести и морали имелся свой ценник, и я только что с удовольствием продалась…
Словно пьяная, я побрела к метро. Не чувствовала ни порывов холодного ветра, ни капель дождя, который, как назло, заморосил над городом. Уже у входа в подземку вдруг опомнилась, что общественный транспорт в это время не работает. Вот чёрт…
Пришлось воспользоваться услугами такси. Недешёвое это удовольствие в Москве, но ведь теперь я не бедствовала. Хотя, признаюсь, отдавать шестьсот за двадцать минут поездки было жаль. Вдобавок таксист меня, похоже, люто возненавидел, когда я протянула ему пятитысячной купюры. Но гнев его тут же сменился на милость при виде чаевых.
– Вот, это вам, – я отдала дядечке две сотни сверху, и он вежливо улыбнулся, даже пожелал мне доброй ночи.
Доброй ночи…
Войдя в квартиру, я уже поняла, что едва ли усну прямо сейчас и вряд ли ночь эта будет вспоминаться мне добром.
Кинув рюкзак в прихожей, я первым делом пошла в ванную – в нашу уже привычную обшарпанную ванную, ещё времён Советского Союза. Встала под душ и долго-долго не двигалась, чувствуя, как вода окутывает меня целиком. Однако ощущение чистоты не возвращалось. Словно меня окунули в мазут. Я принялась изо всех сил тереть кожу банной щёткой. Особенно пострадавшие места оказалось слишком больно подвергать такому насилию. Я быстро ощутила боль и перестала себя мучить.
Привалилась лбом к мокрому кафелю, закрыла глаза и постаралась просто отдышаться. Но недавние воспоминания осиным роем взметнулись в голове.
Я снова стояла на коленях перед Золотницким, а Станислав бил меня плёткой, ещё и ещё…
Я сказала впоследствии, что мне было не очень больно, но я солгала. Боль ощущалась не на поверхности, а внутри меня, в моей душе. Она прожигала при мысли, что Адлер смотрит на мою полную беспомощность и видит, что тело моё реагирует на него, получая какое-то иррациональное удовольствие.
А затем я вспомнила его глаза…
Наш бессловесный контакт, когда в моих руках находился член Оскара, когда по комнате разносился его сладострастный стон, а мы со Станиславом молчали. Молчали и неотрывно смотрели друг на друга. По крайней мере один из нас в тот момент страстно желал другого. И этим кем-то была я…
Опустив ладонь к лобку, я поняла, что снова возбуждаюсь. Но как такое могло быть?.. Всё, что я испытала, ужаснуло меня. Всё, что я сделала, было грязным, плохим, недопустимым. Все мои порывы и эмоции были неосознанными, я совершенно точно не могла захотеть чего-то подобного. Никогда в жизни. Никогда!..
И всё-таки отрицать очевидное невозможно. И тогда, и сейчас я плавилась, подобно воску, при мыслях об Адлере – о его взгляде, о его голосе, о его присутствии рядом.
Не понимая, что делаю, я стала ласкать себя, гладить. Представляла, что это не мои руки касаются влажных губ, сосков, живота. Эта фантазия заворожила настолько, что я перестала отличать реальность от грёз. Я находилась вовсе не в захудалой ванной съёмной квартиры, а в шикарной душевой Станислава. И мы оба были обнажены. Он касался меня там, где не касался никто и никогда. Даже мне самой всегда было неловко от прикосновений к собственной промежности. Но ведь он сделал это настолько уверенно, непоколебимо, нежно и властно…
Он пробрался пальцами под моё бельё, там, в том пугающем коридоре с экранами. Он шептал мне в ухо, повторяя утробным порабощающим голосом моё имя: «Аника… Аника…». Он раздвинул нежные лепестки нижних губ и стал ласкать самую чувствительную точку.
«Аника… Аника…» – повторялось эхом раз за разом, усиливая ощущения, доводя до крайнего исступления, унося в неизведанный мир удовольствий…
Я кончила настолько бурно, что пришлось всем телом привалиться к стене. Бёдра инстинктивно сжались от мощного оргазма. А затем я соскользнула вниз, свернулась калачиком в ванне, притянула колени к груди и просто лежала, не веря в случившееся.
Глава 18
«Боже, храни барменшу Киру», – подумалось мне, как только я залезла в рюкзак и открыла чёрный ланч-бокс.
Может, моя новая знакомая была ясновидящей или скорее просто наблюдательной особой, но каким-то образом она додумалась приготовить мне еду – два превосходных клаб-сендвича, в меру хрустящих, в меру сдобренных соусами.
Завтракая ими прямо на полу в прихожей, я мысленно возносила молитвы небесам за здравие Киры и сама удивлялась, что до сих пор чувствовала себя бодрой, а теперь ещё и сытой. Несмотря на абсолютно бессонную ночь, несмотря на цунами впечатлений, несмотря на мой приступ отчаяния в ванной.
На смену в ресторан нужно было выйти только через три часа. Я могла бы ещё поспать, но решила этого не делать. Вместо сна я выбрала уткнуться в чтение романа «Куколка. Ничего и не было» Ирины Воробей.
Мне всегда нравилось читать, с самого детства. Чужие истории, удивительные тайны других людей отвлекали от суровой действительности, в которой мне приходилось жить. Я будто перемещалась в иную реальность, где всё было почему-то чуточку лучше. Я читала не только на русском, но и на английском, и немецком. Страсть к языкам привила мне мама, она же стала моим первым учителем. Английский пах чёрным чаем с молоком и изящными аристократическими манерами. Немецкий делал меня немножечко сильнее, напористее – в нём ощущалась чеканность, даже некоторая грубость. А русский язык журчал весенним ручьём, шелестел нежными травами.
В какой-то момент я просто отключилась с книжкой в руках, а как только открыла глаза, поняла, что безбожно опаздываю на работу. Разумеется, вскочила и пулей понеслась как угорелая. Разовая подработка в «Империале», может, и принесла мне лёгкие деньги, но это просто временная удача, которая не может продлиться долго. Потерять своё место в ресторане я никак не могла. Но, как ни старалась, в итоге опоздала. Впервые за всё время.
Надеясь, что мой маленький недочёт останется незамеченным, я переоделась в униформу меньше, чем за минуту. Влетела на кухню и тотчас впечаталась в управляющего, который, похоже, как раз делал обход рабочих мест.
– Григорьева, – скрипнул Тимофей Борисович своим противным высоким голосом, – ты что, только явилась?
Управляющий навис надо мной угрожающе. И хотя были мы почти одного роста, я немедленно вся съёжилась и стала будто бы в два раза ниже.
– И..извините… – промямлила неразборчиво.
– Ты опоздала?! – почти не скрывая ликования в голосе, взвизгнул он.
Управляющий давно точил на меня зуб. Понятия не имею, за что. Просто с первого дня само моё присутствие его страшно раздражало. Полагаю, он был из тех, кто называет себя коренным москвичом и считает, что в Москве есть место только для москвичей. Не хочу показаться не толерантной или вроде того, но сам Тимофей Белов, по слухам, приехал в столицу всего несколько лет назад, но, видимо, об этой части своей истории он предпочитал забывать, когда орал на работников ресторана, из которых исконным жителем столицы значился лишь он один.
– О чём ты думаешь, Григорьева?! Считаешь, что можно вот так приехать, и тут тебя будут ждать с распростёртыми объятьями?! Можно делать всё, что вздумается, и ничего тебе за это не будет?! – управляющий верещал так, что у него слюна изо рта брызгала и летела прямиком мне в лицо. Я оказалась в прямом смысле слова оплёванной. – Конечно, зачем тебе думать о других, когда у тебя только одно на уме!..
– Я… Я… – я мямлила и не могла даже слова вставить.
Белов тем временем распалялся лишь сильнее:
– Ты в курсе, что у меня таких, как ты, очередь до самого Кремля?! Долго прикажешь терпеть твои выходки?!
Никаких «выходок» от меня он никогда не терпел. Всё это было откровенной клеветой, но в тот миг я не имела ни малейшей возможности постоять за себя. Безропотно слушала, как на меня выливают ушаты дерьма, и лишь пыталась что-то пролепетать в своё оправдание.
Уже не раз мне доводилось видеть, как управляющий устраивал подобные взбучки другим. И очень опасалась, что однажды и сама окажусь на этом месте. Молилась, чтобы такого не произошло, но даже молитвы тут не помогли.
– Ещё хоть раз опоздаешь!.. – заорал Белов.
Но внезапно его прервал кто-то из другого конца кухни:
– Тимофей! – это был Алексей, один из су-шефов, новенький на кухне. Мы едва знали друг друга, только здоровались иногда, когда подворачивался случай. – Тимофей, Аника пришла вовремя.
Управляющий вытянулся в лице. Полагаю, моя реакция была ничем не краше.
– Что? – Белов нахмурился. – Ты-то откуда знаешь?
– Да мы вместе пришли. А она после этого сразу улетела в туалет. Аника, – Лёша глянул на меня и (возможно, мне показалось) слегка подмигнул, едва заметно, – у тебя всё нормально? Может, с желудком что?
Тимофей повернулся ко мне, глянув вопросительно.
– У меня… У меня просто «эти дни», – я поморщилась от столь очевидной лжи.
Искренне молилась, чтобы Белов не додумался требовать доказательства. В школе у нас так делал физрук, когда девочки пытались отказаться от уроков. Самые предприимчивые находили способы подделать «вещдоки», а самым стеснительным, как мне, приходилось в любой день менструального цикла бегать кроссы и прыгать через «коня».
Управляющий щурился, будто ему таким образом становилось понятнее, сочиняю я или нет. А я вот так и не смогла определить, к какому выводу он пришёл.
Белов лишь кинул на прощание:
– Ладно, Григорьева. Но заруби себе на носу: одно опоздание – и вылетишь отсюда ко всем чертям!
Когда он ушёл, я медленно, осторожно выдохнула. Потом глянула на Алексея и произнесла одними губами: «Спасибо». Он махнул мне разделочным ножом и улыбнулся. А я побрела к своим посудомоечным машинам.
